Цин популярен во дворце

В ночной тьме бесплотной тенью за мальчиком скользил неясный силуэт, внимательно всматриваясь в каждое движение Шень Цзю алыми, словно кровь, глазами. Пусть Бинхэ не был гением, но он точно знал, что маленький учитель снова сбежит при первой же возможности. Повелитель испытывал странные чувства, когда А-Цзю начинал говорить о своем учителе. Какое-то внутреннее чутье посылало сигналы, такие же, как когда Шень Цинцю сближался с Тяньланом. Шень Цинцю никогда не говорил о своем учителе, а Бинхэ не расспрашивал. Парень всегда думал, что Горный Лорд был учеником предыдущего хозяина пика Цинцзин. Теперь же стало понятно, что у Шень Цинцю был другой учитель, к которому тот был очень привязан. Вероятно, у них были очень хорошие отношения. Вот только почему нынешний Глава школы никогда не упомянал об этом? Проследив за юношей до самого города, Повелитель нахмурился, когда на красивом юном лице А-Цзю отразился ужас при виде разрушенного здания. Ло Бинхэ вспомнил о своем старом доме, где когда-то умерла его мать, он выглядел так же. Неужели, учитель жил не в особняке аристократов, а в этой лачуге… Шень Цинцю создавал впечатление выходца из знатной семьи своими изысканными манерами. Если задуматься, что вообще Ло Бинхэ знал о Шень Цинцю? Ничего. Поспешив за сорвавшимся на бег мальчишкой за городскую стену, Бинхэ пустым взглядом следил за тем, как А-Цзю разгребает голыми руками землю, раня себя, а после падает на землю с тихим смехом. Это все слишком сильно напоминало Повелителю демонов о его собственном детстве. Юный учитель выглядел так одиноко, что хотелось прижать его к себе, защитить от всего мира. Едва Бинхэ дернулся, чтобы выйти из тени и забрать учителя, он ощутил выброс огромного количества темной ци, исходящей от лежащей на земле фигуры. Посмотрев в ту строну, куда был обращен взгляд А-Цзю, парень заметил старое, поросшее мхом надгробие с криво выцарапанной на нем надписью. Неподвижно лежащая фигура вдруг дернулась. А-Цзю перевернулся и на четвереньках подполз к каменной плите, пачкая светлые ученические одежды. - Учитель… - едва слышно выдохнул подросток, дрожащими пальцами касаясь надгробия, - Ублюдок… - срывающимся голосом сказал А-Цзю, - Нет, ты не… ненавижу… Как ты посмел, тварь?! – с яростью закричал юноша, будто надеясь услышать ответ. По щекам мальчика текли слезы, будто реки боли, прорезающие его юное лицо. В отчаянии он изо всех сил ударял по камню, и каждый удар, казалось, отзывался эхом в его измученной душе. Ладонь рассеклась, кровь мгновенно заполнила трещины, стекая вниз и окрашивая кривую надпись багровыми разводами, словно само время плакало вместе с ним. Но Сяо Цзю не замечал этого. Он продолжал снова и снова наносить удары по холодному, бездушному камню. Его руки дрожали, а кулаки, иссеченные и кровоточащие, становились все слабее, но он не останавливался. С каждым новым ударом он пытался заглушить свое горе, не давая всхлипам вырваться наружу, не позволяя своему лицу предать его истинные чувства. Его маленькое тело содрогалось от невыносимого внутреннего крика, который он пытался задавить, скрыть от всего мира. Кровь капала на землю, смешиваясь с его слезами, создавая картину мучительной боли и отчаяния, которая говорила больше, чем любые слова. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу! – без остановки твердил А-Цзю словно в бреду. Сердце Ло Бинхэ сжималось при виде этой сцены. В груди все чувства перемешались, но Повелитель просто стоял и молча смотрел за тем, как отчаяние поглощает маленькое, хрупкое тело. Парень опомнился лишь когда очередная удушающая волна темной энергии ударила его прямо в лицо. Шень Цинцю терял контроль над собой. Сделав несколько шагов к пребывающему в истерике подростку, Ло Бинхэ сделал единственное, что мог в сложившейся ситуации. Он не умел останавливать искажение ци, не умел успокаивать, не знал что сказать А-Цзю, поэтому Повелитель просто коснулся темной макушки, мгновенно погружая учителя в сон. Парень поймал падающую тонкую фигурку на руки и вместе с ней сел у ближайшего дерева, погружаясь в чужой сон. Едва закрыв глаза, Ло Бинхэ погрузился в царство снов, бездонную черноту, в