[reactfic] Canary.

Глава 11: Dont Be Afraid to Sing Along to the Rhythm of Your Heart (Не Бойся Петь в Ритм Своего Сердца) — Внимание на экран! — раздался уже достаточно знакомый голос из колонок. Увидев название, участники задумались, но в итоге просто раздали ничего непонимающие хмыканья и хныканья. [Мидория последнее время был… сам не свой. По крайней мере, так думал Шинсо, сидя на обеденном перерыве в ту среду.] Шинсо издал разочарованный стон. Опять? Он ненавидел те части, в которых повествование шло от его лица, слишком много смущающего. Люди вокруг него посмеивались, но он чувствовал затылком взгляд и ухмылку своего наставника. О Боже, надеюсь когда-нибудь будет что-то такое и от его лица! Изуку выдохнул. Он действительно издал очень облегчённый выдох. Однако чувство, что повествование от лица Хитоши — не очень хороший знак, не покидало его. [Во-первых, он слушал очень много музыки. Мидория никогда не казался Шинсо таким уж любителем музыки. Несмотря на то, что они знали друг друга всего ничего, ему казалось странным то, насколько Мидория был погружен в свои песни. Он слушал музыку на переменах, тупо уставившись в стену, а потом вдруг вытаскивал тетрадь, подписанную «Анализ причуд», переворачивал страницу и начинал лихорадочно что-то записывать, не снимая наушников.] Резкое движение со стороны Лиги Злодеев сразу привлекло внимание. Не то чтобы они думали, что они сделают свой ход, всё таки это иррационально. Тем не менее про-герои сразу напряглись, но через мгновение расслабились, увидев, что это совсем не то, о чем они подумали. — Хэй, леди и джентльмены! Я уже зн-. Мгм, — сказал Мистер Компресс, но прервался. Он как будто снова хотел заговорить, но его рот не открывался. — Никаких спойлеров, — припечатали колонки. — Это не спойлер, а предположение! — крикнул Компресс в ответ, но попытки повторить то, что хотел изначально, не предпринял. [Во-вторых, он начал намного больше говорить. Это было хорошо, он не спорил, но он не знал, что об этом думать. Не то чтобы Шинсо не хотел, чтобы Мидория говорил — совсем наоборот. Просто он не ждал, что он откроется так быстро, всего в течение пары дней. Мидория до сих пор и слова не мог сказать тем, кого не зовут Шинсо, Иида, Урарака, и, как ни странно, Сущий Мик. Но из его голоса начало исчезать заикание, он начинал говорить, не колеблясь, и постепенно увеличивал громкость. И все же нет, Шинсо не следовало включать этот факт в свой список странностей. Это, вероятно, было лучшее, что произошло с Мидорией за долгое время, и Шинсо не собирался ставить это под сомнение.] — Вперёд-вперёд, Канари! — крикнула Урарака поднимая руки вверх. Ох, как же она была счастлива! Деку в той вселенной тоже стал её другом, и даже открылся ей! Разве это не счастье? Иида тоже был заметно рад сложившейся ситуации. Он действительно был в шоке от того, что ему открылся человек. Его часто называли слишком резким и отталкивающим из-за своей манеры разговора. Но Мидорию, по-видимому, это не отталкивало, даже наоборот! Сущий Мик рад. Очень рад. Мидория открывался ему, благодаря его помощи он стал больше говорить и потихоньку стал преодолевать свою немоту. Это прекрасно! [Третья странность произошла во время обеда.] Это привлекло гораздо больше внимания, чем то, что было раньше. За третьей странностью стояла история. [Обеденный перерыв подходил к концу, и именно в это время стоило идти в столовую, так как свободных мест было больше, а социальных взаимодействий, соответственно, меньше. Однако этот день был исключением. По какой-то причине, когда Мидория и Шинсо пришли, большая часть столовой все еще была заполнена людьми. Из-за этого им пришлось сесть ближе к центру комнаты. Через некоторое время неловкие второкурсники, которым пришлось сидеть рядом, ушли, и Мидория вздохнул с видимым облегчением, прекратив прижимать к себе локти. Долго это, однако, не длилось, потому что очередь за едой все еще была длинной, а остальные столы были заняты большими группами. Это значило, что остальная часть стола Шинсо и Мидории была идеальным местом для кого-то еще. — Я нашел стол] В этот раз все сразу узнали, кто именно был в кадре. Обрадовались, сразу поворачиваясь к виновнику, чтобы поздравить, но затем резко замолчали и нахмурились. Не успев задать и вопроса, просмотр продолжился. [ — Хей, извините за вторжение, — сказал красноволосый парень, размещая