Любовь с двойным стандартом

      8 декабря 2010 года, 05:00.       Остров Виктория.       Приложение на телефоне сообщило о подъехавшем такси. Нина замерла, глядя на капающую с окон дождевую воду, и сердце сжалось. Машина — единственное, что отделяло её от безумного шага, который она собиралась сделать.       Она никогда не водила. Ненавидела это занятие, считала его недостойным звезды. Нанимать водителя тоже не хотелось. Слишком легко — оказаться в компании мужчины, который будет пялиться на неё влюблённым взглядом. А сейчас она не могла позволить себе лишнего свидетеля.       — Леди, вы не назвали адрес, — голос таксиста вырвал её из тревожного марева.       — Центр Викториавиля… кантри-клуб Бельвиль… бульвар Эдуарда… Вилла Шато Лавалле, — выдавила она, чувствуя, как горло сжимается.       Таксист моргнул, будто пытаясь понять, не шутит ли она.       — Вы уверены? В это время суток… — осторожно, с оттенком тревоги.       Нина прошипела сквозь зубы:       — Я уверена. Боишься? Высадишь раньше.       Он улыбнулся, но улыбка не успокоила её. Каждое движение машины, каждый поворот, каждое отражение в стекле — всё казалось опасным. Её пальцы сжимали сумку до белых костяшек, сердце билось бешено, а губы прерывисто ловили воздух, будто лёгкие забыли, как дышать.       Она думала о Дашке, оставленной дома, но тут же отгоняла мысль. Не тащить же беременную с собой. Она бы только помешала.       Машина скользила по мокрым улицам, а Нина не переставала смотреть на часы. Пять утра. Два шага — и она могла получить серьёзные проблемы, быть задержанной по приказу Эдварда, и лишённой права выехать из страны. Паника жгла внутри, но шага назад уже не существовало.       Такси замедлилось у ворот. Она вышла, сердце словно врезалось в рёбра, ноги дрожали. Подойдя к шлагбауму, замерла. Охранник мгновенно остановил её, тяжёлый взгляд пронзил насквозь.       Руки вспотели, колени подрагивали. Она сглотнула, пытаясь придать голосу твёрдость:       — Доброе утро… Я… мне нужно пройти…       Слова застряли в горле. Каждый мускул сопротивлялся, тело дрожало, словно знало, что это безумие. Но Нина шагнула вперёд. Это её единственный шанс.       — Не могу пропустить, сейчас ночь, — он что-то посмотрел по компьютеру, — и на сегодня не назначено никаких встреч, так что уходите.       Охранник стоял, неподвижный, с лицом без эмоций. Голос ровный, монотонный, как у робота.       Нина сжала кулаки. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. К щекам прилил жар. Сразу вспомнила, как её охранник также прогонял назойливых фанатов. Никогда бы не подумала, что сама окажется в такой унизительной роли.       — Послушайте… это важно. Речь о моей сестре, — выдохнула она, почти шепотом. — Вы можете сообщить Эдварду, что я от Даши Малининой?       На секунду охранник замер, потом улыбка прорезала его каменное лицо. Добродушный, приветливый, словно совсем другой человек.       — Так вы от Дашеньки? Сразу бы сказали! А почему она сама не пришла? Давно её не видели… — он заговорил без остановки, рассказывая о Даше, о том, какая она добрая ко всем работникам, как помогает и поддерживает их, о кремах и рецептах, которыми она делилась с его женой, о том, как её все любят. — Конечно, проходите. Потом передадите привет сестрёнке.       Нина даже не сказала «спасибо». Сердце всё ещё бешено колотилось. Она не могла поверить: Эдвард не скрывает Дашу от персонала? Или его невеста всё это знает и закрывает глаза?       Она шла по дорожке к дому. Дворец. Всегда мечтала здесь быть. Сейчас же чувствовала себя как на войне. Дышать тяжело, грудь сжимает. Каждая мышца кричит: «Беги!».       «Откажись. Всё закончено. Найди своего любимого…» — тихий голос где-то внутри пытался остановить её.       Но упрямство взяло верх. Она подошла к двери, вдохнула, но почти не смогла. Нервная дрожь пронзала всё тело.       «Нервы? Или это страх? Я сама вмешалась… может, не стоило».       И всё равно шагнула вперёд.       