самое сердце мрачных воспоминаний Шень Цзю. Он не выдавал своего присутствия, скрываясь среди теней, и молча наблюдал, как взрослая фигура его учителя стоит посреди этого пустынного мрака. Казалось, что сам воздух вокруг сгущается в тягучую темноту, поглощая свет и превращая всё вокруг в абсолютное ничто. Подол дорогих светлых одежд Шень Цинцю был пропитан кровью, которая густыми алыми потоками текла по земле, превращая её в кровавое болото. Это было подобно океану крови, в котором он стоял, окруженный непроглядной тьмой со всех сторон. Тьма здесь была живой, она пульсировала, извивалась и дышала, словно огромный зверь, готовый поглотить всё на своем пути. Казалось, что этот океан крови и тьмы был воплощением всех кошмаров и мук, которые когда-либо переживал Шень Цзю. Ло Бинхэ видел, как его учитель неподвижно стоит среди этого ужаса, будто статуя, поглощенная своим собственным страданием. Взгляд Шень Цзю был устремлен вдаль, в бесконечную пустоту, и в его глазах отражалась неизмеримая боль. В этот момент всё пространство вокруг казалось замершим, словно время остановилось, уступив место лишь вечной муке и тьме. Ло Бинхэ чувствовал, как каждая капля крови и каждая тень проникали в его собственное сознание, вызывая в сердце волны отчаяния и боли. Это был кошмар, из которого не было пробуждения, и всё, что он мог сделать — это наблюдать за этим мрачным спектаклем, где главной ролью была несчастная душа его учителя. Внезапно окружение изменилось, и мужчина оказался стоящим на улице, залитой зловещим светом пожара. В его глазах цвета цин отражался адский огонь, безжалостно пожирающий огромную резиденцию, словно она была игрушечной. Пламя с ревом поднималось к небу, искажая всё вокруг и превращая ночь в кошмарный хаос. Из этого горящего пекла, словно тень из преисподней, вышла одинокая худая фигура. С ног до головы залитая тёмной, почти чёрной кровью, она медленно брела прочь от особняка. Это был мальчик, сжимавший в кулаке обычный кухонный нож. Его шаги были тихими, но каждое движение отдавалось в воздухе эхом ужаса. Потухшие глаза ребёнка были устремлены в никуда, словно он смотрел сквозь реальность, видя лишь бездну своего отчаяния и боли. Взрослый Шень Цинцю стоял неподвижно, словно нефритовая статуя, наблюдая за этим ужасным зрелищем. Он не дернулся, не попытался остановить себя из прошлого. Он знал, что этот момент был неизбежен, и понимал, что никакие усилия не смогли бы изменить ход событий. Его лицо оставалось безмятежным, но внутри него бушевал шторм эмоций, который угрожал разорвать мужчину на части. Мальчик продолжал идти, не замечая ни пламени, ни крови, ни ужаса вокруг. Он был поглощён своим внутренним миром, где не существовало ни боли, ни страха, только пустота и безразличие. Этот ребёнок, который когда-то был Шень Цинцю, теперь превратился в тень, в призрак, который брел к своей судьбе, неся на плечах тяжелый груз утраты и ненависти. И даже когда он прошёл мимо взрослого себя, Шень Цинцю не обернулся. Он осознавал, что этот момент навсегда запечатлелся в его душе, и ничто не могло изменить это. Он стоял неподвижно, наблюдая за мальчиком, который нес на себе всю боль мира, и знал, что этот путь был неизбежен. Цзю из прошлого остановился напротив высокого, красивого молодого мужчины с необычными белоснежными волосами. Тот довольно улыбнулся и кивнул А-Цзю: - Хорошая работа. Ты очень способный, будешь моим учеником? Я позабочусь о тебе, – раздался тягучий, как патока, низкий голос. А-Цзю безразлично кивнул в ответ, всё так же не выпуская нож из маленького кулачка. Его лицо оставалось бесстрастным, как у мертвеца. — Тогда, первый урок, — красивое лицо мужчины вдруг исказилось в усмешке, тонкая рука взметнулась в воздух, и в следующий момент жестокий удар пощечины обрушился на ребёнка. Голова А-Цзю резко дёрнулась вбок, и казалось, едва не слетела с плеч. Удар был настолько сильным, что мальчик пошатнулся, едва удержавшись на ногах, — Когда я спрашиваю — отвечай. — Да, учитель, — бесцветным голосом ответил А-Цзю, стоя прямо и не показывая боли. Разбитая в кровь губа сочилась алыми каплями, которые медленно стекали по подбородку и падали на