Любовь с двойным стандартом

      Нина не зря была актрисой: она скрыла своё потрясение от услышанного. Хотя в душе всё перевернулось, и возникло ощущение, как будто её жестоко ударили. Такой провал никак не ожидала. Но внешне осталась спокойной, как будто ничего не произошло, и, сдержав внутренний шторм, спросила:       — И кто она?       — Скоро всё узнаешь, надеюсь, ты за нас порадуешься.       — Естественно, друг. Может, поужинаем вместе?       — Да, можно.       «Вот значит, как, — подумала Нина, — какая-то уродина опередила меня. Интересно, кто она? Какая-нибудь актриса или модель. Или кто-то из местных дворянок. Они же тут все богатые наследницы. Ну что же, надо как-то сорвать свадьбу».       Ей было не привыкать. В начале карьеры Нина уже шла по головам и никогда не жалела об этом. Никакой вины. Только хищная уверенность: на пути к успеху все средства хороши. Побеждает сильнейший, а чувства, для тех, кто проиграл.       Она не думала о других. Какая разница, что там чувствуют жалкие неудачники? Главное, результат.       Да, была та актриса, у которой она вырвала роль интригой, хитростью, давлением. Та потом долго лечилась от нервного срыва. Ну и что? Не выдержала, значит, была слабой. Сама не смогла оправдаться, снять обвинения, которые выдвинули по заявлению Нины.       А режиссёр? Влюбился, потому что она позволила. Она заигрывала с ним, чтобы получить роль. Он ушёл от жены сам. Он надеялся на любовь, а она даже не думала встречаться с ним. Он ей просто не нравился. В итоге он остался без семьи, без любимой, с разбитой жизнью.       Нина не жалела. Никогда. Она умела объяснить себе всё. Она сильная. Успешная. А если кто-то позволил собой манипулировать, сам виноват. Слабые всегда страдают. Сильные выживают.       И сейчас Нина не думала о чужих чувствах, только о себе. Цель была поставлена. Осталось её достичь. Во что бы то ни стало. Она уже прикидывала в уме план, как сорвать свадьбу. Всё должно быть точно, хладнокровно, красиво.       Они направились в ближайшее кафе. Эдвард шёл рядом, уткнувшись в телефон. У входа он снял пиджак, аккуратно повесил его в гардеробной, а сам отправился помыть руки. Нина усмехнулась, вспомнив о его маниакальной зацикленности на чистоте.       Всё сложилось идеально.       Нина метнулась к пиджаку, вытащила из кармана телефон и юркнула в угол гардеробной. Палец скользнул по экрану.       — Контакт: «Любимая». Фото профиля — какой-то цветок. Ни имени, ни намёков.       Нехорошо. Она ничего о сопернице не знала. Ни лица, ни слабостей. Ни даже имени. Но и плевать. Та всё равно не могла быть лучше неё.       Красивее Нины не существует. Талантливее, тем более. Так она думала. Эдвард — её преданный поклонник, восхищённый фанат. Он боготворит её игру, её голос, её образ. Она уже почти победила. Осталось немного.       И даже хорошо, что всё осложняется. Соперница — это азарт. Это вызов. Было бы скучно, если бы он просто взял и сделал ей предложение.       Где в этом интрига? Где взлёт, падение, драма?       А Нина любила драмы. Любила нервы на пределе, обострённую игру, напряжение до последней секунды. Без этого неинтересно. Без этого, не жизнь.       Сообщений от невесты Эдварда было мало, она явно не любила чаты. Скромная. В основном отражались звонки.       «Какая глупость, — со снисходительной улыбкой подумала Нина. — Ведь тонкие, едва уловимые полунамеки в сообщениях — это одна из важнейших составляющих любовной игры. А эта девочка, кажется, банально стесняется».       Время поджимало. Эдвард мог вернуться в любой момент, и Нина прекрасно понимала: действовать нужно безупречно. Просто заблокировать соперницу нельзя, та сразу почует неладное и найдёт другой путь. Но и вбивать свой второй номер в его телефонную книгу под именем «Любимая» было бы непростительной тактической ошибкой. Эдвард слишком проницателен. Он мгновенно сообразит, что кто-то физически держал в руках его телефон.       Нине нужно было чистое решение.       Архив переписки она в один клик переслала на свой скрытый накопитель: разберется с этим дома. Затем быстро удалила чат и сам контакт соперницы из памяти смартфона, стерев и историю последних звонков. Настоящий номер девушки она заблокировала, настроив в параметрах смартфона безусловную переадресацию на несуществующий номер. Для Эдварда прежней связи больше не существовало.       Нина вернула телефон в карман его пиджака и поспешила к выходу из гардеробной. Теперь действовать приходилось быстро.       Ей нужен был убедительный довод. Эдвард слишком умен, с незнакомого номера его не проведёшь. Вычитывать чужую историю времени не было, но Нина подозревала, что невеста — кто-то из их общего детства. Скорее всего, Анастасия Волконская.       Губы Нины тронула едва заметная улыбка. Она вспомнила, как в детстве Эдвард хвастался перед их компанией, что нашел в дальнем конце парка заброшенный грот. Он тогда высокомерно заявил, что это его тайное убежище, и он приведёт туда только свою будущую королеву. Наверняка Настя помнила эту мальчишескую клятву.       Достав свой второй телефон, Нина поставила на аватар точно такой же цветок, как у невесты, и набрала сообщение. Текст она сделала мягким и простым:       — «Эдвард, привет. У меня неприятность, выронила телефон на мраморную лестницу, экран разбился вдребезги. Пишу со старого запасного номера. Все данные утеряны, твой номер восстановила по памяти. Чтобы ты не подумал, что это розыгрыш: это пишет та, которую ты обещал привести в свой тайный заброшенный грот… Твоя будущая королева. Пожалуйста, сохрани этот номер как «Любимая», я теперь буду здесь».       Отправив текст, Нина убрала телефон в сумочку.       Схема была выстроена надежно. Увидев сообщение от незнакомого номера, Эдвард насторожится. Но прочитав про грот и королеву, деталь, которую посторонний знать не мог, он успокоится. Его паранойя уступит место приятному удивлению, и он своими руками переименует новый номер в «Любимую».       А настоящая соперница, пытаясь дозвониться, будет натыкаться на «аппарат выключен». Сообщения в мессенджере уйдут в пустоту. Она приедет разбираться лично, заглянет в его телефон, а там её встретит страстный, частый чат с «Любимой». Настя решит, что Эдвард завел любовницу, пока притворялся недоступным, оскорбится и разорвет помолвку.       В ту минуту Нине казалось, что это отличный план. Всё так и будет. С лёгким сердцем она направилась к столику, где Эдвард уже ждал её, а официанты как раз расставляли заказ. О том, к чему её приведёт эта интрига, Нина даже не подозревала. Она была в восторге от своей идеи.       

