Одинокие паруса

      Очередной бой с охотниками. Ничего необычного только Фукудзава замечает как Мори ранят и он теряет возможность сражаться. Лëгкий удар разрубает человека перед мечником и уже в следующую секунду он отказывается около Огая. Злость на того не ушла, нет, но сейчас важнее бой, чем обиды месячной давности. Звук удара стали о сталь и пока охотник пытается прийти в себя после неожиданного блока, пирата поднимают и левой рукой прижимают к тёплой груди. — Потерпите немного мои прикосновения, это нужно для вашей безопасности. — сражаться, держа кого-то, кто сжимает одежду, чтобы была возможность стоять — и только поэтому; других причин точно быть не может — довольно тяжело. И Юкичи бы что-то сказал не будь его инициатива защищать Мори. И вот перед ним уже два охотника, сражаться в таком положении с двумя ещё сложнее, но отпустить Огая — значит дать ему умереть. — Вы в порядке? Сознание не теряете? — интересуется мечник, парируя очередную атаку. Ему неизвестно, что напарник давно не испытывает неприязни к его прикосновениям, да и к нему. — Я в порядке, — если бедренная артерия не задета. Проверить сейчас не представляется возможным, поэтому пират игнорирует левую ногу, вспыхивающую болью при малейшем движении. — Спасибо, Фукудзава.       Способности аппонентов достаточно заурядны, а потому немножко усилий и Юкичи расправляется с ними. Только вот… Последний удар прошëлся не под тем углом и он с ужасом понимает, что катана не в состоянии выдержать такой нагрузки. Наверное, хорошо, что это последние охотники. После боя он не отпускает Мори, а лишь удобнее берёт его на руки. Рана ведь никуда не делась. Поломанная вещь — последнее, что связывало мечника с семьёй, теперь эта тонкая нить порвалась. Зато этот треск привлёк внимание раненого. Он повернул голову в изумлении наблюдая за тем, как этот невозможный человек пожертвовал своей катаной.       Он даже не дергается, когда Юкичи окончательно поднимает его на руки, лишь тихо благодарит. И прячет покрасневшие щеки за прядями волос. Катана была лучшим другом Фукудзавы, и это даже не шутки. С ней он проводил времени больше, чем с кем-либо на корабле: тренируясь, полируя или просто таская с собой. Честно сказать, пират почти уверен, что будь у него двуспальная кровать, на второй половине гордо возлежал бы клинок. А теперь… И это определенно его вина. Сражайся мечник один, такая ситуация просто не возникла бы. — Понравилось тащить меня на себе? — не может сдержаться Огай, когда Юкичи заходит на их корабль, но не останавливается. Ковылять до собственной каюты, конечно, то еще развлечение, но он не мог больше молчать. Слишком спокойно и безопасно у него на руках — и до глупого смущения непривычно. — Понравилось. — произносит тот также спокойно как и всегда — Только в следующий раз необязательно получать ранения, чтобы оказаться на моих руках, Мори. Достаточно просто попросить. — пират скрывает лицо, но Фукудзава замечает алые щëки.       Он приносит пирата в каюту и сажает на кровать. События того дня, за который он до сих пор чувствую вину, что порой накрывает его мощной волной, всплывают в памяти. Именно поэтому он до сих пор относится к тому так мягко, не смотря на злость. — Думаю, дальше вы справитесь сами — мечник собирается уйти, но его хватают за рукав хаори — Что-то ещё? Вам нужно что-то принести? Скажите и я сделаю это. — Постойте, Фукудзава! Вы разве не слышали о том, что самое лучшее лекарство — это поддержка и крепкое дружеское плечо? — Огай улыбается, разглядывая собеседника. — И да, подайте, пожалуйста, аптечку из ящика. — ему сейчас лучше не вставать. Лучше бы вообще получить наркоз и отдаться в надежные руки врача… но чего нет, того нет. Со вздохом он тянется к скальпелям и призывает Элис. Полноценная операция на собственной ноге, с ассистентом в виде своей же способности. Все как он любит. И как же славно, что мечник не успел уйти. — Если я начну отключаться, — серьёзно смотрит тому в глаза, — Пожалуйста, разбудите. Можете вылить хоть ведро воды, — задумчивая пауза, — только чтобы на рану не попало. — отключиться — остаться или без ноги, или без жизни, зависит от того, додумается ли Юкичи остановить кровотечение.       Все заканчивается сравнительно быстро — кажется, чуть больше получаса. Когда Мори наконец отрывается от раны, начиная замечать мир вокруг, по виску стекает капля пота. Спать? Теперь он может просто заснуть, верно? — Давно пропала Элис? — иногда концентрация бывает излишней. — Сразу после операции. Моя способность перестала на вас действовать и Элис тут же исчезла. Полагаю, больше я не нужен, на этот раз точно, так что я пойду. — но прежде чем удалиться, мечник произносит — И, прошу вас запомнить, мы не друзья. Мы лишь напарники потому что так решил сенсей. Не больше. Я презираю тех, кто решает проблемы ложью.       Огай хлопает ему вслед глазами. Это у него голова отказала после долгого дня, или?.. Так, еще раз. Спас жизнь, вынес с поля битвы на руках, проторчал всю операцию рядом, вытер каплю пота… «Мы не друзья». Он горько рассмеялся. Невозможный человек.