У неё подкашивались ноги. Даже перед важными съёмками она не волновалась так сильно. Спиной прижалась к двери, чтобы успокоиться. Звонок — случайно нажала кнопку. Нина выругалась, её решимость испарилась. Вся дерзость, все смелые мысли исчезли. Она поняла, что вступила в игру с человеком, который не просто наделён властью, а воспитанный, самодостаточный аристократ, который привык, что всё подчинено его воле.       Попытка убежать провалилась: ноги не слушались. Высокие каблуки? Нет, это страх держал её.       Дверь открылась. Нина чуть не упала.       — Любимая, ты?       Голос ровный, мягкий, но наполненный ожиданием. Нина замерла, потом злоба вспыхнула: сестра, обман, её рискованные планы — всё это нахлынуло сразу.       «Как он может спокойно ждать свою невесту, когда Дашка там мучается по его вине» — вспыхнула горькая мысль, обдавая внутри жаром.       Дрожь ушла так же внезапно, как началась. Нина выдохнула, выпрямила плечи. Ладонь провела по волосам, стирая слабость. Шагнула.       «Он не страшен. Он просто самодовольный аристократ, уверенный, что всё можно держать под контролем».       Эта мысль принесла холодную ясность. Страх сменился злостью, яркой, живой. Она вошла медленно, стараясь держаться с достоинством. Репетиции в голове растворились, слова путались. Она не могла поверить, что стоит здесь, перед любовником своей сестры. Тем, кто обесчестил невинную девушку. Такое даже в кошмарном сне не могло присниться.       Эдвард был совершенен: безупречный костюм, аккуратная причёска, осанка аристократа, каждая деталь выверена. Как на деловой встрече.       «Он всегда так выглядит? Даже ночью у себя дома? Или кого-то ждёт?» — подумала Нина.       — Нина? — осторожно, ровно, почти без эмоций спросил он. — Зачем ты пришла?       Его взгляд холоден, отстранён, расстояние между ними словно пропасть. Кажется, он оценивает каждое её движение, как шахматист, обдумывающий ход фигурой.       — Я хотела поговорить… — начала Нина.       — Это уже слишком. Ты преследуешь меня? — голос спокоен, ровен, но каждая фраза остра, как клинок. — Я ясно сказал: не подходи ко мне.             Нина почувствовала жар ярости. Внутри у неё кипело, а Эдвард был невозмутим, аристократ в каждом движении, каждом взгляде.       — Ты не имеешь права так со мной говорить! — крикнула она. Слёзы жгли глаза, голос дрожал. — Ты строишь из себя благородного, а на самом деле, притворяешься. Я всё знаю!       Эдвард слегка поднял бровь, с лёгким презрением:       — Твой новый план? Неоригинально. Уходи.       Нина вспыхнула ещё ярче. Как он может оставаться спокойным, когда её эмоции бушуют, как буря?       — А если не уйду? Позовёшь охранника? — с вызовом.       — Конечно, если иначе не понимаешь. — голос тихий, слишком тихий. — Это навязчивость… Для тебя нет понятия личного пространства? Кстати, как тебя пропустили? Или убила охранника? Для достижения целей ты на это способна.       Нина нервно рассмеялась, представляя, как она убивает здоровенного охранника, в три раза больше себя.       — Нет, просто меня пустили, узнав, что я актриса, — сказала Нина, стараясь скрыть про Дашу. — Сказала, что я твоя подруга.       Эдвард посмотрел на неё. Холодно. Ровно. Ни эмоции, ни тени улыбки.       — Думаю, придётся уволить охранника, — спокойно, почти вальяжно произнёс он. — За то, что пропускает всех подряд… Больше не могу тратить на тебя время.       «Всех подряд», — пронеслось в голове Нины. Она была в ярости. Самую знаменитую звезду в мире сравнили с толпой.       — Потратил на меня время? — рявкнула она. — Или теперь работаешь по ночам? Учти, я всё про тебя знаю.       Эдвард лишь слегка покачал головой. На губах мелькнула презрительная улыбка.       — Всё, что ты говоришь, только унижает тебя, — сказал он ровно. — Разочарование и неспособность скрывать эмоции. Я уже сомневаюсь, как ты стала актрисой. — Он шагнул к двери в коридор. — Когда уйдёшь, закрой дверь.       Нина дернулась вслед за ним.       — Но мы не договорили! — крикнула она.       Он резко обернулся.       — Я тебе ничего не должен. Здесь решаю я. Поняла? И если не понимаешь — уезжай. Не ищи неприятностей.       