Цветок жизни и смерти

Ливии было семь, когда она поняла, что умеет летать. По ночам на соломенную крышу её маленького дома садилась стайка голубых светлячков и рассыпалась искрами, тлеющими холодным огнём. Постепенно светлячки загорались на каждом доме, и Ливия задувала свечу, долго смотрела в открытое окно, в черную глубину ночи, наполненную переливами таинственного света. Их мерцание напоминало прекрасную и грустную музыку. Ливии было семь, когда в один из таких летних таинственных вечеров она неожиданно уснула. Ей снилось, что она заболела. Сначала сделалось душно, потом закололо в груди, а голова наполнилась медным гулом. Так отчётливо, так страшно. Девочка запуталась в происходящем, как муха в паутине. Крохотная комнатка сузилась и давила со всех сторон, как если бы Ливию заперли в непроницаемом чёрном ящике и зарыли глубоко под землёй. Она заметалась, захныкала, неуклюже спрыгнула с высокой рассохшейся лавки и тихо прошмыгнула мимо спящей матери, чудом не врезавшись в обеденный стол. Какими-то лихорадочными движениями выдернула засов и упала в холодную предосеннюю мглу. Деревня тонула в широких рукавах густого тумана, упавшего на землю, словно облако. Вокруг не раздавалось ни звука, и лишь сильнее затянулась петля на сердце. - Какая чудная крошка. Живая, теплая, сладкая! – провыло откуда-то сверху. - Не кричи, она нас услышит, - вторило змеиное шипение. - Мёд тоже сладкий, но у меня на него аллергия. Как жаль. Ха-ха-ха-ха! – раскатисто пророкотало безумное карканье. Дикий разноголосый вопль нарушил безмолвие ночи, и Ливия испуганно посмотрела вверх. Светлячки кружились в только им известном танце, сплетая зыбким сиянием полупрозрачную фигуру, чьи контуры были неустойчивы и грозили растаять в любую секунду. Переменчивая, эфемерная женщина всё не могла решить, какой вид ей принять. Густые волосы, разлетающиеся на ветру рваными клоками, были то длинными и прямыми, то короткими и волнистыми, то вились частыми колечками. Менялся размер и выражение глаз от ужаса до неистовой радости, форма носа, губ, и лишь одно оставалось неизменным - отпечаток безумия на этом текучем бесформенном лице. Ливия собрала остатки мужества в кулак и грозно пискнула: - Кто ты и почему сидишь на крыше нашего дома? Яростное пламя на дне огромных глаз разбавилось ноткой удивления: - Эта теплая, живая... - прошипело из сомкнутых губ, - видит нас?! - провизжало иступлено. - Не только вижу, но и слышу, убирайся, пока не пришла мама и не прогнала тебя! - Ого! Не прогонит, не бойся! А даже если так, мы вернёмся, когда речная ведьма съест её сердце. Ха-ха-ха-ха! - издевательски провыло разными голосами. Плотно сжатые губы Ливии задрожали. Сжав кулачки, девочка разбежалась и подпрыгнула. Что-то щелкнуло в голове, гул затих, и в одно мгновение стало так легко, будто бы она ничего не весила. Босые ступни оторвались от земли, и ветер подхватил Ливию, точно воздушного змея и понёс ввысь. Из её кожи, всегда бледной, как только что выпавший снег, лился мягкий голубоватый свет, такой же, как и у мерзости на крыше. Ливия нахмурилась. Отчего-то все было неправильно, необычно, очень тоскливо, словно острое лезвие резало по сердцу. Должно быть, она просто спит, ведь только во сне возможны разные чудеса. Пусть даже и страшные. - Оно летает! - проверещал тонкий исступленный голос, - Живое и есть мёртвое, и оно летает! Это как? - Вот так! – Ливия широко замахнулась рукой, в которой оказался зажат луч лунного света, тонкий и острый, принявший форму меча. Кажется, сон начинал ей нравиться. Девочка звонко вскрикнула и набросилась на уродливого безумного призрака. Вёрткое, как уж, нечто изловчилось и, подхваченное порывом ветра, отлетело в сторону. Изорванные края окровавленной длинной рубахи жалко трепетали выброшенной, испачканной тряпкой. - Она дерётся! Покалечить хочет. Мало того, что мы заблудились и забыли свои имена, так ещё эта ненормальная. Не живая, не мертвая! Вредная! Злюка! Ливия потеряла дар речи: - Это я ненормальная?! - и снова бросилась на существо, неуклюже протыкая воздух мечом. Призрачное создание проворно перелетело на соседнюю крышу: - Бе-бе-бе, не догонишь! - белая рубашка мелькнула парусом вдалеке и скрылась над окрестным лесом. Ливия устремилась следом, влекомая ветром, не представляя, как вернется обратно. … Странно, что она здесь делает? Бледные пальцы её ног, окруженные голубоватым свечением, не касаются жесткого ската крыши. Ладонь судорожно сжимает бритвенно острый клинок. Зачем он ей? Кто она и почему не может уйти?.. Пронзительный крик петуха громовым раскатом прокатился над миром. Ливия открыла глаза. Она стояла под окном своего дома, едва живая от холода. Что это было? Сон? Но разве она ходила раньше во сне? …Ливии было семь, всего семь, и она боялась. Она говорила себе, что не нужно верить снам, они обманчивы, но жуткое безумное существо долго мерещилось ей в тёмных углах, повторяя сползшими набок, онемевшими губами: «Речная ведьма съест её сердце». К повседневным тревогам добавились новые страхи. Ливия боялась за свою маму. Она ходила за ней всюду хвостиком и пыталась придумать, как быть, если речная ведьма действительно придёт в их дом. Отчего-то это имя (или прозвище) «речная ведьма» звучало необъяснимо жутко, и Ливия чувствовала себя совсем маленькой и слабой. Она вспомнила старые сказки и смастерила для защиты глиняную куклу, снабдив её острыми когтями из игл и щепок, нарисовала свирепое лицо, а после спрятала в изголовье маминой кровати. И каждый вечер перед сном читала молитвы, просила высшие силы защитить их дом и горячо обещала не делать грехов. Однако невнятная тревога не отступала, а, напротив, с каждым днём становилась все отчётливее сильнее. Ливия потеряла сон. Ей чудились в ночи тяжёлые шаги по скрипучим пословицам, скрежет когтей по стене. Она детально вспоминала свой сон, и даже, что было совсем глупо, часами пыталась заставить появиться холодный свет. И меч. Если бы у неё был меч, она бы одолела любое зло. Но меча у Ливии не было. И легенд о речной ведьме в деревне тоже. Говорили только о трех дочерях графа, убитых разбойниками в лесу. Но и быль скоро забылась. Соседские дети начали как-то странно коситься на неё, вечно занятую изготовлением амулетов. Ведьма? Сумасшедшая? Когда выпал первый снег, Ливии надоело бояться. Она сказала себе успокоиться и просто жить дальше. Как оказалось, зря. В Самайн речная ведьма все же пришла в их дом и забрала сердце её матери. И тогда Ливия поняла, что на самом деле умеет летать.