Тигр и кот

Грохот. Словно фурия мать распахнула дверь в комнату, что также не уважая сон Фэнга, громко ударилась о стену. —Ты с отцом разговаривал ночью?! —оставаясь в проходе закричала женщина, заставляя сына в непонимании наклонить голову. Сонная голова мало что понимала. —Я у кого спрашиваю?! —Разговаривал. —Клык потёр глаза. Перебрал что ли? Ушёл опять куда-то? —И что?! Ты тупой или глухой?! — и рывком, чуть ли не вырывая верную ручку с мясом, она захлопнула дверь так, что доселе не намекавший на ремонт потолок уронил несколько крошек. Что? Это единственное, что осталось в голове, после ухода матери. Неужели она так разозлилась, что ей пришлось тащить мужа на кровать? Хотя кто знает, как он там уснул, может причина и есть. Фэнг лишь вздохнул, потянулся и аккуратно коснулся ручки, чтобы случайно не доломать бедолагу. Но она, будто в обиде не опустилась ни на миллиметр. Его заперли? На губах появилась лёгкая улыбка. Вполне в стиле матери. Снова хочет поругаться с отцом без лишних глаз. В детстве хватало посидеть пару часов, чтобы выйти к вновь любящей семье. Что ж, значит есть время и отдохнуть. На телефоне ещё нет уведомлений, все спят. Хотя, возможно, Эдгар ещё и не лёг. Нужно будет написать ему к сильно Фэнг скучает, чтобы эмо вдруг не забыл, что связался с тем, кто не чает в нём души за несколько тысяч километров, но только ближе к его утру. Писать естественно придётся от чистого сердца. Как же хочется поскорее снова зарыться в тёмные волосы и уснуть. Всего шесть часов по Пекинскому времени, после вчерашнего застолья не пообщаешься даже с родственниками. И чем же заняться? —... куда? —раздался незнакомый голос. Фэнг тихо хохотнул, прикрывая рот ладонью. Папа и друзей привёл? Тогда точно ясно, почему мама раскричалась. Час за часом и живот скрутило от голода. На удивление за это время он не услышал ни единого вскрика, неужели мама думает, что он бы лёг спать обратно после такого эффективного будильника? Ладно, конечно не думает, её это смущать не будет, если на кухне погром. Пока будет разогревать завтрак обязательно напишет об этом Бастеру. Ханец подошёл к двери, прислонился к ней ухом. Вроде тихо. Он постучался о деревянную поверхность, что звонко отпустила удары. Размеренные шаги без замедления приблизились. Замок повернулся, и мать сама приоткрыла, хмуро смотря на сына. —Что? —Выйти хочу. —Выдохнул он и толчком полностью открыл проход. В коридоре промелькнул мужчина в униформе, не обратив на них никакого внимания. —Это кто? —Уборка. —Что, всё настолько плохо? —Клык усмехнулся, прикрывая улыбку ладонью, пытаясь переменить смех в глазах на хоть какую-то жалость. Но переступить порог, мать и не двинулась. —Ты совсем идиот? —Да я шучу ма-а? —плечи опустились. —Я же не могу за каждым вашим движением следить. Женщина развернулась и пошла в свою комнату, по пути проведя ладонью по щеке. —Извини. Мам! Извини! —дрогнув, Фэнг бросился вслед, но запнулся о белое полотно на диване. —Ма!.. Это что? Мать вышла из комнаты, посмотрела на сына и на белое покрывало, на которое он указывал. Её сведённые к переносице брови и по-волчьи злые глаза смотрели прямиком в душу, заставляя поморщиться. А может это был вовсе не взгляд, а неприятным запах, исходивший от чего-то, но в любом случае ощущение, что мать сейчас просто кинется, чтобы разорвать на кусочки, не пропадало. —Открой, посмотри. — в груди женщины всё распирало, она старалась успокоиться, взять себя в руки, но всё что могла, это упёрто смотреть на сына. Она любила его своей особенной, иногда непонятной для окружающих любовью, но такая беспечность заставляла её пылать. Может он и не виноват, как пыталась убедить она себя всё утро, но горький привкус от одного его вида заставлял сдерживать слёзы и поджимать губы. Хотелось, чтобы эта глупость наконец-то пропала, чтобы сын просто вырос, прекращая