свой поднос рядом с подносом блондина. — Не важно, — проворчал Шинсо. — Мы все равно почти закончили. Вот тогда-то все и начало становиться каким-то… подозрительным.] Сотриголова знал об инстинктах своего протеже, поэтому сразу нахмурился и следил за каждым действием на экране. Остальные последовали его примеру, полагаясь уже на его инстинкты, а не на Шинсо. [Девушка с розовой кожей подскочила к столу, поставила свою еду рядом с Мидорией и села. Она помахала Мидории, а затем в ее взгляде промелькнуло узнавание. — Хей! — она улыбнулась, показывая Мидории «пистолетики». — Да это же… Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, его лапша остановилась на полпути ко рту. Розовокожая девушка остановилась, будто бы вспомнив что-то. Она хлопнула в ладоши и продолжила: — Друг Урараки! Привет!] Урарака застенчиво почесала затылок, вспоминая, что она рассказала всем о Канари. Мидория лишь послал ей понимающую улыбку, глазами передавая, что ни капли не злится. [Красноволосый встал и помахал последнему члену их компании, кем бы он ни был: — Хей, Бакуго! Мы здесь! Шинсо не упустил того, как вздрогнул Мидория. Он незамедлительно отложил палочки и поднялся, чтобы унести поднос, не показав Шинсо ни жеста. — Хей, куда ты? — нахмурился Шинсо.] Учителя и ученики последовали примеру Шинсо. Это точно нездоровая реакция и все это поняли. Изуку сидел в шоке. Да, он тоже в какой-то степени боялся Бакуго, особенно в начале учебного года, но при упоминании его имени он не вскакивал и не убегал как можно дольше. Но сейчас его волновало другое. С его удачей побег не может пройти так легко, так ведь? [Мидория даже внимания на него не обратил, отворачиваясь. Студенты-герои тоже выглядели сбитыми с толку. И в тот же момент Мидория нос к носу столкнулся с парнем с колючими волосами и ярко-красными глазами.] — Накаркал, — прошептал Мидория, достаточно тихо, чтобы только самые близко-сидящие услышали его. На вопросительные взгляды он лишь махнул рукой, мол, мысли в слух. Бакуго знал к чему все идёт. Может, по нему и не скажешь, но он довольно умный. Достаточно умный, чтобы построить цепочку событий, которые будут происходить. Эти события совсем ему не нравились. Поэтому да, он знал, но ещё он боялся. Чувство, которое он стал ощущать все чаще, по мере того, как проходило его обучение. Не то чтобы он говорил об этом кому-то, но на данный момент его животные инстинкты кричали, что он на волоске от смерти. Может и не физической, но смерти. Из раздумий его вывел резко появившийся голос. — Перед тем как мы продолжим, хочу сказать, что во вселенной Канари издевательства были более… Жестокие, — Кацуки вздрогнул, — Да, то, что сказал, м-м, один человек, — Кацуки знал, кого она имела ввиду и ему это не нравилось, — Правда, но прошу относится к нему снисходительнее. Этот человек исправляется и ведёт себя намного лучше. Осадок, оставившие данные слова, был мерзким. Решив побыстрее избавится от него, внимание сосредоточилось на экране. [Шинсо узнал его — это тот самый агрессивно разодетый парень, которого он видел неделю назад. Мидория буквально шарахнулся от него, когда он проходил мимо. — Проваливай с дороги, Деку, — прорычал студент геройского факультета. Мидория, низко опустив голову, мгновенно отступил в сторону и со своим подносом начал пробираться сквозь толпу так быстро, насколько возможно. Вскоре он уже был вне поля зрения. Шинсо глядел ему вслед. Да, за этим определенно скрывалась какая-то история.] Айзава уже понял это. Это поняли и Незу, и Яги, и Каяма, и Ямада. И все они были не в восторге. Главная задача, стоящая перед героями — узнать, что именно за история стояла за всем этим. И что-то подсказывало, что они будут в бешенстве от того, что они узнают. [Шинсо встал и направился к другому концу стола, где Бакуго сел рядом с красноволосым. — Почему мой друг бросил еду и убежал только при одном упоминании твоего имени? — С какого я должен знать? — глумливо усмехнулся Бакуго, сосредоточенный на добавлении в свою еду столько острого соуса, сколько вообще возможно.] Эти действия немного разрядили напряжённую обстановку. Однако взрослые всё ещё смотрели на экран, ища объяснения. [— Я знаю этого беспричудного слабака со средней школы. Его любимое занятие — убегать от всех и вся, поджав хвост. Еще что-нибудь, или я могу начать есть свою чертову еду? — огрызнулся Бакуго.] Бакусквад