Досадная случайность

Даже и не пробуй усмирить своих демонов, Но всегда держи их на привязи. Hozier — Arsonist's Lullabye

Холодный свет ламп в больничном холле режет глаза. Несмотря на уговоры врачей и мягкие замечания медсестер, светловолосая девушка вот уже полчаса продолжает сидеть на своем месте. Ее смуглое лицо с небольшими шрамами у висков не выражает никаких эмоций, а взгляд безжизненных глаз устремлен прямо перед собой. Руки с мозолями сжимают что-то так сильно, что костяшки пальцев белеют. За дверью с красноречивой табличкой «Морг» лежит тело с биркой, на которой аккуратным почерком выведено «Саймон Райли». *** Воспоминания переносили ее в маленькую тесную комнатушку, наполненную серой табачной дымкой. Ее светлые стены то и дело сотрясало от грубого хохота мужчин. Саманте казалось, что и ее голос скоро огрубеет от того, сколько времени она проводила с этими людьми. На столе были разбросаны игральные карты. Мактавиш, только что одолев Мита в армрестлинге, разминал почти посиневшую ладонь. Все знали, что капитану в этом деле равных не было, но отчего-то каждый раз находился тот, кто осмеливался бросать ему вызов. Под столом на металлических ножках было собрано целое ассорти из алкогольных напитков. Пустых бутылок было чуть меньше половины, а это значило, что веселье только начиналось. Все почти забыли про покер, мужчины переговаривались, пускали пошлые шуточки, вспоминали, как поступали на службу, рассказывали ничуть не приукрашенные военные истории, которые трезвому человеку показались бы нереальными. На их губах красовались полуулыбки, и если бы не медальоны смерти на их шеях, мужчин можно было бы принять за компанию старых приятелей, которые собираются выпить по воскресеньям, а по понедельникам возят детей в школу с жутким похмельем. Трудно было поверить, что некоторые из них вчера убили несколько десятков человек. Капитан Джон МакТавиш знал, что устав категорически запрещал подобные попойки, но видел, что его бойцам, да и ему самому было только на пользу раз в месяц позволять постоянно напряженным мышцам расслабиться, а преследующему паническому страху смерти забиться в самый дальний угол подсознания. — Надо бы на следующей неделе выбраться в город, сходить в бар, девчонок подцепить, — Ройс, откинувшись на спинку стула, блаженно произнес последние слова. — Ты не слишком ли стар для девчонок, приятель? — улыбнулся Роуч и опрокинул в себя четверть бутылки текилы, даже не поморщившись. — Я старше тебя всего на четыре года, Сандерсон. — А выглядишь, будто на все двадцать, — Гэри широко улыбнулся. Это отчасти было правдой. Ройс казался старше всех в компании: сказывались морщины и ранняя седина. — Может и так, — равнодушно повел плечами Ройс и выпустил кольцо дыма. Саманта приподняла брови, молча удивляясь тому, как быстро он сдался. — Но с женщинами-то я управляюсь лучше любого из вас. Природное обаяние, — улыбнулся Ройс, и Роуч издевательски хохотнул. Мактавиш наигранно закатил глаза. — Ты говоришь о женщинах как о каких-то животных, — поморщилась Сэм. — Ты чертовски права! — воскликнул уже порядком выпивший Роуч. — Кто вообще поведется на его старческие подкаты? Вот ты, Сэм, — Гэри улыбнулся и подался к девушке, опуская руку на спинку ее стула. — Дал… заинтересовалась бы им? Саманта поджала губы, аккуратно отодвинулась от Роуча и покачала головой. — Прости, Ройс, ты не в моем вкусе. Мужчина притворно разочарованно вздохнул. — Как и все из нас. Я не понимаю, неужели у тебя не… ну, не просыпаются гормоны там… чувства? — Мит вопросительно взглянул на девушку. В его голосе действительно звучала заинтересованность, несмотря на то, что почти все сослуживцы отреагировали на его слова усмешкой. — Знаешь ли, когда твоя задница постоянно под смертельной опасностью, становится все равно на потных мужиков вокруг. — Если бы я оказался на твоем месте… — мечтательно начал Мит. — В смысле, в окружении мужиков? — пьяно улыбнулся Роуч. — Тут и представлять не надо. — Кстати о заднеприводных, — Ройс приложился к своей бутылке и повернулся всем корпусом к Гоусту, сидевшему справа от него. — По части слушок ходит, якобы ты…- заговорщически