делать вид, что он счастлив. Он уже не ребёнок и ничего не знает. Он остался обузой. Без образования, без отца, без попыток найти девушку. Неужели ей необходимо нести это бремя? Как он этого не понимает? И как может при всём этом быть счастлив? Эта беспечность выводила, заставляя желать такому близкому человеку всего самого плохого. Лишь бы он перестал быть инфантилом. А Фэнг этого будто не замечал, лишь удивлённо хлопая глазами и переводя взгляд с матери на покрывало. Мозг будто отрицал все возможные логические варианты. Рука дрожит, не сгибается, но тянется к краю, и половина была стянута. В груди укололо, тело оцепенело. Взгляд тут же вернулся на мать. Пальцы окоченели не в силах ни отпустить ткань, не тем более положить обратно. Мысли застопорились, натыкаюсь одна о другую, толпились и падали словно домино. Вопрос застрял в горле, которое будто передавили верёвкой, так же как и отцу. Как? Когда? Почему? Попытка сделать вдох оказалась неудачной. Пары мгновений хватило, чтобы голова закружилась и ноги, больше не в силах удерживать равновесие, подогнулись. Фэнг упал, стянув с мёртвого тела всё покрывало. Откинуть не получилось, ткань упала на ноги не пролетев и двадцати сантиметров. В жизни приходилось видеть много отвратительный вещей, но эта борозда и непонятная, уродская деформация на шее, эти сине-фиолетовые пятна на коже, а главное выводящее на желание вырвать лицо с вылезающими из орбит глазами и приоткрытым отвратительным ртом, из которого виднелся синюшный язык. Ниже Фэнг даже не смотрел, закрывая глаза второй рукой. Неужели никто не потрудился хоть как-то исправить это? Почему ему вообще сказали посмотреть на это?! —Мам! —единственное, что вырвалось из глотки, прежде чем рука плотно прижалась к губам. Широко раскрытые глаза могли лишь с детским испугом смотреть на родительницу, не контролируя слёзы, текущие как водопад. Женщина ничего не ответила, но и по ее щекам пошли мокрые полосы. —Как ты мог проспать это? —пробубнила она, прикусив пересохшую губу. —Как я это оплачу? Фэнг снова уставился на отца, пытаясь унять грудную клетку, что наровилась разорваться. Крупные глотки никак не доходили до лёгких, в глазах потемнело, может, чтобы не дать дальше пялиться на покойного? Мать старалась не колебаться, сохраняя хладнокровие. Ожидаемая реакция, а хоть кому-то нужно заняться делом. Скрывая все эмоции, что появлялись лишь в дрожание рук, она притащила рюкзак, кидая его рядом с сыном, смотря, как утирая слёзы, Фэнг старательно искал реквизиты на карту, постоянно оборачиваясь к отцу. Рука вырвала бумаги, мать ушла. На корточках, словно малыш, Фэнг прополз метр, хватаясь за холодную руку. Холодную. Бледную. Оперевшись на мягкие подушки, ханец постарался подняться, но стоило вновь увидеть лицо, как всё тело в момент ослабло, заставляя упасть. Сил хватило лишь добежать до туалета и упасть на колени, острая боль в которых была лишь шумом на заднем плане. Желудок выворачивало. Словно оказавшись в аду, Клык жмурился от боли, подгибая ноги. Это не может быть правдой. Не может. Дальше воспоминания шли смазано. Нет. Их просто не было. Были отдельные факты, которые Фэнг мог бы назвать как воспоминания. К нему точно заходила мать. Зачем и что она говорила не было ни единого кусочка в сознании. Может быть ругалась? Может, жалела? Кто его знает, помогла до комнаты доползти и благодарность ей большая. Вроде бы, ему звонили, наверно, даже много раз, но для того, чтобы игнорировать это, не пришлось даже убирать уведомления. Он лежал лицом в подушку, выливая в неё всё, что только могло вытечь из глаз, от жара бросало в дрожь, затем бил озноб. Какую же плохую услугу он делает маме. Ещё, кажется, приезжали дядя с тётей, но это совсем не точно. Относительная ясность вернулась только ночью. Когда в тьму комнаты еле попадал, сгущая темноту, свет кухни. Тихий