Рассвет моей любви

      Первый день. Первый день учёбы после новогодних каникул. В это морозное утро я снова иду в школу, как вчера, хотя, казалось бы, вчерашний день был последним выходным. Похоже, настолько быстро пролетели эти две недели, что я потеряла счёт времени.       На самом деле мне нечем было заняться на каникулах: домашнее задание было давно сделано, с друзьями общаться не хотелось и ко всему прочему очень клонило в сон. Ежедневная рутина по типу готовки или мытья посуды не добавляла какого-то чувства занятости или что-то вроде этого. Поэтому мне снова хотелось обратно на учёбу, лишь бы не помирать со скуки.       Хотя это, конечно, выглядит странно, когда все нынешние дети хотят больше гулять, чем учиться, а ты — совсем наоборот. Вот именно, что гулять я не хотела и причина моя такова: не с кем. С одноклассниками я не поддерживаю общение, а друзья находятся в совершенно разных городах и у нас нет возможности даже увидеться. Да и в принципе я такой человек, которому больше и не надо.       Как и всегда, ступив за порог школы, я узнаю всё тот же притворный запах отштукатуренных стен, тех же учеников, техничек — всё по-старому. С другой стороны, смысл что-то менять за эти две недели?       После сдачи верхней одежды в раздевалку я направилась на второй этаж: туда, где находился кабинет нашего класса. Вообще, я не ожидала от наступившей третьей четверти чего-то нового. Разве что мне бы хотелось узнать, какие мероприятия будут проходить в нашей школе, и будут ли добавлять на неделях выходные, помимо, конечно же, двадцать третьего февраля и восьмого марта.       — Мэри! Сюда!       Ах да, так меня зовут. Когда-то родители мне рассказывали, как они выбирали для меня имя. Не то, что мне не было интересно, просто на каком-то из праздников они решили об этом сказать. Сказали, что для такой фамилии лучше брать короткое имя, чтобы совсем язык не сломать. Собственно, ни у кого он не сломался.       Несмотря на то, что меня окликнули — причём довольно неприветливо и нагло — мой взгляд всё равно упал на троих одноклассников, стоявших вокруг учительницы и тихонько что-то обсуждая. Среди них стоял один из ударников в нашем классе, к числу которых я тоже имела отношение. Я уже подумала, что это некое собрание для этих учеников и что мне тоже следует подойти, пока не узнала знакомый затылок троечника, что тоже стоял возле учительского стола и внимательно слушал указания классного руководителя.       — Мэри, быстрей иди сюда!       Всё-таки я оторвала взгляд от этой кучи и направилась к парте, за которым сидели окликнувшие меня одноклассницы. Честно, мне с ними общаться не хотелось.       — Приветики! Как новый год прошёл? — спросила девочка с длинными светлыми волосами.       — Вы меня только за этим звали? — я не стала отвечать на их вопрос, ибо не любила, когда меня отвлекали не по делу.       — Ну да, а что такого? Мы же одноклассники, мы должны поддерживать общение со всеми, — ответила другая, с тёмными волосами.       Мне сразу захотелось уйти от этого разговора, да и вообще не надо было в него вступать. Уверена, что в каждом классе есть те самые подружки типа «в каждой бочке затычка». Как правило, их двое или хотя бы трое, но у нас их целых пять. Причём, эта компания всегда старается быть выше других и командуют всем классом. Общение с ними ни к чему хорошему не приведёт, ведь они всегда вправят тебе мозги, если им это нужно. Им всегда было плевать на учёбу, лишь бы прикурить что-нибудь, выпить или парня поскорее найти. Я всегда считала таких людей, можно сказать, не самыми выдающимися и бездарными, но сейчас мне уже было всё равно, у кого какой статус.       Поэтому я просто уклончиво ответила на их первый вопрос и села за свою привычную парту. Удивительно, что два года она всегда пустела и никто не садился за неё, кроме меня. Хотя это может быть из-за того, что кого только со мной не садили, они всегда мешали мне учиться: постоянно отвлекали болтовнёй ни о чём, что-то рисовали мне в тетрадь или учебник, либо же просили нарисовать им "татуировку" на руке. В конце концов классный руководитель сдался и впредь никого не подсаживал ко мне. До этого дня.       Чтобы дождаться урока, я решила «прилечь» на парте, положив голову на сложенные руки. Меня абсолютно не волновало, о чём беседует классная руководительница с этими тремя, по крайней мере до того момента, пока не прозвенит звонок. Даже телефон доставать и сидеть в нём было лень: всё равно ничего нового я там не найду. Я прикрыла глаза и ненароком начала засыпать...