начал он, но тут же был перебит горестным вздохом Райли. — Ройс, завали ебало, а? — Да хватит, Гоуст, мы не осудим. Ну, знаешь, мы парни современные и все такое. — В каждом слухе есть доля правды, — протянул Сандерсон. — Шутке, Роуч, шутке, — покачал головой Гоуст. — Не суть. Серьезно, смысл трепать о том, что ты снимался в гей-порно, если это не правда? — Вот и я не не могу понять, кому, блять, пришло в голову об этом болтать, — Райли покачал головой и взъерошил русые волосы. — Ну, недоброжелатели есть у всех, — произнес Мактавиш, а затем широко улыбнулся, — а может, кто-то увидел тебя в деле. — Я бы не советовала вам ходить в душевые в одно время с Райли, парни, — улыбнулась Сэм и спрятала улыбку в бокале. Голова уже начинала заполняться легкой дымкой, смех мужчин вновь заполнил помещение. Райли ее колкость пропустил мимо ушей. — Кстати, — язык Сэм предательски начал развязываться, — сколько служим, все забываю спросить. Что ты нашел в своем черепе? — она кивнула на балаклаву, что лежала на столе напротив Саймона. — Скрываюсь от гомиков, что влюблены в меня, — на секунду его лицо осветила «любезная» улыбка. — Нет, серьезно, он же до дыр затасканный. Может тебе пора сменить имидж? Попробовать животных? Волка там, или медведя, чтобы хищника чуяли за версту. Она откровенно насмехалась над ним, отчего Райли заметно поднапрягся. Если бы Саманта не была так пьяна, желваки, появившиеся у него на лице, заставили бы ее остудиться. — Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, Сэм. Саймон усмехнулся, но у Сэм создалось впечатление, будто бы он натянул очередную маску. Белые зубы, на секунду оголившиеся, напомнили ей оскал. Саманта, воспользовавшись приливом смелости, заглянула Райли прямо в глаза, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. В романчиках, которые она читала еще подростком, их цвет ассоциировали бы с глубоким синим морем или холодными льдами в предрассветный час, но Сэм они всегда напоминали небо. Чистое и безоблачное, у самой кромки горизонта оно приобретало этот лазурный оттенок. Саймон поймал ее взгляд и, к удивлению, не отвернулся. Лишь еле заметно покачал головой. Несколько секунд Сэм, словно в трансе, не отрывала от него взгляда. «Что с тобой?» Гоуст отвернулся, когда Роуч прокомментировал чью-то шутку особенно громко. Еле заметно улыбнулся, аккуратно перетянулся через стол и отодвинул от Сандерсона бутылку. — Тебе хватит на сегодня, приятель. Роуч с Озоном спустя полчаса удалились в корпус, а остальные продолжали дымить и распивать спиртное, отчего воздух в комнате тяжелел, постепенно давя своим грузом на головы военных. Разговоры шли все ленивее и ленивее, пока Ройс не поднялся, а за ним и большая часть сослуживцев Сэм. — Убирают самые трезвые, — похлопал Арчер по плечу Саманты и вызвал ее горестный вздох. — Ты знаешь, кто придумывал правила, — улыбнулся он и красноречиво взглянул на капитана. — Ладно, спокойной ночи. МакТавишу сегодня, к сожалению, напиться не удалось, и он, став жертвой своих же принципов, остался с Самантой устранять последствия попойки. Мужчина сосредоточенно сбрасывал тонны окурков из пепельниц в мусорный пакет, когда Саманта спросила его: — Вам известно что-нибудь о прошлом Райли? — она подняла свой взгляд на капитана и пыталась предугадать его реакцию на такой неожиданный с ее стороны вопрос. С тех пор, как ее приняли в ОТГ-141, прошло не так много времени, и за все это время Саманта Китинг не проявляла особого интереса ни к чему, кроме как деталей операций или нового снаряжения. Скрытая от большинства общительность капитана МакТавиша заставила его пойти на контакт с новенькой, зачисление которой стало чем-то шокирующим для всех из «Браво». Тем не менее, МакТавиш, привыкший адаптироваться к любым условиям, довольно быстро смирился с мыслью, что теперь ряды его солдат пополнила женщина. Общение их в основном заключалось в обсуждении совершенно житейских тем: погоды, новостей или же марок сигарет. Но Сэм привыкла к нему. Постепенно она могла назвать каждого из их группы своим приятелем, но МакТавиш стал для нее тем человеком, на которого можно положиться, даже если