Закрыть последнюю дверь

Леонид нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по столу. Он сидел на стуле, в сотый раз просматривая рисунки аутиста. Он даже пролистал его книги, но всё равно время в ожидании возвращения этого везучего засранца, тянулось бесконечно долго. Женщина оставила его наедине с чашкой ароматного кофе. Но пить эту гадость он не собирался – наверняка растворимая хрень из дешёвого супермаркета. Да и, думал он, желательно вообще ничего в рот не брать в этом месте. А по возвращению домой нужно будет помыться раза три, не меньше. Наконец дверь открылась. Леонид вскочил на ноги и во все глаза уставился на вошедшего человека. Перед ним, опустив голову, стоял невысокий парнишка, на вид, как и говорила недавно ушедшая женщина, лет шестнадцати, чуть сутулый и как будто угловатый. Тёмно-рыжие волосы его, наверное, никогда не знавшие расчески, находились в ещё большем беспорядке, чем у самого Леонида и, нестриженые, спускались почти до плеч. Из-под густой рваной челки Леонид едва смог разглядеть два синих омута, затягивающих не хуже недавно просмотренных им картин. Глаза странного паренька светились непониманием, а тонкие губы были чуть приоткрыты в удивлении. Рядом с ним стояла та самая женщина, что недавно так убивалась из-за смерти деда Леонида. Она печально посмотрела на него и одними губами прошептала: «Вот он». Леонид кивнул, а женщина заговорила: – Кир, познакомься, это внук Кирилла Рефольевича. Он хочет с тобой пообщаться. Но Кир будто проигнорировал окружающих, поспешно подошёл к своему столу и начал собирать рисунки, что-то бормоча себе под нос. Прислушавшись, Леонид разобрал: – Нельзя смотреть на картины… Не для чужих… Что он тут делает?.. Голос у парня был тихим, но приятным. Только вот гадости говорил… Вздохнув, мужчина выразительно взглянул на женщину, мол, оставьте нас наедине. Та тревожно посмотрела на мальчишку, колебаясь. Всё же Леонида она видела впервые, и не могла знать, что будет с Киром, если оставить его с незнакомцем. Но всё-таки она вышла и, закрыв за собой дверь, прижалась к ней ухом и начала слушать. Леонид медленно шагал по комнате, иногда бросая взгляд на парня, который всё ещё собирал свои рисунки. Иногда они выпадали из его рук, но Кир будто не замечал этого. – Эй, - окликнул его Леонид. – Доброго тебе дня. Ноль реакции. – Слышишь? Я здесь по делу. Мне нужно, чтобы ты написал отказ от наследства, что оставил тебе мой дед. Я его внук, а ты ему, по сути, никто. Так что, конечно, ты поймёшь меня и поможешь, так? Кажется, Леонид был слишком груб, но церемониться он и не собирался. Кир убрал рисунки на полку, присел на пол и взял книгу. Затем открыл её и начал пролистывать свежие, приятно похрустывающие страницы, останавливаясь на каждой взглядом чуть больше минуты. Злость постепенно разрасталась в Леониде, но то и дело охлаждалась недюжим любопытством: ему было до ужаса интересно наблюдать за этим странным везунчиком. Складывалось ощущение, будто в этой комнате не было никого, кроме этого мальчишки. – Ну так что? Напишешь отказ? Я взял с собой заявление, можешь заполнить. Или я заполню, а ты поставишь подпись, м? Вновь повисла тишина. Леонид тяжело вздохнул. В принципе, он догадывался, что всё будет именно так, но всё равно впал в оцепенение, когда мальчишка заговорил: – Нехороший человек. Уходи, оставь меня. – Я нехороший? – Леонид с заинтересованным видом подошёл к Киру и присел на корточки возле него. В следующий момент он пожалел об этом. Кир в испуге отшатнулся, бросил книгу и спрятал лицо. Леонид, не понимая его действий, вновь приблизился к нему. – Ты что, меня боишься? Настолько плохой? – весело усмехнулся он. Кир весь съёжился, будто хотел уменьшиться, исчезнуть. Он весь задрожал, а Леонид коснулся его плеча, так как такое поведение мальчишки начинало его дико раздражать. На касания