Дубль два

Болит меньше, когда тебе просто безразлично.

      — Вы что-то не так поняли, — Люцифер смотрит теперь только на Ости, полностью игнорируя моё присутствие. — У нас с мисс Уокер ничего нет и быть не может. Исключительно деловые отношения.       Что?! Нет, конечно, он прав — официально, у нас нет отношений, но называть их исключительно деловыми? Хорошо, Люцифер, будь по-твоему.       — Ага, — кое-как скрывая внутренний гнев, подтверждаю я и сжимаю челюсти. — Исключительно деловые отношения, — повторяю я за Люцифером. — Могу идти, мисс Барнс?       Ости задумчиво смотрит сквозь нас и потирает бровь острым бордовым ногтем, отрицательно покачав головой из стороны в сторону.       — Я хочу понять, — подаёт она голос. — Зачем вы врёте? Повторю: я видела вас на пляже. Я не люблю, когда мои сотрудники нагло обманывают меня, — начальница встаёт из-за стола и начинает измерять комнату длинными шагами, крадучись подобно хитрой кошке. — Вам, мисс Уокер, я доверяю. Неужели вы решили подорвать моё доверие?       Слова Ости о том, что она мне доверяет, вызывают у меня искреннее удивление, заставив приподнять брови и обернуться на неё. Что ж, добросовестная работа в отеле длиной в два года не осталась незамеченной, что не может не радовать.       — Нет. Конечно, нет… — безучастно произношу я, мысленно возвращаясь в школьные годы, когда меня вызывали к директору за прогулы и невыполненное домашнее задание, и всё, что мне оставалось, — виновато смотреть в пол, сдирая заусенцы на пальцах. — Просто, понимаете, — начинаю оправдываться, чтобы не оказаться виноватой, — мистер Денница оказался очень азартным человеком. Он проспорил — тот бездумный поступок был лишь заданием.       Люцифер раздражённо прикрывает глаза; вероятно, не будь тут Ости, он бы едко нагрубил мне и закурил сигарету, однако такой возможности у него сейчас нет.       — Прошу прощения, мисс Барнс, — отстранённо говорит Люцифер, не удостоив меня даже малейшим взглядом. — Такого больше не повторится.       — Больше никаких споров, ясно? Мне азартные люди не нужны, — Ости показательно закатывает глаза, сердито поджав губы. — Вы оба остаётесь лишь потому, что за время своей работы здесь показали себя как профессионалы. Но помните: с этого дня в отеле не должно быть никаких отношений между работниками. Передайте всем. Не хватало ещё, чтобы ваши драмы мешали работе.       Я знаю, что в Ости говорит не профессионализм, а ревность. Что за глупость — запрещать взрослым людям отношения? Конечно, ей стало донельзя обидно оттого, что все её попытки липнуть к Люциферу оказались тщетными, в то время как сблизился он со мной. Надолго ли? Не имеет значения. В любом случае, она ничего не знает.       Наконец, Барнс позволяет мне покинуть кабинет, и я незамедлительно делаю это, чтобы больше ни на секунду не видеть равнодушное ко всему лицо Люцифера. Всё же дело было в мести? Я спешно нажимаю несколько раз на кнопку вызова лифта, надеясь поскорее покинуть отель, когда слышу голос Люцифера позади, зовущий меня. Благо, лифт приезжает довольно быстро, так что я захожу в него до того, как Денница успевает догнать меня.       Бегом покинув отель, я сразу же встречаю у выхода друзей, которые переводят на меня взволнованный взгляд.       — Ну? Как всё прошло? — спрашивает Мими, уже переодетая в повседневную одежду — шорты на завышенной талии и чёрный топ с декольте. — Вики, не молчи!       — Хочу отвлечься. От всего этого, — громко выдыхаю, взявшись за голову и устало прикрыв глаза.       — Ну пиздец, — Ади всплескивает руками, одним словом описав всё моё состояние. — Что произошло?       — Ади, не дави на неё, — Сэми успокаивающе берёт за руку своего парня, и я одариваю его благодарным взглядом. — Вики всё расскажет, когда успокоится.       Я киваю, а сердце так и норовит выпрыгнуть из грудной клетки. Я злюсь, расстроена, или же мне и вовсе больно? Может, всё сразу. Чёрт, вот как Люциферу удаётся в любой ситуации сохранять спокойствие? Он ни разу не повышал на меня голос; ни разу не показывал волнение. Мне очень хотелось бы уметь так же — скрывать свои чувства за маской безразличия, а, может, даже не иметь их вовсе. Кажется, тогда было бы намного легче.       — В клуб? — коротко спрашивает Мими, тепло приобняв меня за плечи.       — В клуб, — киваю я, радуясь тому, что подруга быстро понимает, что мне сейчас нужно.       Возвращаюсь в отель, но только для того, чтобы сменить одежду с рабочей на ежедневную. Делать приходится всё быстро и еле заметно, чтобы ненароком не напороться на Люцифера, который, вероятно, хотел бы со мной поговорить. Простите, мистер Денница, я порядком устала от вас и вашей неопределённости, так что сегодня, пожалуй, обойдёмся без разговоров.       К счастью, мы не встречаемся ни в раздевалке для персонала, ни в лобби, так что я, выдохнув полной грудью, покидаю отель, начиная торопить друзей.       