Дубль два

Несчастным или счастливым человека делают только его мысли, а не внешние обстоятельства. Управляя своими мыслями, он управляет своим счастьем.

      Обычно за ночь мне может присниться бесчисленное количество снов, однако сегодня всё иначе — не снится совершенно ничего, а сам сон, на удивление, спокойный. Не знаю, действует ли на это то, что за стенкой Люцифер, или то, что вчера я чересчур сильно устала, но нельзя сказать, что мне это не нравится, а особенно если учитывать то, что в любой другой день спокойный сон — редкость.       Когда глаза более-менее привыкают к яркому свету, я всё ещё боюсь встать с кровати. Конечно, я помню, что произошло вчера ночью, и на чём закончился наш разговор, так что страх серьёзного разговора тошнотой отдаётся в желудке, как бы напоминая о том, что вчера мне было хорошо — ну или хотя бы появлялась иллюзия этого.       Слышу за дверью шаги, что говорит о том, что Люцифер уже не спит, отчего страх только усиливается. Может, он выгонит меня сразу же, как только я переступлю порог гостиной; может, накричит и пошлёт куда подальше, сказав, что я неприятна ему? Дьявол, будь что будет.       Нехотя встав с тёплой кровати, сразу же чувствую ужасную головную боль, от которой хочется вернуться в постель, но я быстро отговариваю себя от этого внезапного желания и останавливаюсь прямо около двери, не решаясь нажать на ручку, но это всё же приходится сделать.       Люцифер сидит в гостиной на диване в одних брюках, а на журнальном столике прямо перед ним оказывается ноутбук. Лицо Денницы сосредоточено, отчего я понимаю, что он, вероятно, занят работой. Не знаю, который час, но мне остаётся только надеяться, что мы не опоздали в отель. Мими, Ади и Сэми ещё не звонили, так что, должно быть, время ещё есть.       Бросив короткое и, как мне кажется, равнодушное «доброе утро» Люцифер не удостаивает меня даже взглядом, и от такого холода с его стороны мне становится не по себе. Он взглядом указывает на стол, где расположены маленький картонный стаканчик с кофе и свежий круассан.       — Я не завтракаю и готовить не люблю, — говорит Люцифер. — Так что купил тебе завтрак в кафе.       — Спасибо, — слабым от обезвоживания голосом говорю я.       — Быстрее ешь и собирайся. Иначе опоздаем в отель, — строго говорит Люцифер с такой интонацией, с которой когда-то наказывал меня отец за какие-то проступки в детстве.       — Сильно злишься? — я делаю небольшой глоток кофе, а в следующую секунду кривляюсь оттого, насколько он горький, но сказать об этом Люциферу не решаюсь, ведь он и без этого много сделал для меня.       — Нет. Мне всё равно, — отвечает он, но я замечаю, что его нога начинает трястись, отчего нетяжело догадаться, что он врёт.       — Конечно, — иронизирую я, откусив круассан, который, в отличие от кофе, оказывается сладким. — Именно поэтому ты сразу понял, о чём я говорю?       Уголки губ Люцифера чуть дёргаются, и он переводит взгляд с монитора на меня. Его равнодушие продлилось недолго, а работа, видимо, больше не так важна.       — Ты свободная девушка, Вики, — он встаёт с дивана и подходит вплотную ко мне, развернув стул, на котором я сижу так, что теперь у него есть возможность пристально смотреть на меня. — И можешь делать всё, что захочешь.       Встаю со стула, чтобы немного, насколько это позволяет мой невысокий рост, поравняться с Люцифером, и убираю волосы с лица.       — Надо было сразу объясниться, — говорю я, прикусив нижнюю губу. — Мне уже давно всё равно на него, но чувство мести действительно принесло мне удовлетворение.       — Так ты ему просто отомстила? — заинтересованно спрашивает Люцифер. — И как же?       — Сделала вид, что хочу вернуться. Раздела его и оставила без одежды в туалете клуба думать над своим поведением, — горделиво усмехаюсь, считая, что поступила правильно, пусть и с моральной точки зрения это не самый лучший поступок.       