мальчик не среагировал, и тогда мужчина толкнул его, чтобы тот хоть посмотрел на него. Но и на это никакой реакции не последовало. – Да ты вообще с людьми хоть как-то считаешься? – повысил голос Леонид. – Чего уши затыкаешь? Ты так на проблемы можешь нарваться, знаешь ли! Парень зажмурил глаза, его нижняя губа задрожала. – Я тебе ничего не сделаю, слышишь? Просто напиши отказ, и я свалю! Кир оттолкнул Леонида, затем схватил книгу и бросил в мужчину. Бросок вышел слабым, но такое поведение возмутило Леонида ещё больше. – Уходи! – проговорил парень, всхлипывая и отворачиваясь в угол. – Значит, писать не собираешься, - процедил мужчина. – Ну тогда знай. Твой Кирилл Рефольевич, то есть мой дед, умер! Ты его больше никогда не увидишь, усёк? Он встал и направился к двери. Ему было плевать, понял его аутист или нет, это уже просто не имело смысла. Открыв дверь, он нос к носу столкнулся с уже знакомой женщиной. – Я заберу этого парня, - сказал он ей. - С кем я могу об этом поговорить? – Послушайте, - пролепетала женщина. – Изменения обстановки, жизнь с незнакомцем... это сведет Кира с ума. Он же аутист, в конце концов! Не думайте, что он такой же как все, он очень ранимый и чутко ощущает людей. – И потому считает меня плохим человеком, - хмыкнул тот. – Мне всё равно. Так с кем я могу об этом поговорить? *** – Алло? Это я, Леонид. Короче, нашел этого Кира. Он аутист, представляешь? – сообщил мужчина по телефону своему адвокату. – Хм, даже если так, всё равно нужно его разрешение на переход наследства к вам. Вы с ним разговаривали? – С ним общаться невозможно, - раздражённо ответил тот. – Он меня вообще не слушает! Но я договорился с директором. Он сначала долго упирался, говорил, что не доверит мне парня, но увидел внушительную пачку денег и мигом передумал. Все люди одинаковые, - засмеялся мужчина. – Что? Вы о чём? – Ах да, завтра забираю мальчишку к себе, точнее, в дом деда. Я так понял, что писать отказ он не будет, так что буду жить с ним и тратить денежки старого пердуна. – Вы собрались присматривать за аутистом? – не мог поверить своим ушам адвокат. – Знаете, как это тяжело? – Да плевать, он просто будет тихо сидеть в своей комнате и рисовать, читать или что он там ещё любит. Ещё он второе образование получает, так что придётся три раза в неделю возить его в тот центр, чтобы с ним занимались. Так что всё под контролем. Адвокат не знал, что на это сказать. Он уже заранее сочувствовал аутисту, а зная нетерпеливость своего клиента, даже не на шутку встревожился. Решил, что стоило бы иногда приходить к ним и следить, будут ли они уживаться… Леонид в это время паковал чемоданы. Конечно, из-за своей болезни Кир не сможет возглавлять компанию деда. Потому мужчина решил главенствовать от его имени, никто всё равно возражать не будет. Ему казалось это справедливым. Конечно, мужчина не собирался погружаться во все дебри синдрома Аспергера, да и причин делать это не видел. Болезнь есть болезнь, решил он, пусть будет благодарен, что не закончит свою жизнь в психушке. Пока что. А в это время Лариса Яковлевна, та самая женщина, что ухаживала за Киром, лила слёзы в кабинете директора. Она узнала, что её любимый мальчик уедет от них жить к едва знакомому человеку. Теперь женщина недоумевала, как директор мог такое допустить. А директор, солидный мужчина, которому на вид было лет пятьдесят, терпеливо наблюдал за развитием этой трагичной сцены. Он сидел в своём кожаном кресле и задумчиво проводил руками по короткой бородке. – Он же привык жить здесь, - сквозь слёзы говорила Лариса. – А что будет, когда он уйдёт к тому мужчине? – Он же внук вашего Кирилла, - раздражённо произнес тот. – Да и к тому же, три раза в неделю вы будете видеть Кира здесь. Зря вы убиваетесь, всё не так плохо. Леонид - обеспеченный молодой человек с большими амбициями. – Это мне и не