Четыре физических контакта.

      После победы над восставшим из мертвых Крэкстоуном и его потомком Лорел прошла уже неделя. В Неверморе все еще остались следы от пламени, охватившего стены этого здания в тот злополучный день. Но, к счастью, обошлось без жертв(не считая "смерти" Уэнсдей, о которой никто так и не узнал), правда некоторых учеников все еще мучили кошмары, да и найти нового учителя на замену, как оказалось мисс Гейтс, было задачей не из легких.       Однако, студенты не теряли времени зря и своими силами(не без помощи нормисов из города, конечно же) смогли за короткие сроки восстановить около семидесяти процентов сожженного участка.

***

      Около одиннадцати часов вечера из комнаты с большим, круглым окном вновь раздаются уже привычные для общежития крики.       Блондинка, с крашеными в розовый и голубой прядями суетливо ходила по комнате, что-то бурно рассказывая и жестикулируя руками так, будто отгоняла от себя стаю пчел, а девушка с черными, как перья вороны, волосами сидела за столиком и думала о том, c чего начать писать продолжение своего романа.       — Уэнсдей! — Метавшаяся из стороны в сторону студентка остановилась, — Аддамс, бог тебя дери, не игнорируй меня!       — Ммм? — Нехотя, черноволосая разворачивается и проходится презрительным взглядом по соседке.       — Я спасла тебя! — Энид хмурится, скрещивает руки на груди и прожигающие смотрит своими голубыми глазами-стекляшками на Уэнсдей, — Может я получу хоть какую-то благодарность за свой героизм?       Оборотница, как только оклемалась после схватки с хайдом, не переставала докапываться с этим вопросом к спасительнице Невермора.       — Ненужный героизм, — усмехается Аддамс, отмечая, что на самом деле умерла бы дважды, не обратись блондинка в оборотня.       Энид хмурится(Уэнсдей кажется, что соседка скалится, как злая собака), отворачивается и идет к своей приторно-розовой стороне комнаты.       Аддамс же не отрывает взгляда от своей подруги, да, с недавних пор она все же признает факт того, что Энид – ее подруга, уже давно знает, чего именно та хочет.       — Да и тем более, я обняла тебя всю в крови и грязи, разве тебе этого было не достаточно? — Ответа не последовало.       Вместо этого оборотница падает на свою кровать, недовольно рыча что-то, уткнувшись носом в одеяло. Каждая попытка девушки получить хоть что-то за спасение подруги оканчивалось этой фразой. Но не в этот раз. Аддамс неожиданно для них обеих произносит:       — В благодарность я позволю тебе дотронуться до меня еще четыре раза, — Блондиночка резко вскакивает с кровати и разворачивается на 180 градусов, — Четыре физических контакта, Синклер, — Повторяет Уэнсдей, уловив на себе хищный взгляд соседки, — не больше.       Бедные соседи снизу, ведь Энид от радости прыгает настолько сильно, что пол в любую секунду может проломиться и тогда они в очередной раз получат нагоняй от директрисы, которую три дня назад выписали из больницы.       — Прекрати прыгать, иначе я заберу свои слова назад, — Уэнсдей недовольно поворачивается обратно к печатающей машинке, а топот позади затихает. Подозрительно затихает.       Скрип половиц выдает намерения затихшей девочки-волчонка, но Аддамс не успевает опомниться, как на ее шее уже повисли две руки с накрашенными в разные цвета ногтями.       А дальше ни звука. Просто тишина.       Слышно лишь не совсем ровное дыхание Энид(Уэнсдей списывает это на прыжок, который оборотнице пришлось сделать, чтобы быстро сократить расстояние между ними). Светловолосая соседка медленно прислоняется еще ближе к стулу, удобно устраивая свою голову поверх макушки подруги.       — Ты так легко потратила первое прикосновение ко мне, — Хмыкает Уэнсдей, но ловит себя на мысли, что не оттолкнула бы девушку, будь у нее эта возможность. Впрочем, во всем виноваты эти до ужаса сладкие духи, чей запах ударил в нос, как только соседушка обняла ее сзади.       