Я благодарна Сэми за то, что он остановил Мими и Ади от допрашивания меня — если бы они задавали миллион вопросов, мне точно стало бы хуже; а Мими и Ади благодарна за то, что они всё же приструнили свои переживания и любопытство, пусть и на время. Я более чем уверена, что они всё же попытаются разузнать произошедшее, и я, несомненно, расскажу это им. Но не сейчас. Сейчас я хочу напиться до потери памяти, и плевать, что завтра снова нужно в отель. И на реакцию Люцифера на то, что я пила, тоже плевать. Плевать на всё.       Шутки друзей и их компания неплохо отвлекают меня — по пути к клубу, куда мы решаем добраться пешком по набережной, освещаемой тусклым светом фонарей, у меня не появляется ни одной навязчивой мысли. Ади и Мими мастерски отвлекают меня от плохого, а Сэми поддерживает их, держа меня за руку, когда я иду по бордюру.       Клуб встречает шумной музыкой, и Ади с ходу заказывает на всех алкоголь. Сэми недоверчиво смотрит на своего парня, видимо, вспоминая случай после новоселья, но Фёрман жестом даёт понять, что всё будет в порядке, и Мюльен, кажется, доверяется ему.       Я выпиваю рюмку за рюмкой без разбора, даже не смотря на то, что именно пью, — и разум окончательно отключается. Поначалу друзья поддерживают меня одобрительными возгласами, но спустя некоторое время их настроение постепенно меняется.       — Вики, закусывай хоть, — Сэми протягивает мне дольку лайма, но я отрицательно качаю головой, отказываясь. — Давай-давай. Иначе всё плохо кончится, — он настойчиво запихивает цитрус мне в рот, отчего я немного кривляюсь.       — Всё окей, — вероятно, это звучит не очень убедительно, потому что Мими поддерживает Сэми, заставляя меня съесть хоть что-то. — Вы такие скучные, — закатываю глаза, показав палец вниз, и встаю из-за стола.       — Далеко собралась? — Ади останавливает меня за запястье, а я бросаю на него расслабленный под действием алкоголя взгляд.       — Танцевать. Вы со мной, зануды?       Ади, ухмыльнувшись, встаёт из-за стола, однако не имею понятия: действительно ли он хочет танцевать сейчас или идёт со мной лишь для того, чтобы я не наделала глупостей? Впрочем, разницы нет, ведь, в любом случае, он идёт за мной, а его мотив меня совершенно не волнует.       Жаль, но даже оглушающая музыка не помогает мне справиться с неприятным ощущением внутри. Конечно, я понимаю, что со стороны Люцифера было бы довольно странно говорить разъярённой начальнице о том, что наши отношения явно не просто деловые, но ведь можно было бы просто промолчать? Или он специально сказал это, чтобы я сама поняла, что между нами ничего нет? Ну и почему я продолжаю думать об этом?       — Эй, Уокер, всё окей? — Ади старательно перекрикивает громкую музыку и машет руками перед моим лицом. — Мы на танцполе, а не в церкви. Хватит стоять в одной позе и бояться сдвинуться.       Я согласно киваю, но не могу сделать совершенно ничего с собой и своими мыслями, а каждое резкое движение отдаётся тошнотворными позывами в животе, так что сейчас идея потанцевать кажется донельзя глупой.       Ади сочувственно смотрит на меня и, приобняв за плечи, уводит с танцпола в сторону. Он смотрит мне прямо в глаза и прижимает к себе так нежно и по-отечески, что мне хочется разрыдаться прямо здесь и сейчас.       — Почему всё так, Ади? — жалобно спрашиваю я, уткнувшись лицом другу в плечо. — Почему они все такие ужасные? — не уверена, что он слышит меня из-за музыки, но громче быть не хочу.       — Эх, Ви… — Ади не отстраняется, а, наоборот, даже сильнее обнимает меня. — Ты знаешь, я не мастер поддержки, — ему приходится здорово повышать голос, чтобы я услышала хоть что-то. — И понятия не имею, что ты сейчас чувствуешь, но ты должна знать, что мы с Мими и Сэми всегда рядом. У нас с тобой есть дурацкая привычка — делать вид, что всё заебись, когда на душе такой пиздец, что не знаешь, куда деться, да?       Я слабо киваю. Ади совершенно прав, ведь он, как и я, предпочитает скрывать всё за смехом, и, кажется, один лишь Сэми знает истинные чувства и эмоции своего парня. Разговоры по душам у нас с Фёрманом происходят довольно редко, лишь в исключительных случаях, и, видимо, сейчас как раз такой случай. Он, на самом деле, очень хороший друг, с которым в нужный момент можно не только посмеяться, но и которому можно рассказать всё накопившееся, не боясь быть осуждённой.       — Всё решаемо, помнишь? И у тебя всегда есть мы, — Ади нежно гладит меня по волосам. — Всё непременно наладится. А ещё, — он заставляет меня приподнять голову чуть вверх, чтобы посмотреть на него, — поныть иногда полезно.       Друг усмехается, а я слабо улыбаюсь, в очередной раз обняв его. Он прав: что бы у меня ни происходило, как бы паршиво я себя порой не чувствовала, у меня всегда есть друзья, которые поддержат, несмотря ни на что.       — Я тебя люблю, — алкоголь развязывает язык и сподвигает на столь чувственные слова, которые, к сожалению, в повседневной жизни я редко говорю, хотя близкие мне люди действительно этого заслуживают, но, по моему мнению, если использовать их слишком часто, то они просто потеряют своё значение.       Ади отвечает тем же, и в чуть более расслабленном состоянии после разговора с ним говорю, что скоро вернусь, и чтобы он ждал меня за столиком с остальными. Сама же отправляюсь в уборную, чтобы немного освежиться прохладной водой — это кажется как никогда нужным, потому как-то ли от переизбытка чувств, то ли от выпитого алкоголя меня бросает в жар.       