голос, в противовес громкому маминому о чём-то спорил, а дверь щёлкнула, и торопливый шаг направился в комнату. Заметив движение на кровати, Джи зависла и постучала в стену. —Диди... Можно? Клык приподнялся на локтях, не открывая глаз. В голове пошла загрузка, но завершиться не смогла. Без ответа Фэнг снова лёг на кровать. Как так получилось? Почему не уследил? Ведь мог. Мог бы не быть таким слепым к последней ночи. Действительно последней. Стоило понять, что не будут родители просто так говорить, что гордятся им. Нечем. Им просто нечем гордиться. Тупой, глухой и слепой ребёнок. Сейчас в поведении отца всё казалось таким кричащим. Может, если бы он не лёг беспечно спать сразу, то успел бы помочь, спасти. Но нет. Он просто не подумал о других. Правильно Эд говорил. Мозг трудно включить. Снова он только о себе. Урок. Может хотя бы с этого раза его получится усвоить? Вот бы получилось. Хотя бы в этот раз. —Ты спишь? — сестра легко потянула Клыка за плечо, заставляя приподняться и, положив ослабшую руку на кружку, прислонила её к высохшим губам. — Есть не хочешь? Залпом осушив стакан, Фэнг снова упал на подушку. Положив ладонь на лоб и убедившись, что температура спала, что в случае брата не менял абсолютно ничего, она провела по мокрому лбу. —Очень плохо? —Я жалкий? — неожиданно громко раздался голос Клыка, в зале на секунду затихли. —Нет, конечно, братишка, ты чего? —Папа... Мама... А я вот... Им ведь хуже! Джи не ответила. Зачем же отца теперь жалеть? Уже поздно. Но разве скажешь об этом? Разве скажешь, что дорогой человек убил себя и всё тут? Тихий скулёж, что заменил плачь из-за отсутствия слёз вновь наполнил комнату, а в зале кто-то сердито повысил голос. Это не может быть правдой. Не может. Джиао вышла из комнаты, погладив уснувшего брата по волосам. —Что там, милая? - мама встала с места, освобождая его для дочери, а сама осталась стоять. —Выглядит не очень. —Вздохнула она и, помахав руками, села на пол, скрестив ноги. —Я Бастеру позвонила. Попросила приехать его. —и оглядевшись, чтобы матери Фэнга не оказалось рядом тихо добавила. — И Эдгара. —Эдгара? Это разве не тот, с кем... —Да, он. —Уверена, что стоит? Не думаю, что Цинлин-мей будет довольна. —матушка скрестила ладони, положив их на грудь, Обеспокоенно выдыхая и начиная расхаживать по комнате. —Мамуль, я его не для неё звала. Он дорог Фэнгу. Он нужен ему. —Да откуда ты знаешь? Может они так! А ты его в такой траур зовёшь... Зря ты, чует моё сердце. И стоило сделать паузу для обдумывания, как сама Цин зашла в комнату, махая себе как веером бумагой. —Ты только почитай. —запричитала она, всовывая её в руки сестры. — Предсмертное письмо, чтобы его покарали! —Тише, меймей, А-Фэнг уже спит. — спокойно вторила сестра, раскрывая сложенную пополам записку. —Пусть спит, я ему что? Весь день у себя в комнате, уж я-то ему не помешаю. —мать упала на свободное место прикладывая ладонь ко лбу. —Первый день, а я уже устала смертельно. — и тут же вздрогнула. —Ужасно! Еле запах с кухни вывели! Надо же было додуматься! На кухне! Ясно в кого сын пошёл! Джиао хоть и хотела возразить, пытаться не стала и посмотрела на матушку. Та, прочитав, тяжко вздохнула и передала дочери. Слова об усталости заполняли большую часть. В ней муж винил жену. Винил в усталости, в глупости, в том, что она заставила жить с собой, с семьёй. Он подробно описал как ненавидит её, ту жизнь, что она создала, то, что просто присутствовала в жизни. Пожелания, чтобы все несчастья упали на её плечи, с каждым словом становились всё размашистее, делая иероглифы непохожими на себя. «Пока я жил, я проклинал тебя, сейчас, перед смертью, я проклинаю, и умирая, я буду проклинать тебя. Может, Я хочу жить, но не с тобой, из-за тебя сил больше не имею. Буду преследовать тебя в тёмных углах, дожидаясь когда ты мучительно умрёшь. Единственное, что