Дубль два

Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.

      — Ещё раз, — строго процеживает Люцифер сквозь зубы, держа за шиворот и Дино, и Асмодея. — Вы, идиоты, серьёзно подрались из-за того, что не могли решить, кому провожать Мими?       Мы приехали довольно быстро, но этого времени парням хватило, чтобы причинить друг другу неплохой вред — Асмодей стоит, сплёвывая со рта алую кровь и потирая избитые костяшки, а Дино, обычно ровно уложенные волосы которого сейчас торчат во все стороны, потирает на боку испачканную идеально белую до этого происшествия рубашку, а под глазом его красуется фингал, который, по видимому, ещё долго будет напоминать ему о сегодняшнем.       До ужаса испуганная Мими даже не реагирует на присутствие Люцифера со мной. Её ошарашенные глаза с паникой смотрят в мои, а рыдания, наконец, становятся тише, когда я прижимаю подругу к себе и растерянно пытаюсь успокоить её ласковыми поглаживаниями.       — Он первый полез, — недовольно бубнит Дино и вырывается из крепкой хватки Люцифера.       — Придурки, блять, — нежно расчёсываю мягкие волосы Мими своими пальцами, пока Дино, еле стоя на ногах, приземляется на скамье рядом.       — Ведёте себя, как дети, — цокает Люцифер и отпускает Асмодея.       Мими чуть отстраняется от меня — нехотя, но вынужденно, — чтобы оценить масштабы произошедшего. С самого нашего знакомства я знаю о том, что она на дух не переносит драки. Когда в университетские годы происходили какие-то стычки, она никогда не входила в число тех зевак, которые собирались вокруг дерущихся, чтобы заснять конфликт на видео и выложить в какую-нибудь социальную сеть ради развлечения.       Майерз, по правде говоря, сколько я её помню, всегда была мягкой натурой. Она всегда боялась причинять людям боль — вероятно, тому поспособствовало её воспитание. Мне доводилось пару раз общаться с её родителями, очень приятными людьми, которые каждую нашу встречу были неимоверно добры ко мне. Мамон и Элиза — действительно пример для подражания. Они являются не только чудесными родителями, дающими своей дочери всё, но и прекрасной счастливой парой, любовь которой не угасла даже спустя много лет семейной жизни.       Я замечаю, как кривится Мими при виде крови. Кажется, что её вот-вот стошнит от этого, но я переживаю о другом: лишь бы она не винила себя в произошедшем.       — Прости… — шепчет Дино и касается рассечённой брови, отчаянно ища на себе потерянный взгляд Мими, но она лишь отрешённо качает головой. — Прости, что так получилось.       — Правда, прости, — виновато просит Асмодей.       — Заткнитесь оба. Я не хочу видеть никого из вас, — наконец, Мими подаёт слабый голос и прокашливается, после продолжив более уверенно: — Просто свалите нахер.       Дино понимающе кивает — он, несомненно, понимает, что поступил глупо, но это не отменяет его вины. Я не знаю, что точно произошло, но уверена: если Мими посылает обоих, значит, виноваты оба.       — Значит, увидимся в отеле? — с надеждой спрашивает Дино, но не дожидается ответа — вероятно, хочет избавить себя от очередной тирады Мими — и, криво улыбнувшись на прощание, уходит прямо, скрываясь за горизонтом.       Люцифер стоит напротив нас и достаёт из кармана пачку сигарет с зажигалкой, закуривая. Вероятно, ему очень неловко находиться в этой ситуации, и, может быть, даже стыдно за поведение своего лучшего друга, однако я сейчас не могу сделать ровным счётом ничего.       Мы так и не успели обсудить то, что произошло, так что, когда всё устаканивается, и Люцифер предлагает поехать обратно и всё обсудить, я кое-как нахожу в себе силы отказать. Сейчас я куда нужнее Мими, а разговор может и подождать, пусть для меня это и очень тяжело, ведь я никогда не отличалась особым терпением. У меня особо не было времени понять и хотя бы обдумать действие Люцифера — да и своё тоже, я ведь ответила ему взаимностью, — потому как была занята переживаниями о подруге, так что, когда я убеждаюсь в том, что она в порядке, мои мысли целиком и полностью занимает Денница. Снова.       