Сделаешь так еще раз?

      Солнце во Флориде всегда славилось своей яркостью. Порой оно так слепило глаза, что даже наворачивались слезы. Но этим утром Клэй убедился в том, что оно бывает по-своему прекрасным. По крайней мере, в сочетании с таким замечательным парнем на его диване.       Джордж, как ни в чем не бывало, мирно посапывал, едва заметно жмурясь от яркого света, что будто выделял его на фоне всей комнаты. Хотя, пожалуй, подобное сравнение применимо и к жизни самого Дрима – словно лучик солнца тот освещал его мир, придавая новые краски и заставляя жмуриться, правда, не столько от яркости, сколько от счастья и улыбки, озаряющей лицо Тэйкена. Из подобных мыслей парня вывел щелчок камеры. Он вздрогнул и посмотрел в сторону звука, увидев лишь ехидно улыбающегося Сапнапа. - Фанатам понравится, грех не поделиться с ними. Ты ведь тоже считаешь это милым, не так ли? – ухмылка появилась на лице его соседа так же стремительно, как он запостил фотографию спящего в Твиттер. Уши Клэя невольно зарделись, но лицо он все-таки сдержал, почти сразу же найдясь с ответом. - Не больше тебя, ты же в таком восторге от спящего Гоги… Не думаю, что могу состязаться с тобой в этом, - Тэйкен наигранно опечаленно покачал головой, томно вздыхая. Сапнап лишь прыснул, убирая телефон и, сладко потянувшись, удалился из комнаты, оставляя парней наедине. - Не буду мешать пробовать, сладкий!       Дрим недовольно фыркнул, но ответить что-либо не успел – собеседник уже скрылся в дверном проеме. Послышался тяжелый вздох. Вот они и остались одни.       Пара шагов по направлению к дивану, и вот Клэй уже нависал над спящим Джорджем, не смея всё же загораживать солнце, предпочитая подобраться сбоку. Сейчас тот выглядел будто довольный кот, принимающий солнечную ванну. Челка спала на лицо, наверное, щекоча нос, а лицо исказила легкая улыбка. Боже… Как же она была прекрасна.       Сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, Тэйкен присаживается на краешек дивана рядом с ногами Дэвидсона. Делает он это, как ни странно, максимально осторожно, будто добыча, крадущаяся мимо хищника. Ощущал он себя, по крайней мере, именно так. Кудрявый не смел тревожить сон своего друга, конечно, он не мог быть настолько жестоким, чтобы прерывать что-то столь красивое. Но по коже всё-таки пробежался табун мурашек, стоило его бедру коснуться теплого, нагретого солнцем бока шатена. Чувствовалось острое желание прикоснуться к еще не успевшей загореть коже, провести лишь самыми кончиками пальцев по его щеке, наклониться ниже и, в конце концов, прильнуть губами ко лбу, смакуя терпкий привкус тепла. Но вдруг Дрима обволакивает не ожидаемое приятное тепло, а пробивает жуткий холод, что заставляет его буквально замереть на месте, кажется, даже не дыша. Он только что обнаружил свои губы в опасной близости от чужого лица.       Клэй вздрагивает от осознания происходящего. Его рука действительно покоится на щеке, прости-Господи, Джорджа, а губы застыли всего в паре миллиметров от неприкрытой челкой кожи. Неужели он настолько задумался, что… Ох, чёрт…       Проклиная самого себя и всё на свете, кроме, разве что, парня лежащего под ним, Тэйкен медленно отстраняется, упираясь рукой в обивку дивана. Взгляд его тяжелый, смотреть Клэй старается куда угодно, но не на Дэвидсона, что получается, собственно, не очень хорошо, учитывая, в каком они положении. Он приподнимается и уже собирается отсесть, но стоит ему убрать руку с чужой щеки, как ее тут же прижимают обратно. - И куда ты собрался, идиот?       Кажется, сердце пропускает удар. Дрим нерешительно поднимает глаза и сталкивается взглядом с виновником его смущения. Щеки Джорджа, конечно, пылают, но тот старательно не обращает на это внимания, насмешливо прищуривая глаза, разглядывая побледневшего Клэя. Думать о том, что тот смотрит так по-кошачьи хитро только из-за слепившего его солнца, не хотелось. - Ты… Не спал? – голос предательски дрогнул, стоило осознанию всей ситуации нахлынуть на парня. Он действительно не спал всё это время. Он наблюдал за тем, как Дрим в порыве слабости сдается и прикасается к нему. И он осознанно позволил это ему. О, Боже… - Нет, солнце мешало, – Дэвидсон говорит совершенно спокойно, будто ничего необычного и не происходит. Хотя, может, так и есть? Эта мысль придает кудрявому уверенности, и тот, немного ерзая, садится ближе, до сих пор не отнимая ладони от такой мягкой щеки. - Ясно… - на что-то более сложное и обдуманное Клэй сейчас был не способен. В голове у него был только факт того, что он сейчас так неоднозначно прикасается к Джорджу, и тот не против. Пожалуй, одно слово из четырех букв и впрямь было его пределом сейчас. - Ты целовать меня будешь? – шатен скептично приподнимает бровь, недоуменно оглядывая собеседника. Но всё-таки покрасневшие сильнее щеки выдавали его с головой.       Тэйкен чуть не подавился воздухом, стоило ему услышать что-то подобное от обычно стеснительного британца. Но он всё же неуверенно кивает и наклоняется ниже, подрагивающими губами робко прижимаясь к бледной коже. Такая мягкая…              Он слышит, как Джордж рвано выдыхает. Он чувствует его неровное дыхание на своей шее, его аккуратные руки, что так удобно расположились на его плечах, его челку, щекочущую нос. И Клэй закрывает глаза, расслабляясь и отдаваясь моменту, поглаживая такую родную щеку большим пальцем, кожей ощущая, как она пылает. Спустя пару мгновений, что показались им обоим если не вечностью, то хотя бы бесконечно долгой минутой, он отстраняется и заглядывает Дэвидсону в глаза. Сейчас они кажутся еще более темными, чем обычно, выделяющимися на подсвеченной солнцем коже, такими глубокими и чувственными, и одновременно с этим…Счастливыми?       И ведь действительно, на лице Джорджа сияет легкая смущенная улыбка. И, кажется, Дрим окончательно тает, и вовсе не от яркого солнца. - Сделаешь так еще раз?