хорошее ты принесла в мою жизнь — это принесла сына. Да и того испортила. Живи несчастно, сука» И на обратной стороне мелко дописано: «Не смейте устраивать и малейшего траура. Я терпеть вас не могу, так и вы ненавидите меня без грусти» Джи прикрыла губы ладонью, отбросив лист в сторону. —Зачем же он так? —Мне почём знать? —мать встала, выгнув плечи. —Могла бы — под забором кинула, собак жалко. Нетерпеливо смотря как крутиться лента с багажом, Эдгар расхаживал вперёд - назад. Не верилось. Всё казалось глупой шуткой. —Эд! Прекрати! Пошли. —Бастер схватил его за шарф, за что сразу получил по затылку. —Давай. Сейчас на метро, потом такси возьмём. К обеду будем. Эдгар неуверенно кивнул, осматривая людей вокруг. —Ты часто тут бываешь? —Достаточно, на работу время от времени. —Бастер уверенно шёл по залам, надевая убранные в карман очки. —А ты не хочешь деньги поменять? —и хоть Эдгар и не отставал, рассматривать каждую деталь ему это не мешало. Обменники почему-то не попадались. Такие разные люди проходили мимо, со многими пересекался взглядами и тут же отворачивался, боясь, что они подумают, что засматривается по не самым толерантным причинам, однако всем было всё равно и на иностранца, и на его потуги в исследование мира. —Здесь нет обменников. Мы поэтому сначала и на метро едем в банк, там меняем, пару минут для моих дел, а потом едем домой. —Тут же Бастер остановился, оглядел эмо и продолжил путь. —То, что захочешь обменять дай мне, я сделаю. —Пф, я сделаю это сам, если захочу. —Фыркнул Эд, скрещивая руки на груди. —Сам? —Бастер выгнул бровь, усмехнувшись. —Как хочешь. У меня гражданство, мне проще. Шарф змеёй прополз перед киношником показывая средний палец. И в этот момент показалось, что весь аэропорт замер, смотря на чудо-человека. —Опусти, ради бога, здесь к такому не привыкли... — уголки губ Бастера слегка приподнялись. Ткань мягко легла на спину, а поражённые взгляды преследовали их до выхода. Удивительно, что город, в котором живут бравлеры, до сих пор известен не всем, но разве никто не знает о существовании магических предметов? Быстро продвигаясь сквозь толпу, Эдгар морщил нос. Так непривычно. Он никуда не выезжал дальше родного края, и желания, если быть честным, не было, а тут сразу в громкую, такую отличную от прижившегося, страну. —Ты чего? — стараясь хоть как-то отвлечься, Эдгар прильнул ближе к своему сопровождающему, прячась в мягкости шарфа. —К чему календарь? —Считаю... — киношник помотал головой и, проведя ладонью по лицу, ухватил Эдгара за предплечья, за что получил уже второй удар по макушке, и заспешил на выход. Теснота, грязь и серое небо. С этими мыслями ехал Эд, откинувшись на стенку вагона метро. Он слышал много восторгов, но пока ни одного не понял, совершенно обычный город, каких он видел не раз. Но стоило подняться... Глаза разбегались, не зная куда смотреть. Смесь моды и традиций гармонично росла, возвышаясь небоскрёбами. Всё та же толпа сделала улицы полными жизни, а громкий, весёлый смех, единственное, что он мог понять из всех звуков, поднимал в небеса. Что ж, стоит привыкнуть и Эдгар сам бы хотел тут жить. Всё вокруг кипело, обрызгивая и заставляя двигаться в том же темпе. —Ночью здесь вообще нереально! —Вскрикнул Бастер, маня за собой в большие стеклянные двери. В условия такой шумихи не удивительно, что у этих двоих такой поставленный голос. Впечатление не испортилось от выезда за город, чего так боялся Эд. Спустя какое-то время удалось даже увидеть небо. Ярко-голубое и радостное, что заставило на час выпасть из реальности. Упасть обратно позволил пейзаж уже другого города, который отпечатался в сознании яркой неоновой вывеской, что чуть не упала с козырька. —Пф... —Усмехнулся про себя Эд, отдернувшись от окошка и вновь прилипая. Этот город уже был совсем не похож на Пекин. —Серо здесь как-то. —А что ты