Горный Хрусталь

Вечером у Майка Шиноды было в планах встретиться с друзьями. Брэд Дэлсон, одноклассник и лучший друг Майка, выдвинул идею собрать их группу, Relative Degree и Майка заодно куда-нибудь поесть. Роб Бурдон в то время работал в небольшой пиццерии, так что вопрос с местом встречи был закрыт. После ночного кошмара Шинода чувствовал себя крайне измотанным и сосредоточиться на учёбе было достаточно сложно. Он уже подумывал всё отменить, сославшись на плохое самочувствие, но было достаточно поздно. Плюс, юноша чувствовал необходимость поговорить с кем-то из лучших друзей. Майк вышел из дома, когда на часах было примерно без пятнадцати шесть. Дорога до ресторана была на полчаса и поэтому Шинода ускорил шаг, прохаживаясь по улочкам Агура-Хиллз. Волосы трепал ветер, солнце ярко светило и это была обычная суббота. Но каждый раз, когда юноша смотрел на солнце, краем уха слышался звон хрусталя. Перед тем, как уйти, музыкант вернулся домой и забрал осколок горного хрусталя. Что-то ему подсказывало, что его необходимо держать при себе, при том, что если рассуждать рационально, драгоценность было легче потерять в общественном месте. Майк подошёл к ресторанчику и сразу увидел знакомые лица. Брэд и Марк переговаривались у входа. Он подошёл к друзьям, дал пять обоим и поприветствовал их, после спросил: — Как репетиция? — Рад видеть, Майк, — ухмыльнулся Марк Уэйкфилд, вокалист группы. Брэд взъерошил пятернёй кудрявые волосы и с широкой улыбкой заговорил: — Офигенно, как и всегда. Единственная плохая новость, что Гаррет, басист, не придёт сегодня. — Блин, жаль. Это хреново… — протянул Майк, подняв взгляд к голубому небу и прищурившись от солнца. Марк закивал и после Шинода с прикрытыми глазами спросил: — Роб внутри? — Ну да, — ответил Брэд, — он заканчивает смену и в принципе мы можем войти внутрь. Парни негласно согласились и вошли в местную пиццерию. Это было достаточно посещаемое заведение, пусть и не какой-то известной сети ресторанов. По крайней мере, пицца здесь была съедобная и музыкантов это устраивало. За столами было не так много человек, как обычно бывало во время ужина. Роб Бурдон, барабанщик Relative Degree, который всё ещё был в униформе ресторана, помахал рукой и после короткого приветствия подвёл их к столику. — Я через пару минут освобожусь, — сказал он, положил меню и побежал обслуживать другой столик. Шинода и Дэлсон сели вместе, Уэйкфилд напротив них. Вокалист взял своё меню и глядя поверх него на друзей, спросил: — У кого какие идеи? Майк пробежался взглядом по строчкам и выдохнул. Есть совершенно не хотелось, в голове был белый шум, как будто он стоял под душем, а не сидел в пиццерии с друзьями и выбирал пиццу. Что самое худшее, он чувствовал, что вёл себя как кайфоломщик и это вовсе не способствовало тому, чтобы расслабиться и просто наслаждаться вечером. — Майк, ты в порядке? — Он дернулся и вернулся к реальности, недоуменно глядя на Брэда, который также с недоумением смотрел на лучшего друга. — Да… Что вы решили брать? Я соглашусь с мнением большинства. — Решили по классике взять большую пепперони, — объявил Марк, — но это мы ещё с Робом обговорим. — Затем он наклонился и глядя в глаза Шиноде, отметил: — Ты не выглядишь так, будто ты в порядке, Майк. Музыкант почувствовал укол вины, но отмахнулся, проговорив оправдание максимально непринуждённым тоном: — У меня бессонница, скоро вступительные экзамены, знаете… Да, я лучше возьму кофе, да. — Нафиг бессонницу, — согласился Роб Бурдон, подсаживаясь к ним. Шинода внутренне порадовался тому, что Роб пришёл. Майк вкратце объяснил ему, что решили брать: — Закажем большую пепперони и каждый что-нибудь выберет попить. Согласен? — Да без вопросов, я отработал смену и хочу есть, — кивнул барабанщик Relative Degree, — а у меня даже нет времени переодеться из униформы в обычную одежду. — Всё окей, — успокоил его Уэйкфилд, похлопывая по плечу. — Как мы будем платить? — спросил между делом Майк, складывая лебедя из салфетки в попытках занять чем-то голову, в которой был бардак. — Поделим на четверых, — пожал плечами Брэд, — у всех есть с собой наличные? Марк, Майк и Роб закивали головами. К ним подошла официантка, достала блокнот, щёлкнула автоматической ручкой и заговорила: — Добрый вечер, что будете заказывать? Шинода объявил заказ: — Большая пепперони, пожалуйста и… — Маленькая кола, без льда, — добавил Брэд к словам друга. — Мне тоже самое, — поддакнул