Сделаешь так еще раз?

      Прошло уже две недели, а Клэй до сих пор не верит в то, что Джордж согласился спать с ним в одной кровати. Это казалось чем-то неестественным, непривычным и даже возможно отчасти неправильным. Но подобные мысли всегда вылетали из его головы, стоило ему увидеть, как парень в очередной раз нежился в лучах закатного солнца, так очаровательно потягиваясь. Взгляд невольно падает на задравшуюся футболку, а точнее на открывшийся из-под неё живот – одеяло было откинуто куда-то в ноги из-за поднявшейся в очередной раз температуры воздуха. Хотя Дриму до сих пор казалось, что дело вовсе не в резкой смене погоды, а в одном невероятном англичанине, лежащем сейчас рядом с ним в одной постели. Пожалуй, это был единственный эпитет, который Тэйкен мог подобрать на данный момент, ведь даже если и были другие, то все они позабылись, стоило любопытному лучу солнца коснуться чужой кожи, окрашивая ее в рыжие оттенки. Юноша будто бы светился, и создавалось ощущение, словно само небесное светило, вышедшее из-за облаков, решило помочь ему окончательно смутить своего новоприобретенного соседа по комнате. Будь Клэй собакой, наверное, у него бы потекла слюна.       - Что, нравится? – мягкий голос британца точно выводит из транса, заставляя поднять смущенный взгляд и посмотреть прямо в глаза, что при таком освещении казались совсем черными. Его губы растянулись в ехидной ухмылке, однако, казалось, сам он был смущен не меньше. И без того покрасневшие от загара щеки сейчас покрывал легкий румянец, а на лоб упало несколько прядей взъерошенной из-за недавних объятий челки. Солнце ласкало чужую кожу своими лучами, оставляя после себя едва заметные веснушки-поцелуи, в которых были все плечи Дэвидсона, и Дрим невольно ловит себя на мысли, что снова загляделся. Он неловко улыбается, отвечая и поражаясь тому, как хрипло звучит его голос.       - Да.       Джордж фыркает, и в кудрявой голове вновь невольно проскакивает мысль о его схожести с котом. Клэй облизывает пересохшие губы, боясь даже пошевелиться, очарованный столь теплым взглядом карих глаз, погнавшем очередной табун мурашек по его спине. Да и в принципе, наверное, очарованный самим Джорджем.       - И тебе нравится только… Смотреть? – Дэвидсон поправляет прическу, приглаживая непослушные волосы, но одергивать футболку не спешит, так что его впалый живот все еще виднелся из-под неё бледным, пока что не загоревшим пятном. Англичанин будто бы специально дразнил его, прекрасно зная, куда тот только что так завороженно смотрел. Приходится приложить титанические усилия, чтобы не разорвать зрительный контакт и не скользнуть взглядом по такому манящему телу ниже. Боже, о чем он вообще думает?..       С ответом Тэйкен находится далеко не сразу. А как только до него доходит смысл сказанного, он и вовсе, кажется, перестает дышать, что уж говорить про связную речь. Дальше до сих пор неловких объятий и смазанных поцелуев они еще не заходили, по крайней мере, Дрим себе не позволял. Послушно ждал разрешения, словно верный пёс, не желая нечаянно перегнуть палку и доставить своими действиями дискомфорт Джорджу. Сама мысль о том, что парень мог желать его прикосновений, будоражила и без того затуманенное сейчас сознание. Клэй открывает рот и тут же закрывает его, будто выброшенная на сушу рыба в попытке глотнуть желанный кислород. В конце концов он собирается с силами, стараясь говорить как можно спокойнее и ровнее, пусть и внезапно сбившееся дыхание выдавало его волнение с головой.       - Ты хочешь, чтобы я..? – словарный запас вдруг заканчивается на середине предложения, но Джордж, кажется, понимает его и без слов.       - А как ты думаешь, идиот? – его губы сомкнулись в попытке сдержать улыбку, однако Тэйкен видел, что тот нервничал и смущался не меньше его самого. По крайней мере, на подобные выводы наталкивали его заалевшие кончики ушей и слегка дрогнувший голос. Это придает уверенности, и что-то теплое растекается по всему телу, успокаивая и позволяя наконец вдохнуть полной грудью.       Широкая ладонь накрывает впалый живот, к которому перед этим едва ощутимо прикоснулись лишь самыми кончиками пальцев, не сразу преодолев сковывающие цепи сомнений, все еще сжимавшие где-то в районе шеи. Наступившую тишину нарушает рваный выдох, и Дрим не уверен, чей именно. Он осторожно поднимает взгляд и видит, как завороженно чужие глаза наблюдают за его действиями, любуясь контрастом пока что бледной и уже смуглой, загоревшей кожи. Рука скользит выше, мягко оглаживая бок, возвращается, очертив пальцами пупок, и вновь поднимается, скрываясь под футболкой и нетерпеливо касаясь груди. Голова идет кругом от ощущения участившегося сердцебиения под ладонью, наверное, даже более быстрого, чем его собственное, и ситуацию совершенно точно не улучшает пара карих глаз, смотрящих теперь прямо на него. Чувствуя, будто делает что-то незаконное и однозначно запрещенное, Клэй порывается отстраниться и прекратить происходящее, скомканно потом извинившись, однако его руку накрывает чужая, прижимая к себе ближе и неловко поглаживая подушечками пальцев. Мысли вылетают из кудрявой головы, оставляя после себя лишь обжигающую вату и желание прижаться ближе.       