не сильно обращал на это внимание. Лишь Киришима сказал Бакуго, чтобы он не был таким грубым. Всё. Всё? Всё. Они привыкли. Бакуго был грубым по характеру, поэтому они не сильно придавали этому значение. В Юэй нулевая терпимость к дискриминации и издевательствам. Это было первое правило, которое ввёл Незу, став директором школы. По своему опыту он понимал каково это. И в письме он обещал, что больше подросток не столкнётся с чём-то подобным. К сожалению, прошлое изменить нельзя, но это единственное, что он мог сделать. [Потребовалось мгновение, чтобы для Шинсо все встало на свои места. Он знал его в средней школе. Он обзывал его — называл беспричудным. И Мидория шарахался от него, будто в любой момент ждал удара.] В зале воцарилась гробовая тишина. Никто не смел произнести ни звука. Ни учителя, ни злодеи, ни ученики. Все они просто смотрели на Бакуго или на Изуку. В их головах крутились различные мысли. Киришима отсел от Бакуго. Мина давно перестала болтать с Денки и в шоке уставилась на своего друга. Серо, всё это время прислонявшись к Кацуки, также убрал руку и весь остальной вес тела, чувствую себя неловко, но в первую очередь разочарованно. Не в себе, нет, в Кацуки. Изуку не сказал ни слова. Все его друзья спрашивали в порядке ли он, но это было давно! Сейчас всё хорошо, почему никто не понимает. Айзава сбит с толку. А ещё он злится. Очень злится. Он злится на Бакуго, на Мидорию, но в первую очередь — на себя. Он работает учителем уже Бог знает сколько, а в итоге не смог отличить хулигана и жертву от просто вспыльчивого и нервного подростков. Лишь рука, нежно положенная ему на плечо, останавливала его от взрыва. Взрыва, похлеще тех, что делает Бакуго. [Когда он первый раз заглянул в класс 1-С, его там не оказалось, но он, как и Мидория, оба вернулись к послеобеденной перекличке. Изуку сидел за своей партой в наушниках и делал какие-то заметки в своей аналитической тетради, будто ничего и не произошло.] — О Боже, маленький слушатель… — тихо пробормотал Сущий Мик. Он чём-то походил на Сотриголову. Эта мысль заставила Айзаву усмехнуться. [[Что там произошло?] — спросил Шинсо. Мидория так посмотрел на него, будто не понял о чем он вообще. [Ничего] — было всем, что он ответил. [Нет, не ничего. Ты отпрыгнул от того парня так, будто тебя током шарахнуло, и чуть ли не убежал от него] Мидория только плечами пожал.] С первого взгляда может показаться, что всё присутствующие застонали в унисон. Но нет, застонали не всё. Но большая часть точно. [Остаток дня прошел спокойно, в отличие от прошлой среды, которая была довольно напряженной из-за нападения в USJ. Но как только закончился последний урок, Шинсо схватил рюкзак Мидории, не давая ему уйти.] Сущий Мик почувствовал дежавю. Он помнил, что Айзава делал тоже самое, когда ему нужно было поговорить с ним. Если его портфель попадал в плен — он не отделается. Разговор был слишком важным, чтобы просто уйти. И не забываем, что Шота хочет быть подпольным героем, а значит уйти от него — ой как не просто. [Уловив суть сценария, Мидория сел на место и, с наушниками на шее, стал мрачно ждать, пока они останутся в классе одни. К сожалению, все пошло не совсем по плану, потому что всеведущая староста Охчи следила за ними, как ястреб, и отказывалась уходить раньше них, выпроваживая из класса. У главных ворот они встретили Урараку с Иидой, и Шинсо неохотно отдал рюкзак обратно Мидории.] — Да, Охчи определенно та ещё злюка, — пытаясь разрядить обстановку, сказал Денки. Но и его фраза произвела обратный эффект. Все сразу начали коситься на Кацуки, хотя и не стали что-то говорить. Бакуго же, сидел, не обращая внимания ни на кого, создавая ложную ауру уверенности в себе. [— М-Ммм… — запнулся Мидория, перед тем, как они начали идти. — Н-нам с Ш-Шинсо завтра проект сдавать? — нагло солгал он. Шинсо попытался скрыть свое потрясение.] Шинсо в зале не пытался скрыть своё потрясение. Как и все остальные. Мидория. Только. Что. Солгал!? Да, все понимали, что врут все и все дела, но увидеть как врёт Изуку-булочка-с-корицей-Мидория действительно странно. [— Усердный ответ на тот объем работы, который получают наши товарищи с факультета общего образования! — воскликнул Иида. — Ничего, мы с вами увидимся завтра! И так единственные нормальные студенты-герои, среди всех встреченных Шинсо до сих пор, оставили их двоих позади.] Последняя мысль