и не нуждаешься в этом. Сама мысль о надежности и существование человека, олицетворявшего ее, стала точкой опоры Саманты на новом месте. Капитан прищурился, и Сэм захотелось отвернуться от его проницательного взгляда. Она тут же пожалела о своем вопросе. — Даже если бы и знал, вряд ли рассказал бы, — наконец произнес МакТавиш. — Я отказываюсь верить в то, что вы не осведомлены о его прошлом. Он же под вашим руководством. Мужчина повел плечами и отбросил мешок, наполненный пустыми бутылками, ближе к двери. — Шепард не предоставил мне ровно ничего, кроме как некоторых сводок о здоровье. Видимо, Гоуст в свое время имел дело с американцами, раз генерал так заминает его досье. — Мактавиш некоторое время молчал, а затем произнес: — Гоуст проговорился как-то, что родом из Манчестера, но больше ничего о его прошлом я от него не услышал. Саманта, стараясь держать равнодушное лицо, промолчала и прошла пару шагов, чтобы открыть полу распахнутое окно полностью. — А с чего это вдруг тебе стало так интересно? — капитан опустился на стул и улыбнулся. — Женское любопытство, — отмахнулась она. МакТавиш лишь хмыкнул, чем заставил Сэм незаметно закатить глаза. — Ладно, пойдем, — произнес он и звякнул ключами от комнаты, когда-то бывшей арсенальной, но превратившейся в своеобразный бар для членов ОТГ. — Капитан, — вновь обратилась к мужчине Саманта, когда они уже покинули здание и направлялись к жилым корпусам. Он на секунду обернулся и кинул ей вопросительный взгляд. — В медицинской карте Гоуста ничего не сказано о его… психическом состоянии? Сначала девушке показалось, будто МакТавиш не расслышал ее вопроса. Они молча брели к корпусу, освещенному холодным светом фонарей. Ночной морозный воздух покалывал легкие, хоть и был наслаждением для опьяневшей головы. Капитан вдруг остановился, провел рукой по волосам и еле заметно покачал головой. — Слушай, Сэм, — не поворачиваясь к ней, произнес мужчина, — постарайся не обращать на это внимания. Такое случается с бойцами, только если они проходят через самый настоящий ад. Они уже подошли к административному корпусу, когда Сэм, все еще терзающаяся в догадках, произнесла: — Доброй ночи, сэр. — Доброй ночи, — кивнул МакТавиш, а затем добавил вдруг потерявшим все ленивые алкогольные нотки голосом: — И прошу тебя, никогда не заговаривай об этом с Гоустом. *** Видит бог, Саманта могла бы прислушаться к советам МакТавиша и забыть про порой пугающее поведение своего сослуживца. Могла, если бы сама не стала жертвой этого поведения. В тот день весна, наконец, напомнила о себе. Прохладный ветерок изредка бил по щекам, но солнце уже грело теплыми лучами. На деревьях появились почки, а воздух пах чем-то сладким, и каждый, кто сегодня выходил из бетонных корпусов наружу, первым делом вдыхал его полной грудью. Сэм прочно завязала шнурки на ботинках и потопала по сухой земле, проверяя, удобно ли сидит обувь, перевязала ладони кумпуром, затянула хвост на затылке потуже и спрыгнула со скамьи на плац. Окинула сослуживцев прищуренным взглядом и пожалела, что не последовала примеру Гоуста и не надела очки. Роуч сосредоточенно чистил свой ACR, изредка переговариваясь с капитаном о вчерашней игре их любимой команды по футболу. Рядом сидел МакТавиш и, прикусив сигарету зубами, что-то рисовал в черном блокноте маленьким карандашиком, минуту назад остро заточенным его же ножом. Рядом расположился Гоуст: сцепил руки на затылке, вытянул ноги и подставил лицо с нехарактерной для него довольной улыбочкой солнечным лучам. — Роуч, — Сэм выбрала жертву и улыбнулась. Хотя, не факт, что именно Гэри окажется жертвой, их силы в спарринге были примерно равны. Капитан даже как-то вел счет побед, но вскоре забросил это дело, устав от постоянного отрыва в одно поражение, — Не хочешь размяться? — Нет, спасибо, Сэм, я, пожалуй, обойдусь, — Роуч премило улыбнулся, Саманта тихо цокнула и повернулась к МакТавишу. — Капитан? — Я пас, — пробурчал мужчина, даже не подняв своей головы. — Гоуст, вставай, — обреченно произнесла Сэм и, в секунду преодолев расстояние между ними, ухватила лейтенанта за руку. — В тебе сегодня слишком много энергии, Китинг, тебе