Цветок жизни и смерти

Ливия открыла глаза. Она лежала на краю глубокого каменистого ущелья, свесив руку в бездонную зубастую пасть пропасти. Солнце садилось на западе. Его последние лучи бросали золотистые пятна на серый безжизненный камень, окрашивая его нежно-розовым, и путались в причудливо изогнутых ветвях молодой березки, по странному стечению обстоятельств выросшей прямо на отвесной скале, одинаково далеко от неба и земли. Берёзка отчаянно противостояла ветру, что поднимался со дна тёмного ущелья, Ливия могла только позавидовать её стойкости. Девушка чувствовала себя опустошённой, бессмысленным животным, она снова закрыла глаза и представила, как летит вниз, в этот чёрный зияющий провал, на дне которого ждёт сырой туман и острые камни. Очень медленно, осторожно она повернулась на другой бок и поползла прочь от края, царапая без того израненные руки и ноги. Её окружали темно-синие вершины гор и алый кровянистый след упавшего солнца. Ливия никогда не была в этом месте раньше и даже не представляла, что на земле существует столь неуютный и холодный уголок. Куда теперь? Вверх? Вниз? А стоит ли? Результат почти никогда не оправдывает затраченных усилий. Любая дорога приведёт не туда, куда нужно. Так имеет ли смысл идти? Она оказалась слишком добра и мягкотела и упустила своего врага. Смысл, который удерживал её на поверхности жизненного моря, казался теперь нелепой шуткой, бессмыслицей. У неё недостаточно сил, у неё нет желания. Она останется здесь, сядет на краю пропасти и подождёт, когда сон сомкнет веки и разожмёт судорожно сцепленные пальцы. И когда её не станет, все закончится. Дорога без путника – всего лишь полоса жёлтой утоптанной пыли… Ливия устало побрела по узкой горной тропинке. Холодные сумерки сгущались вокруг, а горные ветры, словно свирепые призраки, выли, метались и грозили свалить с ног. Чуткий слух уловил слабое позвякивание колокольчика. Девушка остановилась на краю тропы. Из густых, тёмно-сливовых сумерек вынырнула отара жалобно поблеивающих овечек и потеснилась мимо, суетливым облаком, сбивая жесткими копытами мелкие камешки. Плетущийся позади пастух, парнишка лет семнадцати, в длинной серой льняной рубахе, мешковатых коричневых штанах, заправленных в старые разношенные кожаные сапоги, остановился как вкопанный, разинув рот буквой о. Широкополая соломенная шляпа сползла на затылок, отчего плотное лицо казалось круглым и румяным, как только что вытащенный из печи хлеб. Парень выставил руки перед собой и сложил пальцы в защитные знаки: - Изыди, призрак! - Ну, допустим, бу, - устало огрызнулась Ливия. – Я бы с радостью куда-нибудь улетучилась, если бы ты, мил добрый человек, дорожку подсказал. Где у вас ближайший аул? И как туда добраться, чтобы не свернуть шею и взаправду не стать привидением? Парень недоверчиво уставился на её бледное, почти белое лицо и окровавленные ноги, в дрожащей руке откуда-то появился тускло блеснувший медный крестик: - Матерь Божия, Царица Небесная, защити нас от козней силы нечистой, упырей и призраков, странствующих в ночи… - Осени нас светом своим и милосердием, а их покарай мечом сияющим, высшей заповедью. Во веки веков. Аминь, - Ливия неторопливо, почти торжественно перекрестилась четырьмя пальцами и развела руки в стороны, дескать, вот – не исчезла, не развеялась прахом. Живая я. - Ещё гимн «Возрадуйся!» могу спеть, будешь слушать или все же покажешь, куда идти? Парень медленно опустил руку с крестом, но убирать его в карман не стал. - А ты точно не демон? Ливия безнадёжно вздохнула: - Клянусь Сорока Святыми и Белым старцем. Пастух облегченно выдохнул и выдавил приветливую улыбку, не слишком уместно смотревшуюся на перепуганном лице. - Ты прости, у нас тут всякое бывало. Место историческое-то. А как ты здесь очутилась, … красавица. «А подумал-то совсем другое, ведьмой, наверное, окрестил», - с грустью подумала Ливия. - Да так, с неба упала, должно быть… Рука с крестом снова начала подниматься. - Шучу, конечно, от каравана отбилась. Мы перевал искали в долину на другую сторону, - ляпнула первое, пришедшее на ум. Ага, караван, в платье, без поклажи и босиком. Но парень оказался наивным и не придал значения мелким деталям, ну или сделал вид: - А…, наверное, Духов мост. Далековато же тебя занесло, однако… В это время уже заметно стемнело и одна из овечек, оступившись, едва не соскользнула в пропасть. Тонкий отчаянный крик раздался над ущельем. Пастух бросился собирать своё стадо, суетливо размахивая руками, и ласково уговаривая испуганных животных. Ливия старалась не мешать, с интересом наблюдая за разворачивающимся действом. - Пойдём в деревню, ты, должно быть, замёрзла и голодна, я что-то совсем заболтался. Спускались вниз они довольно бодрым шагом, а парнишка, Люк, оказался чересчур общительным малым, и если бы Ливия вслушивалась в его болтовню, то, наверное, уже бы знала подноготную всех жителей маленькой деревушки у подножия Северной горы. Её клонило в сон. Странно, но в темноте, на ближнем склоне соседней горы стали мерещиться очертания вырубленных из камня построек. - Никогда не ходи на эту гору, - пробормотал Люк, проследив за направлением её взгляда. - Почему? Там водятся демоны и упыри? - Нет, - он покачал головой, - Старый князь. - Эм, никогда о таком не слышала. Всадник мрака? - Да нет, в своё время он был человеком. Младшим сыном горного князя, подающим большие надежды. А потом. Ну, знаешь, как бывает, война за наследство. Месть, что-то там ещё. Неожиданно проснувшиеся амбиции. Князёк хотел то ли объединить все горные кланы, то ли покарать убийц отца. Ничего необычного, если вдуматься. Знаешь, в этом ущелье было много кровавых битв, и люди здесь до сих пор боятся призраков. Это бесприютные души, позабывшие свои имена, свое прошлое. Свирепые, злые, они похожи на горных хищников. Много лет назад они появлялись в деревне и нападали на людей. Поэтому я испугался, когда, ну… - А с князем-то что не так? - Да ничего, он вдруг остепенился. Поселился в горном замке, женился, обзавелся детьми, стал заботиться о процветании своего народа. А потом как-то взял да и сбросился со скалы. Долго его искали. - Жуть… - Не то слово, но это еще не все. Теперь иногда он является по ночам, бродит в деревнях окрест своего замка и ищет какой-то цветок жизни и смерти. - Занятная байка. - Это не байка, - обиженно возмутился Люк. - Эй, ты куда? - Я нашла твою деревню, Люк, - не оборачивая крикнула Ливия. - По божественному запаху лепёшек. А всё-таки, иногда результат стоит затраченных усилий, пусть он и не такой, каким ожидался.