В уборной, где я оказываюсь уже спустя пару секунд, замечаю девушку, чьи тёмные волосы прикрывают ярко-синие глаза. На первый взгляд она выглядит словно демоница, по неведомой причине восставшая из Ада, но, услышав от неё тихие жалобные всхлипы и увидев, что по щекам бесконтрольно стекают слёзы, я отгоняю от себя первое впечатление. Конечно, лезть не в своё дело — дурной тон, но я буквально не могу совладать с собой и не поинтересоваться происходящим, потому как она буквально олицетворяет моё внутреннее состояние.       Девушка не сразу замечает меня; она опирается ладонями о мраморную раковину, смотря на себя в зеркало. Ей абсолютно точно не нравится собственный внешний вид, потому что, бросив на себя короткий взгляд, она кривится — это вызывает новый поток рыданий у неё. Я робко подхожу ближе, давая незнакомке понять, что она тут не одна, и девушка начинает спешно стирать ладонями слёзы с лица, чем только усугубляет ситуацию, размазав тушь по щекам.       — Всё хорошо? — задаю я девушке банальный вопрос, отчего-то уверенная, что она ответит честно. Я не касаюсь её, соблюдая дистанцию и стараясь не нарушать её личные границы, и просто становлюсь рядом.       Она поворачивается ко мне с таким печальным видом, что мне самой становится грустно, и появляется желание обнять её.       — Почему так? Он казался совершенно другим! — внезапно громко восклицает она, но я ничего не понимаю, хотя и могу предполагать. — Понимаешь, он… Столько мне обещал. Говорил, что мы будем жить вместе, что любит меня. А сегодня, только представь, я узнала, что у него всё это время была девушка, которой он изменял со мной!       Я удивляюсь откровенности незнакомки, но ещё больше меня ошеломляет то, насколько эта история похожа на мою. Правда, я в ней занимала иную роль, но значения не имеет.       — И я даже не знаю, отчего мне хуже: оттого, что из-за меня разрушилась пара и, возможно, какой-то девочке теперь плохо, или оттого, что он мне так долго врал и теперь хочет вернуть её, — она стыдливо устремляет глаза в пол, а я, подумав, что ей сейчас необходима поддержка, легко касаюсь её лица ладонью.       — Эй, милая, посмотри на меня, — заставляю я её поднять взгляд на себя. — Ты не виновата в том, что он оказался таким оленем. А та девушка… Ну, ей же лучше, что избавилась от него. Вы обе ещё найдёте своё счастье, — я тепло улыбаюсь, и девушка чуть успокаивается. — Как тебя зовут?       — Астарта, — смущённо отвечает она и поджимает губы. — А тебя?       — Такое интересное имя, — отмечаю я. — Я Вики. Мои друзья ждут за столиком, не хочешь присоединиться? — спрашиваю я, не желая оставлять Астарту одну сейчас. Ей определённо точно нужно побыть с кем-то, иначе чувство вины и одиночество убьют её.       Она неуверенно пожимает плечами и с равнодушным выражением лица поворачивается обратно к зеркалу, оценивая свой внешний вид.       — Он там… Тоже где-то за столиком, — тихо говорит Астарта, отчего я понимаю, что она совсем не хочет выходить.       — Покажи мне его, — уверенно заявляю я, хотя у меня нет плана дальнейших действий. — Давай, идём. Но сначала нужно привести тебя в порядок, — включаю в кране воду и беру несколько салфеток, протягивая их новой знакомой.       — Не думаю, что это хорошая идея… — Астарта неуверенно смотрит на меня, но, тем не менее, принимает салфетку, которую я ей протягиваю.       Я продолжаю свои уговоры, и Астарта нехотя, но соглашается. Она не видит смысла в этом, однако мне хочется высказать всё человеку, который сделал больно двум девушкам.       Более менее приведя себя в порядок, Астарта выходит из уборной, взяв меня за руку. Я замечаю за нашим столиком друзей и встречаюсь с их непонимающими взглядами, на что я лишь киваю, давая понять, что всё в порядке. Мы с Астартой приближаемся к одному из столиков, но я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему спиной, когда замечаю, кто там сидит. Маль.       — Вики, всё нормально? Или ты передумала идти? — взволнованно спрашивает она, тоже остановившись.       — Это он? — указываю пальцем на Маля, но так, чтобы он не заметил нас.       — Да, — без энтузиазма отвечает Астарта. — Ты будто призрака увидела.       Я отрицательно качаю головой, приложив пальцы к вискам. Так вот, значит, как. Получается, Маль изменил мне с Астартой? Что ж, но она, по крайней мере, кажется милой и, видимо, действительно испытывает передо мной вину, хотя даже не знала о моём существовании.       Я никогда не обвиняла в измене того, с кем изменили — как никак, это, в большинстве случаев, свободный человек, который может позволить себе делать то, что хочет. Хотя отчего-то мне кажется, что Астарта не стала бы даже контактировать с Малем, если бы знала, что он в отношениях; уж слишком виноватой она выглядела для той, кто может позволить себе спать с чужими парнями. Но в любом случае единственный, кто виноват во всей этой ситуации, — несомненно, сам Маль. Только я совершенно не могу понять, как я могла не заметить изменения в человеке, с которым была вместе так много времени?