не кажется? — недовольно произнес Саймон, улыбка пропала с его лица. — Ага, и эта энергия жаждет надрать тебе зад в спарринге. — Прости, я сегодня не настроен бить женщин, — Гоуст опустился на свое прежнее место и демонстративно поправил очки. Повисло секундное молчание. В глазах девушки лишь на мгновение промелькнуло негодование, а затем вернулась прежняя сосредоточенность. Взгляд Роуча прыгал с лица на лицо, МакТавиш отвлекся от своего занятия и посмотрел на Саймона. — Это ты зря, дружище, — запыхтел сигаретой капитан. Троица британцев прекрасно знала, что Саманте пришлось нелегко на службе. Она мало говорила о себе, но Гэри разузнал, что она родилась в семье военного в Шеффилде. Матери не было, отец погиб в Афганистане. Служила в САС до поступления в ОТГ-141, как и многие. Показывала высокие результаты, зарекомендовала себя как одного из лучших бойцов. И Шепард заинтересовался ей. Она должна была участвовать в операции «Кингфиш», о которой так не любит вспоминать МакТавиш, но в последний момент командование решило отправить отряд Прайса на подмогу американской «Дельте». — Теперь тебе придется встать, Гоуст, — улыбнулась Сэм самой неприятной улыбкой из своего арсенала: уголки розовых губ были приподняты, в то время как глаза источали холодную уверенность. Саймон, незаметно покачав головой в ответ на реакцию девушки, встал со своего места, стянул очки и спрыгнул на площадку. Сначала Гоуст оттягивал время, нападал словно нехотя, все больше раздражая Сэм. Все ее удары он блокировал с выражением лица, которое буквально говорило о том, что это ему ничего не стоило. Саманта была удивлена: обычно Райли валит ее за две минуты, не удосуживаясь дать ей и шанса. Девушка стремительно атаковала, пытаясь заломить руку мужчины, но тот повалил ее на землю. Сэм услышала неприятный звук, с которым ее череп соприкоснулся с холодной землей. Не обращая внимания на тупую боль в затылке, она, воспользовавшись секундной невнимательностью Гоуста, ударила кулаком по его лицу, а затем в солнечное сплетение. — Полегче! — отдаленно послышался голос капитана. В тот же момент ее вдруг больно оттянули за хвост и, перекинув через колено, прижали к земле. Холодная рука с длинными пальцами сдавливала ей шею. Гоуст навис над ней. Его глаза того же цвета, что и небо над ними, были сужены, ярость плескалась в них. Показавшиеся ледяными пальцы сдавили горло сильнее, Сэм начала задыхаться. — Гоуст, — прошептала она, пытаясь разжать его руку. Перед ее глазами всплыло лицо рядового, все в кровавых подтеках и синяках. МакТавиш буквально на руках принес его в медсанчасть с полигона, на котором проводили инструктаж для группы «Эхо». На немой вопрос Саманты он ответил одним словом: «Гоуст». Саймон будто не слышал ни замечаний капитана и Роуча, ни ее сдавленного хрипа. В глубине его глаз горела тихая ярость, от которой в Саманте проснулся животный страх. Такой, который испытываешь, когда пуля пролетает в сантиметре от тебя. Хотелось сделать что угодно, лишь бы спрятаться от этих глаз и их обладателя. В голове девушки начало покалывать, перед глазами замаячили темные пятна, но она нашла в себе силы для того, чтобы зарядить коленом мужчине между ног. Хватка Гоуста немного ослабилась, и она сумела оттолкнуть от себя его тело, попутно ударив кулаком ему по скуле. На костяшках пальцев девушки остались следы крови. — В порядке? — взволнованно произнес Роуч, мигом оказавшийся рядом. МакТавиш обеспокоенно оглядывал ее лицо, но Саманта лишь отмахнулась. Она приняла протянутую руку сержанта и поднялась. В ушах бешено стучал пульс, заглушая все звуки, ноги подкашивались, а дыхание восстанавливалось с трудом. Но это были сплошные пустяки, по сравнению со страхом, который сдавливал голову и заставлял руки трястись. Девушка нехотя обернулась, словно боялась увидеть голубые глаза, наполненные ненавистью и желанием убивать. Фигура Саймона уже скрылась за серым зданием корпуса. *** Остаток дня Саманту преследовали воспоминания, от которых внутри холодело. Она пыталась абстрагироваться от них: тренировалась до изнурения, начала читать томик с рассказами Эдгара Аллана По, который