Шинсо заставила студентов фыркнуть. Хитоши внешне оставался таким же невозмутимым, но внутри он только и думал о том, что эти самые студенты должны стать его одноклассниками и в будущем коллегами! [Нахмурившись, он молча последовал за своим зеленоволосым другом. Наконец, они дошли до спортивного зала, который часто использовался их классом. Шинсо был удивлен, когда Мидория подошел прямо к нему и распахнул дверь. Он сомневался, что им можно быть здесь, но не стал задавать вопросов и проследовал за Мидорией внутрь. Когда Шинсо повернулся обратно, закрыв за собой дверь, он увидел Мидорию на полу, вытаскивающим содержимое своей сумки. Он просто пялился на него, пока тот бродил вокруг, листая свои тетради, возился с телефоном и с чем-то похожим на портативную колонку.] Никто не попытался озвучить в слух то, что происходит. Зачем говорить, когда итак все всё поняли. Единственное, что волновало всех, доверяет ли Изуку Хитоши настолько, чтобы рассказать о своём прошлом, или он просто расскажет о своей причуде? [Шинсо сел перед ним, скрестив ноги и отбросил в сторону свою сумку. — Мидория, — начал он. Его друг поднял голову, но тут же отвел взгляд. — Мидория, что с тобой происходит? — нахмурился Шинсо.] Оглянувшись, Изуку увидел насколько взволнованы и обеспокоены участники. На глазах Урараки появились слезы. Не выдержав и трёх секунд, он отвёл взгляд и переместил его на Каччана. Он тоже выглядил обеспокоеным, но больше он выглядел… Виноватым? Это та самая вина, которую так долго хотел увидеть Изуку. [— Что произошло между тобой и тем парнем на обеде? Он сказал, что знает тебя со средней школы, и ты… ты убежал от него, будто боялся, что он тебя подожжет.] Изуку вздрогнул. Это не осталось незамеченным ни про героями, ни Декусквадом. Это дало положительный ответ на то, что сказал Шинсо ранее. [Он шутил — очевидно. Но потом усомнился, вспоминая тему взрыва, прослеживавшуюся в костюме Бакуго. — …Он издевался над тобой, Мидория?] А вот это заставило вздрогнуть всех остальных. Бакусквад всё ещё сидел рядом, хоть и не с таким энтузиазмом. Они ждали ответа. По их лицам было видно, что если ответ положительных, то они тотчас уйдут и оставят его одного. Может им и сказали, что там всё намного жёстче, им не сказали, что в их вселенной вообще всё гладко. Бакуго был настолько тихим, что его дыхание едва было слышно. Единственное, что он слышал достаточно громко — своё сердцебиение, которое становилось быстрее с каждой секундой ожидания. Сейчас ему есть, что терять. Он может потерять не Дерьмовые Волосы, не Глаза Енота, не Спарки и не Ленту. Он может потерять Киришиму, Ашидо, Каминари и Серо. Он не готов их терять. Не тогда, когда у него появились настоящие друзья впервые с тех пор, как ему исполнилось 4 года. Мидория с беспокойством покосился на друга детства. Хотя, был ли он ему другом? Это не так важно, потому что друзья Каччана, увидев то, что он с ним делал, видимо, не захотели иметь с ним никакого дела. Как они не понимают, что он изменился! [Он был тише мышонка, когда заговорил: — М-мы живем по соседству. Мы раньше играли вместе, когда были маленькими. Ходили в один детский сад, в одну среднюю школу… Куда бы мы ни пошли, мы всегда в-вместе. Это первый раз, когда мы не в одном классе… Он был моим первым д-другом – моим единственным другом.] Это всё ещё не было ответом. Айзава был в бешенстве. Конечно проблемный ребёнок начнёт издалека! Мысли Кацуки пожирали его изнутри. [— Ну и друг. Теперь на лице Мидории появилась слабая улыбка, но она была грустной. — При мне у него проявилась причуда… И при нем у меня… у меня не проявилась моя.] А вот это было ответом. Не оглянувшись, Бакусквад встал со своих мест. Может Киришима сделал бы тоже самое, если бы не услышал слабый тихий шёпот. — Я изменился. Я изменюсь, — тихо шептал Бакуго. Возможно, мысли вслух. Чтобы это ни было, это заставило Эйджиро остановится. Он не знал, что ему делать. Он оглянулся на учителей и увидел своего классного руководителя, кивнувшего ему. Этого было более чем достаточно. — Кэтс? — обычно такое прозвище использует Мина, но называть его по фамилии у Эйджиро нет желания. Аккуратно опустившись перед ним на колени, Киришима заглянул в глаза Бакуго, — Ты слышишь меня? Глаза Бакуго были расфокусированы, и он выглядел так, как будто вообще не понимал где находится. Тем не менее он переместил взгляд на