Марк. — Да, а мне американо и… Роб, что ты будешь? — Ничего, Майк. — И всё. Девушка записывала всё, что называли парни и повторила их заказ: — Вы заказали большую пепперони, две маленькие колы без льда и американо. Верно? — Да, всё так. Официантка ушла. Майк опустил голову на спинку диванчика и слушал разговор между Робом, Брэдом и Марком. Они увлечённо обсуждали репетиции и планы на будущее. Шинода не стремился вступать в диалог между ними и просто смотрел в окно на дорогу и редких прохожих. Он понял, что обязан кому-то рассказать про то, что увидел. Мир притворства не просто подкинул проблему в виде горного хрусталя и истории Честера. Нет, этот сон был большим, чем просто сумасшедшая история, это был серьёзный урок. Идея пришла в голову Шиноде, как разрывает молния небосклон пополам. Это была идея для его следующей работы. Он опустил руку в карман и сжал холодный камень. Тот потерянный человек не будет забытым. Однако, из его потока мыслей его выдернуло обращение Брэда, которое было сказано в шутку: — Кен, ты вообще с этой планеты сегодня спустился? Услышав это, Шинода мгновенно среагировал, несильно ударил его локтем в бок и, сурово уставившись на него безумными карими глазами, проговорил на повышенных тонах: — Кенджи! Не Кен!… — Это те парни из Junkyard Scientific тебя так прозвали? — посмеявшись, поинтересовался Марк. — Да! — ответил Майк Шинода, скрестив руки на груди, — это меня раздражает. Не надо, пожалуйста. Даже «Майки» звучит лучше. После этого все от души посмеялись, даже Роб и то улыбнулся. Майк почувствовал разрядку и порадовался, когда принесли пиццу и кофе. Несмотря на друзей, которые сразу принялись поедать еду с восторгом голодных подростков, он так и не взял ни кусочка. Музыкант смотрел на своего немного кривого, но вполне приличного журавлика из салфетки и попивая кофе, думал о мире притворства и о втором путнике. Почти полный состав Relative Degree и Майк вышли из пиццерии, когда только начинался закат. Небо становилось жёлтым и это давило на и так не железные нервы музыканта. Роб Бурдон пошёл на парковку и поехал к себе домой — барабанщик жил далековато от остальных участников группы. Шинода шёл по улице вместе с Уэйкфилдом и Дэлсоном, поддерживая беседу и смеясь время от времени над шутками Брэда. — Моя мама просила зайти за продуктами перед тем, как я пойду домой, — сказал внезапно Марк в момент, когда беседа утихла. — Окей, тогда до завтра! Вокалист дал пять гитаристу и Майку, затем повернул на дорогу, которая вела в сторону круглосуточного магазина. Теперь Брэд и Майк шли вдвоём. Листья высоких клёнов трепетали под лёгким ветром и шептали что-то неведомое на языке природы, но Шинода не видел в этом красоты. Листья напоминали листки бумаги, пусть в этом и было мало смысла. — Брэд, мне нужно кое-что рассказать тебе, — неуверенно заговорил Майк. Брэд повернул голову, посмотрел на друга и поддерживающим тоном сказал: — Ну, выкладывай. — Сегодня мне приснился один сон, — начал свой рассказ юноша, смотря на землю, — и он был очень странным. Я попал в мир человека, который был беспомощным и разбитым. Весь мир был городом, который находился в состоянии… типа постапокалипсиса. Я общался с этим человеком, он сказал, что мир, в котором мы застряли, это творение его вины. Мы вместе путешествовали по тому миру вместе… Он классно играл на электрогитаре и просто великолепно пел. — За гитару — моё уважение, — усмехнулся гитарист Relative Degree. Дэлсон не выражал никакой скептики, а просто слушал. — Ага. И потом… Потом он исчез. Но оставил рисунок. И я попал через этот рисунок туда, где начал свой путь. — Ясно… — По выражению лица Брэда было понятно то, что ему ничего не понятно, но интересно. Затем он спросил: — Ну, там долгая история. Чем всё закончилось и почему ты так обеспокоен этим? Майк помедлил секунду, выдохнул и медленно проговорил: — В конце моего сна меня буквально разорвал на части огромный кристалл хрусталя… или что это вообще было? Кварц? Я там умер, Брэд. Потом, я, измотанный от кошмара, просыпаюсь, иду пить кофе, застилаю кровать и… — Он прервался и достал из кармана осколок минерала и после того, как получил удивленный взгляд лучшего друга, выпалил на эмоциях: — И вижу осколок чертового горного хрусталя! Они остановились и Брэд пробормотал: — Чёрт, это эффектная история, но… — Он закатил глаза и продолжил: — Нет, по твоему лицу не похоже, что ты меня разыгрываешь. Ты плохо