Люцифер довольно улыбается, и, наконец, в его взгляде не остаётся ни злости, ни раздражения, что не может не радовать. Я тепло улыбаюсь ему и удовлетворённо выдыхаю носом, вновь видя в его глазах не холод, а наслаждение.       Чувствую на своей шее ладонь Люцифера, но в этот раз не испытываю вины. Его заинтересованный взгляд даёт мне понять, что он не сердится на меня, и, спустя пару секунд молчания он накрывает мои губы своими, выбивая из меня томный вздох неожиданности. Одной рукой он несильно сжимает мою шею, а другой — ткань собственной футболки на моей талии.       — Ты что делаешь? — тихо спрашиваю я, когда Люцифер немного отстраняется, проходясь по мне оценивающим взглядом.       — Проверяю, правда ли поцелуи со мной лучше, чем с твоим бывшим, или это был просто пьяный лепет, — хмыкает Люцифер, и это вызывает у меня довольную ухмылку.       Хочешь проверить достоверность моих слов? Что ж, будь по-твоему.       Кладу ладонь на щетинистую щёку Люцифера, и, когда наши губы почти что соприкасаются, я выдыхаю короткое «правда лучше» и, прикрыв глаза, вновь целую его. Чувствую, как Люцифер улыбается сквозь поцелуй, когда он нежно отпускает мою шею и обхватывает меня за талию, прижимая к себе. В этом поцелуе смешиваются страсть, желание и наслаждение друг другом; ноги как по щелчку пальцев становятся ватными, и я не могу удержаться от негромкого стона, когда чувствую на своей шее горячее дыхание, и Люцифер припадает к ней губами. Конечно, там ещё остались следы от мести Малю, и мне нравится думать о том, что Люцифер пытается скрыть их под своими поцелуями. Если вчера с Малем я чувствовала отвращение, то сегодня с Люцифером — радость и наслаждение.       Я больше не думаю ни о недоеденном сладком круассане позади нас, ни о чрезмерно горьком кофе, потому как все мои мысли от и до заняты Люцифером, в глазах которого вижу невероятное желание. Он поднимает меня на руки, заставляя обвить свой торс ногами, и удобно усаживает на стол, бесцеремонно сбросив с него на пол стаканчик с уже остывшим кофе, который оказывается разлитым по полу.       — Не страшно, — успокаиваю я Люцифера, когда он раздражённо цокает языком. — Он всё равно был горьким.       — Знаю, — кажется, Люцифер доволен своим ответом, но я вопросительно вскидываю брови. — Я специально купил без сахара. Будешь знать, как злить меня, — в его глазах мелькают огоньки, и уголки губ тянутся вверх.       — Ах ты! — шутливо замахиваюсь, но Денница ловит мою руку в свою, не давая мне возможности что-то сделать.       Свободная рука Люцифера оказывается на внутренней части моего бедра, которую до этого тщательно скрывала его серая футболка, и, почувствовав его касание, у меня не получается сдержать громкий выдох, что Деннице явно нравится.       Внимание Люцифера теперь полностью сконцентрировано на мне; я чувствую, как его прохладные ладони движутся под футболкой от бедра вверх, задерживаясь на талии.       — Ты так красива, когда возбуждена, — шепчет он мне прямо на ухо и, крепко удерживая за талию, покрывает кожу моей груди сотнями поцелуев.       — Люци… — я не успеваю договорить его имя и шумно выдыхаю, когда его руки достигают моей груди и нагло сжимают её.       Его пальцы играют с моими сосками, и я отдаюсь ему полностью без раздумий, откинув голову назад и теперь уже опираясь о стол ладонями.       — Как ты меня только что назвала? — спрашивает Люцифер, когда я одной рукой забираюсь ему в волосы, взъерошивая их пальцами. — Повтори.       — Люци?.. — непонимающе выполняю его просьбу.       Он удовлетворённо кивает, пробегаясь пальцами одной руки по моему животу и снова остановившись на внутренней части бедра.       — Да. Мне нравится.       Люцифер придвигает меня к себе за ноги, и я чувствую напряжение в его штанах. Он вновь наклоняется ко мне и целует, скользя языком по моим губам, а после грубо проникая им в мой рот. Я вожу пальцами по его прессу и чувствую, как сердце в груди бешено колотится от такой близости, а дыхание учащается.       