Я прощаюсь с Люцифером сдержанным кивком, хотя мне невероятно сильно хочется продолжить начатое, пусть я и боялась признаться себе в этом, но, пока я не знаю ни его мыслей, ни намерений — ни-че-го, — должна сдерживать себя, свои эмоции и уже начинающее приедаться ко мне желание проводить вместе с ним время, а Асмодей вновь просит прощения у Мими, однако та, как и прежде, игнорирует.       Остаюсь с Мими, так как ей сейчас, должно быть, очень тяжело, и я должна убедиться в том, что она не винит себя в драке Асмодея и Дино, так что, оказавшись у неё в квартире, в которой я уже успела стать завсегдатаем, завариваю подруге сладкий горячий чай и протягиваю ей стакан с причудливым рисунком спереди.       — Почему Люцифер был с тобой? — Мими уже успела успокоиться, так что спокойно задаёт мне вопрос, делая глоток ягодного чая.       — Давай я потом расскажу, хорошо? — предлагаю я, потому как мне не хочется грузить подругу этим сейчас. — Тебе лучше? — спрашиваю я и откладываю кухонное полотенце в сторону, садясь напротив Майерз.       — Да. Спасибо, что приехала, и прости, что побеспокоила. Я звонила Ади и Сэми, но они уже спят, поэтому не отвечали, — она берёт с плетёной корзиночки шоколадное печенье и откусывает, отчего крошки разлетаются по столу. — Блин.       — Не нужно извиняться. Всё в порядке, — улыбаюсь я и блаженно выдыхаю, наблюдая за уже умиротворённой Мими.       Я слежу за тем, чтобы подруга уснула, и, когда это происходит, оставляю ей на комоде записку о том, что буду у себя дома — как никак, я когда-то переночую в своей квартире или нет? — и выхожу из подъезда Мими, когда на улице уже начинает светать.

***

      Выходные, конечно, хорошо, но и про работу забывать не стоит. Банкет, который нам наказала приготовить Ости, сам себя не устроит.       За два дня мы так и не успели поговорить с Люцифером — мы в принципе не контактировали. Я списала всё на то, что он занят собственными проблемами и делами, а навязывать кому-то себя я не люблю.       Зато банкет оказался приготовленным на высшем уровне. Ади и Сэми, как и всегда, очень постарались над блюдами, так что теперь, когда я захожу в банкетный зал, в нос сразу же навязчиво бьёт запах свежеприготовленных деликатесов. Свадебные украшения в виде венков, колец и различных свечей демонстративно показывают, что скоро здесь будет проходить празднество. Оценив внешний вид помещения и довольно улыбнувшись работе друзей, отправляюсь в лобби, где за стойкой регистрации уже работает Мими — руки её заняты паспортами гостей, а сама она энергично работает на компьютере.       — Наконец-то, — говорит она, не отводя глаз от монитора. — Вики, гостей валом, ты где гуляешь?       — Проверяла зал. Прости, — я захожу за стойку регистрации, оказываясь прямо рядом с Мими и принимая паспорта из её рук.       Дружелюбно отвечаю гостям, стараясь угодить каждому, чтобы все остались довольны. Невеста и жених вместе с приглашёнными уже приехали, так что я заселяю их в номера, в которые наказала Ости. Благо, они оказываются куда милее, чем их подруга — не грубят, терпеливо ждут заполнения документов и радушно улыбаются нам с Мими, что не может не радовать.       В конце лобби замечаю Люцифера и не могу остановить себя от того, чтобы посмотреть на него, вновь отстранённого и абсолютно серьёзного — никаких ухмылок и сложенных в карманы руках. Удивительно даже, насколько разным Люцифер может быть в отеле и вне его. Я не могу оторвать от Денницы взгляд, и это, несомненно, замечает Мими, которая никак не реагирует, однако лишь грубо пихает меня в бок, чтобы вернуть моё внимание к работе, но это не работает — я продолжаю пристально смотреть на Люцифера, почему-то надеясь, что он заметит это и привычно усмехнётся, и это действительно происходит.       