землю. Он не вытер кровь, не отступил назад, а просто стоял, глядя себе под ноги. В этот момент всё его тело дрожало от напряжения, но не от страха. Он знал, что это только начало. Но, несмотря на это, его взгляд оставался холодным и отрешённым, как будто душа уже давно покинула это измученное тело, оставив только оболочку, которая продолжала жить по инерции. С этих пор каждый удар, каждое унижение будет лишь закалять его, превращая в безжалостное орудие в руках своего учителя. А-Цзю знал, что путь, на который он ступил, будет полон боли и страданий, но это уже не имело значения. Единственное, что оставалось в его сердце, была холодная решимость, которая заменила все остальные чувства. Он ни за что не отступит. - Ты должен быть благодарен, что я решил смилостивится над таким как ты и взял тебя в ученики. Ты должен ценить то, что я тебе даю. - Да, учитель. Удовлетворенно кивнув, мужчина развернулся, взмахнув широкими рукавами, и направился прочь, не оглядываясь на новоявленного ученика. Помедлив несколько мгновений, мальчик зашагал следом. Обратив внимание на Шень Цинцю, Ло Бинхэ заметил, что тот закрыл глаза и спрятал руки в широких рукавах. Нельзя было понять злится учитель или горюет. Возможно, ему и вовсе было просто неприятно смотреть на это. Повелитель нахмурился, размышляя о странном поведении беловласого мужчины и о том, почему А-Цзю вышел из горящего здания весь в крови. Он кого-то убил? Почему? Это был дом Шень Цинцю? Ло Бинхэ ощущал странное беспокойство. Его мысли кружились, пытаясь найти ответы на вопросы, которые всплывали в голове один за другим. Почему Шень Цинцю даже не дернулся? Почему его лицо оставалось столь бесстрастным? Что заставило мальчика поднять руку на кого-то в том доме? Каждая деталь этой сцены была окутана мраком и загадками. Ло Бинхэ не мог избавиться от ощущения, что Шень Цинцю скрывал что-то важное, что могло пролить свет на этот трагический момент и на все остальное. Казалось, сейчас Повелитель как никогда близок к разгадке. Его учитель всегда выглядел недостижимым и возвышенным, словно божество, но сейчас, в этом мрачном сне, Ло Бинхэ впервые увидел ту бездну, что пряталась за внешней маской спокойствия. Мальчик, медленно брёвший прочь от горящего дома с ножом в руке, следом за своим новым учителем выглядел как призрак, утративший всякую надежду в жизни. В его потухших глазах не было ни страха, ни раскаяния, только глубокая, всепоглощающая пустота. Ло Бинхэ не мог поверить, что такой жестокий поступок мог совершить тот, кого он знал. Или же он его совсем не знал? Этот момент заставил Повелителя задуматься о том, насколько мало он действительно знал о прошлом своего учителя. История, что развернулась перед его глазами, была лишь фрагментом большей, более мрачной картины, которую ему ещё предстоит раскрыть. Картинка перед глазами смазалась и предстала в новом виде. Теперь Шень Цинцю стоял в гуще леса ночью, омываемый светом полной луны. Впереди стоял юный Цзю, а рядом с ним стоял его учитель, глядя куда-то вдаль. - Сегодня ты должен отточить на практике то, чему я тебя обучал все это время. Не разочаруй меня. И себя. Ты же хочешь сегодня поесть? - Да, учитель, - серьезно кивнул мальчик, доставая короткий меч из ножен. Проследив за ребенком, Ло Бинхэ потерял дар речи от развернувшейся сцены. Сяо Цзю скрылся в тенях раскидистых деревьев на окраине небольшой дороги и уселся на одной из веток в ожидании. Спустя некоторое время вдалеке послышался топот копыт и ржание лошади. К затаившемуся мальчику приближалась груженая доверху повозка в сопровождении одного мужчины. Пальцы мальчика дрожали, когда он крепче сжимал рукоять меча, он боялся того, что может произойти, но еще больше он боялся разозлить человека, наблюдавшего за ним издалека. Наконец, повозка поравнялась с деревом, на котором сидел Сяо Цзю, и юноша стремительно спрыгнул вниз, сбивая человека с козел. Мужчина с громкими ругательствами рухнул на траву, и в его глазах промелькнул страх, прежде чем он рассмотрел грабителя. Увидев, что это всего лишь ребенок, мужчина рассмеялся, поднимаясь с земли. А-Цзю сделал неуверенный шаг к своей жертве. — Отдавай все деньги и ценности, и