Он отстраняется для того, чтобы снять с меня свою футболку и откинуть одежду куда подальше, совсем не задумываясь о её дальнейшей судьбе и оставляя меня в одних трусах.       Тянусь пальцами к завязкам на штанах Люцифера, медленно развязывая их, но он останавливает меня мягким жестом и тянется в карман, откуда достаёт фольгированный пакетик с презервативом. Я не спрашиваю ничего о том, почему они хранятся в его домашних штанах, потому как сейчас совершенно не до этого — возбуждение накрывает с головой, и я не вижу и не хочу ничего, кроме Люцифера.       Быстро избавив себя от штанов, он теперь, подобно мне, остаётся в одном белье. Люци жестом раздвигает мои ноги и отодвигает в сторону такую ненужную в этот момент ткань, ненавязчиво проникая во влагалище одним пальцем, а другим чуть задевая клитор. Он явно дразнит меня, двигаясь то медленно, то быстро. Моё тело, кажется, начинает содрогаться от его движений, а тихие стоны, которые сдерживать почти что невозможно, заполоняют всю комнату.       Люцифер замедляет темп и выходит из меня, что сопровождается моим недовольным хныканьем, но в следующую секунду он избавляет себя от оставшейся одежды и надевает презерватив на эрегированный член, после избавив от белья и меня, для чего мне приходится чуть приподнять бёдра, удерживаясь на столе локтями. Он грубо входит меня в тот же момент и закрывает рот очередным поцелуем, но даже это не помогает мне сдержаться от сладострастных стонов.       Я закрываю глаза и обхватываю плечи Люцифера руками, возвращая ему ту же страсть, что он дарит мне. В эту минуту здесь не существует ничего и никого кроме нас; и всё, вплоть до моих мыслей становится таким не важным и незначительным, что я напрочь забываю обо всём.       Мы двигаемся вместе, синхронно и страстно, словно одно целое. Люцифер не останавливается, не замедляет темп, а наоборот, ускоряет движения, проникая всё глубже и глубже в меня. Я чувствую, как напряжение в моём теле нарастает и приближается к пределу. Каждое его движение вызывает во мне новые волны наслаждения, проходящие через всё тело, заставляющие томно шептать его имя и вновь и вновь зарываться пальцами в его волосы.       Я достигаю оргазма первой, устало откинувшись назад и оказавшись лёжа на столе, за мной — Люцифер. Он кончает и медленно выходит из меня, сняв с себя презерватив и бросив его в мусорное ведро позади нас, а после ложится прямо на столе рядом со мной.       Люци тихо смеётся, что заставляет меня повернуться к нему лицом и вопросительно выгнуть бровь в ожидании услышать объяснение. Он с лёгкой улыбкой проводит ладонью по моим волосам и убирает с потного лба чёлку, открывая на себя лучший обзор.       — Если бы месяц назад кто-то сказал мне, что у меня с начальником будут отношения, выходящие за рамки деловых, я бы покрутила пальцем у виска и сказала бы этому человеку, что он олень, — говорю я, нарушая воцарившуюся тишину.       — Если бы месяц назад кто-то сказал мне, что я влюблюсь в свою подчинённую, я бы сказал этому человеку пойти проспаться, — Люци продолжает улыбаться, поглаживая мою щёку большим пальцем, а я застываю в изумлении.       — Это… признание? — я чувствую, как сердце словно замирает в груди, а в следующую секунду спешит выпрыгнуть из неё. В голове крутится только одна мысль: «Это взаимно», но я не могу вымолвить ни слова.       — Оно самое, — кивает Люцифер. — Я чертовски влюблён в тебя, маленькая дьяволица. И я не хочу, чтобы мы называли наши отношения «чем-то большим, чем деловые».       — А как хочешь? — спрашиваю я, в ответ положив свою руку ему на грудь и вырисовывая на ней неведомые символы.       Люци чуть молчит, накручивая прядь моих волос себе на палец, а после отвечает:       — Хочу, чтобы ты целовала только меня. Хочу, чтобы ты была только моей, Вики.       