***

      После ужина Эдвард проводил её до отеля, вежливо попрощался и уехал.       «Надеюсь, не к невесте? — с лёгкой тревогой подумала Нина и тут же попыталась прогнать эту глупую мысль. — Хотя… мерзко даже представить, как он мог бы целовать другую. Бр-р». Она едва заметно передёрнула плечами.       «Он ведь воспитан в консервативных традициях, — поспешно успокаивала себя она. — Совместная жизнь до свадьбы точно не для него. Тем более он такой высоконравственный, весь из морали и принципов. Наверное, просто поехал домой. Но это неважно, скоро он будет принадлежать мне и не сможет отойти от меня ни на шаг».       Нина успокоилась и легла спать.       «Завтра начинаются съёмки, надо быть в форме и отлично выглядеть. Кстати, надо бы как-нибудь повидаться с семьёй, — подумала девушка, засыпая. — Всё завтра, это будет прекрасный день».

***

      — Bonsoir, ma chère. — его голос прозвучал мягко, почти лениво, с лёгкой улыбкой.       — Edward, mon amour. — она обернулась, и в её взгляде мелькнуло довольное облегчение. — Я уж думала, ты забыл, что у тебя есть причины возвращаться.       Он коснулся её щеки, чуть дольше, чем позволял светский этикет.       — Забыл? — тихо усмехнулся. — Разве это возможно?       — Всё возможно, — ответила она с тем самым холодным кокетством, которое всегда действовало на него сильнее, чем нежность. — Особенно в твоих обстоятельствах.       Эдвард едва заметно улыбнулся, но в глазах скользнула тень.       — Мы договорились не вспоминать об этом, — тихо произнёс он, наклоняясь ближе.       — Bien sûr. — Она улыбнулась уголком губ. — Тогда скажи лучше, как прошла твоя… встреча?       — Как обычно. Театр. Маска. Несколько реплик. — Эдвард пожал плечами. — Ни одной новой роли.       — Но всё же кто-то произвёл впечатление, non? — её тон был безупречно лёгок, но взгляд остался внимательным.       Он выдержал паузу, как будто выбирая, что именно оставить без ответа.       — Возможно. Хотя мне показалось, что я просто наблюдал.       — Charmant. — Она чуть приподняла бровь. — И что ты увидел?       — Я составил о ней впечатление. Не самое приятное.       Она тихо рассмеялась.       — Ты становишься философом, mon cher. Это не идёт тебе.       Эдвард взял её за руку, легко, почти машинально.       — Тогда верни меня в реальность.       — С радостью. У меня есть идея. — Её голос стал чуть игривее. — Поехали куда-нибудь.       — Опять? — Он устало усмехнулся. — Ты неисправима.       — Je suis ta reine, — произнесла она мягко, почти шёпотом. — Разве у королевы нужно спрашивать разрешения?       Он вздохнул, но улыбнулся.       — Всё, что ты скажешь, Votre Majesté.       Она отступила на шаг, позволив платью мягко скользнуть по полу.       — Вот так лучше. Наконец-то в тебе снова слышен мой Эдвард.       Он посмотрел на неё с лёгкой усталостью и странным, почти нежным раздражением.       — И всё же, — тихо произнёс он, — иногда мне кажется, ты путаешь любовь с властью.       — Разве это не одно и то же? — улыбнулась она.       Он не ответил. Только поцеловал её руку, медленно, будто ставя точку в разговоре.