В груди чувствую приятное покалывание, и эта реакция моего тела на обычный взгляд кажется довольно странной, однако это не длится слишком долго — появившаяся из ниоткуда Ости перенимает внимание Люцифера на себя, и он, кажется, даже улыбается ей. Я недовольно закатываю глаза, но быстро одёргиваю себя — почему меня вообще должно это волновать?       — Хорошего дня! — желаю я последнему из гостей в очереди, вручая ему его паспорт.       — Я заебалась, — вздыхает Мими и убирает с лица тёмные длинные пряди. — Так, Вики. Ты собиралась мне рассказать, почему Люцифер тогда был с тобой. Два дня прошло, — напоминает она, и я киваю, смотря куда-то вдаль и опираясь спиной о стойку.       Я рассказываю подруге всё в подробностях до самых мелочей, не сдерживая эмоций, словно проживаю их в первый раз, а она по мере моего повествования удивляется всё больше и больше.       — Охренеть, Вики! — восклицает Мими непозволительно громко, и мне приходится чуть шикнуть на неё. — Замутить с начальником ещё уметь надо, — подруга ненадолго задумывается. — А вдруг он просто решил отомстить? За то, что ты поцеловала его тогда, — объясняет она.       — Ничего я не мутила! — вскидываю одну бровь, уперев руки в бока. — Не знаю я. Ничего не знаю, Мими, всё!       Чёрт, а об этом я не подумала. Что, если Мими права? Какая ты наивная, Вики. Вот поэтому я и не люблю неизвестность, непонятно, что и думать. Неужели так сложно людям просто говорить всё напрямую, а не скрывать свои чувства и эмоции? Почему нельзя залезть в голову к другому человеку хотя бы для того, чтобы узнать его мотивы и намерения?       Скрыть наши истинные чувства труднее, чем изобразить несуществующие, а у Люцифера они есть, я уверена. Иначе, стал бы он всё время якшаться со мной? Я не хочу думать об этом, чтобы не давать себе никаких ложных надежд, ведь сама уже давно начала испытывать к Люциферу что-то другое, кроме неприязни, но действительно ли это то, о чём я думаю?       Кажется, пора переставать утопать в навязчивых мыслях о Люцифере. Это не приведёт ни к чему хорошему, я только больше буду приходить к каким-то собственным выводам. Только как можно остановить бесконечный поток мыслей, если это буквально единственное, что меня сейчас волнует?       Мими замечает, что со мной что-то не так, и мягко касается плеча. Я переключаю внимание на неё, надеясь хоть ненадолго отвлечься — появляется ощущение, что если я сейчас этого не сделаю, голова просто напросто взорвётся.       — Прости, я не хотела давать тебе повод для сомнений, — говорит Мими, но я не виню её. — Просто… — она громко вздыхает и кладёт голову мне на плечо. — Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Ты достойна самого лучшего, я не могу смотреть на то, как кто-то причиняет тебе боль.       Мими не говорит прямо, но я понимаю, что она имеет в виду Маля. Измену. Пора перестать бояться произносить это слово. Я уже давно приняла, что он изменил мне, так почему же мне так страшно напоминать себе об этом?       Спасательным кругом, дабы окончательно не сойти с ума, становится требовательная вибрация телефона, и фотография отца вызывает на моих губах тёплую улыбку. Он звонит по видеосвязи, и я незамедлительно отвечаю ему, радостно поздоровавшись. Мы редко созваниваемся из-за сильной загруженности папы, хотя и я в этом вопросе не очень добросовестна — сама порой забываю позвонить ему даже тогда, когда наши выходные совпадают.       Внешний вид папы не вызывает во мне радости, хоть я и действительно счастлива, что у него выдалась свободная минутка для разговора со мной, однако нельзя не заметить, как он буквально стареет на глазах. Конечно, это естественный процесс, но мне так больно смотреть на его огромные синяки под глазами, местами проступающую на короткостриженных волосах седину и на морщины, появившиеся меж нешироких бровей.       — Доченька, как с работой дела? — заинтересованно спрашивает он и надевает очки для зрения, прищуриваясь, чтобы лучше меня видеть.       — Всё хорошо, пап. А ты как? — мне действительно интересно его состояние. Я очень хочу услышать, что он в порядке, — больше мне ничего не надо. Почти.       — Отлично, — папа искренне улыбается и откидывается на спинку стула в своём рабочем кабинете. Позади него замечаю панорамное окно с видом на величественный Нью-Йорк, однако из-за плохого качества видео у меня нет возможности его разглядеть. — А с Малем у вас как?       Вопрос застаёт меня врасплох, потому как папа до сих пор не знает о том, что Маль мне изменил. Что ж, по крайней мере, теперь я спокойно отношусь к этому факту.       — Да, кстати… Я хотела тебе рассказать, — натягиваю на лицо улыбку, чтобы он не подумал, что что-то не так. Мне очень сильно не хочется расстраивать папу. — Мы расстались, но всё в порядке! — сразу же уверяю я его, когда вижу ошарашенные глаза. — Правда. Мне помогли найти новую квартиру, так что об этом не переживай.       — А что случилось? Он обидел тебя? — обеспокоенно спрашивает отец, сняв очки и сжав их оправу между пальцами.       — Нет-нет, — принимаю решение соврать и активно жестикулирую, пытаясь придать своим словам искренности. — Не сошлись характерами, вот и всё, — не хватало ещё, чтобы он переживал о том, на что мне глубоко всё равно.       Мы болтаем ещё с пару минут; папа передаёт привет Мими, которая всё это время стояла рядом со мной и слушала разговор. Конечно, она не одобрила, что я соврала отцу, но я не могу поступить иначе. У него слишком много забот, и я должна поддерживать его, а не докучать своими проблемами, которые, к тому же, уже почти все решены.       К вечеру в отеле становится громче, чем днём — музыка с праздничного банкета доносится даже до лобби, и я немного даже радуюсь этому, ведь так мои мысли становятся тише хоть ненадолго. Благодарю Ади и Сэми за приготовленное мероприятие, стоя с ними и Мими на кухне в ресторане Фёрмана и наблюдая за всем из-за стеклянной двери.       — Люцифера сегодня почти не видно, — отмечаю я и беру в руки огурец, откусывая кусочек. — Обычно ходит и проверяет всё.       — Да? Я даже не заметил, — Сэми пожимает плечами и садится за обеденный стол для персонала.       — Вики просто только его и замечает, — Мими смеётся, положив руку на плечо друга, а я отмахиваюсь.       — Особенно после того, что было позавчера, да? — спрашивает Ади. Несомненно, друзья в курсе нашего поцелуя, и я успеваю пожалеть о том, что рассказала об этом Фёрману — теперь он не перестанет шутить на эту тему.       От ответа меня спасает — или нет — уведомление на телефоне, от вида которого внутри всё словно бы замирает; сердце норовит вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки, а дрожащие руки откладывают огурец в сторону.       Люцифер       выходи к берегу. только быстрее       — Лёгок на помине, — довольно говорит Ади, заглянувший в мой телефон до того, как я успела выключить экран.       — И что мне делать? — спрашиваю я, но не знаю, зачем, ведь увидеться с Люцифером наедине — то, чего я действительно хочу.       — Делай то, что считаешь нужным, — отвечает Сэми с лёгкой улыбкой. — Хочешь идти — иди.       — Эй, нет! — возмущается Мими и складывает руки на груди. — Ты ему что, девочка на побегушках? Если ему надо «быстрее», пусть сам к тебе и придёт.       — Надо уметь набивать себе цену, Уокер.       Ади пользуется заминкой и вырывает у меня из рук телефон, а я, в силу нашей разницы в росте, могу только безрезультатно прыгать в попытке забрать гаджет, пока друг интенсивно печатает что-то; даже уговоры Сэми на него не действуют. Через пару секунд Фёрман возвращает мне телефон, и я сразу же принимаюсь читать то, что он сделал.

Вики

а что мне за это будет?