все время откладывала, предпочитая других авторов, даже помогла МакТавишу разобрать некоторые документы. Но все тщетно. Лица, с застывшим на них ужасом, навязчиво лезли в голову. Вечером она, надеясь почитать, устроилась в своей комнате. Только вот мысли не поспевали за сюжетом, а сознание щекотало чувство, будто холодные глаза Саймона Райли до сих пор взирают на нее. Саманта захлопнула книгу и положила ее на прикроватную тумбочку, отчаянно проводя тонкими ладонями по побледневшему лицу. Саймон не мог контролировать свои приступы гнева. Они наступали внезапно: он мог выполнять задание, с холодной головой всаживая пули противникам в головы, как вдруг его руки начинали сжиматься в кулаки, а выражение лица становилось каменным. На нем невозможно было различить ни одной эмоции, если не посмотреть в глаза, наполненные чистым гневом. Хотя Сэм с трудом могла бы назвать это чувство гневом. Это слово не отразит весь ужас его животной ярости. Казалось, будто в Саймона вселяется кто-то другой. Кто-то, для кого убивать — это единственный смысл жизни. Словно чужие страдания приносили ему самое настоящее божественное наслаждение. Когда они пробирались в одну из штаб-квартир ближневосточных террористов, у Саймона случился приступ. Нужно было просто снять одного головореза. Гоуст уже подошел к нему со спины и достал нож, которым должен был перерезать тому глотку, но вдруг его рука стала будто механической. Он нанес террористу не менее десятка ножевых, перекручивал нож в его теле, с упоением наблюдая, как мужчину трясло от боли. МакТавиш тогда будто не заметил этого, хотя поступок Райли мог сорвать выполнение задания. Прошлой осенью в ОТГ поступило десять новых бойцов из канадских спецслужб. Гоуст проводил для них инструктаж на полигоне. Нужно быть благодарным судьбе за то, что МакТавиш решил взглянуть на новобранцев именно в тот момент, когда из тела одного из них Гоуст буквально выбивал жизнь. Это был единственный случай, когда Саймон сорвался не на задании. Обычно все его жертвы были террористами, которых ОТГ должна была устранить. Подсознание Саманты запомнило лица жертв Гоуста в мельчайших деталях. Они появлялись перед ней, стоило девушке закрыть глаза, и от этого тошнота подкатывала к ее горлу. Сэм глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять возобновившуюся дрожь рук. С ней никогда ранее не случалось подобного. Она выдерживала пытки во время вступительных испытаний в САС, была контужена и провалялась две недели в госпитале, а затем, пытаясь не обращать внимания на пронзающую боль в голове, продолжила тренировки. Она чуть не умерла от болевого шока, когда словила две пули в голень, но вытерпела. Как и всем солдатам, Саманте полжизни дышала в спину смерть. Но сейчас она словно приняла обличие лейтенанта Райли. Возможно, это объяснялось тем, насколько она привыкла к ребятам из своей группы, и к Саймону в том числе. Быть может, ее сознание с трудом может свыкнуться с мыслью, что смерти можно ожидать не только от рук противников, но и от сослуживцев. Да к тому же, от человека, которому МакТавиш доверял чуть ли не беспрекословно. Но что могло произойти с Гоустом, чтобы он стал таким? Чтобы убийства, которые солдаты, лишь бы не сойти с ума, стараются рассматривать как холодное движение во время выполнения работы, приносили ему такое наслаждение? Когда Сэм думала, сколько жизней она отобрала, ей хотелось прямо во время перестрелки бросить оружие и позволить пулям пройти сквозь нее. Лишь бы не чувствовать, что ты превратился в машину. В бездушного монстра, для которого чужие жизни не значат ровным счетом ничего. Она и представить не могла, что можно получать удовольствие от того, что кто-то воет от боли, когда ты всаживаешь ему нож в грудь. Лица снова замаячили перед глазами. Саманта поднялась с кровати и покинула комнату. На улице было прохладно, и выходить в одной рубашке из плотной ткани было бы неразумно, если холод не подействовал бы на нее так отрезвляюще. Сэм сомневалась пару секунд, но затем решительно зашагала в сторону административного корпуса. Пара парней на плацу заметили ее и подняли руки в приветственном жесте, Саманта