играешь. — Я нормально играю! — огрызнулся Шинода, который почувствовал, как в нём от волнения просыпается стервозность. — Окей… Но что это такое? Дай посмотреть на камень! Музыкант передал ему камень и Дэлсон пристально рассмотрел его на солнце. Затем полез в карман и достал небольшой гвоздь. Встретив удивленный взгляд Майка, объяснил: — Горный хрусталь тверже стекла и поцарапать гвоздём его не получится. Можно попробовать сделать это? — Да, конечно, — согласился юноша, внимательно глядя на осколок минерала. Брэд приложил немало усилий, но гвоздь не оставил царапины на полупрозрачном осколке кварца. Он покачал головой и отдал камень со смятением на лице. Друзья пошли дальше в тишине. — Я понимаю, что это выглядит так, как будто я поехал крышей… Но я правда не знаю, что мне с этим делать, — сказал Майк после того, как они прошли около ста метров в тишине. Брэд покачал головой и серьезно проговорил: — Я бы посоветовал тебе спать больше перед вступительными экзаменами. Всё будет в порядке и ты поступишь, Майк, ты умный человек и отлично рисуешь. Шинода опустил взгляд. Вступительные экзамены действительно действовали ему на нервы. Он знал, что поступит, но всё равно чувствовал давление. И все утверждения из разряда: «тысячи подростков сдавали это и ты сдашь» вовсе не улучшали ситуацию. Но у того же Дэлсона дела были не лучше: он вообще поступал на юридический факультет и его родители не воспринимали всерьёз навыки игры на электрогитаре у своего сына. — Что касается твоего сна… Это мистика, Майк. Ты пришёл и помог человеку, который страдал в своём кошмаре. Это… типа Морфей из Древней Греции? — А я и не знал, что я — бог, — пробормотал Майк. — Ну, суть ты понял… — неопределенно проговорил гитарист, махнув рукой. Затем ему в голову пришла идея: — Или соулмейт? Что, если это твой соулмейт? — Слушай, это всё бред из разряда романтических историй, — закатил глаза Шинода, нахмурившись. — Ну не знаю… Кстати! — Он щёлкнул пальцами и вспомнил кое что важное. — У меня дома есть книга про множество видов минералов. Можем сделать круг и зайти ко мне, если ты не спешишь. Майк кивнул и положил камень в карман. Дом друга был недалеко от его собственного, а книга могла помочь в поисках ответа на важный и не дающий покоя музыканту вопрос: «Почему именно горный хрусталь?» Солнце падало вниз за линию горизонта. Небосклон окрасился в красно-желтый и редкие перистые облака в высоте выглядели так, словно сошли с иллюстраций детской книги. Ветер утих и лучшие друзья, переговариваясь о мелочах, направились к Брэду домой.

***

Майк Шинода вошёл в свою комнату и закрыл дверь, когда на часах было около десяти вечера. Юноша поужинал с семьёй и должен был готовиться ко сну. Но вместо этого он сел за стол, включил настольную лампу и достал свой личный дневник из ящика стола и осколок хрусталя. Голова болела, но как только он прикоснулся к холодному осколку мира притворства, то немного стало легче. От осознания этого по его спине пробежали мурашки. Он взял карандаш, выдохнул и решил заскетчить кристалл. В итоге вышло немного грязно, но за две минуты работы результат был неплохим. Сразу угадывалась форма неправильного шестигранника с заострённой вершиной и редкие пузырьки воздуха. Рисование всегда разгружало Майка, при том, что его перфекционизм проявлялся там особенно остро. Он посмотрел пару секунд на кристалл, взял его в руку, и, откинувшись на спинку стула, попытался восстановить в своей памяти детали сна. Он будто снова очутился на затопленных улицах и будто его снова освещали тусклые фонари парка. Он представил, как подымает взгляд к темному небу и видит, как облака грязно-серого цвета медленно плывут по нему из ниоткуда в никуда. Да, этот камушек действительно обладал энергией, сколько бы Майк не пытался быть здравым скептиком. Крепко закрыв глаза, и представив, как сжимает в руке своеобразный компас — горный хрусталь, решил найти что-то, что связано было с Честером. Он немного прошёлся по улице и повернул в переулок. Затем застыл, напрочь отказываясь верить тому, что было перед ним. Музыкант из Аризоны стоял к нему спиной на расстоянии тридцати шагов, напевая какую-то песню себе под нос. Шинода застыл и тихо позвал его: — Честер? Пение замолкло, но путник мира притворства даже не оглянулся. Майк сделал шаг вперёд. Ещё один. Потом сорвался и побежал, чувствуя, как теряет ход мыслей. Но он его не догнал. Как только Шинода дотронулся