*Девять месяцев назад*

      Маль обещал, что мы проведём вместе все выходные. Это было ещё до того, как мы стали вместе жить, так что каждая наша встреча была для меня огромным волнением. То ли дело в том, что я надела розовые очки и в упор не хотела признавать существование каких-либо проблем, то ли в том, что я добровольно закрывала на всё это глаза, но сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, что всё было совсем не так радужно, как мне всегда казалось.       — И да, Вики… — он остановился прямо посреди нашего разговора, заставив меня переключить своё внимание с ноутбука на него. — Завтра не получится побыть вместе, прости.       — Почему? — расстроенно спросила я, захлопнув крышку компьютера. — Что-то случилось?       — Парни позвали выпить пива, — честно — или нет — ответил он. — Я понимаю, как это звучит, но ты же знаешь, как редко мы с ними видимся. Одни выходные — ничего страшного, верно? Зато потом у нас будет много времени.       Помню, что я как-то немного даже обиженно поджала губы, но тогда мне казалось, что проводить время с друзьями, находясь в отношениях — более чем нормально, так что не сказала ему ни слова. Конечно, это действительно нормально, но только в том случае, если это не препятствует вашим планам. А если так, то стоит пересмотреть своё планирование времени.       Только сейчас я понимаю, что наши отношения с самого начала были не такими прекрасными, как в моей голове, и что много действий со стороны Маля должны были дать мне понять, чем всё закончится. Жаль, что я поняла это слишком поздно.

*Настоящее время*

      — Я, кажется, знаю, кому он изменял с тобой, — кое-как нахожу в себе силы посмотреть на Астарту, которая удивлённо приподнимает бровь.       — Да? Кому? — переживая, спрашивает она. — Ты её знаешь? Сможешь дать мне её номер или… Не знаю, как-то связать меня с ней? Мне правда очень стыдно перед этой девушкой, — Астарта бросает взгляд в пол, напряжённо выжидая ответ.       — Эта девушка — я.       Кажется, до этого я никогда не видела стольких эмоций на лице человека сразу. Астарта сначала прикрывает рот рукой, потом удивлённо выпучивает глаза, а затем безнадёжно пробегается взглядом от меня к Малю и наоборот. Я сконфуженно поджимаю губы оттого, что ей приходится находиться в столь неловком положении, однако у нас нет много времени. Теперь у меня есть личная причина для мести, и в этот раз я хочу сделать так, чтобы больно было ему.       Прошу Астарту понаблюдать со стороны и возвращаюсь за столик к друзьям, которым быстро рассказываю всё произошедшее. Ади и Мими поддерживают мою идею, а Сэми недоверчиво покачивает головой, но, даже если бы они втроём пытались уговорить меня не делать этого, меня бы всё равно ничего не остановило.       Опрокидываю в себя рюмку с алкоголем и уверенным шагом, пока не передумала, направляюсь прямиком к Малю, сидящему в расслабленной позе и вальяжно положившему руку на бархатный диван. Он сразу же меняется в лице, как только замечает меня, но не могу понять его эмоции — удивление или даже радость.       — Привет, — радушно здороваюсь с ним и делаю вид, что ничего не было.       — Вики? А ты… — он пребывает в явном недоумении и жестом приглашает меня сесть рядом; так и поступаю.       — Я скучала, Маль, — что ж, если Астарта права, и он хочет вернуть свою бывшую, то есть, получается, меня, то это должно сработать.       Накручиваю прядь волос на палец, а после кончиком ногтя играючи провожу по груди Маля, отчего он оказывается в ещё большем замешательстве.       — Я думал, ты ненавидишь меня, — отвечает он, держа в одной руке рюмку коньяка. — Но, честно… Я тоже скучал. Знаю, звучит неправдоподобно, но я действительно сожалею.       Я киваю, сделав максимально жалобный вид, на который только способна — не знаю, насколько убедительно это выглядит, но Маль, кажется, верит. Забираю из его руки алкоголь и откладываю на стол, а после, хитро улыбнувшись, сажусь к нему на колени и про себя отмечаю, что нахожусь действительно в не комфортной обстановке.       На мгновение в груди промелькает неприятное ощущение, словно я кого-то предаю, но Люцифер сам сказал, что между нами ничего нет. Значит, могу делать, что хочу, и его это касаться не должно. Тем более, я делаю это исключительно ради мести — не больше.       Некогда родные прикосновения сейчас оказываются такими чужими, но мне нисколько не больно от этого, а наоборот — ужасно противно каждый раз, когда Маль едва ощутимо дотрагивается до оголённых участков моего тела, однако подавать виду нельзя. Я должна довести начатое до конца, даже если потом мне ещё долго придётся смывать с себя остатки этого вечера.       Маль припадает к моей шее своими губами; хочется вылить ему прямо в лицо коньяк, расположенный на столе позади меня так близко, и мне удаётся кое-как подавить в себе это, казалось бы, непреодолимое желание. Я встаю с его коленей и выдыхаю полной грудью, но наигранная улыбка с моего лица не пропадает.       — Идём со мной, — протягиваю Малю руку, и он охотно принимает этот жест, даже не догадываясь о том, насколько для меня мерзко и гадко всё происходящее.       Мы оказываемся в уборной, но на этот раз заперты в одной из кабинок. Маль явно настроен решительно на что-то большее, чем односторонние поцелуи, а я же думаю о том, как лучше всё провернуть.       От нахлынувшей внезапно на Маля страсти, что оказывается, к его сожалению, невзаимным, он даже не замечает, как я потихоньку начинаю исполнять задуманное. Позволяю время от времени оставлять на своей коже короткие поцелуи, а шею и грудь посыпать небольшими багровыми следами, считая это отвлекающим манёвром, пока поочерёдно снимаю с него элементы одежды — сначала футболку, на цвет которой даже не обращаю внимания, затем выбранные когда-то мной самой в качестве подарка на какой-то праздник джинсы, ну и последнее — бельё.       Даже тогда, когда Маль стоит передо мной полностью раздетый, он всё равно не понимает, что что-то не так; осознание приходит к экс-бойфренду только тогда, когда я открываю замок кабинки и спокойно выхожу, держа в руках всю его одежду.       — Не понял, — озадаченно молвит Маль, на что я лишь усмешливо пожимаю плечами.       — Посиди тут и подумай над своим поведением, — подмигиваю ему, отходя всё дальше, чтобы точно избавить парня от возможности дойти до меня. — Ты действительно такой наивный, что позволил себе думать, что я вернусь к тебе после всего? Или просто сам себе внушил, что не только ты — такое ничтожество? Я счастлива без тебя, ублюдок, и никогда, ни при каких условиях не смей даже надеяться на то, что я хотя бы подумаю о том, что хочу к тебе вернуться.       Лицо Маля приобретает оттенок ярости, отчего мне становится не по себе. Мало ли, на что он способен? Оказывается, я совсем не знала этого человека, хотя мне всегда казалось иначе.       — Действительно счастлива? — его попытки сказать что-то серьёзное, смешавшиеся с нелепым оголённым видом, лишь смешат меня. — Ты так пьяна, что наутро половины и не вспомнишь. Помнится, ты так делала, чтобы отвлечься от проблем.       Сглатываю, боясь признать, что он прав. Чёрт, это ведь действительно так. А я и не задумывалась никогда о том, что только забытье в алкоголе помогает мне отвлечься от проблем. Жаль только, так они не решаются.       — Может, ты и прав, — признаюсь я, уныло смотря в пол. — Но зато теперь в моей жизни нет человека, который врал мне на протяжении столького времени. И впредь я буду очень внимательна к людям в своём окружении.       Не дожидаюсь ответа и покидаю уборную, слыша за собой десятки грязных ругательств, но меня это не волнует. В кармане джинс Маля остался его телефон, который мне совершенно ни к чему — я отдаю одежду бармену, говоря, что он может сжечь это. Вероятно, он уже настолько привык к бреду пьяниц, что моё действие его никак не удивляет, чему я даже радуюсь.       — Всё готово, — говорю я Астарте. — Но, наверное, нам стоит уходить отсюда. Кто знает, когда голому Малю надоест в одиночку сидеть в туалете, — я усмехаюсь и веду её к столику, где сидят друзья, однако, к своему удивлению, замечаю там новое лицо, принадлежащее Асмодею.       Он что-то нашёптывает Мими, которая смотрит в пол и даже не замечает моего прихода. Подруга нервно трогает свои волосы, то заправляя их за уши, то вновь прикрывая ими своё лицо, и мне очень хочется узнать, что вызывает у неё такую реакцию, но из-за громкой музыки это оказывается невозможным.       Знакомлю всех с Астартой и представляю её своим друзьям; кажется, никто не против её компании, ровно так же, как и компании Асмодея, никак не отлипающего от Мими. Они общаются так, словно днём ранее Майерз не кричала о том, что не хочет видеть Хендерсона, и, возможно, тому поспособствовал выпитый ей алкоголь, но я не исключаю вариант, что дело в её желании с ним общаться.       — Давайте сваливать, — предлагаю я, выпив очередную рюмку. — Смотреть на голого Осборна — такое себе занятие.       — Раньше не жаловалась, — шутит Ади и делает глоток пива, но его слова меня только злят и заставляют показать другу средний палец. — Как страшно! — он смеётся и встаёт из-за стола, и мы поступаем также.       Совсем скоро оказываемся на улице и по моей просьбе решаем отправиться на пляж. Взятая мной с собой бутылка с вином оказывается прекрасным спутником, когда Астарта, Ади и Сэми увлечены каким-то своим диалогом, а Асмодей и Мими идут спереди нас, всё так же тихо перешёптываясь.       Чуть шатающейся походкой я иду позади всех и, выпивая алкоголь прямо из бутылки, рассматриваю небо, полностью устланное звёздами. Их миллионы, и это не может не завораживать — я расслабленно улыбаюсь, впервые за сегодняшний вечер чувствуя умиротворение.       