хотел? Промышленный райцентр. Эмо скривил губы и продолжил осматривать здания. Неплохо, стоит признать, но с домом, а тем более столицей сравнивать было бы максимально нечестно. —Большой город? —на то, что ему покачали головой, он усмехнулся. —Нет? Всего лишь миллионник? —Четырёх миллионник. —С таким же сарказмом ответил Бастер, с удовольствием наблюдая, как вытянулось лицо напротив. —Да ладно, здесь это считается небольшим. —Машина остановилась около дома, и разочарованный стон сорвался с губ. —Ну что ты? Тоже хорошее место, не умирай. —и наклонился к водителю, что-то обсуждая. —Конечно хорошее, я в таком тоже крякнул бы. Дожидаться сопроводителя Эдгар не стал, высаживаясь и тут же ощущая, как в лёгкие стала попадать химозный воздух, от которого тут же постарался откреститься маской-респератором. Отвратительное место. Уж лучше в Пекин. Да толкучка, наверняка воздух ещё хуже, но красота всё прощает не только людям. А здесь... Стоило постоять на месте, пиная пыль, как поднялся и Бастер, а девушка, стоящая у подъезда, начала быстро приближаться. Половину лица закрывала маска с рисунком котика, хватающегося за круг фильтра, волосы, собранные в неаккуратный хвост, сделанный явно наспех, летали вокруг лица от бега, но при этом её глаза, прикалывающие внимание своей голубизной, давали девушке ауру добра. А может просто выделяли на фоне стереотипного представления о китайца, как низкорослых кареглазых брюнетах со смуглой кожей. То, что под это определение ни одним пунктом не подходил Фэнг, Эда не смущало, а вот девушка, пусть и невысокая, но светлая и с таким же отливом фиолетового в волосах поразила. Она поклонилась и обняла Бастера, положив руку тому на плечо и о чём-то перешёптываясь. Затем, стоило машине отъехать, она повернулась и к эмо, без слов рассматривала совершенно необычную уже для неё внешность. —Э... Коничива? — пробубнил Эд и тут же замахал руками перед собой. — Нихао? Или чё там у китайцев? —Привет. —Джи улыбнулась и наклонилась, за недолгой паузой получив такой же ответ. —Меня зовут Джиао. —Эдгар. —Эд в замешательстве смотрел на Бастер, стоящего сзади, не он ли убеждал, что дальше Пекина ждать людей, знающих хоть что-то кроме китайского не стоит? —Я сестра Фэнга. Двоюродная. Как у вас... Кузина? —она быстрым шагом направилась к двери. —Мама приготовила пельмени. Аи... Тётя сейчас не дома, так что не переживайте. Кому здесь не стоит переживать стало понятно по задержке взгляда, что устремилась прямиком на Эдгара. —Можешь снять кофту? —Зачем это? —недовольно фыркнул Эдгар, морщась от прохлады, на что Джи взмахнула руками с немым вопросом открыв рот. —Красный — цвет радости. Я не думаю, что с учётом последних событий это уместно. — пояснил Бастер, сдергивая рюкзак Эда со спины. Тот и не сопротивлялся, послушно сняв и скомкав вещь. Дверь в квартиру тихо раскрылась, Джи проскочила внутрь первой, тут же подбегая к матушке, выжидающе стоявшей прямо у порога, начиная что-то говорить. Эмо развернулся к теперешнему переводчику. —Говорит, что мы приехали. — а на тут же застучавшие тарелки, кивнул. — и про то, что нас нужно покормить. Через пару минут девушка вернулась, вытирая руки. —Разувайтесь, что стоите? Вас ждём. —А где…? —начат Эдгар, но тут же остановился. А это нормально? Приехал в гости к «другу» и тут же ломится к нему. Но Джи лишь кивнула в сторону двери. —Он сейчас спит. Можешь попробовать разбудить, кончено. —она вздохнула, разворачиваясь и удаляясь. —Может поест хоть. Получив толчок в спину и отдав ещё один удар уже, как показалось по звуку в нос, Эдгар тихо отправился к комнате. Умения подкрадываться у него не занимать, но как оказалось оно было лишним. Фэнг не проснулся даже от обращения к нему. Ханец обнимал край одеяла, уткнувшись в него носом и тихо посапывал, игнорируя, казалось, любые звуки вокруг. —Фэнг... — повторил эмо и