      Люцифер       просто выйди, уокер

Вики тебе надо — ты и приходи. я на кухне :)

      — Я тебя убью, блять, — забираю со столешницы огурец и поднимаю его наверх, намереваясь дать им Ади по голове, но Сэми, вставший между нами, не позволяет мне этого сделать.       — Давайте без убийств, — Мюльен берёт меня за руки, пытаясь успокоить, но это не помогает.       — Ви, мы просто проверим, придёт он или нет, — Мими пожимает плечами так спокойно, словно можно так халатно относиться к моим чувствам и взаимоотношениям с окружающими.       — Да я бы сама к нему пошла! — бросаю огурец в Ади, однако промахиваюсь — он удачно прилетает в стену, после безвольно упав на пол. — Ну что ты наделал? Наши взаимоотношения только-только начали улучшаться!       Я беру в руки телефон, чтобы написать Люциферу и всё объяснить, но быстро передумываю, потому что это может только ухудшить ситуацию. Никому не известно, как он отреагирует на то, что мои друзья так бесстыдно читают нашу переписку, и, более того, знают все подробности нашего общения.       Дверь в кухню внезапно открывается, и я радостно улыбаюсь, словив на себе взгляд Люцифера, однако мне не понятно его настроение. Денница сразу же подходит ко мне и хватает за запястье — кажется, его совсем не заботит, что на нас смотрят не только мои друзья, но ещё и работники отеля, пребывающие в не меньшем шоке, чем я. Замечаю краем глаза, что Ади и Мими довольно усмехаются, пока Сэми безуспешно пытается приструнить их, а Люцифер вынуждает меня пойти за ним; у меня буквально не остаётся выбора — он просто тянет меня за руку за собой, не сильно, но этого хватает, чтобы я покорно подчинялась ему. Впрочем, я делала бы это и без принуждения.       — Решила грубить мне? — ядовито спрашивает Люцифер, всё не отпуская мою руку, когда мы только-только покидаем отель. — В следующий раз следи за словами, — бросает он, и мы оказываемся на берегу, где я была не так давно.       Я понимаю, что он злится, по сути, не на меня, но сам не знает этого, и эта незаслуженная агрессия в мою сторону мне абсолютно не нравится.       — Но ты ведь пришёл, — напоминаю я. — Это было неожиданно.       Люцифер выдыхает и садится на песок, поманив за собой, и я делаю то же самое.       — Желание увидеть тебя оказалось сильнее гордости. Тебе повезло, — он поворачивается лицом ко мне, и, как бы сильно мне не хотелось продолжить колко отвечать, у меня не получается — едва сдерживаемая улыбка не позволяет сделать этого.       — И чем же было обосновано это желание? — спрашиваю я, искренне интересуясь.       Люцифер отвечает не сразу. Я успела заметить за ним одну привычку — во время каждого нашего откровенного разговора он начинает курить. Не знаю, с чем это связано, но смею предположить, что с волнением. Так и сейчас — Денница тянется одной рукой в задний карман чёрного костюма, который после сидения на песке, вероятно, будет выглядеть не так статно, и ловко вынимает оттуда пачку сигарет, закуривая.       — Будешь? — коротко спрашивает он, на что я киваю, однако мне сегодня не везёт; пачка уже пуста. — Закончились. Надеюсь, ты не брезгливая? — Люцифер протягивает мне свою сигарету, и я усмехаюсь этому. — Моё желание увидеть тебя было обосновано тем, что я захотел тебя увидеть. Логично, правда?       Проходит пару минут курения одной сигареты на двоих, прежде чем в мою голову закрадывается довольно интересная мысль, вызвавшая у меня смех, нарушивший тишину.       — Мы уже раз десять косвенно поцеловались, — зачем-то делюсь своей мыслью с Люцифером, который тихо смеётся от этого.       Он тушит сигарету о песок и поступает до ужаса неправильно, не донеся её до урны, однако я не успеваю указать ему на ошибку.       — Вместо десятка косвенных можем устроить один прямой, — говорит он и в это же мгновение притягивает меня к себе за шею.       