В груди расцветает уверенность, и Дрим приподнимается на локтях, оставляя остатки сомнений где-то на мятой подушке. Свободной рукой, не занятой поглаживанием живота его парня, он опирается о простыни, осторожно устраиваясь между покрытыми родинками бедрами. Джордж в удивлении раздвигает ноги шире, позволяя усесться поудобнее, однако через пару мгновений выражение его лица вновь приобретает эту напускную уверенность, будто бы он занимается чем-то подобным каждый день, если не чаще. Мысль о том, что возможно скоро это действительно так и будет, Тэйкен предпочитает отложить на потом и сосредоточиться на главном: не ударить в грязь лицом. Он нависает над Джорджем, аккуратно убирая ладонь с его живота и поддевая пальцами край футболки, смотря вопросительно, спрашивая разрешения одним лишь взглядом. Британец (а с одноименной породой кошек, по мнению Дрима, он был очень схож) лишь цокает и закатывает глаза, однако сам снимать вещь или хотя бы одобрить происходящее не спешит – ждёт, пока обо всём догадаются сами и сделают всё за него. Губы растягиваются в легкой умиленной улыбке, и крепкие кисти стягивают с лежащего одежду, предельно аккуратно складывая ее и откладывая на прикроватную тумбочку. Знает ведь, насколько тот не любит мятые вещи и хочет хорошо выглядеть.       Мерно вздымающаяся бледная грудь, покрытая темными родинками-звездами на молочном полотне, с выделяющимися сосками, вставшими то ли из-за прохлады в комнате (а в ней было достаточно жарковато несмотря на открытое нараспашку окно), то ли из-за действий таких сильных, но нежных рук американца, выглядела просто великолепно. Пальцы уже обеих рук, обрамленные металлическими кольцами, скользили по мягкой коже в попытке коснуться, наверное, везде. Однако терпение Джордж потерял довольно быстро.       - Может ты не будешь идиотом и поцелуешь меня? – опять это слово. Пожалуй, если Дрим и был идиотом, то только потому что на него смотрели с такими внезапными нетерпением и желанием, желанием большего. У него получается лишь смущенно улыбнуться и наклониться ниже, спрятав свое лицо за копной кудряшек. Секунда, и его губы целуют куда-то в солнечное сплетение, потом выше, у ключицы. Возможно, это не то, что имел в виду Дэвидсон, но рваный вдох и пробежавшие по белоснежной коже мурашки стали причиной продолжить.       Ребра, бусины сосков, грудь, живот и наконец еле видная дорожка темных волос, скрывающаяся под единственным надетым из-за жары атрибутом одежды – боксерами. Клэй исследовал губами чужое тело, с каждой секундой поддаваясь желанию всё больше, как собака на прогулке с внезапно ослабшим поводком. Вот только в роли поводка были собственные неуверенность и легкий страх неизвестности, но и они стремительно покидали его голову, оставляя после себя лишь жгучее возбуждение. Он целует, кусает, лижет, постепенно спускаясь всё ниже, ощущая сбившееся дыхание парня под ним. Его нос останавливается на резинке белья, и Дрим замирает, когда его горла сквозь ткань касается вставший член. Через мгновение, длившееся словно целую вечность, он зажмуривает глаза и больше ни о чем не думает: аристократически аккуратная ручка Джорджа ложится на его голову, притягивая ближе. Тэйкен зубами подцепляет кромку боксёров и тянет вниз, после помогая окончательно их стянуть уже руками. И стоит ему поднять взгляд, как весь воздух из груди тут же куда-то девается.       Джордж. Красный, словно закатное солнце, что уже практически опустилось и спряталось в пучинах Атлантического океана, наверняка даже не таких темных и завораживающих, как эти черные глаза. Стоит их взглядам пересечься, как ранее приоткрытые пухлые губы британца оказались закушены. Он неуверенно откидывает голову назад, на подушки, открывая вид на неровно загоревшую шею и на секунду дернувшийся кадык, и Клэю кажется, что этот момент он не сможет забыть никогда. Тонкие пальцы комкают простынь в попытках хоть куда-то деть скопившееся напряжение – его тело, что поначалу выглядело изнеженным легкими ласками, на деле было натянутой струной, ждавшей первого аккорда какой-то песни. Дрим опускает взгляд ниже и невольно сжимает чужие икры, пропустив тот момент, когда он вообще начал поглаживать ноги парня. С головки члена медленно стекала капелька предъэякулята. Проследив за ней, Тэйкен замечает и слегка набухшие вены, и в его рту непроизвольно скапливается вязкая сейчас слюна.       