Когда мы оказываемся на пляже, сидящими на песке, достаю из кармана свой телефон и замечаю несколько сообщений от Люцифера, в которых он говорит о том, чтобы я не вела себя как ребёнок и поговорила с ним, но показательно игнорирую их, вместо этого негромко включив какую-то песню, отчего друзья обращают на меня внимание.       — Кажется, кому-то на сегодня хватит, — Сэми мягко забирает у меня из рук бутылку с алкоголем, что вызывает у меня недовольные жалобные стоны.       — Уокер, поехали домой, а? — присоединяется Ади, накрыв мои плечи рукой.       — Не хочу я, чего пристали? — я убираю от себя руку Ади. — Хочу ве-се-лить-ся, — проговариваю я по слогам и кое-как встаю на ноги; от падения меня спасает Астарта.       — Вики, ты помогла мне, а сейчас я помогу тебе, идёт? — дружелюбно спрашивает она и держит меня за руки, помогая сохранить равновесие. — Отвести тебя домой?       — Она не пойдёт, — Мими отвлекается от диалога с Асмодеем и грустно вздыхает. — Упёртая как баран.       — Хотите домой — идите. Я побуду тут, — сажусь обратно на песок, подтверждая слова Мими.       — Мы тебя одну тут не оставим. Вдруг поплавать решишь, — Сэми не оставляет попыток добиться желаемого, но это бесполезно.       — Идите, — внезапно подключается к разговору Асмодей. — Я о ней позабочусь.       Компания удивлённо уставляется на Асмодея, и, кажется, одна Мими в курсе всего, потому как на её лице даже на мгновение не появляется ни намёка на удивление. Она прощается со мной объятиями; то же самое делают доверившиеся ей и Асмодею Ади и Сэми, а Астарта на прощание даёт свой номер телефона, чтобы в будущем мы могли ещё связаться.       Когда мы с Асмодеем остаёмся наедине, поначалу он не говорит ни слова и, как мне успеет показаться, даже не собирается объяснять свой неожиданный порыв «позаботиться обо мне», но первой я тишину не нарушаю; лишь смотрю на речную гладь, пребывая в своих мыслях.       — Ты дура, Вики, — внезапно говорит он, отчего глаза мои, кажется, лезут на лоб.       — Чего?! — возмущённо спрашиваю я, резко развернувшись лицом к Асмодею. — Охренел, что ли?       — А что, я не прав? — спрашивает он и переводит взгляд на меня. — Вместо того, чтобы поговорить с Люцифером, бегаешь от него и напиваешься, — Асмодей косится на бутылку вина, оставленную на песке.       — А он умный, да? — меня совсем не смущает то, что Асмодей оказывается в курсе всего. Ну или только того, что выгодно Люциферу, чтобы выставить меня идиоткой. — Какой нормальный человек будет сначала целовать, а потом говорить, что между нами ничего нет?       — Мозги включи, — он раздражённо закатывает глаза, и, по правде говоря, меня начинает раздражать его поведение. — Вам грозили увольнением, Вики. Или ему нужно было сказать: «Да, конечно, увольняйте, ведь у нас с ней действительно отношения»? Нет, конечно, он мог так сказать, — Асмодей пожимает плечами, не переставая смотреть на меня. — Но ты ему небезразлична, уж поверь мне. А потому он решил соврать начальнице, тем самым защитив тебя. Люцифер сделал это исключительно ради тебя, смекаешь?       Ничего не отвечаю; лишь громко сглатываю, удивлённая словами Асмодея. Вероятно, он хороший друг, раз переживает за Люцифера и пытается хоть как-то ему помочь, если этот диалог со мной можно так назвать.       — Странно, что тебе он говорит о том, что я ему небезразлична, а мне — нет, — не перестаю хандрить я. — И нет у нас с ним отношений…       — А ты, глупенькая, сама не могла заметить, что он неравнодушен к тебе? — Асмодей усмехается, но усмешка быстро сползает с его лица, когда я, желая сменить тему, задаю следующий вопрос:       — Как у вас с Мими? Больше не обижал её?       Асмодей отрицательно качает головой, и этот немой ответ меня устраивает. Главное, чтобы он больше не расстраивал Мими, — остальные подробности их взаимоотношений меня мало интересуют. В любом случае, подруга сама мне всё расскажет.       — Я хотел спросить… — серьёзно говорит Хендерсон, прокашлявшись. — У неё с этим… как его… Дино, точно, — вспоминает он не без отвращения. — Есть что-то серьёзное?              Я тихо смеюсь, понимая, что, ещё немного, и могу оказаться втянута в чужие отношения, что мне совершенно не надо. Кто знает, как отреагирует Мими, если Асмодей расскажет ей о том, что я ему всё растрепала. Ну уж нет, пусть сами разбираются.       — Я ничего говорить не буду, — быстро проговариваю я, чётко давая понять свою позицию. — Могу посоветовать лишь обсудить всё с самой Мими.       — Ага. Кто бы говорил, — саркастически подмечает Асмодей. — Ты скоро домой собираешься? Мне завтра на работу, я не могу тут долго сидеть.       — Так иди, — я пожимаю плечами, искренне не понимая его недовольства. — Я тебя что, держу?       — Я обещал твоим друзьям, что позабочусь о тебе. Я обещал Мими, — добавляет Асмодей и вздыхает, но я обнадёживающе кладу руку ему на плечо.       — Всё окей, — уверяю я. — Она не узнает. Мне не пять лет, я не нуждаюсь в няньке и плавать не хочу. Пока что, — шутливо добавляю я, но Асмодей не оценивает этого. — Правда, всё будет хорошо. Ты можешь идти.       — Я позвоню Люциферу и скажу, чтобы он проследил за тобой, — Асмодей встаёт с песка на ноги и по-дружески хлопает меня по спине.       — Эй, даже не думай! — восклицаю я, смотря на него снизу вверх. — Я сама могу это сделать.       Асмодей, конечно, воспринимает мои слова как шутку, хотя это не так. После его слов я поняла, что, кажется, действительно перегнула палку, и было бы неплохо всё обсудить. Хватит ждать подходящего момента — его может и не настать. Надо действовать здесь и сейчас, поэтому, когда Асмодей всё же понимает, что я буду стоять на своём, и соглашается оставить меня одну, я беру в руки телефон и впервые за несколько часов читаю сообщения, отправленные Люцифером, вслед написав ему своё.       Люцифер, 20:33       не глупи и просто выслушай меня       думаешь, я не вижу, как ты бегаешь, пытаясь не попасться мне на глаза?)       Люцифер, 21:07       решила игнорировать? очень по-взрослому.

Вики, 2:49

хотел поговорить? приезжай

      Я не надеюсь получить ответ, потому как на часах практически три часа ночи, а все нормальные люди в это время, как полагается, спят, так что короткий звук уведомления заставляет меня удивиться.       Люцифер       время видела? думаешь, можешь бегать от меня, а потом в три часа ночи просить, чтобы я приехал?       У меня нет желания выяснять отношения в переписке, а расплывающиеся в глазах от опьянения буквы только добавляют проблем, так что я делаю проще — набираю его номер, слыша длинные гудки, которые быстро сменяются сонным голосом Люцифера.       — Люцифер, — развязно и немного даже жалобно говорю я. — Просто приедь. Пожалуйста.       — Уокер, ты что, напилась? — я не понимаю, с какой интонацией он это спрашивает: с раздражённой или переживающей, но даю положительный ответ. — Твою ж мать, а, — вероятнее всего, он сейчас недовольно закатил глаза, взявшись рукой за голову. — Адрес, — коротко и требовательно говорит Люцифер, и я сразу же отвечаю.       Знаю, что Люцифер ненавидит пьяных людей, знаю, что после этого он может вновь испытывать ко мне неприязнь, но мне отчего-то хочется просто поговорить с ним именно сейчас. Я так устала чего-то ждать, что сейчас единственным правильным решением кажется обычный разговор.       Я немного даже с отвращением смотрю на лежащую рядом со мной бутылку из-под вина и, чуть пошатываясь, встаю на ноги. Взяв бутылку в руки, просто выбрасываю её в ближайшую урну — не уверена, но это, наверное, первый раз, когда мне абсолютно не нравится быть в состоянии опьянения. И нет, дело даже не в несвязной и медленной речи и еле удерживающих меня ногах; дело в том, что я не понимаю смысла в собственном действии. Моей целью было забыться и избавить саму себя от того бесконечного потока мыслей, и чем всё закончилось? Пьяная позвонила тому, вокруг кого эти мысли крутятся, — прекрасно избавилась, ничего не скажешь.       Теряю счёт времени за неприязнью к самой себе, а потому не могу точно сказать, когда именно приезжает Люцифер. Когда это происходит, я просто подхожу к нему, даже не смотря на лицо, — боюсь увидеть ту эмоцию, которая была у него в нашу первую встречу.       — Прости меня, — я виновато смотрю в землю, держа руки за спиной. — Я не хотела игнорировать тебя и напиваться. То есть хотела, но… — громко вздыхаю, но не успеваю договорить, потому как оказываюсь в его объятиях — тёплых и нежных настолько, что у меня появляется ощущение, словно он не видит, насколько сильно я пьяна.       — Помолчи, — говорит Люцифер и прижимает меня к себе сильнее. — Сейчас мы не будем ничего обсуждать, хорошо? Всё равно бесполезно.       Я согласно киваю, вдыхая его горьковатый парфюм. Кажется, будто я сейчас сплю, и нет рядом никакого Люцифера, приехавшего по первой же просьбе, но успокаивающий аромат его духов возвращает меня к реальности. Шепчу «спасибо» настолько тихо, что сама не уверена в том, что сказала это вслух, но мягкие и убаюкивающие поглаживания Люцифера по моим волосам дают понять, что он всё слышал. Денница не сердится на то, в каком я состоянии, и мне остаётся только надеяться на то, что завтра он не выплеснет все свои эмоции на меня.       Люцифер ведёт меня к своей машине, и мы молча садимся внутрь. Я смотрю лишь в окно, не поворачивая головы на него. Мне всё ещё стыдно, но не за то, что я напилась, а за то, что позвонила ему в такое поздное время, ещё и зная, насколько ему ненавистен алкоголь. Я искренне благодарна Люциферу за то, что он приехал без каких-либо обвинений, а просто сделал то, что мне так нужно было.       