Все мысли, до этого никак не покидающие мою голову, в миг улетучиваются, когда Люцифер нежно целует меня в губы, а я располагаю ладонь на его щеке. Кажется, словно разговоры сейчас излишне, и я вновь не могу оттолкнуть его. Даже если и хотела бы сделать это, просто не смогла бы — меня действительно к нему тянет настолько, что хочется расплакаться от того расслабления, которое я ощущаю рядом с ним.       Люцифер медленно отстраняется и уверенно смотрит мне в глаза. Мне вновь хочется прикоснуться к нему, но я нахожу в себе силы сдержаться.       — Хочешь, уйдём отсюда? — спрашивает он и ласково убирает мою чёлку с глаз своими пальцами, открывая на себя лучший обзор. — Все заняты банкетом. Никто не заметит.       Я соглашаюсь и удивляюсь тому, насколько покорно веду себя сегодня. Сейчас мне действительно хочется просто провести с Люцифером время, без грубостей и ссор, и, пока есть такой шанс, я, безусловно, воспользуюсь им.       Мы покидаем отель, оставшись незамеченными — по крайней мере, очень надеюсь на это, — и я даже не спрашиваю, куда мы идём, послушно направляясь за Люцифером. Доверие к нему оказывается слишком сильным, так что я даже не допускаю в своей голове мысль о том, что он может завести меня в какой-нибудь лес или что-то подобное.       Я почти не слушаю Люцифера; меня привлекают татуировки на его шее — аккуратно выведенные чернилами демонические символы под стать самому Деннице добавляют шарма его образу. Вечерняя обстановка только больше расслабляет меня; не слышно никого и ничего, кроме рассказа Люцифера и сверчков.       — Любишь мороженое? — внезапно спрашивает он, на что я вопросительно выгибаю бровь.       — Допустим, — недоверчиво уставляюсь на Люцифера, наконец, оторвав взгляд от татуированной шеи.       — Какое? — спрашивает он и останавливается; я не сразу замечаю, что мы оказываемся рядом с разноцветным фургончиком с мороженым.       Я растерянно, немного даже стеснённо указываю на ванильное мороженое, и Люцифер доброжелательно обращается к продавцу в ярко-синем фартуке, который делает мне один шарик мороженого в хрустящем рожке. Заплатив за покупку, Денница протягивает сладость мне.       — На, заслужила, — говорит Люцифер, и я слизываю немного сладкого мороженого. — За то, что почти не выёбывалась сегодня, — он впервые матерится в моём присутствии, и это даже заставляет меня немного поперхнуться.       — Спасибо, — говорю я саркастичным тоном и слабо бью Люцифера по носу мороженым, оставив на нём след от пломбира. — Чтоб не расслаблялся, — я смеюсь, стерев с его носа остатки сладкого.       — Всё, Уокер, — наигранно грубо говорит Люцифер, но дерзость сменяется смехом, когда он выхватывает мороженое из моих рук и зубами откусывает большой кусок, сразу же выпленув его. — Я передумал. Сама ешь, — он громко хохочет, возвращая мне рожок.       Мы оказываемся у парка аттракционов, в котором недавно происходила ярмарка, и я удивлённо смотрю на Люцифера. Неужели он решил снова прокатиться на американских горках?       — Тебе не хватает качелей в нашем общении, и ты решил добавить? — кажется, кому-то пора прикрыть рот.       — Если бы я хотел добавить, то просто ушёл бы, приведя тебя сюда, — Люцифер улыбается и идёт вперёд, совсем не обращая внимания на мои расспросы.       Я оставляю попытки узнать хоть что-то, потому как знаю, что он всё равно не расскажет. Вероятно, лучше бы стоило продолжить задавать бесконечные вопросы, потому как, закончив делать это, я вновь погружаюсь в свои мысли, вновь задавая бесчисленное множество вопросов, но уже самой себе. Жаль, но не на один нет ответа.       Что теперь между нами с Люцифером? Значит ли всё это, что мои чувства взаимны, или он действительно решил отомстить? Чувства? Чёрт, Вики, нет. Почему всё всегда идёт наперекор мне и моим желаниям?       