кивнула им и поднялась по ступенькам к главному входу в корпус. К счастью, в коридорах ей не встретилось никого, кто мог бы усомниться в ее праве находиться здесь без разрешения командования. Она уверенно петляла по коридорам, пока не заметила знакомую дверь архива. Мэри — секретарша с круглым лицом и пышными рыжими волосами — улыбнулась ей. — Здравствуйте, — проговорила Саманта, молясь, чтобы женщина не разболтала ничего капитану. — Мне нужен доступ в архив. Поручение от капитана МакТавиша. Тонкие брови Мэри сошлись на переносице. — Простите, я не могу его вам доставить без письменного соглашения капитана. Сэм уверенно улыбнулась и постаралась держать голос ровно. — У капитана, видимо, не было времени на то, чтобы написать соглашение. Вы же знаете, я помогаю ему с некоторыми документами, к чему тратить время на формальности? Женщина некоторое время колебалась, неуверенно осматривая ее лицо, но затем кивнула и достала ключ-карту из ящика стола. — Что ж, ладно. Но только под ответственность капитана МакТавиша. Я спрошу его о вашем визите завтра, вы не против? Мне нужно удостовериться в вашей добросовестности, сержант. Саманте ничего не оставалось, как произнести «Хорошо» и взять протянутый ключ. Мысленно она проклинала себя и старалась не думать о том, как капитан отнесется к такому ее поведению. Уж точно по головке не погладит. Бормоча ругательства, девушка прикрыла за собой дверь в архив. Несколько стеллажей с потрепанными бумагами и папками расположились вдоль стены. Саманта подошла к компьютеру у окна и коснулась кнопки запуска. Спустя пару томительных минут она нажала на строку поиска и вбила имя, что весь день крутилось в ее голове: Саймон Райли. Дрожащей рукой навела курсор на один результат и щелкнула мышью. Досье лейтенанта украшала его фотография, как видимо, сделанная уже достаточно давно. Резкие, будто заточенные по грубому камню черты лица не пересекал неглубокий шрам, что сейчас начинался у него на переносице и заканчивался у скулы. «Полное имя: Саймон Джордж Райли. Родился: 11 ноября 1985 года, Манчестер, Великобритания» Карие глаза Саманты бегали по строчкам с максимальной скоростью, пока не дошли до предпоследнего абзаца «Содействие силам США в операции по захвату Мануеля Роба». В соседней комнате послышались голоса. — Привет, Мэри, ты случаем не видела сержанта Китинг? — обладатель хриплого баритона явно улыбался, когда говорил эту фразу. Саманта ощутила, как по спине пробежали мурашки. Отрывистыми движениями руки она успела закрыть досье того, кто сейчас расспрашивал о ней у секретарши. Спустя секунду дверь распахнулась. Сэм встретилась взглядом с холодными озерами глаз Гоуста. Страх сковал ее волю, парализовал, холодными щупальцами пробрался к горлу. — МакТавиш тебя обыскался, — будничным тоном произнес Райли, скрестил руки на груди и оперся плечом об стену. На его скуле красовалась ссадина, которую сама Сэм и поставила. — Что-то серьезное? — только и смогла выдавить из себя Саманта. — Ты все пропустила. Завтра наведаемся к дружкам Макарова в Финляндию. — Что на этот раз? Голова словно налилась разгоряченным металлом и пульсировала, а уши закладывало так, что Саманта не сразу разобрала слов лейтенанта. — У них в заложниках человек Шепарда. Важная шишка, судя по всему. Они захватили больницу и целые сутки не вылезают, от переговоров отказываются. В общем, нужно вызволить бедолаг. Вылет в пять-тридцать. Саманта кивнула и выключила компьютер, молясь, чтобы Саймон не заметил ее дрожащих рук. Они вышли из корпуса вместе, плечом к плечу. Сэм старалась не думать о том, что утром он чуть не убил ее, и разглядывала розовые облака у горизонта. — Китинг? — внезапно раздалось у нее над ухом, и девушка еле удержалась, чтобы не подпрыгнуть. — Да, Райли? — Скажи-ка мне, что ты делала в архиве? — он остановился у входа в жилые корпуса и взглянул ей прямо в глаза, будто зная, как это действует на нее. — Простите, сэр, — язвительно сказала она, — но это не ваше дело. — Не мое дело… — Гоуст усмехнулся, и от этого Саманте захотелось съежиться. — Тогда потрудись ответить, Сэм, почему мое имя стояло первым в поисковой строке?