***

      Окутавшая тёмная пелена сменилась на разноцветные краски чудного видения. Ей снилось такое прекрасное, такое беззаботное будущее, на которое надеются её родители и сама она: успех в учёбе, заключённый во вручении от имени директора школы красного аттестата; государственная стипендия с неимоверной суммой денег, выданная только самым лучшим студентам; поступление в престижное учебное учреждение на бюджет, а там – стипендия правительства страны. Далее – успешная работа с хорошей заработной платой и объявление её в качестве лучшего работника месяца, за что получает премии, превосходящие саму зарплату; она превратилась в успешную и богатую женщину. Здесь собраны все её желания, мечты и жизненные цели, к которым Мэри упорно стремится, и за это её награждают огромными финансами. Но, находясь в окружении такой безграничной радости от достигнутых вершин, её душа всё равно пуста, будто чего-то не хватало, будто ей перестала нравиться такая жизнь. Стоит ли тех потраченных усилий, лет, чтобы потом осознать, что так жить быстро надоест? И что будет, если такое произойдёт – смирится ли она со своей судьбой, или уйдёт рано в мир иной? Вдруг, развеивая туман прихотей, к ней протягивается до жути знакомая рука…

***

      Я проснулась от того, что кто-то начал легонько хлопать меня по плечу. Нехотя подняла голову, и мой взгляд устремился на нарушителя моего сна. Это был Стивен. Тот самый ударник, который только что общался с нашим куратором.       — Мне просто интересно, ты во сколько вчера спать легла? — вдруг поинтересовался Стивен, даже не поздоровавшись. Он стоял рядом со мной намного ближе, чем когда-либо. Я даже не помню, чтобы он вообще ко мне подходил и вот так просто общался.       — В одиннадцать... — я не хотела отвечать, но всё же это сделала. — А тебе-то смысл знать?       — Говорю же, просто интересно, — он сел рядом со мной за парту. — Вообще, меня пересадили, поэтому какое-то время буду сидеть рядом с тобой.       — Рада за тебя, теперь дай мне спокойно время скоротать, — я снова положила свою голову на парту. С одной стороны я не была против, чтобы Стивен был моим соседом по парте, но с другой мне было вполне комфортней сидеть одной.       — Ой, какие мы злюки, — мне не было видно, но по тону и по голосу я поняла, что он говорил это через улыбку. — Теперь я понимаю, почему ты такая отстранённая, — он издал лёгкий смешок.       Это не было сказано напрямую, но при этом не вразрез действительности. Неужели он и вправду понял истинную причину моего поведения или просто шутит?       — Просто устала, вот и всё, — я решила отделаться оправданием после того, как я подняла свою голову и выпрямилась, оставив руки на парте.       Стивен лишь продолжает сверлить меня взглядом, мол, не верит мне, а мне от этого становится не по себе. Он подпёр щёку рукой.       — Как скажешь, — так и мог выдохнуть Стивен, а затем продолжил. — Хотел сказать, что ты бы всё равно не смогла поспать дольше. До звонка всего ничего.       Я взглянула на настенные часы, что висели над доской. Действительно, до начала урока оставалось меньше двух минут.       Я шумно выдохнула. Стивен так и смотрел на меня, даже не шелохнувшись. Я всё пыталась понять, что ему нужно, и хотела спросить, сколько он ещё будет на меня смотреть, но немного в грубой форме, поэтому решила промолчать. Лишь посмотрела ему в глаза, но тут же отвела — как-то не по себе стало.       Стивен, пожалуй, является одним из лучших учеников нашего класса, если не школы: умный, спортивный, к тому же обладает достаточно приятной внешностью, хотя он больше походит на девочку с его-то причёской, напоминающую каре. В отличие от меня, он хорошо знает математику — особенно геометрию — и иногда я даже поражаюсь тому, как он спокойно воспринимает все эти формулы, теоремы, следствия и прочее. Скорее всего, у него просто другое мышление, моё же основано на творческих идеях. Но есть и другая сторона медали: насколько бы хорошо он не понимал математику, его познания в русском языке и литературе сильно уступают моим. Стивен не всегда знал, где конкретно и при каких обстоятельствах надо ставить знаки препинания и не помнил орфографию некоторых слов, что уж говорить о литературе. Иногда нам давали задание написать сочинение, и Стивен всегда обращался ко мне за помощью, и то только после того самого дня, когда мы впервые сели за одну парту.       Я решила поинтересоваться у него, снова взглянув на него:       — По какой причине тебя пересадили? И почему именно ко мне?       Он ухмыльнулся, как будто ему было забавно выслушивать мои вопросы.       — Всё просто: я слишком сильно шумел в последние дни перед каникулами. А пересадили меня к тебе потому, что у тебя единственное свободное место на данный момент. Точнее, было свободным, как ты уже понимаешь.       — То есть не из-за того, что мы два лучших ударника в классе?       Стивен снова ухмыльнулся. Ему и вправду смешно?       — Может и это. Кто знает, — произнёс он эти слова чуть тише обычного.       Звонок прозвенел, Стивен выпрямил спину, продолжая на меня смотреть и улыбаться, а я не могла отвести взгляда с его глаз. Голубые, причём настолько, как будто вместо радужки было целое море. По понятной причине я никогда не замечала, насколько красивые у него оттенки, да и в принципе никогда не интересовалась внешностью других. Мне даже не было важно то, как я одеваюсь, выгляжу лицом и телом, просто потому что я не видела в этом смысла, особенно на тот момент возраста. Может, никого это и не удивит, но у меня, как ни странно, не было набора косметики, когда как у остальных одноклассниц он есть. Тогда мне действительно было всё равно на свою внешность, лишь бы я просто жила каждый день и чем-то занималась.       Спустя какое-то время он всё-таки повернул голову на девяносто градусов влево, в сторону доски, выводя меня из раздумий. Без понятия, почему он так долго на меня смотрел. Я уже успела подумать, что, может быть, на моём лице есть пятно от зубной пасты, или что-нибудь ещё. Как правило, такой жест с его стороны не подразумевает ничего хорошего, но где-то внутри я чувствовала, что Стивен не сделает ничего плохого по отношению ко мне.