дотронулся до руки, поглаживая кожу кончиками пальцев. —Фэ-энг. —нагнувшись, Эд аккуратно поцеловал щёку. —Ну встань, пожалуйста, как тебя будить? —Зоукаи. —пробубнил и в ответ. На эмо мог только в непонимании вынуть брови. —Что? —он залез в мягкие волосы, поглаживая уже их. —Ну давай, родной, вставай. Я твой не понимаю. Бастер приоткрыл дверь и встал в проходе, осматривая друга издалека. —Что он? —Зокаи какие-то говорит. —Эдгар сел на край койки, положив ладони на колени. —Не послал хотя бы? —Ну... —протянул Баст. —Сказал отстать. —Да. — подтвердил Фэнг и перевернулся лицом к пришедших, не открывая век. Эдгар театрально вздохнул, ухмыльнувшись, но тут же пристыдив себя за это. Бастер покачал головой и вышел, кажется, это Джи его настойчиво подзывала к себе. Сквозь бесстыдство, Эд легко коснулся холодных и сухих губ, невесомо чмокая. —Ну Фенг, пожалуйста. Ханец нахмурился. —Эд?! —заспанные глаза тут же раскрылись, а стоило действительно увидеть над собой чёрную чёлку так он даже привстал. —Что ты... Боль в голове ударила по вискам, отчего Клык закрыл глаза, упираясь в плечо Эдгара. Шарф лёг на спину, прижимая ближе. Это сон такой? Он никуда не уезжал? Всё хорошо? Эдгар молча подсел ближе, поднимая сонную тушку ближе, в конце концов сажая её на ноги. А Фэнг неверяще смотрел в лицо эмо, слабо сжимая его плечи. С надеждой он оглядывался по сторонам, но никак не мог понять. —Что такое? Несмотря на жалость, что вызывала внешность любимого с большими синяками под глазами и явно помятым видом, Фэнг всё также оставался таким милым, каким его приходилось видеть каждое утро, после ночных прогулок. Только разве что сейчас он совсем чуть-чуть измученный. Но разве это препятствие? —Я не совсем понимаю... Я вроде как дома. И ты должен быть дома. Почему…? — работа мозга не особо улучшала положения и Фэнг лишь скривился, чувствуя как мыслительный процесс добивает больную голову. —Купили визу. —во всех честных и нечестных смыслах. Но какая до этого разница, когда подорваться нужно было срочно? —Визу? То есть... —ханец поджал губы, отворачиваясь. —Ясно. Ясно. Каждый раз даже маленькое воспоминание заставляло бросаться в слёзы, но сейчас нельзя, стоит быть более сильным. Стоит, но почему не получается? Слёзы не потекли, но сердце, что стало биться в рёбра, до боли сбивая дыхание, заставляло выть не меньше. Это не может быть правдой. Не может. Эдгар же всё равно не знает всего, может хотя бы какое-то время его не будут винить? Фэнг не обижался бы, это заслуженно, но сейчас просто хотелось полежать в тёплых объятьях, пока всё тело содрогалось от невыносимого холода. Хотя какого чёрта он вообще смеет жалеть себя. Какого пытается выбелить? Не сейчас, он всё понимает, но потом. Тварь. С губ начали срываться оскорбления, одно за другим и с каждым разом всё громче и громче. —Это я его убил! — признался он в порыве крика и крепко сжал горловину футболки Эда. А Эдгар не знал, что говорить. И что вообще говорят в таких случаях? Всё будет хорошо? Держись? Сожалею? Такой отстой. Ему оставалось лишь молча прижимать любимого, в надежде, что это хоть как-то успокоит. Как же беспомощно убого он выглядит. Его же позвали помочь, а он сидит немой, в надежде, что хоть кто-нибудь поможет. Эд и сам не прочь бы завалиться на кровать, роняя хрустальные слёзы, но его попросили. —Фэнг... — невнятно пробубнил он над самым ухом — Тише... Всё... Ты... Эм... Не виноват. —Виноват! —Фэнг, ну... А, отстой. Ну, пожа-алуйста! —протянул он, касаясь ладонью щеки. —Пожалуйста, не кричи. Клык выдавил из себя мычание, просто прикусив губу и прижав ко рту ладонь. Как же стыдно. Глотая сквозь забитый нос воздух, Фэнг заставил себя прекратить, не отрываясь смотря на эмо, выжидая приговора. —Не... Не хочешь с нами на кухне посидеть? —про еду мыслей и не было. —Я? Меня стошнит там. — шмыгал носом Фэнг между