Я чувствую, как краска приливает к щекам от его откровенности, и не могу поверить в реальность происходящего. Я так ждала этих слов и его признания, что сейчас кажется, словно всё пооисходящее — сон, и вот-вот я проснусь, но этого не происходит.       — Я и так твоя, Люци, — говорю я и нежно улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ и крепко прижимает меня к себе за талию.       — Нет, — отрицает Люцифер, вызывая у меня очередное непонимание. — Я хочу слышать твои слова. Хочу, чтобы ты сказала о своих чувствах вслух, — шепчет он мне на ухо.       Задумываюсь лишь на мгновение; мне никогда не было легко говорить о своих чувствах к кому-то, но рядом с Люцифером все барьеры словно исчезают, так что я быстро отвечаю:       — Я влюблена в тебя, Дьявол, — оставляю на его щеке несколько коротких поцелуев. — И я только твоя, Люци. Целиком и полностью.       Не знаю, к чему приведут наши отношения, которые мы вот-вот признали официальными; не знаю, есть ли у нас будущее, и какое оно, но одно знаю точно: сейчас я счастлива с Люцифером, и это главное.       — Не боишься, что о нас подумают в отеле? — спрашиваю я, не отстраняясь от него.       — А ты боишься? — задаёт Люци вопрос, на который получает отрицательный ответ. — И я не боюсь. Какая разница, что о нас подумают другие, если мы счастливы, верно? Только вот… — меня настораживают его поджатые губы и в миг изменившееся настроение. — Если мы хотим продолжить работать, то как минимум перед Ости нам придётся снова делать вид, что между нами ничего нет.       Я расстроенно, но согласно киваю — это будет самым разумным и правильным решением, чтобы она не уволила нас. Прежде чем встать на ноги и начать одеваться, Люцифер в последний раз целует меня в лоб и слабо улыбается.       Мы собираемся довольно быстро, и я, будучи под влиянием эйфории и переизбытка чувств, даже не замечаю, как оказываемся в машине Люцифера. Дорога занимает не так много времени; его коротает приятная беседа о чём-то повседневном и негромкая музыка, играющая из магнитолы авто.       Я перевожу взгляд на окно, не в силах сдержать счастливую улыбку оттого, что мы с Люци, наконец, прояснили наши отношения до конца, и боковым зрением замечаю, как он усмехается, когда видит моё радостное выражение лица. Чувствую на своём колене мужскую ладонь и накрываю её своей, а Люцифер нежно переплетает пальцы наших рук.       В отель заходим, держась на небольшом расстоянии друг от друга, как и договаривались, но на этот раз меня не так сильно расстраивает вынужденное отдаление, потому что я знаю, что теперь всё хорошо.       — Ты выглядишь слишком счастливой для человека с похмелья, — говорит Мими, когда мы стоим в раздевалке с Ади и Сэми.       — Точно, — подтверждает Фёрман. — Уокер, ты чем там занималась после нашего ухода?       — Может, она просто таблетку выпила, чего пристали? — заступается Сэми и кладёт руку мне на спину. — Асмодей позаботился о тебе?       — Да, кстати, о чём вы говорили? — Мими теперь выглядит более заинтересованной, чем до этого, и украдкой подходит ближе.       Я пропускаю все вопросы друзей мимо ушей и отрешённо смотрю в одну точку на стене над шкафчиками персонала, думая, как лучше рассказать им о произошедшем, чтобы весь отель не слышал удивлённые возгласы.       — Мы переспали, — говорю я настолько быстро, что слова еле-еле можно разобрать, но по реакции друзей понимаю, что они всё услышали.       Ади и Сэми дают друг другу «пять» и начинают засыпать меня сотней вопросов, а Мими стоит в стороне, непонимающе смотря на меня и сложив руки на груди.       — Вы чего такие радостные? — спрашивает она, сведя брови к переносице. — Вики, ты серьёзно? Как это произошло?       — Действительно, — иронизирует Ади, всплеснув руками. — К этому всё шло, это был лишь вопрос времени. Правда, я ставил ставки на месяц. Но вы, голубки, молодцы, конечно, — он заливисто смеётся, по-дружески постучав мне по спине.       — Мими, что не так? — волнующе спрашиваю я, искренне не понимая, что вызвало у подруги такую реакцию.       — Как вы могли переспать с Асмодеем? — в глазах Майерз проблескивают слёзы — или мне только кажется — и теперь непонимающе смотрю на неё я.       — С каким Асмодеем? Мими, ты чего, дурная? — кручу пальцем около виска и обнимаю подругу, громко выдохнув. — Я про Люцифера. Твоего Асмодея никто не трогает.       — Дурочка, — Мими легонько бьёт меня по плечу. — Я же про Асмодея спрашивала, а в следующую секунду ты сказала, что вы переспали. Ну я и подумала…       — Думать явно не твоё, Майерз, — шутит Ади, а на лице Мими я замечаю облегчение. — Я так понимаю, ты уже определилась с выбором, а?       Мими прикусывает губу и неуверенно пожимает плечами, и Сэми, заметив это, решает сменить тему — точнее сказать, возвращает в начало.       — Так что, Ви, вы с Люцифером теперь вместе? — спрашивает он и громко захлопывает свой шкафчик.       Я с улыбкой на лице киваю, а друзья демонстративно радуются за меня, поочерёдно обняв.       — Только об этом никто не должен знать, окей?       На их лицах возникает непонимание, и я вспоминаю, что так и не успела рассказать им о том, что именно вчера произошло в кабинете Ости, поэтому, подумав, что этот момент подходит как никогда лучше, рассказываю им обо всём в подробностях — от нашего «свидания» до признаний друг другу.       Нельзя сказать, что они не счастливы за меня. Мими говорит, что действительно переживала о том, что после Маля в моей личной жизни могут возникнуть некоторые проблемы, а Сэми же напротив отмечает, что был уверен во мне.       Ади и Сэми отправляются работать в свои рестораны, а мы с Мими — на ресепшен, однако по дороге меня останавливает Ости, на глаза которой после вчерашнего мне немного даже страшно попадаться, так что, увидев её, бросаю на подругу испуганный взгляд, а в ответ получаю лишь сочувственную улыбку.       — У меня к тебе просьба, — начинает Ости, когда мы стоим у одной из стен лобби. — Точнее, нет, приказ. Мой отец, мистер Барнс, ты его знаешь, конечно же, — не скажу, что она гордится этим. Скорее даже напугана. — Приедет в отель завтра. Всё должно быть безупречно. Проверишь, чтобы номер был идеален. Предупредишь поваров, чтобы готовили ему только еду из его рациона.       Не решаюсь ответить Ости колкостью, потому как теперь мне нужно ценить её доверие, если я действительно хочу остаться на работе, так что покорно соглашаюсь с ней, параллельно слушая ещё, кажется, сотни заданий, которые я должна выполнить меньше чем за день до приезда её отца. Хотя, с другой стороны, это может быть нашим с Люцифером шансом — завоевать его благосклонность, чтобы можно было не бояться Ости с её идиотскими правилами.       Когда день приближается к концу, я отказываюсь полностью вымотана. Настолько, что за всё время у меня не было ни минутки для того, чтобы хотя бы спросить у Ади, Сэми или Мими, как они. Всё, что я слышала за весь день, — «Вики, сделай то», «Вики, сделай это». Отель не мой, а Ости явно переживает только за себя, так почему я должна готовить всё к приезду её отца? Конечно, в мои обязанности входит обеспечение наилучшего пребывания в отеле гостей, но некоторые задания оказываются за гранью моих обязанностей.       Так что, когда я, уставшая, сижу за барной стойкой перед Дино и маленькими глотками пью воду, у меня появляется, кажется, первая за весь день возможность достать телефон. Первым же делом открываю диалог с Люцифером и не могу сдержать улыбку, когда вижу нашу последнюю переписку. Пока Ости не нашла мне новое дурацкое задание, пишу Люци сообщение, на которое он отвечает довольно быстро.

вики

ости овца. заставляет меня бегать по отелю весь день, как будто я тут единственная работаю

      люцифер       меня тоже запрягла       обозлилась, наверное, что тебя я целую, а её — нет)

вики

ревнивица долбанная.