его плеча, то понял, что это был мираж. Лишь на миг он увидел его лицо, прежде чем мираж рассыпался песком в его руках. Большая часть песка попала на мокрый от шторма асфальт и мигом стала грязью. Музыкант посмотрел пару мгновений на горсть песка в своей руке и с горечью в горле рассыпал её на асфальт. Необходимо было возвращаться обратно, потому что это начинало действовать ему на нервы. Юноша внезапно обнаружил, что потерял «компас». Он в панике начал искать по карманам — ничего нет. Осколок кварца исчез и теперь Майк был словно корабль в открытом и штормящем море. Он просто стоял думал, зачем он пытался что-то делать. Затем осторожно открыл глаза и увидел тьму. Вновь бесконечное пространство, в котором ничего не было. Он выдохнул и почувствовал, как закипает. — Этот гребаный мир будет продолжать творить чушь, пока не доведёт меня до второго нервного срыва?! — оглушительно прокричал он на весь мир притворства, — Я повторяюсь, второго! Нервного! Срыва! За сутки! Он чувствовал, как слёзы гнева стекают по щекам. Потом словно кто-то дёрнул за рубильник и свет включился. Майк очнулся на том же стуле, где и сидел. Желтый свет был в этот раз не порталом, а простой лампочкой в настольной лампе. Он вздрогнул и моргнул, щурясь от света, осознав, что кристалл лежит под стулом. Глаза болели, возможно, потому что он заснул с линзами. Вздохнув, юноша полез под стул и достал горный хрусталь, затем проверил время на будильнике. Половина первого. Это видение было долгим, но зато Шиноде было что написать в своём дневнике. «Я видел сон этой, вернее, прошлой ночью, который абсолютно перевернул моё видение на кошмары. Кошмар — это просто короткий спектакль, в котором нитки — это нервы, а куклы — это страхи человека. Они могут преследовать человека, но в общем их природа понятна и, честно говоря, я не боюсь своих кошмаров. У меня есть один страх — неизвестность. Я попал в темное место, где не видел конца. Там всё было таким неправильным, просто подделанным кем-то. Это было странно, но не страшно. Но затем я встретил человека, который был там заперт. Я не знаю, почему, но я стал свидетелем его худших страхов. Его сожаления были настолько сильными, он настолько не мог справиться с реальным миром, что заперся в мире притворства и лжи. Он упоминал наркотики и возможно, дело в них и если бы я не видел то, что было далее, то так бы и решил. Но чёрт, он не был бесполезным! Он пел, как ангел, пусть это и звучит громко, но его навыки были потрясающими! Он играл на гитаре, когда мы путешествовали. Он просто был забытым. И это меня пугает. Его глаза горели огнём, когда я его встретил. Огоньком, который уничтожил самого себя во тьме. И сейчас я понимаю, что кошмар позади, но эта хрень не отпустит меня. Я получил помятый листок бумаги, воспоминания и горный хрусталь и загадку, ответ которой, возможно, никогда не узнаю» Затем он взялся за карандаш и решил сделать небольшой рисунок путника мира притворства под небольшим рассказом о вчерашнем сне. Художник попытался вспомнить каждую деталь его лица, потому что запомнил его лучше, чем прочие мелочи. Скетч занял у него немного времени, и вышло довольно неплохо. Возможно, черты лица музыканта из Аризоны были в жизни не такими острыми, но он смотрел с рисунка на художника взглядом отчаяния и горящими глазами. Шинода почувствовал, как стоит что-то написать внизу страницы, где оставалось немного места. Что-то короткое, но чёткое. Юноша устало вздохнул и дописал в конце страницы: «From a top to the bottom… Bottom to top I stop». С высоты и в обрыв… С обрыва в высоту я замру. Музыкант был удовлетворен этим и запер дневник вместе с кристаллом в ящике стола. Он переоделся в пижаму и снял линзы. Затем лёг в кровать с желанием заснуть надолго и спокойна, потому что чувствовал огромную усталость. Но в мыслях был всё тот же путник мира притворства. Возможно, только возможно, что Брэд Дэлсон был прав, соулмейты и существовали… В самом деле, два незнакомых и разных человека, которые не на своём месте и цепь из самых разных звеньев между ними… Неужели это не звучало? Это звучало красиво и захватывающе, но только как сказка, которая имела мало чего общего с жизнью. Но одно из звеньев было самым главным страхом Майка Шиноды после неизвестности, настолько странным, что он никогда бы себе не признался. Маяк мира притворства. Двенадцатый кристалл. Паразит-убийца. Фальшивый лёд. Осколок кварца. Горный хрусталь.