нравится! Мне кажется, неспроста ему нужен наш мальчик. Директор отвернулся, чувствуя себя гадко. Согласился отдать Кира за деньги… Но Леонид говорил с ним так вежливо и так складно, что не хотелось сомневаться в его безопасности для подопечного. Кир с рождения жил в этой больнице. Родители отказались от него, и мальчика хотели отдать в детский дом, но директору стало его жалко. А когда малыш чуть подрос, стало очевидно, что этот ребёнок не такой как все. Конечно, сначала все думали, что мальчик умственно отсталый – это как раз входило в специализацию директора. Но потом, внимательно изучая реакции и, поведение ребёнка, мужчина понял, что тот - аутист. Выяснилось это, когда Киру было чуть больше трёх лет. Он ни с кем не общался, ни к кому не был эмоционально привязан. Если расписание его дня меняли, Кир впадал в истерики, не понимая, почему новый день отличался от других. Праздники особо пугали его, так как он не выносил шума и звуков, резавших его слух. А если кто-то брал его вещи, мальчик проявлял агрессию. Правда, физически он был слаб. Ему постоянно нужна была чья-то забота, хотя сам он, похоже, об этом не догадывался. Ел он очень медленно (а куда ему спешить-то?), а купание вообще было отдельной проблемой. Кир был как кот, не выносящий воду. Особенно его пугал шум воды, он весь сжимался и пытался сбежать, но его крепко держали и через слёзы и истерики купали. Сейчас же он более-менее привык мыться и есть самостоятельно. Главное, чтобы это было в его расписании дня. Но купание оставалось больной темой, и порой приходилось насильно тащить его под воду. Ей-богу, как кот. Сложно с ним было ещё и потому, что он так и не социализировался. Кир не общался со сверстниками, да и в целом общение ему было не интересно. Он жил в своём мире и сознательно отказывался из него выходить. А когда появился Кирилл Рефольевич, мальчика как будто подменили. Сам мужчина впервые заметил парня, когда Кир сидел в парке у больницы и был увлечён своим любимым занятием – рисованием. Кир привлек мужчину своей яркой внешностью, он отличался от остальных пациентов. Привела мужчину в эту больницу лишь его работа - он занимался благотворительностью. Он посмотрел через плечо парня на его рисунок. Мальчик никак на это не отреагировал, будто во всём мире существовал лишь он и его холст. А когда он понял, что в его личное пространство нагло влезли, то, как ни странно, совсем не испугался. Не поворачиваясь к мужчине, он сказал: – Вам можно. Чувствуя души людей, Кир сам решал, кого впускать в свой мир, а кого нет. И Кирилл Рефольевич оказался единственным, кто мог касаться его, разговаривать с ним, как с обычными людьми, непринуждённо и легко. Неудивительно, что вскоре Кир открылся и даже улыбался Ларисе Яковлевне, а та не могла поверить своим глазам. Кирилл Рефольевич начал приходить почти каждый день, а в дни, когда не мог освободиться и прийти, предупреждал об этом Ларису, а - та Кира. Мальчик лишь кивал головой и уходил в свой мир. У него накопилось много рисунков с Кириллом Рефольевичем. Он воспринимал его не только как друга, но и будто как своего родителя. Но однажды мужчина перестал приходить. Хотя и внешне Кир не выражал этого, Лариса понимала, что мальчик скучал по своему единственному другу. Он рисовал, и в рисунках выражалась вся его тоска и грусть. А вскоре парень перестал питаться совсем, закрылся в себе, даже не реагировал на громкие звуки, которые обычно доводили его до истерики. Он ушёл в себя ещё больше из-за отсутствия Кирилла Рефольевича. И тут вдруг появился какой-то молодой человек, называющий себя внуком Кирилла Рефольевича, и сообщил, что тот умер. Узнав об этом, Кир взял очередной холст, и начал рисовать, внешне не проявляя никаких эмоций. Позже Лариса Яковлевна увидела этот рисунок. Чёрный холст, а на нём – искажённое страданием человеческое лицо.