огромное яркое пятно, являющееся волосами Эйджиро. Последний, издав смешок, вернулся к тому, чтобы вернуть своего друга, да, друга, он даже не сомневается в этом. Может на экране одна из личностей Бакуго, но перед ним сидит совсем другой, разбитый, слишком уставший быть лучшим и не иметь ни малейшего права на ошибку, его друг. И пусть кто угодно говорит обратное. Остальной Бакусквад, заметив отсутствие своего мужественного друга, повернулись и, увидев картину перед ними, почувствовали себя виноватыми. Мягко развернувшись, переглянувшись между собой, они направились обратно к своим местам. — Хэй, Кацуки, — мягко сказал Денки, — Слушай, ты наверное не совсем понимаешь кто я, но надеюсь ты не против, что я называю тебя по имени. Серо и Мина кивнули сзади него, хотя Ашидо итак называла их друга так. Ханта обошёл Бакуго и подошёл сзади, положив руки ему на плечи и пытаясь заземлить. Это явно сработало, потому что он резко проморгался и прищурил глаза. Эйджиро уже приготовился использовать отвердение, но Кацуки лишь отвёл взгляд от него и обвёл всех остальных друзей. Единственного слова, сорвавшеегося с его губ, было вполне достаточно, чтобы его друзья снова расселись по своим местам. — Кэтс, просить прощения нужно не у нас, — мягко сказала Ашидо, похлопав его по плечу. Кэтс кивнул. Мидория с беспокойством смотрел на своего друга, пока его друзья также смотрели на него. Он давно простил своего друга, особенно после той встречи после получения лицензий! [— Он… он как-то назвал тебя, — нахмурился Шинсо, вспомнив прозвище. Мидория негромко рассмеялся. И опять же, совершенно не счастливо. — Деку — это то, как по-другому произносится мое имя на кандзи… Это значит «никчемный».] И тут до учителей дошло, что геройским именем Мидории является «Деку». Обидное прозвище, означающее не только «никчёмный», но и «бесполезный». Урарака была в шоке. Она знала, что это обидное прозвище. Но сейчас оно означает не «никчёмный», а ровно наоборот. Сейчас оно означает: «Я могу это сделать!». — Мидория, я… — Урарака, всё хорошо. Мы поменяли смысл, сейчас оно означает совершенно другое, — мягко сказал Мидория, взяв её за руки, — «Я могу это сделать!», ведь так? Свои слова он сказал достаточно громко, чтобы каждый в комнате услышал. Даже Бакуго. Кацуки всё ещё не верил, что кто-то останется с ним, когда Мидория расскажет о главном. [— Мидория, ты не никчемный, — бросил Шинсо в ответ. — Ты настолько далек от этого слова, насколько возможно. Его улыбка не изменилась. Будто бы он ему не поверил. — Спасибо, — все же пробормотал он. Некоторое время они просто сидели в тишине.] Кацуки не хотел говорить. Он знает, что его голос сорвётся, а из глаз потекут слезы. Но, тем не менее, самым тихим голосом, которым он только мог сказать, он прошептал: — Я не хотел.. Эйджи сжал его руку. — Пожалуйста, вы всё уйдёте, как только узнаете то, что было, — умолял он шёпотом, — Прекрати. Бакуго задергал рукой, но Киришима лишь зашипел и на мгновение активировал причуду. Поняв намек, он успокоился настолько, насколько мог. Как бы Айзава не хотел признавать, но он понимал, что Бакуго правда изменился. Что он стал совсем другим. И изгнание не поможет. Бакуго должны дать помощь, а не просто бросить его. И он рад, что его друзья не отвернулись от него. Этот класс станет замечательными героями. [— Однажды он сказал мне спрыгнуть с крыши, — проговорил Мидория. Шинсо резко вскинул голову, его дыхание сбилось.] И тут всем в голову пришло осознание. Именно Бакуго травил Мидорию суицидом. Тошинори закашлялся. Айзава широко распахнул глаза. Ямада подпрыгнул на месте. Каяма зажмурила глаза, пытаясь восстановить дыхание. И лишь директор оставался таким же спокойным. Хотя каждый мог сказать, что в мыслях он уже строит планы на счёт Мидории. Бакуго зажмурился, стараясь не слышать ничего. Но его слух, наоборот, обострился. Никто из его друзей не сдвинулся с места. В итоге, подняв глаза, он увидел осуждающие, но, тем не менее, понимающие глаза. — Я пожалел сразу, правда. Я никогда не умел в виду… — Мы поняли, Кэтс. Ты в порядке. А вот Изуку был не в порядке. Совсем не в порядке. Даже близко. Слова Бакуго раз за разом проносились в его голове. Он чувствовал успокаивающие руки у себя на спине, он слышал голоса, но не мог сосредоточиться на них. Единственное, на чем он мог сосредоточиться, была чья-то грудь, на которой лежала его