***

— Фукудзава! — крик Мори разнесся по палубе. Он не позволит ему сбежать и сейчас. Он хитро переглядывается с Элис, и она закатывает глаза, прежде чем исчезнуть. Догоняет на-пар-ни-ка за несколько неуклюжих шагов — нога не оценила его спешки. — Вам не стыдно заставлять инвалида бегать?       Пират пытается не показывать особой радости, но что-то все же просачивается, потому что в спокойных глазах напротив мелькает искра подозрения. Да ладно, не всегда его счастье — беды для окружающих. — Торопился отдать вам, — запинается. — Это. — немного неловко протягивает ему новую катану. Почти такую же, как его прошлая. О, он прекрасно запомнил тот клинок, что едва не лишил его жизни. Он даже заставляю Элис вновь исчезнуть быстрее, чем она своим комментарием разрушит очарование момента. Малышке отчего-то абсолютно не нравился Юкичи, и даже за эту минимальную помощь во вручении катаны пришлось согласиться на недельное отсутствие платьев. Вспоминать не хочется. Однако удивление в чужих глазах явно стоило такого. Что ещё удивительнее — объятия от мечника — Спасибо — отчего-то на одежду Мори падает пару капель, их природу легко понять, сложнее осознать почему так происходит — Где ты её достал? Ты запомнил как она выглядит? Это очень мило с твоей стороны, Огай. — после этих слов он явно светится не хуже лампочки. Фукудзава впервые назвал его по имени. Он как знал, что путь к его сердцу лежит через катану. Этот день точно станет красным в календаре. — Пришлось немного поискать, — пират решает умолчать о частном заказе. Он отступает буквально на полшага, чтобы обнаружить слезу на чужой щеке и тут же вытереть. — У тебя очень красивая улыбка… Юкичи, — сообщает с искренним восхищением. Он ведь не против перейти на имена? Или это разовая акция, в честь подарка? Хочется верить в лучшее. — Я готов простить тебе ту ложь, но только в этот раз, Огай. — взгляд уходит в сторону, это явно первый раз, когда он даёт кому-то второй шанс. — И правда спасибо тебе. Мне… Очень понравился твой подарок — недолгая пауза — Ты не представляешь, что в моëм клане значит подобное. Ведь только человек, предназначенный судьбой в праве что-либо дарить.       Человек, предназначенный судьбой? Как поэтично, — нервно фыркает про себя Мори. Слишком неожиданный поворот. И вообще, предназначенный в качестве кого? Друга? Учителя? Впрочем, он не спешит вслух задавать этот вопрос — ответ очевиден. Ему просто немного страшно его принимать. Потому что это все слишком быстро. У него по плану были долгие ухаживания и несколько свиданий! — Ты злишься? — спрашивает Фукудзава, когда чужие покрасневшие щёки попали под его взор — Я ни к чему тебя не принуждаю, не беспокойся — он разворачивается, собираясь уйти. — Подожди! — вскрикивает Огай, моментально хватая того за руку. Только не новые недопонимания, ему уже хватило. — Я не злюсь, Юкичи, с чего такие выводы? Это просто очень неожиданно. И, — он серьезно заглядывает в серые глаза, — знай я о традициях твоего клана, думаю, постарался бы ускорить вручение подарка. Пойдем, — аккуратно тянет мечника в сторону кают, подальше от любопытных глаз. — Расскажешь ещё о своём клане? — Ты разозлился в прошлый раз и так не объяснил почему. Я не знаю что может снова вызвать у тебя подробные эмоции. — проходит минута прежде чем он что-либо произносит — И мне казалось ты недолюбливаешь меня, поэтому с чего вдруг даришь такие подарки и говоришь подобные слова? Что ты опять хочешь получить? В прошлый раз выгнать меня с корабля, что теперь? — он резко замолкает, понимая, что сказал лишнего — Извини, мне не стоило подобное произносить. Что ты хочешь услышать о моëм клане?       Неожиданно неприятно слышать что-то подобное от Фукудзавы. Конечно, наивно было думать, что та ситуация больше не всплывет в диалоге, но… Наверное, Мори просто хотелось верить в чужое расположение? Так глупо. — Я разозлился, — медленно начинает он, подбирать слова — та еще пытка, — Потому что посчитал твои слова и действия злой насмешкой. И, Юкичи, — горький смешок, — я искренне пытаюсь добиться твоего расположения уже месяц. Я ничего не хочу получить! — взмахивает руками, понимая — обида. Вот как называется это мерзкое чувство. — Просто подружиться! — с другой стороны зачем он старается? Собеседник не верит, может, правильно делает. — Возможно, в вашем клане есть какие-то традиции? — Извини — мечник повторяет свои же слова — Я просто… Мне сложно доверять кому-то второй раз, ты в принципе первый, кому я даю второй шанс. Мне нужно время окончательно привыкнуть, но друзьями… — он замолкает на секунду — Я буду очень рад стать. И раз уж тебя так интересуют традиции то скажу так: перечислять все слишком долго, вместо этого я покажу то, что обычно делают за подарок катаны. — его пальцы останавливаются на подбородке Мори, чуть приподнимая голову, а затем губы касаются его лба. И вот снова… — Если сейчас на твоëм лице не злость, тогда что это? — Это смущение, Юкичи.