Желание не портить момент, благо, оказывается сильнее желания рассказать обо всём Люциферу и вывести на разговор о его действиях по отношению ко мне в последнее время, но и надеяться на то, что всё решится само собой, не стоит. Рано или поздно мы должны будем обсудить всё — это лишь вопрос времени. Единственное, что успокаивает, — он сейчас рядом. Больше мне ничего не надо.       Мои мысли развеваются, когда я замечаю, куда мы пришли. Тихое поле, наполненное умиротворением, которое находится позади парка аттракционов, заставляет меня удивлённо выпучить глаза, но я понимаю, в чём дело, когда вижу небольшую очередь из людей, крупный экран, украшенный гирляндой, и кресла-мешки всех цветов радуги, расставленные тут и там. Люцифер привёл меня в кинотеатр под открытым небом, и я, честно, поражена.       Не знаю, какой фильм будут показывать, лишь стою в очереди с Денницей, смотря по сторонам и пытаясь запомнить каждую деталь столь атмосферного места. Люцифер покупает попкорн, и теперь мы проходим дальше, занимая два удобных кресла.       Мы вновь оказываемся чересчур близко друг к другу, но меня это совершенно не напрягает, даже наоборот, мне нравится наша близость. Это в любой момент может закончиться, так что стоит наслаждаться ситуацией здесь и сейчас.       Фильм, на показ которого мы пришли, оказывается фильмом ужасов, однако я не имею ничего против, даже несмотря на то, что на улице уже поздний вечер. Эмоции и адреналин, получаемые во время просмотра таких фильмов, всегда поднимают мне настроение.       Практически на протяжении всего сеанса я разговариваю с Люцифером, обсуждая происходящее на экране и искренне возмущаясь поведению героев, которые во многих сценах поступают действительно глупо, и наши дискуссии вызывают в других возмущение — они грубо шикают на нас, показывая недовольство тем, что мы мешаем просмотру, однако это им не помогает. Под конец сюжет становится, к сожалению, затянутым, а финал оказывается скучным и предсказуемым, и я кладу голову на плечо Люцифера, начиная засыпать от неинтересности происходящего. На удивление, он даже не отстраняется, как я того ожидала, а вместо этого неожиданно огибает мои плечи своей рукой.       В такой позе мы проводим оставшиеся полчаса, а, когда фильм заканчивается, я отмечаю, что чудом не уснула. Люцифер принимает решение вернуться в отель, потому как скоро рабочий день, который мы благополучно прогуляли, должен подойти к концу. Дьявол, до чего же он меня доводит? До этого дня я ни разу в жизни не пропускала работу, а сегодня ежесекундно согласилась без колебаний.       По дороге дискуссия по поводу бессмысленности сюжета продолжается, но на этот раз без недовольных нашим поведением людей, так что я позволяю себе смеяться в полный голос, когда Люцифер вновь оскорбляет главных героев и сценаристов просмотренного нами фильма.       — Мне нравится, как ты смеёшься, — останавливает он меня, заставляя расплыться в широкой и искренней улыбке. Никогда бы не подумала, что получу комплимент в сторону своего смеха.       — А мне нравится, что ты заставляешь меня смеяться.       Блаженно выдыхаю полной грудью, и тогда Люцифер резко хватает меня за подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть на себя, и в следующую секунду, когда я снова чувствую на своих губах его, лишь медленно прикрываю глаза, отвечая на его неожиданный порыв. Меня совсем не смущает то, что мы практически подошли к отелю и что нас могут увидеть. Кажется, рядом с Люцифером всё становится совершенно не важным.       На ватных от переизбытка эмоций ногах захожу в родное здание вместе с Люцифером, однако теперь мы вновь выглядим как начальник-подчинённая, но моё неумение сдерживать улыбку до ушей говорит о том, что что-то произошло. С ног нас сбивает взъерошенная Ости, сразу же целенаправленно идя в нашу сторону, и это меня очень расстраивает.       — Мисс Уокер, — она по непонятной причине окидывает меня недовольным взглядом с ног до головы, а я старательно изображаю дружелюбие и здороваюсь с ней. — Мистер Денница, — Люцифер ограничивается кивком. На лице его вновь ни единой эмоции, однако мне не удаётся быть такой же невозмутимой. — Жду вас у себя в кабинете. Сейчас, — Барнс разворачивается и уходит, сопровождая себя лишь цокотом каблуков по мраморному полу.       — Что она хочет? — спрашиваю я у Люцифера и поправляю рабочую форму, пытаясь взглядом найти Мими в лобби, однако её нигде нет.       — Будет отчитывать нас за отлынивание от своих обязанностей, — усмехается он, однако теперь мне не до смеха. — Шучу, Уокер, расслабься. Наверное, будет хвалить за хорошо проделанную работу.       Не говоря больше ни слова, мы поднимаемся на лифте в кабинет Ости; не могу не вспомнить происшествие с Люцифером, боязливо заходя в кабину. Отчего-то во мне появляется непонятное плохое предчувствие и ощущение тревоги, словно что-то должно произойти, но, в любом случае, полученные сегодня эмоции того стоили.       Волнение не проходит даже тогда, когда мы заходим в кабинет, где уже собрались наши коллеги, среди которых есть и мои друзья. Ости же сидит во главе длинного стола, указывая нам с Люцифером на два свободных места.       — Раз все в сборе, могу начать, — она откладывает какие-то бумаги в сторону и переключает своё внимание на нас. — Невеста и жених остались довольны проведённым мероприятием. Все молодцы, хорошо поработали.       Перевожу радостный взгляд на Люцифера, а он едва заметно для других кладёт свою ладонь мне на колено, чуть сжимая его.       — Так, что-то я ещё хотела сказать… — Ости крутит чёрную ручку меж пальцев, а после немного грызёт её кончик.       — Хотели всем напомнить о моём предстоящем дне рождения? — Ади нарушает тишину, напоминая всем о своём празднике через пару дней, и по кабинету проходится тихий шёпот.       — Очень остроумно, — отмечает Ости, убрав ручку ото рта. — Но нет, — она вызывает у Ади расстроенную реакцию, и друг поджимает губы. — Точно, вспомнила, — начальница тянется к шкафу в своём столе, из которого вынимает толстый конверт. — Это гонорар от сегодняшнего мероприятия. Нужно будет разделить между всеми, кто был задействован в организации, — Барнс протягивает его нашему бухгалтеру, Монике. — Всё, больше не задерживаю. Можете идти.       Я встаю из-за стола, намереваясь уходить вместе с друзьями, однако прямо у двери меня останавливает голос Ости:       — И да, мисс Уокер и мистер Денница, вы остаётесь, — говорит она, и ощущение тревоги вновь возвращается ко мне.       Я встревоженно смотрю на Люцифера, который лишь пожимает плечами, а потом ловлю на себе взволнованные взгляды друзей и робко сажусь обратно за стол, судорожно сложив под ним руки.       — Вы же в курсе, — начинает Ости, когда мы остаёмся втроём, — что в отеле любые отношения кроме рабочих запрещены?       — Но этого нет в уставе, — отрицаю я, сведя брови к переносице.       — Можно я сама буду решать, что есть в уставе, а что — нет, хорошо? Я и так закрываю глаза на вашу дружбу с администратором, поварами и остальными, — она расслабленно откидывается на спинку офисного чёрного кресла, положив ногу на ногу.       — К чему вы клоните, мисс Барнс? — подключается к диалогу Люцифер, и я нервно сглатываю.       — К вашим вылазкам с Викторией. Не стоит недооценивать мою осведомлённость происходящим в, напоминаю, моём отеле, — Ости делает акцент на слове «моём», что заставляет меня раздражённо закатить глаза. — Думаете, я не заметила, что вас нет на рабочем месте? Или что вы бесстыдно целуетесь на берегу, на который выходят окна балкона из моего номера?       — Вы что-то не так поняли, — Люцифер смотрит теперь только на Ости, полностью игнорируя моё присутствие. — У нас с мисс Уокер ничего нет и быть не может. Исключительно деловые отношения.