рука. Инстинктивно он стал восстанавливать дыхание. — Ты в порядке. Не вопрос. Утверждение. Так говорить мог только… — Айзава-сенсей? — прохрипел он. Сразу после этого перед ним стало вырисовываться усталое лицо, с большими мешками под глазами, а также длинные чёрные волнистые волосы. Человек кивнул. — Молодец, Мидория, — сказал Айзава, на голосе котором он смог сосредоточиться. — Скажи мне пять вещей, которые ты видишь. — Вас, — он метнул взгляд вниз, — Свои руки, — посмотрел обратно на учителя, — Оружие захвата, ваши очки, — он указал пальцем на оружие захвата, из которого выглядывал предмет поддержки, — Экран. — Хорошо, четыре вещи, которые ты слышишь. — Ваш голос, гул экрана, — повертев головой, он заметил Шинсо, — Ерзанье Шинсо, — снова прислушавшись, он уловил обеспокоенные кваканье Тсу, — Кваканье Тсу. — Три вещи, которые ты можешь потрогать. — Пол, — Изуку протянул руки вперёд, — Оружие захвата, — опустил руки на колени, — Свои шорты. — Хорошая работа, какие два запаха ты чувствуешь? — Ваши духи, — Айзава фыркнул, — И какой-то ароматический запах. — Это свечи, проблемный ребёнок. Решив не говорить про вкус, Шота сосредоточил всё своё внимание на ученике перед ним. — Я… Я в порядке, Сенсей. — Ты в порядке, я знаю. Но в порядке ли ты психически? — нахмурился Сотриголова. Изуку опустил взгляд в пол. Слишком уж проницательны глаза его классного руководителя. — Хорошо, ты можешь продолжать просмотр? — Да. Вы спросите, почему же Айзава не пошёл к Бакуго? Предвзятость? Ответ прост — он бы не чувствовал себя в такой же безопасности с ним, как со своими друзьями. Он уважал бы любой выбор Бакусквада, но то, что они остались, существенно облегчало задачу. У Бакуго не было панической атаки. Бакуго был в своих мыслях. Он не находился в реальности и из такого состояния не так легко выбраться. Даже он сам не смог бы вывести своего ученика, а если бы у него получилось, то у него могла бы случится такая же атака. Это нехорошо. Кивнув Сущему Мику, они продолжили просмотр. Их всех всё ещё волновал один вопрос. [— Сказал, что, если я так сильно хочу причуду, следует поискать ее в следующей жизни… сигануть с крыши здания. — Ты ведь серьезно не… — Думал над этим?] — Минуточку внимания! — крикнул Компресс. Шота надеялся, что его снова заткнут, — У меня к вам вопрос леди и джентльмены! А состоит он вот в чем. Как вы считаете, кто хуже? Злодей, убивающий людей, или же гражданский, который, на секундочку, стремится стать героем, подталкивающий кого-то к самоубийству!? На мгновение воцарилась тишина. — Кацуки, не слушай его, всё в порядке, — если бы Кацуки давали по рублю за каждое «в порядке», которое он услышал за сегодня, то он был бы миллионером. — Всё не в порядке… — Ты не злодей. Ну, может и вел себя так когда-нибудь, но ты не злодей. — Злодеи убивают людей собственноручно. Людей. Да, поведение Бакуго в средней школе ненормальное, но он исправился. — равнодушно протянул Айзава, получив кивки от своего класса и персонала Юэй. [— Нет… Но, я задумывался над тем, будет ли кто-то по мне скучать. Я знал, что он тогда пожалеет о своих словах, знал, что это выбьет у него из-под ног все геройские планы, знал, что, если я… — он сглотнул. — Но я этого не сделал. Конечно нет. Каччан будет великим героем, я в этом уверен.] — Мы будем скучать, — сказала Урарака. Её слова подтвердили кивки от участников зала. [— Люди будут скучать, если тебя не станет. Мидория не ответил. Это ранило Шинсо больше, чем могли любые слова. Но потом он добавил. — Думаю, сейчас уже все по-другому. Шинсо не знал, что добавить. Он знал, что прошлое Мидории должно было быть плохим, раз уж привело к немоте, но, по какой-то причине, он совсем не ожидал такого. — Шинсо, я не беспричудный. Окей… что?] Со всех сторон послышались фырканье. Замешательство Хитоши точно разрядило обстановку. [— Что значит, ты не беспричудный? — сказал Шинсо, наморщив нос. И с чего он вообще это взял? — Я-я не лгал тебе, — пробормотал Мидория. — Я не лгал никому! — Я тебя и не обвинял, — прервал его Шинсо, поднимая руки, чтобы успокоить. — Просто… Это было последнее, что я ожидал услышать от тебя — ты не беспричудный?] — Он будет в шоке, — прошептал Хизаши Шоте. Шота издал смешок. — Прямо как и ты. В ответ послышалось подтверждающее хмыкнье. [— Помнишь ту девочку с обеда? — продолжил он. Шинсо вообще не понимал, к чему он клонит, но все же неуверенно кивнул. — Это Мина, — продолжил Мидория.