***

— Юкичи, как ты смотришь на то, чтобы стать капитанами собственных кораблей? — произносит Мори, смотря на покачивающиеся волны бескрайнего океана. — Огай, но я не умею никем командовать. У меня точно не выйдет, в отличие от тебя. Да и к тому же… Нацумэ-сенсей всё равно назначит скоро тебя капитаном. Он так много хорошего о тебе говорит, не думаю, что это будет кто-то другой. — брови собеседника непроизвольно ползут вверх. Чтобы учитель говорил о нём что-то хорошее… Мог бы разнообразия ради хоть раз в лицо что-то приятное сказать. Однако другой вопрос куда больше волнует пирата. Он уже начал различать оттенки эмоций на невозмутимом лице Фукудзавы. И неужели его совсем не задевали слова Нацумэ? — С момента твоего прихода сенсей твердит о том, что ты лучший ученик. Уверен, у тебя не возникнет проблем с капитанством, — сообщает Мори, переводя сосредоточенный взгляд на небо. — Но он определенно что-то задумал. — хорошо вот так стоять на палубе рядом с Юкичи и щуриться на солнце. Тем неприятней ощущение грядущих перемен. Наверное, единственное, чего на самом деле хочет Огай — остаться рядом с ним. И уже не так важно, кто из них станет капитаном. — Я постараюсь оправдать твои ожидания, однако не уверен, что получится. Это всё слишком сложно, да и к тому же… Я не совсем подхожу пиратской жизни, в отличие от тебя. Твои грязные приëмы во время сражений действительно заслуживают восхищения, столкнись мы в серьёзном поединке, я бы проиграл… — также, как всегда спокойно произносит мечник, почти не меняя выражение лица — Но если я всё же стану капитаном, обещай, что я в любой момент могу перейти к тебе на судно. — Спасибо, — улыбается пират. Он не страдает излишней благодарностью, а грязные приемы очень часто спасают жизнь. — Мои двери всегда для тебя открыты, Юкичи.       Попытки сбежать от Нацумэ были бесконечными. И тот факт, что им так это и не удалось — сенсей отпустил их спустя да года — был несколько оскорбительным. Зато каждое использование местоимения «мы» заставляло улыбаться.