я так много не работала даже тогда, когда ты заставил меня выполнять райдер

      люцифер       не заставлял я       можешь расслабляться, кстати, ости ушла, так что рабочий день окончен       зайдёшь ко мне в кабинет?)       Блокирую телефон и с довольной улыбкой допиваю воду до конца. Поблагодарив Дино, спешу от бара подальше, чтобы он не начал снова расспрашивать о Мими, — чувствую себя четвёртым углом в их отношениях — и быстро поднимаюсь по лестнице в кабинет Люцифера.       Денница сидит за своим столом, крутясь на офисном стуле, но, когда я захожу, он сразу же встаёт и направляется прямо ко мне.       — Чего звал? — спрашиваю я и с приподнятыми уголками губ складываю руки за спину.       — Соскучился по тебе, — его глаза сияют, отражая радость, и, пусть взгляд усталый после тяжёлого рабочего дня, но от этого не менее счастливый.       Наши губы встречаются в нежном поцелуе, и, казалось бы, мы не виделись всего лишь один рабочий день, но мне действительно не хватало Люцифера, его губ и запаха, который за столь короткое время успел стать таким родным, не хватало его бархатного голоса и холодных рук на моей талии.       — У меня хорошие новости, — шепчу я, чувствуя на своих губах последний поцелуй. — Так как приезжает мистер Барнс, у тебя будет отличный шанс завоевать его благосклонность.       — Прекрасный повод, чтобы отметить это, — Люцифер улыбается и прижимается своим лбом к моему. — Как тебе идея снова переночевать у меня?       — Снова в гостевой комнате? — шучу я. — Мне понравилось.       Люци негромко смеётся и чуть отстраняется, погладив меня по волосам.       — Ну, раз ты настаиваешь, — усмехается он. — Не буду лишать тебя такой возможности.       — Я бы с удовольствием опробовала и твою кровать, — отвечаю я. — Только перед этим я зайду к себе — надо взять вещи.       — Тебе не понравилась моя одежда? — Люцифер наигранно обижается, не отстраняясь от меня. — Хорошо, конечно, — он щёлкает меня по носу.       Выхожу из кабинета в прекрасном настроении и сразу же отправляюсь на поиски друзей, с которыми прощаюсь и говорю, чтобы сегодня шли домой сами. Они сами всё понимают, избавляя меня от необходимости объясняться, и я быстро сменяю рабочую одежду на повседневную.

***

      В квартире Люцифера оказываемся довольно быстро, и я не могу сдержать улыбку от воспоминаний произошедшего утром, когда бросаю взгляд на кухонный стол. По дороге мы купили бутылку газировки и пачку чипсов — я предложила посмотреть какой-нибудь фильм, потому как время, проведённое в кинотеатре под открытым небом, мне очень даже понравилось.       Выбором фильма занималась я, так что теперь Люци должен смотреть комедию, а я даже понятия не имею, нравится ли ему этот жанр или нет. Садимся на диван, разлив газировку по стаканам и открыв пачку с чипсами, и включаем фильм на большом телевизоре перед нами.       Подгибаю ноги под себя, а голову кладу на колени Люциферу так, что теперь оказываюсь в удобном лежачем положении. Конечно, так не очень удобно пить и есть, но я и не особо хочу.       Примерно на середине фильма я потихоньку начинаю засыпать, но не оттого, что сюжет скучный, как в прошлый раз, а от усталости. В это время в комедии появляется сцена с алкоголем, и я решаю задать Люциферу вопрос, который волнует меня достаточно давно.       — Люци, — зову его я, когда он гладит меня по волосам, не отрывая взгляда от экрана. — Почему же всё-таки у тебя такое отношение к алкоголю?       Поглаживания в миг прекращаются; в темноте, освещённый лишь светом телевизора, Люцифер сжимает челюсти. Я встаю с его колен, понимая, что это тяжёлая для него тема, но если мы хотим выстроить здоровые отношения, то я должна знать ответ.       — Ты можешь мне доверять, — тихо говорю я и глажу Люци по щеке, когда молчание затягивается.       — Знаю, — отвечает он, кивая. — Эта тема заставляет меня чувствовать себя слабым. А я не хочу этого, — Люцифер громко вздыхает, взъерошивая волосы, и я беру его за руку; фильм продолжает играть, однако мы не уделяем ему больше никакого внимания.       Только сейчас я понимаю, что Люцифер никогда не показывал мне своей боли. Даже тогда, когда признался в том, что и ему изменяли. Может, он действительно проработал все свои травмы, но я знаю, что в глубине души он может быть очень чувствительным. Вопрос только в том, кто заставил его думать, что чувства — слабость?       — Это нормально, когда тебя что-то задевает. Невозможно быть бесчувственным, — я расстроенно поджимаю губы и замечаю на лице Люцифера проблески печали.       — Отец пил. Много, — внезапно начинает рассказывать он, и я даже немного удивляюсь тому, как быстро это произошло. — Помню, как он впервые поднял руку на маму, — Люцифер больше не смотрит на меня; его взгляд устремлён, кажется, в пустоту. — Мне было всего пять, когда я услышал громкий удар. Сначала подумал, что что-то упало, а затем раздался крик. Он был таким душераздирающим, что я, будучи маленьким ребёнком, весь напрягся от страха, — рука Люцифера, до этого сдерживающая мою, сильно сжимается. — Но страх за неё был сильнее. Я пошёл к ним и увидел, как из её носа текла кровь. Он держал маму за волосы и, наверное, собирался снова ударить, — глаза Люци принимают оттенок на несколько тонов темнее и начинают немного поблескивать, но он и сейчас не даёт волю эмоциям — лишь сильнее сжимает челюсти. — Я встал между ними и сказал, чтобы он бил меня, а не её.       Я не нахожу ничего, чтобы ответить на рассказанное Люцифером, — это звучит настолько ужасно, что я, живя с любящим отцом, никогда бы не подумала, что такое может существовать. Наверное, наивно было полагать, что такие семьи остались где-то в 80-х, и что избиение жены — пережитки прошлого. Поверить не могу, что Люциферу пришлось пережить такое. Не знаю, но, думаю, будь на его месте, я не смогла бы во взрослой жизни быть счастливым человеком, что в очередной раз доказывает то, насколько он сильный на самом деле.       — Моя мама — самая сильная женщина, которую я когда-либо знал, — продолжает Люцифер. — Знаешь, она была беременна после меня. Он обвинил её в измене, сказал, что ребёнок не его. Ударил в живот — и ребёнка не стало. Я порой думаю: что было бы, если бы у меня всё же был брат или сестра? Прозвучит, конечно, ужасно, но, может, это даже к лучшему, — он горько усмехается, не переставая сжимать мою руку. — Когда мама всё же решила взять меня и переехать в другой город подальше от него, ей было очень тяжело. Мы жили в самом неблагополучном районе в однокомнатной квартире и еле-еле находили деньги на еду. Ей было бы ещё тяжелее, если бы я был не один.       Люцифер по-прежнему не смотрит на меня; возможно, боится, что я увижу его полные боли глаза, но в этот раз ему не удаётся это скрыть. То, что он доверился мне, является первым шагом на пути выстраивания между нами доверия, и я сделаю всё возможное, чтобы ничего не испортить.       — Это не делает тебя слабым, — говорю я, положив ладонь ему на щеку и чуть погладив её. — Даже наоборот. Не каждый смог бы такое пережить.       Наконец, Люци смотрит на меня, еле заметно кивая. Он вдруг резко притягивает меня к себе, крепко-крепко сжимая в своих объятиях, и я обвиваю его плечи руками.       — Запомни: при мне ты можешь проявлять любые эмоции и не бояться быть осуждённым, хорошо? Потому что я принимаю тебя таким, какой ты есть, — чуть отстраняюсь, смотря ему в глаза и выдавливая из себя болезненную улыбку от услышанного.       — Смотри, — Люцифер резко сменяет тему, переключая моё и своё внимание на телевизор, будто и не было его признания только что.       Я вновь кладу голову Люциферу на колени, время от времени посматривая на него снизу вверх в страхе вновь увидеть отпечаток боли на его лице, но фильм и шутки персонажей в нём, кажется, отвлекают Денницу от произошедшего разговора.       Вскоре веки становятся донельзя тяжёлыми — и теперь я не смотрю фильм, а лишь слушаю его с закрытыми глазами, а через пару минут и вовсе засыпаю.       Просыпаюсь лишь оттого, что чувствую, как Люцифер поднимает меня на руки. Сонно разлипаю глаза и непонимающе смотрю на него, когда понимаю, что мы находимся уже не в гостиной.       — Спи, — говорит он, самодовольно смотря на меня, и я оказываюсь в удобной кровати, однако в той же комнате, где была и вчера.       — Я снова буду спать в гостевой комнате? — улыбнувшись, спрашиваю я и, зевнув, поджимаю под себя ноги.       — Нет, — отрицает Люцифер. — Это моя комната.       — Вчера ты спал в гостевой? — замечаю кивок с довольной ухмылкой и искренне удивляюсь. — Почему?       — Там кровать неудобная, — он улыбается и наклоняется надо мной, оставив мягкий поцелуй на лбу. — Всё самое лучшее для вас, мисс Уокер.       Умиляясь его словам и действиям, я комфортно устраиваюсь в уже знакомой мне кровати и накрываюсь одеялом. Люцифер не ложится со мной, а идёт обратно в гостиную под предлогом, что нужно ещё немного поработать, так что засыпаю я одна, но с прекрасным настроением и, наконец, упорядоченными мыслями в голове.