— О-Она недавно присоединилась к моей… моей танцевальной группе. Окей, это становилось все страннее и страннее.] — Слишком много информации, — пошутила Джиро, но не стала продолжать. Знающие хихикнули. [Мидория покраснел и снова опустил голову. — Ты танцуешь? — моргнул Шинсо. — Нет, нет, я не пытаюсь тебя задеть! Я просто не ожидал. Воу, да ты сегодня полон сюрпризов…] — Его мозг не может обработать столько информации за раз, — хихикнув, произнесла Полночь. Шота простонал в ответ. [— Так, она видела, как ты танцуешь, и узнала тебя? Мидория кивнул, но затем потряс головой. — Нет, в тот раз я не танцевал, я… — он снова принялся крутить большими пальцами, нервно глядя на Шинсо, — я играл на гитаре? Ну да.] — После этого разговора Шинсо уже ничего не удивит, — торжественно произнесла Очако. — Почему… — пробормотал Тодороки, наклонив голову. [Шинсо только в очередной раз кивнул. — Хорошо – опять же, неожиданно – но круто. Я не умею играть на гитаре. Я бы, наверное, не знаю, сломал ее. Мидория улыбнулся шире. — Я так и сделал. — Ты… сломал гитару? — Н-Ну, вроде как. Теперь она немного подгоревшая.] — Чудесное объяснение, проблемный ребёнок. — с сарказмом протянул Айзава. Услышавший Мидория лишь смущённо хмыкнул. [— Н-Нет, нет! — заикаясь, произнес Мидория и затем, поколебавшись, добавил. — Ну да, случайно. — И все это на танцах? — Ох, нет, это было до т-танцев – где-то… да, ровно неделю назад? Я, ммм… ну, я не гитару поджег, я поджег дождь.] Когда Даби начал саркастично хлопать, за ним повторил весь зал. Весь. Даже Бакуго. Изуку же закрыл лицо руками, но поднял голову, чуть растопырив пальцы, что помогало ему смотреть. [Шинсо не мог не улыбнуться из-за того, насколько нелепо это прозвучало. — Ты поджег дождь? Мидория засмеялся снова, в этот раз намного громче. Он становился уверенее, рассказывая свои сбивающие с толку истории.] Декусквад не мог не порадоваться тому, как быстро оклемался Мидория. Он смеялся, а для них это — самое главное. [— Ты имеешь в виду, поджег дождь как в песне? — Да! — Извини, но ты меня запутал. — Это моя причуда. — Твоя причуда – это поджигание дождя? — Нет! Это музыка! — Музыка поджигает до… — Ох, ты меня понял! — воскликнул Мидория. — Я правда не понял, — ответил Шинсо, смеясь над всей этой неразберихой. — Вот, смотри, — продолжил Мидория. Он включил телефон, потыкал там что-то и пододвинул к нему.] Все прекрасно понимали, что сейчас будет, поэтому сконцентрировались на экране. Даже Тога пискнула и ждала. [Шинсо подобрал его. Он увидел плейлист и снова прищурился, в недоумении переводя взгляд с Мидории на телефон. — Не подключай его к колонке, — указал ему Мидория. — Просто… выбери песню – любую. Мне не важно, какую. Терпение. С Мидорией надо иметь терпение, ждать нужного момента.] Никто не мог проигнорировать последние мысли Шинсо и не хихикнуть. Сотриголова же снова согласно хмыкнул. Сколько он уже соглашался со своим протеже? Изуку смотрел на Канари. Да, Канари ведь вообще не понимает, насколько глупо всё это выглядит. [Итак, Шинсо вздохнул и полистал плейлист, пытаясь понять, что у этих песен общего. Он заметил, что это были караоке версии — некоторые — каверы, некоторые нет. Но больше всего внимания привлекло название плейлиста: Арсенал. Да, вообще ничего, о чем стоило бы волноваться.] — Никогда бы не подумал, что Канари сам выберет такое название, — сказал шокированный Мик. Шота же решил, что все, кто хотя бы раз потусовался с Шинсо, станут такими. [Он остановился на одной песне, которую узнал. Посмотрев на Мидорию, который выглядел немного напуганным, Шинсо включил песню и положил телефон рядом, включая звук на полную и ожидая того, что будет делать Мидория.] — Он понятие не имеет, что будет сейчас, — сказал Шинсо, глядя на экран. — Ты себя имеешь в виду? — спросил Тодороки. Шинсо кивнул. [Как только началась музыка, Шинсо увидел, как Мидория скрестил ноги, принимая почти медитативную позу, и закрыл глаза. А потом, последний раз одним глазом взглянув на Шинсо, он слабо улыбнулся, открыл свой рот и запел. — You shout it out. But I can’t hear a word you say… (Ты кричишь, но я не слышу ни единого слова…)] Может, по ней и не скажешь, но Тога была в восторге. Просто не показывала это так, как раньше. Она хотела насладиться пением,. [— You shoot me down, but I won’t