Он скользит ладонями то вверх, то вниз, массируя мягкие голени, пока так тщательно изучает лежащее под ним тело. В какой-то момент Джордж не выдерживает: шумно охает и пытается отвернуться, спрятать в подушках свое красное лицо. Пальцы американца очерчивают его коленные чашечки, постепенно продвигаясь выше и раздвигая чужие сомкнутые в смущении ноги. Он наклоняется и оставляет мокрый поцелуй на бедре, чувствуя, как член над ним заинтересованно дергается и Джордж тихонько стонет. Боже.       Его руки, переместившееся уже на незагоревшую талию, мелко подрагивают, когда Клэй ведет языком снизу вверх, ощущая им рельеф венок и легкий солоноватый привкус. Он прикрывает глаза, стараясь сосредоточиться на своих движениях - таким он занимается впервые. Мажет самым кончиком языка по головке, слизывая естественную смазку и задевая чувствительную уздечку, и осторожно берет в рот, когда слышит одобрительное мычание сверху. Круговым движением очерчивает крайнюю плоть и легонько надавливает под головкой. Дэвидсон дышит сбито, прогибается, поддается бедрами навстречу и еле слышно стонет, когда его талию сжимают, задевая разгоряченную кожу холодным металлом колец. Одна из рук англичанина оказывается на кудрявой макушке, пальцами зарываясь в каштановые пряди, несколько небрежно стискивая их у корней и оттягивая – стон Дрима вибрацией проходится по его стояку.       По подбородку Тэйкена скатывается слюна, когда он пытается взять в рот больше, в тишине спальни непозволительно громко причмокивая. Он скользит губами, насаживаясь глубже, и ему становится невыносимо жарко от ощущения пульсации внутри себя. Его ладони спускаются ниже вместе с ним, оглаживая выпирающие тазовые косточки, и в уголках глаз собираются капельки слёз, стоит члену толкнуться внутрь него – Джордж нетерпеливо подмахнул бедрами, тут же начав ласково перебирать мокрые от пота кудряшки, извиняясь. И под этими ласками Дрим всё же расслабляется, позволяя чужому возбуждению проникнуть глубже.       Вверх-вниз, вверх-вниз. С каждым новым толчком голова казалась всё более пустой, а грудная клетка раскаленнее от ставшего спертым воздуха и невозможности вдохнуть через рот. Со временем Клэй перестал разбирать, кому принадлежат сдавленные стоны: один раз приоткрыв глаза он увидел, что англичанин уткнулся носом в сгиб локтя в попытке быть тише. Всё-таки не стоит забывать, что с ними в одном доме всё ещё находится Сапнап, которому лучше всего происходящего не слышать. Задумавшись, Дрим случайно задевает член зубами, после слыша болезненное шипение со стороны своего парня. Он отстраняется и в качестве извинения размашисто лижет по всей длине, начиная помогать себе руками, и все мысли об их общем друге вылетают из головы.       Тэйкен отдаётся процессу полностью, однако шанс лишний раз полюбоваться Джорджем не упускает. Поначалу его губы были будто бы обиженно надуты, но он довольно быстро остыл и, поправив лезущую в глаза челку, наткнулся на чужой взгляд. Дрима вновь словно прошибает несильным разрядом тока, и он так и замирает, не убирая язык с члена. Черные глаза смотрят на него неожиданно для их положения нежно, однако даже с такого ракурса были видны пляшущие в них чертики, не сулящие ничего хорошего.       Несколько коротких секунд, и они меняются местами: Джордж притянул парня за плечи, после повалив его на кровать и оседлав. Тот даже моргнуть не успел, пожалуй, был слишком заворожен таким решительным и уверенным видом своего бойфренда. Его целуют горячо, не так, как они целовались до этого – его целуют нетерпеливо покусывая, и Клэй быстро перенимает инициативу на себя, сжимая руками чужую задницу и делая это даже не задумываясь. Пожалуй, у него в принципе не осталось ни сил, ни времени чтобы думать, все его мысли занимал лишь один парень, уже активно стягивающий с него шорты вместе с трусами, и Дрим теряется в происходящем совершенно.       

***

      Всё, что он вспомнил из происходящего далее на следующее утро, были только смазанные поцелуи и такая теплая рука на его члене. А так же то, какой Джордж красивый после оргазма: изнеженный и ласковый, как кот, объевшийся сметаны. Ещё он вспомнил, что заснули они в итоге в обнимку, после того как Тэйкен наскоро убрался, и его парень впервые не жаловался на то, что ему было слишком жарко спать с ним рядом, и дело тут точно не в упавшей ночью температуре. Следующий день начался с ленивых поцелуев, и Дэвидсону это определенно понравилось больше, чем обычный раздражающий звук будильника, что в этот раз был предварительно выключен. Как бы Дрим не боялся делать куда более серьезный шаг в их отношениях спустя столько лет знакомства, сейчас он ни о чем не жалел. Пожалуй, они обязательно сделают так ещё раз, и даже не один.