***

      2 ноября 2010 года.       Остров Виктория, город Викториавиль.       На следующий день, когда водитель привёз Нину к месту съёмок, её встречала восторженная толпа фанатов. Как всегда. Охранники еле сдерживали толпу, которая при виде звезды рвалась ей навстречу. Нина презрительно улыбнулась, потом заученно помахала рукой поклонникам. Сегодня у неё не было особого настроения общаться с фанатами, поэтому она быстро прошла в гримёрную.       Пока ей придавали вид дворянки начала двадцатого века, она думала о роли, как всегда перед началом съёмок все мысли о себе, личные переживания отошли на второй план, и она заставила себя их забыть. Сейчас она больше не звезда Нина, а красавица Александра, которая вместе с семьёй спасается от революции на каком-то неизвестном острове, чтобы начать там новую жизнь, сохраняя при этом все многовековые традиции их рода. Они ни в коем случае не должны утратить семейные устои, передающиеся из поколения в поколение. Она должна также достойно воспитать своих будущих детей, чтобы те, в свою очередь, передали эти традиции своим детям и внукам. Так русское дворянское общество будет существовать веками на этой новой земле, и они не поддадутся этим новым современным веяниям. В этом Нина, конечно, не была согласна со своим персонажем; она любила всё новое и современное, была феминисткой и сторонницей прогресса. Но роль есть роль. Чем больше персонаж не похож на актрису, тем сложнее его играть и тем интереснее роль. Было бы скучно, если бы пришлось играть девушку, похожую на себя.       Из гримёрной Нина вышла одетая в платье по моде двадцатых годов прошлого века и со старинной причёской. Она с удовольствием рассматривала себя в зеркале. Этот образ пришлось переделать несколько раз, так как до этого Нина была недовольна то платьем, то причёской. Гримёрам и костюмерам пришлось много чего выслушать о своих кривых руках, а также им поступило предложение купить очки. Иначе Нина не могла, ей казалось, что она лучше всех знает, как должна выглядеть её героиня. Так случалось всегда. Поэтому все вздохнули с облегчением, когда звезда, наконец, осталась довольна своим внешним видом.       — Я, наверное, уволюсь, если меня ещё раз заставят с ней работать, — прошептала одна молодая костюмерша, которую Нина довела до слёз своими требованиями и придирками.       — Понимаю, Настя, но надо потерпеть, съёмки закончатся, и она от нас уедет в свой Голливуд. Не надо из-за неё терять работу, — возразила её коллега.       Нина приступила к репетиции со своим партнёром. Конечно, она сразу вошла в образ, и у неё всё отлично получалось, чего нельзя было сказать о коллеге. Из-за этого актёра им приходилось несколько раз играть первую сцену, у него всё получалось совсем не так, как надо. К тому же он заметно нервничал, работая рядом со звездой такой величины. Он ужасно стеснялся, не мог смотреть Нине в глаза, напоминал преданную собаку. А по роли ведь играл её жениха, прадеда Эдварда: сильного, решительного человека, который спас несколько тысяч человек, открыл новую землю и основал там поселение. Этот актёр совершенно не мог сыграть такого героя. Операторы снимали дубль за дублем, но ничего не менялось. Нина была ужасно раздражена, ей ещё не приходилось играть с таким идиотом.       — Где тебя подобрали, — спросила она, не скрывая злость.       — Я был лучшим на курсе, — обиделся парень, — у меня красный диплом актёрского факультета, просто ты на себя всё внимание оттягиваешь.       — Хорошему актёру ничего не мешает, — ответила девушка, — я пойду отдохну, а ты входи в роль. Если не сможешь, когда я вернусь, то попрошу заменить актёра. Не могу с тобой играть.       