Энид не собирается отпускать соседку ни через пять, ни через десять минут. Аддамс кажется, что блондинка решила удушить ее за все, что черноволосая сделала в ее сторону.       — Мне приснился сон, где я не оволчилась вовремя, — Синклер неожиданно прерывает сладкую тишину, при этом слегка меняя положение головы: как бы "зарывается" носом в волосы соседки(хотя по факту просто утыкается чуть ниже макушки), прерывисто дыша на ее оголенную шею, от чего у Уэнсдей непроизвольно пробегают мурашки по коже. Впервые кто-то настолько близко подобрался к ней. — Тайлер разодрал тебя в клочья. Несмотря на кромешную тьму, я отчетливо видела, как он выжирал твои органы, начиная с сердца, заканчивая кишками...       На секунду прерывается, сглатывает, но продолжает дальше:       — Меня стошнило прямо на кровать, кстати, — Энид старается разбавить этот разговор чем-то веселым, но черноволосой почему-то не смешно.       Это объясняет, почему проснувшись вчера примерно в одиннадцать утра, Уэнсдей заметила, что светловолосая соседка не спит, хотя обычно просыпается позже нее, особенно в выходные.       — Я так перепугалась, что первым делом слетела с кровати и приползла к твоей, — Девушка непроизвольно выпускает когти, когда говорит об этом. Теплые, красные капли начали стекать на одежду Уэнсдей. Благо она черная, так что пятна будет не особо видно,        — Когда увидела, что ты спокойно спишь в своей любимой позе, чуть плакать не нача..ауч!       Уэнсдей сжала кровоточащую руку девушки, отводя от себя.       — Заниматься селфхармом не лучший способ заглушать моральную боль, Энид, — Аддамс освобождается из лап оборотницы, но не отпускает сжатое запястье.       Еще неделю назад медсестра дала девушке бинты для того, чтобы быстро перевязать раны, если они вдруг откроются снова. Раны так и не открылись, зато появились новые, которые Уэнсдей, усаживая соседку и сама опускаясь на пол, заматывает, почему-то морщась, когда чисто-белые бинты принимают розоватый оттенок.       Ей нравилась кровь раньше, но сейчас она желала не видеть ее вовсе.       — Прости, — Понятие "щенячьи глазки" придумали именно для этой девушки, ведь по другому взгляд, который сопровождал извинения, назвать нельзя, — Вообще-то, я не хотела отпускать тебя, так что повернись и дай обнять себя снова!       — Тогда это будет считаться вторым прикосновением, — спокойно отвечает Уэнсдей.       Энид сердится, считает несправедливым то, что черноволосая сама прервала их контакт, но все же встает с пола и уходит на свою половину, оставляя бледную девушку убирать все самой.       Откровенный разговор, слегка выбил Уэнсдей из колеи. Убрав остатки бинтов в ящик, девушка тушит свет. За окном слышится отдаленное уханье сов, а через какое-то время и тихое посапывание со стороны соседской половины комнаты.       Почему-то клонит в сон, хотя черноволосая даже не успела попрактиковать игру на виолончели сегодня. Садясь обратно за стол, ее руки зависают над печатающей машинкой.       — Эмоциональная, яркая девочка-оборотень, любящая все приторно-цветное, почему ты так страдаешь? — Подперев одной рукой лицо, шепчет вслух студентка Невермора, не особо заботясь о присутствие Вещи, который все это время со стола наблюдал за происходящим.       Он собирался что-то простучать, но Уэнсдей, похоже, так и провалилась в сон в такой странной позе.       Последняя мысль, пролетевшая в голове была о том, что ей придется повременить с рассказом о настоящей смерти еще на какое-то время. А может и вовсе не скажет.       Сегодняшнее происшествие что-то изменило. Но что именно, Уэнсдей еще не знает.

Или знает, но никогда не примет этого, ведь в таком случае она и вправду станет похожей на своих родителей, чего девушка категорически не хотела бы делать.