Поцелуй в лунную ночь

Прошло три недели с момента смерти отца, мать посадили на 15 лет, а надо мной оформили опекунство моя тётя Ферли и её муж дядюшка Денгилиум. Моё подсознание замкнулось, обвив себя толстыми не пробиваемыми цепями. Я полностью ушла в себя, забыв обо всём, что меня так радовало, единственный живой организм с кем я разговаривала, это был мистер Клаудии. На улице было тепло и солнечно, наступил учебный год, как обычно 23 июля мы все мирно сядем за парты, и опять начнём поглощать в свои головы новые науки, но меня это не радовало. Я встала с постели и подошла к зеркалу, даже моё отражение выражало моё внутреннее состояние: опухшие красные глаза, огромные синяки, волосы свисали как солома: грязные и жирные, лицо бледное, как у мертвеца. Я поднимаю свою футболку и замечаю, как сильно похудела: кости выпирают из-под моих тканей, любая бы девушка этому позавидовала. Я поворачиваюсь из стороны в сторону и понимаю, что так оставаться нельзя и, беря всю косметику, которая у меня есть, иду в ванную комнату. Зайдя в помещение, я удивлённо на всё сморю: «Ого! Я и не знала, что у меня такая огромная ванная!». Вывалив всё на туалетный столик, я включаю кран, достигая нужной температуры, и оставляю набираться ванную. Сняв с себя шорты и футболку, я остаюсь в одном кружевном белье, изумрудного цвета. Подойдя к огромному зеркалу, я начинаю кружиться, рассматривая себя вдоль и поперёк. Ужасная картина, я выгляжу, как человек страдающий дистрофией! Я очень худа! Не мешало бы заняться спортом, и подправить все неровности. Вода уже достигла нормы и, скинув с себя последние детали одежды, я медленно и постепенно сажусь в горячую воду. *** Я спустилась вниз, и моё внимание привлекли ароматные запахи оладьей, в животе зажурчало. Я положила сумку, на стол в прихожей, и зашла на кухню. Тётя Ферли возилась у плиты, я налила себе стакан теплого какао и села на пуф. - Как она? – С трудом вымолвила я. Мне было очень больно, понимая, что свою мать я увижу через пятнадцать с половиной лет. Я хотела к ней сходить, но меня не допускали. Тётя Ферли с удивлением на меня посмотрела, конечно, ведь после похорон я перестала со всеми говорить. Она взяла тарелку и, наложив туда оладьей, поставила на стол, полив их карамельным сиропом. - Она скучает по тебе. – Спокойным голосом ответила тётя. Я посмотрела на неё и пересев на табурет приступила к трапезе. - Можешь сходить к ней, она будет очень рада тебя видеть. - Хорошо.