Мы подъезжаем в сквер перед нашими домами, и Люцифер останавливает машину около подъезда, в котором я живу, но, когда выхожу из авто и захлопываю за собой дверь, и приходит время прощаться, я ловлю себя на мысли, что совершенно не хочу этого.       — Не оставляй меня. Я не хочу сейчас быть одна, — вырывается из моего рта ещё до того, как я успеваю что-то обдумать.       Люцифер явно удивлён тем, что я так прямо сказала об этом, но то, что он отвечает, изумляет меня не меньше.       — Ты можешь переночевать у меня, — предлагает он, пожав плечами и прокашлявшись перед этим.       — И мы будем спать в одной кровати как в подростковых фильмах, потому что у тебя не окажется больше спальных мест? — шучу я и издаю зевок.       Люцифер смеётся и отрицательно качает головой.       — Размечталась. У меня достаточно мест для сна, чтобы нам не пришлось спать в одной кровати.       Денница открывает парадную дверь, и я замечаю, что дом внутри практически не отличается от того, в котором живу я. Единственное отличие — консьерж, который хотя бы здоровается с нами. У меня не оказывается сил даже на то, чтобы оценить шутку Люцифера о том, как недавно нам пришлось застрять в лифте, — лишь вымученно улыбаюсь, желая уснуть как можно скорее, и уже не имеет значения, где.       В квартире оказываемся достаточно быстро, и я щурюсь от яркого света, который Люцифер резко включает в прихожей. Снимаю с себя обувь и, насколько это возможно, аккуратно складываю обувь на полке.       Апартаменты Люцифера оказываются гораздо больше моих. Большая просторная гостиная, совмещённая с кухней и обеденной зоной, кажется ещё больше из-за того, что мебели совсем немного — всё только по делу: кухонный гарнитур, который выглядит совсем новым, словно им никто не пользовался; деревянный обеденный стол, окружённый шестью стульями; идеально чистый белый угловой диван, расположенный напротив кофейного столика, выполненного в том же стиле, что и обеденный, а напротив всего этого — большой плазменный телевизор. Ни декора, ни украшений, в отличие от моего жилья — абсолютно ничего. Квартира выглядит донельзя безупречно под стать своему хозяину. Уюта добавляют лишь деревянные вставки на белых стенах, которые, помимо этого, оказываются ещё и в спальне.       — Где я буду спать? — спрашиваю я, устало сев на диван и закинув ногу на ногу. — Здесь?       — Конечно, нет, — отвечает Люцифер и указывает в сторону одной из дверей. — Я же сказал: у меня достаточно спальных мест. Тут есть гостевая спальня, пойдёт?       Я удовлетворённо киваю и прохожу внутрь небольшой спальни, в которой нет ничего, кроме шкафа и кровати.       — Тебе, наверное, надо во что-то переодеться… — Люцифер открывает массивный платяной шкаф, из которого достаёт серую футболку, которая в несколько раз больше моих вещей, и бросает в меня.       Денница выходит из комнаты, давая мне возможность переодеться, и, когда я заканчиваю, он оказывается снова рядом со мной. Взгляд его падает мне на шею и сменяется недовольством, а я, не задумываясь, прикрываю её руками, вспоминая, что делал Маль.       — Что это, засосы? — спрашивает Люцифер, подойдя вплотную ко мне и своей рукой убрав мою от шеи. Теперь его внимание сфокусировано исключительно на ней, и я ничего не могу с этим сделать.       — Ага, — честно отвечаю я и создаю иллюзию уверенности, смотря Люциферу в глаза снизу вверх. — Бывший, — пожимаю плечами так, словно это что-то обыденное.       Люциферу явно не нравится мой ответ; он сжимает челюсти и чуть отстраняется от меня, а после, сощурив глаза, спрашивает:       — И как, понравилось? — раздражённо выплёвывает Денница, отчего у меня появляется ощущение, что сейчас он выгонит меня из своей квартиры, но этого не происходит.       — Нет, — виновато признаюсь я. — С тобой лучше.       Теперь я подхожу к Люциферу, испытывая такой стыд, что, кажется, сильнее этого никогда не было. Чем я думала, позволяя Малю так нагло целовать себя? Завтра я обязательно всё объясню Деннице, но не сейчас — он сам сказал, что что-то обсуждать, когда я пьяна, бесполезно. Так что, вместо лишних слов я чуть приподнимаюсь на носочки и касаюсь губ Люцифера своими как бы в доказательство сказанного, но он не отвечает мне взаимностью — лишь ровно стоит, а после чуть отодвигает меня от себя.       — Ложись спать, Вики, — холодно говорит Люцифер и выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь.       Первый порыв — пойти за ним и всё объяснить, но я быстро одёргрваю себя, когда понимаю, что ему, вероятно, итак неприятно то, что я сегодня делала, а значит, либо он меня не станет слушать вовсе, либо просто не воспримет всерьёз. Самое разумное, что я могу сейчас сделать, — лечь спать и не раздражать его ещё больше, а завтра со свежей головой и мыслями постараться спокойно всё объяснить.