И Нина пошла немного размяться после долгих часов съёмок. Она не учла того, что стоило чуть отойти в сторону, как она оказалась прямо перед толпой фанатов, которые стояли возле съёмочной площадки, ждали её и изо всех сил пытались рассмотреть, что происходит на съёмках.       «Почему их сюда пускают и не ставят заграждение? — подумала Нина. — Как-то здесь всё по-простому, как в провинции».       От скуки она принялась рассматривать толпу. Она никогда не воспринимала фанатов как людей. Для неё это были скорее какие-то низшие существа, которые всегда присутствовали в её жизни и следовали за ней по пятам, куда бы она ни пошла. В каждой стране, в каждом городе они были разные, но Нина этого не замечала. Для неё они были фоном её жизни. Примерно как насекомые. То, что это были люди со своей жизнью, она не думала. Ей казалось, что их функция — это обожать её.       Внезапно Нину потрясло увиденное. Среди десятков фанатов, сияющих от счастья и зовущих её по имени, она заметила одного человека, который смотрел иначе. Точнее, не смотрел вовсе. Парень стоял чуть поодаль, с равнодушным выражением лица, будто всё происходящее его совершенно не касалось. Ни восторга, ни интереса. Он смотрел сквозь неё, как будто перед ним было пустое место. Нина чуть задержала на нём внимание и в тот же миг их взгляды встретились. Словно ток прошёл по телу. Тёмные, почти чёрные глаза. Пронзительные, опасные. Словно в них тлел огонь, способный вспыхнуть мгновенно. Её дыхание сбилось. Он смотрел с такой ненавистью — открытой, хищной, словно знал её настоящую. Словно видел то, что никто не должен был видеть.       Такого на себе она ещё не ощущала. Ни разу. Внутри вспыхнула обида. Возмущение. Ярость. Он что, хейтер? Ему не нравится её внешность? Её игра? Что он здесь вообще делает, если так её ненавидит? Этот человек вызвал ощущение смутной угрозы. У Нины появилось странное чувство, необъяснимое и пугающее: этот мужчина может разрушить всё. Может стать причиной её несчастья. Откуда оно взялось, она не знала. Но тревога не отпускала.       Она уже представила, как подходит к нему охрана. Вдруг он сумасшедший? Вон у Мэри лицо кислотой облили — тоже вроде фанат, а потом заявил, что слышал голоса и спасал мир от ведьмы. Теперь он в психушке, а Мэри — в больнице. Прощай, карьера, прощай лицо. И жизнь, которой больше нет.       Нет, Нина не позволит, чтобы с ней случилось такое.       Но при всём этом… Он был невероятно красив. Жгучий брюнет, словно сошедший с афиши фильма, испанский актёр. Тёмные волосы, правильные черты, затягивающий взгляд. Статный, взрослый, лет двадцать пять, тридцать, не меньше. Совсем не похож на Эдварда. Совсем другой. И всё же… в чём-то неуловимом, во взгляде, в линии скулы или в том, как он держал голову, вдруг мелькнуло что-то знакомое. Что-то, отдалённо напоминавшее Эдварда. Невозможно было сказать, кто из них красивее. Разные, но и неуловимо похожие.       А он уже отвернулся. Будто всё, что было, ему больше неинтересно. Нина не могла отвести от него глаз. Её уязвлённое самолюбие кричало: «Почему? Почему ты другой?» И именно это притягивало сильнее всего.       Нина поискала глазами охранника и, найдя, помахала ему рукой. Охранник тут же подошёл к ней.       — Меня интересует вон тот парень, — сказала Нина, — он подозрительный, осмотри его и приведи сюда.       Она показала на парня. Охранник посмотрел в ту сторону, однако не понял, о ком она говорит.       — Я не понимаю, о ком вы.       — Да вон же он, — нетерпеливо сказала девушка. Однако, снова посмотрев в ту сторону, никого уже не увидела.       «Куда он делся? Ушёл. Удивительно. Что это за парень? Зачем он приходил, какие у него намерения? За что он меня ненавидит, ему не нравится, как я играю или что-то другое? Он псих, который желает мне зла? Я обязательно должна его найти и разгадать эту загадку».