я тебя не трону, — срывающимся голосом пригрозил мальчик, направляя клинок в сторону мужчины. — Малец, ты с ума сошел? Пошел прочь, пока я сам тебя не прихлопнул! - человек отмахнулся от угрозы и вознамерился сесть обратно на козлы. Нахмурив тонкие брови, Сяо Цзю взмахнул мечом, собираясь ранить жертву, но тот успел отскочить и зло посмотрел на зарвавшегося ребенка. — Ты, маленький ублюдок, — прошипел мужчина, шагая прямо на А-Цзю. Одним взмахом выбив из слабых рук меч, мужчина схватил мальчика за горло, поднимая над землей. Цзю тихо захрипел, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но его детских сил не хватало на то, чтобы ранить человека в три раза больше него. Мужчина сжал пальцы сильнее, наслаждаясь муками мальчика. Маленькие руки А-Цзю судорожно сжимались и разжимались, ногти царапали, оставляя кровавые полосы на коже мужчины. Тот усмехнулся, глядя на беспомощность ребенка, наслаждаясь его агонией, ведь только что он так смело заявлял, что убьет его. Ло Бинхэ сжал зубы, понимая, что это всего лишь воспоминания и ничего уже не исправишь. Он перевел взгляд на стоящего неподалеку взрослого Шень Цинцю, который резко отвернул голову, уставившись на своего учителя. Беловолосый мужчина недовольно морщился, глядя на полный провал своего нерадивого ученика. Шень Цинцю не отрывал глаз от У Янцзы, даже когда со стороны дороги раздался громкий детский крик. Оба мужчины стояли без движения некоторое время. Глаза Шень Цинцю опасно заблестели, когда учитель, обреченно вздохнув, двинулся туда, где разбойник и жертва поменялись местами. Когда У Янцзы вышел из тени, маленький Сяо Цзю уже лежал на земле в остатках порванной одежды, надежно зажатый между влажной травой и большим мужским телом. Мужчина хищно улыбаясь, потянулся к завязкам собственных штанов, удерживая выбившегося из сил ребенка одной рукой. У Янцзы бесшумно приблизился к человеку и едва заметным движением ударил его по шее. Мужчина в одно мгновение замер и без чувств рухнул всем своим весом на Сяо Цзю. Презрительно поморщившись, учитель окинул взглядом всю эту нелицеприятную картину. Захлебывающийся в собственных слезах мальчик не мог сдвинуться с места, не веря, что он спасен. Его все еще трясло от пережитого ужаса. Он старался взять себя в руки и поблагодарить учителя, когда тот сказал: - Закончи, что начал. Убей его, и уходим. Я ошибался в тебе. - Д-да, учит-тель… - едва сумел ответить Сяо Цзю, с трудом выбираясь из-под тяжелого тела. Мальчик, сотрясаемый неконтролируемой крупной дрожью, кое-как прикрыл обнаженное тощее тело и поспешил найти свой клинок. Подобрав меч, Сяо Цзю с ненавистью глянул на лежащего без чувств мужчину и решительно направился к нему, собираясь сначала отрезать обе его кисти, прежде чем убить. - Не смей, - будто прочитав мысли ученика, ледяным тоном предупредил У Янцзы. - Но… - с едва сдерживаемыми слезами начал мальчик, но осекся, напоровшись на недовольный взгляд мужчины, - Да, учитель, - покорно кивнул ребенок. А-Цзю плотно сжал зубы, сдерживая рвущуюся наружу обиду, и, приподняв за волосы голову своей жертвы, одним резким движением перерезал его горло. Быстрая и безболезненная смерть. Совсем не такая, какую он заслужил. Темные, горячие брызги окрасили траву, впитываясь в холодную землю. Тем временем учитель уже обыскивал повозку, перекладывая в мешочек цянькунь все, что можно будет перепродать. Достав из одного из мешков какой-то халат, У Янцзы полным превосходства жестом бросил его в почти голого Сяо Цзю. - Ты ни на что не годен в бою, - праздным тоном начал учитель, - Значит, будешь зарабатывать деньги другим способом. - Прошу прощения и благодарю вас, учитель, - поймав одежду, А-Цзю с немым благоговением посмотрел на У Янзы. Ло Бинхэ едва не зарычал от злости. Как этот беловолосый ублюдок посмел так обращаться с Шень Цзю?! Почему мальчик смотрит на эту тварь как на божество?! Над ним едва не надругался какой-то грязный урод, пока этот «учитель» просто стоял и смотрел. И после всего этого он заставил ребенка убить собственными руками, назвав ни на что не годным. И почему в глазах самого Шень Цинцю такая отчаянная тоска, когда он смотрит на беловолосого ублюдка?!