каждым словом. —Да чем? Я же уверен, что ты не ел ничего. Молчание громко ударило в комнате, но, кажется Клык без спора принял этот аргумент. —Только умоюсь сначала. —не без помощи шарфа он встал, выгибаясь в спине до хруста. Кажется, в любую секунду он может упасть в обморок. Устало шагая до ванны, он остановился на полпути, устремив взгляд на листок, наполовину залетевший под злосчастный диван. —Дай, пожалуйста. Эдгар послушно поднял нечто, тут же жалея об этом: —Ты чего? —Эд обнял со спины, чувствуя как весь вес пошёл назад, взгляд упал на непонятные закорючки, в которые так внимательно устремился Фэнг. —Это от твоего... отца? - последнее слово он прошептал еле слышно, не зная, можно ли упоминать его вообще. —В комнату отведи, пожалуйста. Вечер быстро опустился на зимний город, только свет в комнате зажигаться не торопился. Лёжа на полу, обнимаемый со всех сторон Фэнг прижимался к груди Эдгара, слушая размеренно биение сердца. —Не хочешь уехать раньше? —почти неслышно спрашивал Эд, смотря на еле открытые глаза. Фэнг пожал плечами. Стук-стук. И хотя бы это успокаивало. —Эди. —М? —Если бы ты решил умереть, ты бы стал врать перед этим? —Это не имеет смысла, разве нет? — холодные пальцы залезли под футболку, от чего тело ханца вздрогнуло. —А для того, чтобы человек не чувствовал себя хуже? Сказать, что всё хорошо, чтобы другой меньше беспокоился. Или наоборот. Сказать хуже, чем есть, чтобы обидеть. —ханец подложил руки под подбородок, чуть поднимая голову. —Если бы я перед смертью сказал, что безумно люблю тебя, ты бы не думал, что это обман? —Когда я сбегал из дома, я высказал всё, что думал. —Эдгар, наоборот, откинулся назад, смотря в стык стены и потолка. Почему он сказал, про свою смерть? Не станет же он из-за отца... Оставалось только надеяться. —Почему ты думаешь, что он наврал тебе в чём-то? —Позавчера... Вчера он говорил, что гордиться мной и любит. А можно ли гордиться сыном он женщины, которую ты ненавидишь? Стал бы он любить испорченного сына? А может... Столько вариантов не верить, что тот единственный, но такой желанный, убеждающий, что несмотря ни на что его действительно любили, глухо терялся. —Знаешь... Я не могу убедить. Каждый верит в то, что приносить ему уверенность. Но я думаю, что ему не было смысла врать. —Эдгар аккуратно снял с себя тело, услышав хлопок двери. —Ты куда? —Твоя сестра сказала, что мы останемся у неё пока. Я, по крайней мере, точно. —Фэнг! Сюда! —прикрикнула пришедшая женщина из кухни, заставляя недовольно покоситься сразу двоих. При условии, что Эдгар не понял ничего, кроме имени, сам голос был ему до жути отвратителен, после предыдущей встречи в частности. Клык поднялся и пошатался в нужную сторону, жмуря непривыкшие к свету глаза. —Завтра в крематорий сразу. Ничего пышного и громко. Родственники, коллеги, кто придёт. Потом забираем урну и к его родителям на кладбище. —кратко пояснила мать, расхаживая и накладывая еду. —Папа хотел в лесу. —С чего ты взял? — женщина остановилась, опустив руки по швам, чуть поджимая брови. Могла она что-то пропустить в письме? —Он... Говорил мне… Перед... —тупое чувство в груди. Он мог предостеречь, мог понять. Почему такой придурок оказался рядом с отцом? Фэнг опустил красное от стыда лицо. Мать без слов смотрела на сына, прожигая в нём уже обуглевшую дыру. —Поверить не могу, что ты... - она отмахнулась и рявкнула, тут же отворачиваясь. —Куда хочешь тащи его, я в этот гадюшник не поеду. —Мам, пожалуйста. —Не путайся под ногами. Натянув какую-никакую улыбку пришлось выйти из кухни. Тётушка пошла прощаться на кухню. Клык обнял Эдгара, а Бастеру протянул руку, но тот положил свою на плечо, просто вздыхая и, не сдержавшись, крепко прижал к себе, заставляя ханца даже ойкнуть. — До завтра. — весело воскликнул Фэнг, уже уходя. Как же неестественно это выглядело, но само