***

      Прошло всего пара месяцев, и, вероятно лишь потому что Фукудзава постоянно находился с Мори они стали столпами в один день. По крайней мере именно так он и думал. После собрания он не покидает башню, а дожидается, пока они с другом останутся наедине. — Это всё зашло слишком далеко. Меня не должно быть среди столпов… — сажусь на весьма удобный стул. — Я никогда даже капитаном быть не желал. — этот диалог ожидаем, Юкичи и так достаточно долго держался. Вопрос лишь в том… — А чего ты желаешь? — план-минимум — уговорить его остаться столпом. Эгоистично, возможно, но и перед другом Огая это открывает немалые возможности. Главная проблема в том, что они ему не нужны. — К слову, несмотря на это, капитан из тебя получился чудесный, — и можно даже не пытаться спорить с общеизвестным фактом       Вот только чего хочет Юкичи? В тот день, когда стал пиратом он утратил все свои желания. Они просто испарились с той же быстротой, что его все осудили в даре. Дальше продолжать жить не хотелось, но и умирать намерения не появлялось. Он просто плыл по течению на удивление стабильной жизни. Пиратом быть проще. Ты никого не защищаешь. Это напоминало самую первую работу мечника… Нет. Это совсем другое. Он больше не чувствовал той жажды убийства как раньше. Спустя несколько секунд ответ произносится сам собой: — Быть рядом с тобой, Огай. — Фукудзава ненадолго замолкает, только чтобы обдумать все те неизведанные чувства, что хранятся внутри него — Меня не волнует ничего другого. Только ты. Я даже готов остаться столпом, если ты этого хочешь. С того момента, как я покинул дом у меня не было других желаний. Кроме как быть одиночкой, но в пиратском мире так не выйдет. — да, он хороший капитан. Но управлять кем-то ему никогда не нравилось. Ни управлять, ни подчиняться. — Единственное, что мне хочется сделать, став столпом это всегда голосовать за то, что желаешь ты. — Юкичи… — это куда лучше признания в любви. Пират накрывает чужую ладонь своей, обычное красноречие куда-то пропадает. — Это взаимно. — небольшая пауза — Пойдем на свидание? — лукаво улыбается Мори, блестя глазами. Он искренне надеется не получить отказ. Обсуждения столпов и капитанства подождут, если сказанное Фукудзавой — правда. Впрочем, если он в чем и уверен в этой жизни, то это неспособность того лгать. Потрясающий человек. — Хорошо. Куда ты желаешь пойти? Тут вроде нет подходящих мест. Предлагаешь сплавать куда-нибудь? Или просто на морскую прогулку? Что ты хочешь? Я выполню любое твоë желание, только скажи — рука тянется к чужим волосам. Мягкие. Словно кот, Огай наклоняет голову, подставляясь под прикосновения. И заодно прячет покрасневшие щеки, потому что… Неизвестно, кто привил Юкичи такие манеры, но это потрясающе. Действительно джентльмен удачи. — Я знаю одно место, — улыбается Мори и подступает ближе, чтобы быстро погладить друга по щеке. — Прости, пылинка. — он хочет показать ему небольшой ресторанчик, одно из тех мест, о которых можно узнать только от людей вокруг. Слишком укромно спрятан между раскидистыми деревьями, на берегу широкой островной реки. Его главное достоинство наравне с уютом — конфиденциальность, так что можно быть уверенным, что свидание не будет испорчено кем-то со стороны. — Если хочешь меня коснуться, то я не имею ничего против. Можешь делать это когда пожелаешь — произносит мечник — И да, пошли. — Скажи, кто подарил тебе первую катану? — Огай ловит чужую реакцию, пытаясь понять, не больная ли тема. — Если хочешь об этом говорить, конечно. — Фукудзава молчит, но лишь потому что они сейчас находятся в толпе постоянно снующих туда-сюда людей. Начинает говорить лишь когда они оказываются на втором этаже забегаловки: — Первая катана не была подарком. Она являлась семейной реликвией, передающейся по наследству до момента того, как её владельцу не дарят другую. Это была последняя моя связь с кланом, её больше нет, но оно, наверное, к лучшему. Правда всё ещё неприятно. Однако будь у меня возможность прожить заново тот день, я поступил бы точно также. Ни одна катана не стоит твоей жизни — улыбнувшись и не сдержавшись, Мори целует чужие костяшки пальцев. Ему дали разрешение касаться когда угодно. — Спасибо.       Скорее всего, Огай никогда не сможет по-настоящему отблагодарить его за все, что он сделал. И главное — за это потрясающее ощущение комфорта, когда Юкичи рядом. Рядом с ним как-то… спокойно. Споры о ерунде вроде самого красивого окраса кошек, его искренние замечания, уютное молчание — Мори уже привык к этому. Странное понимание, способность прочесть его настроение в расположении рук и морщинкам в уголках глаз… рядом с ним маска отваливается сама собой, и это уже давно не пугает. Он думает, как можно сформулировать это, и снова бессильно опускает руки. Подходящих слов нет… или, по крайней мере, не было, до этой ночи. — Ты потрясающий, — честно выдыхает. Дистанция между ними небольшая, и от этого что-то внутри переворачивается. — И лучшее, что со мной случалось. — честный ответ выводит собеседника на улыбку. Зная сколько Огай лжëт, ему приятно осознавать, что с ним тот полностью честен. Каждый раз до ужаса приятно. Он сидит недалеко и Фукудзава нежно сжимает его пальцы, а затем тянет на себя, заключая в долгие объятия. — Ты тоже. Я очень рад, что встретился с тобой в тот день. — Юкичи до сих пор помню тот взгляд, которым Мори одарил его. Слишком враждебно, но вполне обоснованно. С того дня Огай сильно изменился, ещё сильнее поменялся мечник. Безжизненный взгляд от предательства сменился иным. Мало кто заметит разницу, но дорогой друг точно в состоянии это сделать.