fall. I am titanium! (Ты сбиваешь меня с ног, но я продолжаю стоять. Я из титана!) И глаза Шинсо расширились еще больше, когда кожа под формой Мидории стала твердеть, эта текстура поползла вверх к линии шеи и вниз по рукам, демонстрируя свой серебряный цвет. Как будто он был покрыт металлическим веществом, каплями, покрывающими каждый миллиметр его тела. Он снова открыл глаза, и они тоже были титановыми.] Не то чтобы такой Мидория пугал. Пугало то, что было бы, если бы Изуку все-таки не встал на сторону добра. После всего, что с ним случилось. Мидория в шоке открыл рот. У него же, по сути, сразу несколько причуд! Его глаза широко распахнулись, а на губах играла мягкая улыбка. [Медленно, но уверенно, металл стал исчезать тем же способом, что и появлялся, словно плавившийся на свече воск. Прошло некоторое время, пока Шинсо не взял себя в руки. — Черт побери, — все, что ему удалось выдавить.] — Он в шоке, — констатировал факт Шото, — У него смешное лицо. Тон и содержание того, что сказал Тодороки очень различалось. Наверное, именно поэтому это заставило захихикать Декусквад. [ — Это… это твоя причуда?! — Шинсо разинул рот. Мидория смущенно поскреб затылок. — …Ну да. Я, эм, еще не знаю, как ее назвать… — Т-Ты… — Шинсо вновь перевел взгляд с Мидории на телефон и обратно. Внезапно, название «Арсенал», обрело куда больший смысл. — Твое пение делает это?! — Можешь представить мое удивление, когда песня про поджог дождя на самом деле подожгла дождь? — Мидория улыбнулся.] — Я всё ещё в шоке от той главы, — прошептал Шота, ерзая на своём месте, чтобы поудобнее устроится. [Шинсо вскочил на ноги. — У тебя есть ПРИЧУДА! — Я ЗНАЮ! — Мидория сделал то же самое, восторженно ударяя кулаком воздух, прежде чем запнуться и снова посмотреть на Шинсо. — Т-Ты не испугался? — Испугался? — повторил Шинсо. — Ну, разве что чуть-чуть! Но только потому, что я не видел такой… чертовски потрясающей вещи, которую может причуда, с тех пор как я – знаешь, не будем об этом – Мидория, это невероятно.] Участники энергично закивали. Незу всё ещё обдумывал причуду Мидории. Закончив на том, что она действительно невероятна, он вернул внимание на экран. [— П-потому что, ммм, ну, мне нужно рассказать тебе еще одну вещь, — сказал Мидория, напрягая плечи, что он делал, когда боялся того, что кто-то может подумать или сказать. — …Что ты сделал? — Это не я! — быстро ответил Мидория. — Э-Это Сущий Мик.] Понимающе замычав, все уставились на экран. Ну, разве что Ямада съехал на стуле, скрестив руки. Ну точно ребёнок. [— Он… он нашел меня, практикующимся здесь на прошлой неделе и, эм… ну, ты слышал про Канари? Шинсо нахмурился — он слышал, как это имя упоминалось в разговорах, но не знал ничего конкретного. — Это новый герой?] — Это будующий герой, — поправил себя Хитоши. Сущий Мик подтвердил со своего места. [Мидория почему-то покраснел. — А-Ах, нет-нет, вообще-то, это я. — Ты Канари? — переспросил Шинсо. — Что ты хочешь этим сказать? — Эм, ну, Сущий Мик убедил меня, эээ, чтобы подправить мою уверенность, пойти на его радиошоу? Но я не хотел, чтобы меня узнали, так что, эм… «Канари» - это мое… кодовое имя? Шинсо улыбнулся. — Твое геройское имя.] Ученики энергично закивали. Он будет героем! Какие бы препятствия его не встречали, Канари будет их одноклассником и станет героем! [И кусочки паззла соединились в единую картину. — Позволь уточнить, — улыбнулся Шинсо. — Ты укрепляешь свою уверенность на радио, чтобы спеть перед толпой на Спортивном Фестивале и перевестись на геройский факультет? Мидория засомневался. — …Может быть? — Ты ведь знаешь, что в классе 1-А два свободных места, — произнес Шинсо.] Под торжественные аплодисменты Сотриголова начал оплакивать свой недостаток сна. Это кошмар. [Ему не нужно было больше ничего говорить. Мидория бросился к Шинсо в благодарные объятия. Шинсо обнял его в ответ, ухмыльнувшись. — Геройский факультет понятия не имеет, что их ждет.] Аплодисменты стали громче, как и стон Айзавы. Сущий Мик сочувственно похлопал своего друга по плечу. Как бы он не хотел, чтобы два его ученика покидали класс, они должны стать героями. Они родились для этого. Урарака бросилась в объятия Изуку, а Шинсо присоединился к ним. В итоге весь Декусквад обнялся. Они были одним целым. Чтобы быть один целым, Шинсо и Канари должны присоединиться к их классу. Они сделают это, во что бы то ни стало.