осознание, что хотя бы такое сделать он может, уже успокаивало. Ему лучше. —Фэнг. —Бастер окликнул его; не разворачиваясь, он замер. — Ты не виноват. Губы дёрнулись, внутри что-то хрустнуло, тихий, сорвавшийся всхлип был заглушён ладонью. —Пошлите. —Махнула женщина. —Пошли. —в унисон перевёл Бастер, подхватывая Эдгара за локоть, но на этот раз не получая ничего. Глаза прилипли к черноте, в которой исчез его родной. Завтра на похороны. Первые в осознанной жизни у Эдгара. Но страшило далеко не это. Фэнг. Его судьба заставляла дрожать. —Ты чего? —голос Бастера вывел из размышлений. —Прохладно. —соврал Эд, начиная выискивать то, на чём они поедут домой, в надежде, что это будет не автобус. —Надень свою ветровку. Или достань что-нибудь потеплее скорее. Что-то теплее было попросту не нужно, руки рефлекторно потянулись к рюкзаку за курткой, пока не остановились, уже наполовину вытащив. —А всё-таки я не понимаю, почему принято снимать одежду. Типа приличия, все дела, но не могу. —Традиция. —пожала плечами Джи и резко развернулась на девяносто градусов, заметив машину. Из неё вышел парень, поцеловал Джиао в щёку и, проведя по волосам, открыл заднюю дверь. Бастер вздохнул, поймав на себе очередной заинтересованных взгляд. Винить в этом Эдгара нельзя, но очень хотелось, чтобы он не задавал вопросов. —Чан, жених её. —А ты Эдгар? —бодро спросил парень, заставляя эмо снова вздрогнуть. —Да, приятно познакомиться. —промямлил Эд, пропустив Бастера на среднее сиденье. —И мне! Эдгар вымученно улыбнулся и показал палец вверх, тут же ныряя следом, прячась от неловкости. —Каждый встречный китаец будет назло тебе билингвом? —фыркнул он, зарываясь носом в шарф. —Да ладно тебе. Это сестра Фэнга, они же языкам вместе учились. — киношник повернулся к подруге, смотря на её улыбающуюся гордую мордашку. Там познакомилась с Чаном. Ну и родители понемногу язык изучали. —Слишком много стараний... — Эд покачал головой. Дальнейшую беседу он поддерживать не хотел. Настолько не интересно, что даже неоновые вывески разглядывать было куда занимательней. На полпути невыносимая скука заставила собрать оригами лошадки. Маленькой, но наверняка очень гордой и изящной. Такие фигурки часто нравились окружающим, но что делать с ней самому? —Ого... Можно я возьму? —вкрадчивый голос Джи, неожиданно прозвучавший почти над ухом, заставил вздрогнуть. —Спасибо. —она переняла её из рук и с детским восторгом рассматривала её. —Она такая красивая! Ты умеешь делать такие классные оригами! Откуда? —Мать научила. —сквозь зубы процедил он. —А можешь меня научить? Или можно я заберу эту лошадку? —на незаинтересованный кивок, она воссияла, суя лошадь на первый ряд, между мамой и Чаном, о чём-то воодушевлённо тараторя. —Ты чего такой тухлый? —Бастер наклонился ближе к Эдгару. Он выгнул бровь. —Ну, только это или что-то ещё? —Чувствую себя бесполезно. —По-моему, ты всегда себя так чувствуешь. — хмыкнул Баст, откидываясь назад. —Эй! Вообще-то!.. — но противопоставить нечего и он с недовольным цоканьем принял поражение. —Сходи уже к психологу, чувак. —Да не в этом дело. Просто Фэнгу плохо, а я... Я даже сказать ничего не могу. Я же реально... Ничего не сделал. Зачем я тогда вообще приехал. —Он встал с кровати. —Джи снова без предупреждения появилась в разговоре. — И воды попил. —И блеванул ей. — Бастер прижал руки к животу, чувствуя как по нему расходиться волна боли от меткого локтя девушки. —Он вчера спину разогнать не мог, а с тобой под вечер уже шутил о чём-то. — Джи улыбнулась, положив ладонь поверх руки Эда. — Чтобы помочь, ты не обязан говорить с ним. —Он вообще почти никогда не говорит. —Говорит. — воспротивился Эдгар, но тут же словил на себе удивлённые взгляды. —Избранный. — шутливо восхитился Баст, пихая Джиао. —Завалитесь. —Эд зарылся в шарф по нос и отвернулся к окну. А всё же есть над чем подумать.