Прошлое в будущем

      — Здравствуйте, Этери Георгиевна. — удивлённо и растягивая гласные, здоровается мама Жени. Жанна вызволила из Москвы Этери сутки назад, сообщив о ситуации с Женей.       — Почему вы раньше не позвонили? Я имею право знать, что с ней. — Этери поправляет лямку сумки на плече и внимательно заглядывает в материнские глаза.       — Она попала в аварию, но незначительную. Через пару дней у неё врач спрашивает про наше время. Ну, какой сейчас год, какое время года. В какой стране она живёт и так далее…       Жанна затихает, не желая говорить это Этери, но и молчать уже нет смысла.       — Ну и в каком году живёт сейчас Женя? — с опаской спрашивает тренер, выгибая бровь в вопросе.       — В две тысячи восемнадцатом, Этери Георгиевна. Она даже Олимпиаду не помнит.       Этери замирает с приоткрытым ртом, слегка отшагивает назад, запуская тонкие длинные пальцы в непослушную косму кудрей. Жанна прикрывает лицо рукой, жмурит глаза, вновь окунаясь в это горе.       — Этери Георгиевна, — всхлипывает Жанна, пытаясь успокоиться, — Этери, вы должны помочь ей вспомнить. Вы больше всех провели с ней времени, она только о вас и говорит. Постоянно спрашивает, где Этери Георгиевна и почему мы в Канаде…       Жанна вновь даёт себе волю и отпускает поток слёз, отворачиваясь от женщины, чьи глаза заплыли страхом и отрицанием, руки предательски задрожали, а коленки начали подкашиваться. Она присаживается на скамью, выдыхая горячий воздух из лёгких. Осознание того, что для Жени они в 2018, доходит медленно, но реалистично. Не было никакого перехода, никакой Канады, никаких ссор, перелётов и смены гражданства. В её голове они всё те же Этери и Женя, которые любят друг друга, выигрывают титулы и не знают преград.       — Она же ничегошеньки не помнит, Жанна, — подтверждает свои мысли вслух Этери, прикрыв глаза руками и упираясь в них лицом, а локтями в колени.       Жанна медленно кивает, слышно её неровное дыхание и всхлипы.       — Так, — Этери поднимается с места и бежит взглядом по длинному коридору, — мне нужно поговорить с лечащим врачом и… и с ней, конечно.       Жанна часто закивала и подорвалась с места, объясняя по пути до палаты всю ситуацию.       — Какова вероятность, что к ней вернутся воспоминания, Доктор Донэз? — женщина мнёт пальцы, всматриваясь во внимательные глаза Доктора, который тяжко вздохнул после вопроса тренера.       — Этери, мы не знаем. Ну, допустим, процентов 10. Устраивает? И меня бы не устроило. Мы не можем знать точно, шанс есть всегда.       — Можно мне к ней? — решается на ответственный шаг блондинка.       — Нужно. Вперёд.       Врач проводит женщину до палаты. Этери замирает у входа в неё, обхватив холодную металлическую ручку двери пальцами, но не решаясь нажать. Воспоминания обжигают теперь только её. Она отворяет дверь, заставив брюнетку обернуться. Через стеклянное окно за палатой наблюдает Жанна, положив руку на сердце.       — Этери Георгиевна! — звонко кричит её имя Женя и, подскочив с места, набрасывается на женщину с объятьями. Тело старшей не слушается её, руки обнимают, но так робко и неуверенно. Будто это всё шутка, не по настоящему. Её запах, волосы, тело. Вновь обнимает она, как раньше. Будто и не было этих двух лет разлуки, ссор и колкостей в интервью. Ах, точно. Для неё-то их и не было.       — Я так соскучилась, Этери. — шепчет Женя ей на ухо, дабы никто не услышал, как она к ней обращается.       Женя отцепляется от тренера и делает маленький шажок назад, дабы видеть её лицо. Большие янтарные омуты топят в себе взгляд Этери, непозволительно тянут к себе снова.       — Я не помню кое-чего… Ну, точнее последние два года. До сих пор не верю, что всё это правда. Как будто надо мной решили сыграть злую шутку.       — Нет, Жень… это не шутка.       — Мы правда поссорились? — с опаской спрашивает Женя, вовсе не желая в это верить. Она медленно мотает головой в стороны на молчание Этери, отшагивая назад.       — Не может такого быть. Мы не могли поссориться, это невозможно, ты же знаешь… — слёзы пеленой застилают большие глаза.       — Это правда, Жень. Ты забрала документы, сменила гражданство…       — Нет, неправда всё это! Хватит лгать!       — Сменила гражданство и улетела в Канаду. — Этери притягивает Женю к себе за руку, прижимая её голову к своей груди. Брюнетка держит слёзы, не давая им волю на свободе.       — Я не верю. — шепчет Женя, вдыхая аромат её духов. Свитер женщины впитывает влагу с её глаз, что выбилась наружу.       — Два года назад и я бы не поверила. — подтверждает Этери, поглаживая голову девушки в успокаивающем темпе.       За окном из палаты также купается в слезах Жанна, вытирая слезинки одну за одной указательным пальцем.       — Помоги мне всё вспомнить. — заявляет Женя, отшагивая назад и снова устремив пронзительный взгляд в глаза напротив.       — Как же я тебе помогу, Жень? — искренне не понимает Этери. Внутри бушевал ураган эмоций, она всё ещё злиться на младшую, ведь то, что произошло два года назад сделал тот же человек, что стоит перед ней. И то, что она не помнит, не значит, что вдруг вспомни она, не повторила бы.       — Мы поедем в Россию и… и я хочу жить с тобой. — смело заявляет Женя уверенным в себе тоном.       — Что? Какая Россия, ты тренируешься у Брайана, Жень. — истерически усмехается Этери и разводит руки в стороны, совершенно не представляя, как это будет происходить.       — Но я не помню этого! Не помню, как ушла от тебя, не помню почему ушла, не помню как попала сюда, вообще ничего не помню! Помню только тебя, постоянно во всех воспоминаниях ты.       — Но я то помню, Женя! — Этери кусает губы изнутри, поджимает и превращает их в полоску, еле выдерживая зрительный контакт с брюнеткой.       — Слушай, — Женя сокращает между ними расстояние, взяв старшую за руку.       — Жень, мама смотрит.       — Плевать. — она машет рукой и обхватывает двумя её ладонь, — прости меня, если я сумела сделать тебе больно. Я не верю в это, но, судя по твоему поведению, и в правду было что-то серьезное. Я не помню тебя такой, Этери. Я тоже хочу всё помнить и чувствовать всё то, что чувствуешь ты.       — Если бы ты знала, что ты чувствовала, то ты бы не хотела это вспоминать.       — Но я не знаю и хочу вспомнить. Помоги мне, пожалуйста. Этери. — Женя хочет почувствовать её губы на своих, но строгий мамин взгляд бегал по их лицам, и, слава богу, их не слышали.       — Жень… — Этери ловит себя на мысли, что сейчас заплачет, и отворачивает голову к стене, не позволяя видеть свои слёзы.       — Этери, пожалуйста.       Белая палата была свидетелем самого странного зрелища. Смотря на эти белые стены и кровать, заправленную белым постельным, можно было и в правду сказать, что всё это — сумасшествие, не больше, чем фантазия больного человека. Никак не правда, что помнит одна, но не помнит вторая. Это же самый переломный и важный момент в их жизни. Женя была напугана этой неизвестностью и теперь она знает, что самая худшая травма — потерять память. А ещё хуже потерять воспоминания. И Женя не помнит, как заняла серебро на Олимпиаде. Не помнит, как кидалась посудой в квартире Тутберидзе. Не помнит, как взяла билеты и улетела, забрав документы. Не помнит, как ей названивал каждый второй знакомый из России, но она не брала трубки ни на кого. Она не помнит ничего, что произошло на Олимпиаде и после неё. Это пугало обеих до ужаса.

14 декабря 2020 года, Москва

      — Проходи, — захлопывает дверь своей квартиры за их спинами Этери.       Женя с теплотой оглядывает знакомые стены. Наконец-то хоть что-то знакомое…       — Разувайся, вещи можешь поставить в комнату Дианы.       На самом деле Этери всё ещё не до конца верит в то, что она на это согласилась. А главное почему она согласилась? Что будет с ними здесь дальше, если Женя неожиданно всё вспомнит? Как они будут уживаться с этим провалом в Жениной памяти, Этери пока даже не представляла, но она взяла на себя эту ответственность и сдавать назад она не планировала.       — Что будешь? Пасту или пюре картофельное с мясом.       — Пасту. — не задумываясь дольше, чем на секунду, отвечает Женя. Взгляд не отрывался от каждой мелочи в этой квартире, ведь хотелось наслаждаться тем, что она помнит.       — А где ваза, что подарила моя мама? Она же здесь стояла… — в замешательстве Женя смотрит на Этери, надеясь на то, что это правда точное воспоминание, а не очередная выдумка её безудержной фантазии в голове.       — Ах, ваза действительно стояла, молодец. — улыбается Этери, но в этот же момент улыбка пропадает с лица, когда приходится объяснять куда она делась.       — Так где она? — никак не угомонится Женя, настаивая на ответе.       — Ты разбила её об стену два года назад. — кратко отвечает Этери, зря понадеявшись, что девчонке этого хватит.       — Что? Я? Но зачем я это сделала? — искренне не понимает Женя, даже после продолжительного молчания Этери.       — Ты кинула её в меня во время ссоры, но не попала. — Этери закрывает микроволновку и, облокотившись одним локтем на кухонный гарнитур, наблюдает за реакцией на неприятные воспоминания. Женя хмурит брови и смотрит на стену, что была перед ней, пытаясь хоть что-то вспомнить.       — Ничего не помню. Зачем я кидалась посудой? — удивляется самой себе Женя.       — Ты была на меня очень зла.       — Но что ты сделала, что я так на тебя разозлилась? — ещё больше приходит в шок Женя, округлив и без того круглые глаза.       Этери закатывает глаза и хочет сказать, что не будет про это говорить, но она пообещала отвечать Жене на все её вопросы. Прикрыв глаза, она глубоко вдыхает и на выдохе продолжает, — Не было конкретной причины. После олимпиады проблемы копились, как снежный ком, а потом этот ком упал нам на голову, и мы больше не могли молчать. Произошла ссора и во время неё ты швырнула в меня вазой, но попала в стену.       Женя с сожалением взглянула на Этери, после на стену за её спиной и со стыдом опустила глаза в пол.       — Не думай об этом, садись ешь. — заключает Этери и ставит на стол тарелку с пастой, — чай, кофе?       — Морс есть?       — Есть. — улыбается тёплым воспоминаниям Этери.       Женщина выключает телевизор и подсаживается к Жене на край кровати.       — Как тебе фильм? — Этери давит на самые сильные воспоминания, ведь фильм «500 дней лета» они смотрели очень часто. Вместе у камина, на диване или на кровати в номере отеля. Женя улыбается, часто кивает, — На один раз пойдёт.       Этери выгибает брови и испуганным взглядом окидывает брюнетку.       — Да шучу я, шучу! Помню, что постоянно его смотрели, не переживай.       — Совсем уже с ума сошла так пугать, не смешно! — Этери ударяет младшую в плечо, на что та смеётся звонко и заразительно.       — Спать собираешься? — Этери подымается с кровати и отправляется к шкафу за пижамой. Тери собралась было снять футболку, но, заметив пристальный взгляд девушки, остановилась.       — Ты чего так смотришь? — осторожно интересуется Тутберидзе, повернувшись к брюнетке лицом.       — Я начинаю верить в то, что два года мы с тобой даже не разговаривали… — неожиданно поднимается с места Евгения и сокращает между ними расстояние.       — А до этого ты не верила? Хах, и что заставило поверить? — девушка улыбается, продолжая идти навстречу, пока она не останавливается на расстоянии вытянутой руки. Этери беглым взглядом окидывает Женю, после заостряет внимание на глазах, что вспыхнули прямо при ней.       — Я бы не смогла так быстро и жадно по тебе соскучиться. — девушка и ту вытянутую руку между ними уничтожает, становясь впритык и прикрыв глаза, касается своим носом её.       — Что ты делаешь? — робко шепчет Этери сама пытает себя, не смея поцеловать.       — Что случилось между нами такого, что заставило тебя отказаться от меня на два года? Как ты смогла…       — Я никогда не отказывалась от тебя, ты ушла по своей воле.       — Просто так взяла и ушла? — всё также шёпотом задаёт каверзные вопросы младшая, не открывая глаз и, казалось, не шевелясь.       — Так, ну хватит. Сколько я буду тебе повторять, что… — срывается на громкий голос Этери, открыв глаза, но Женю это только позабавило. Она затыкает её говор своими нежными юными устами, получив в ответ лишь ступор. Женщина стояла, будто статуя, но лишь первые секунды две. Она отрывается от давненько столь желанных губ и влепляет девушке звонкую пощёчину, смотря в глаза.       — Я тебе не ясно дала понять, что между нами ничего нет? Не наглей! Теперь вон из комнаты.       Женя опешила от такой жесткости со стороны её нежной Этери. Выйдя из комнаты с опущенными глазами и держась за красное от удара место, она, как ребенок который сделал что-то очень очень плохое, закрылась в комнате Дианы, поджав колени к груди и обхватив их руками, задумалась. Что произошло за эти два проклятых года, заставившего Этери так её ненавидеть. Не целовать, а тем более — влепить за это пощёчину.       Этери же, стоило двери закрыться за сильной спиной, расплакалась. Так искренне, так честно перед самой собой, а главное так тихо, побоявшись, что Женя услышит.       Ей было стыдно перед Женей, она же не виновата, что не помнит. Но её голова отторгала любые попытки на сближение, ведь обжечься так ещё раз… нет, слабо сказано. Сгореть заживо так ещё раз она не готова, если вдруг младшая всё вспомнит.       Миллион мыслей посещали две головы разом этой ночью, выгоняя сон. Как уживаться дальше, а главное — что будет завтра?