Тон спокойный. Аристократически холодный. Ни капли сомнения.       Нина поняла — спорить бессмысленно. И в этот момент ненависть вспыхнула ярче.       — Я тебя ненавижу, — срываясь на слёзы, выдохнула она.       — Этим тоже ничего не добьёшься, — тихо, ровно, словно констатируя факт, сказал Эдвард. — Таких, как ты, было много. Всё предсказуемо. Нина уже не могла сдерживаться. — И моя сестра была одной из них? А ты лицемер! Почему выбрал именно её? За что сломал её жизнь? — крик, который срывал голос, слёзы текли, тушь смазалась, причёска распалась. Она сама не понимала, насколько жалко выглядит. Эдвард спокойно слушал, лёгкая, почти насмешливая улыбка на губах. — Нина, твоё воображение слишком сильное, — сказал он мягко. — Тебе стоило быть режиссёром, а не актрисой. Уже придумала сюжет. Нина сжала кулаки. Каждый его жест, каждый взгляд, холодный, невозмутимый, аристократический, сводил её с ума. Ещё секунда — и она могла бы бросить в него чем-нибудь тяжёлым.       — Значит, утверждаешь, что это неправда? — Нина подняла подбородок. — У тебя ничего не было с моей сестрой? А вот она говорит другое. Или скажешь, что Даша врёт? Самая честная девушка на свете. Может, позвать её, пусть подтвердит факт изнасилования? Она знала, что перегибает. Но не могла остановиться. На лице Эдварда мелькнули удивление, смущение, и тут же исчезли. Он подошёл ближе, слишком близко, запах его парфюма обжёг кожу. — Она так сказала? — голос ровный, но с едва уловимым надрывом. — Когда? — Вчера, — почти торжественно ответила Нина. Он вдруг схватил её за плечи, встряхнул. Нина дёрнулась, не от боли, от неожиданности. — Она знает, что ты меня поцеловала? Ты ей сказала? — в голосе появилось что-то острое, нервное. — Отпусти! — выкрикнула Нина. — Ты что, псих? — Отвечай, — тихо, но с такой силой, что в ней что-то дрогнуло. — От этого может зависеть жизнь Даши. — Нет, конечно! — крикнула Нина. — Но она сказала правду! Будешь дальше отрицать? — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — коротко. Лицо напряглось, по нему прошла дрожь. — Как не моё дело?! — Нина вскрикнула, вцепившись в пальцы одной ладони другой, будто боялась сорваться. — Это моя сестра! Как ты посмел?! Эдвард вдруг улыбнулся, спокойно, почти с жалостью. — А ты завидуешь, да? Нина онемела. Несколько секунд смотрела на него, не веря. — Что?.. — прошептала она. — Как ты смеешь? Тебя совесть не мучает? — Нина, ты просто завидуешь, — мягко, даже почти ласково. — Особенно после того, что сказала вчера. Признайся, ты хотела быть на её месте. Мир рухнул. Его спокойствие добило сильнее, чем крик. Он не отрицал и не оправдывался. Просто констатировал. А она стояла, чувствуя, как рушится всё — вера, планы, гордость. И ничего не могла сказать. Она опустила голову, сдерживая слёзы. Воздух будто сгустился. — Ты не имеешь права, — выдохнула Нина, голос дрожал. Эдвард чуть усмехнулся. — Имею, Ниночка. Это ты не имеешь права мне что-то указывать, — холодно, спокойно. — И можешь дальше мечтать. Ты меня не интересуешь. Слёзы обожгли глаза. Она подняла голову, пытаясь сохранить достоинство. — Ну, спасибо. Очень рада, что не окажусь жертвой насилия. Какое счастье — не интересовать такого, как ты, — слова звучали ядовито. — Только жаль, что мой друг оказался циничной сволочью. — Попрошу без оскорблений, — ровно, как будто речь шла о деловом этикете. Нина почти рассмеялась, истерически.       — Но Даша так сказала! Человек, проповедующий мораль и честь, а сам… а у него — любовница перед свадьбой. Только это моя сестра, Эдвард. Девушка, которую ты использовал.       Он вздохнул, будто устал.       — Придётся всё рассказать. Ты же не отстанешь, — голос остался мягким, но в нём появилась тень раздражения. — И Даша не беззащитная. — Он улыбнулся, слегка, почти нежно. — Она просто скромная. Но если нужно — себя защитит. Её никто не смог сломать.       Эдвард открыл дверь одной из комнат и жестом пригласил войти.       Нина прошла мимо, чувствуя, как внутри всё клокочет.       «Мы точно говорим об одной и той же Даше? Или я схожу с ума?»       — Ты сам сказал, что у тебя скоро свадьба, — напомнила она. — И что не изменяешь невесте.       — Так и есть, — ответил он спокойно.       — А как же Даша? — сорвалось с губ. — Значит, ты всё-таки лицемер?       Он рассмеялся. Тихо. Неуместно. И это прозвучало страшнее любого крика.       — Ты так и не поняла?       — Что… понять? — едва выговорила она.       Эдвард посмотрел прямо ей в глаза. Ровно, без жалости.       — Даша — моя невеста, — сказал он.       Нина будто лишилась опоры. Секунда — и весь воздух исчез. Она отступила, сжала губы, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Мир стал плоским, как декорация. Её собственные слова, обвинения, истерика, обрушились на неё саму, эхом, от которого звенело в ушах.       — Не может быть… — прошептала Нина, сжимая кулаки. — Ты не можешь жениться на простой девушке. Это… мезальянс. Она не дворянка. Простая студентка… Эдвард улыбнулся, тихо, без шутки.       — Простая? Она самая необычная на свете. Ты права: для меня это мезальянс. Я её недостоин.       Нина открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Её сердце колотилось, дыхание сбилось.       — То есть… — наконец выдавила она, — ты действительно выбрал её?       — С детства, — спокойно, почти шепотом, но взгляд фанатичный, почти одержимый. — С первой встречи. Её глаза… как будто заглянули в душу. Я понял: это она будет моей женой.       Нина шагнула назад, словно от удара. Она всегда думала, что он любил её. Всегда. А теперь…       — Как? — прошептала она.       — С первого дня, — мягко сказал он, и его взгляд вдруг стал тёплым. — В детстве это была душевная близость. Рядом с ней было одновременно спокойно и хорошо. Весело и непредсказуемо. Она удивительная. Самая необычная. Таких больше нет.       Нина присела на край дивана, глаза расширены. Она пыталась переварить услышанное, но каждый новый факт ударял сильнее предыдущего.       — Ты… любишь её? — тихо, почти не веря.       — Да, — без колебаний. — Безусловно. Её счастье важнее всего. Даже если бы она выбрала кого-то другого, я бы не вмешивался. Она для меня всё.       Нина прикусила губу. Слёзы застилали взгляд. Её потрясало не просто признание, а уровень одержимости, фанатизм. Эдвард говорил о её сестре, как о богине, перед которой преклонялся.       — Но ты говорил, что твою девушку похитили бандиты. Причём тут Даша?       — Так Дашу и похитили. Ты разве не знала? Надеялись через неё оказать давление на профессора Малинина. Им нужны были его изобретения. До этого мы с Дашей не виделись почти шесть лет. Именно в тот день я понял, что люблю её по-настоящему, сильнее, чем в детстве. Но она мне отказала. Мы тогда неправильно поняли друг друга. Она боялась, что я узнаю про биполярку, а я подумал, что она меня не любит.       — Обалдеть, — только и смогла повторить Нина.       — После этого она уехала учиться в Бразилию на полгода, но потом мы снова встретились.       — А почему она уехала?       — Были причины. Мы оба скрывали правду о себе. Сейчас это смешно. Но тогда это казалось правильным. И ещё она уехала, потому что боялась отца. Того, что он мог сделать.       — Почему?       Эдвард внимательно посмотрел на неё.       — Ты хорошо знаешь своего отчима?       — Ну так. Раньше хорошо знала, сейчас не знаю.       — Он пойдёт на всё ради Даши. Я тоже, но у нас разные методы. Хочешь узнать, что случилось с похитителями? — он слегка поморщился.       — Что? — спросила Нина, почему-то холодея, как будто что-то предчувствуя.       Его лицо позеленело. Нина удивилась.       — Они были в тюрьме в ожидании суда. Через несколько дней кто-то нашёл утром всех охранников без сознания, — в голосе Эдварда послышалось лёгкое отвращение, — а все бандиты были…       — Что? — тихо спросила Нина. — Продолжай.       Ему было неприятно вспоминать.       — Никто не мог понять, как это произошло. Ничего не удалось определить. Экспертиза ничего не показала. Как будто у них просто произошла остановка дыхания и не было никаких признаков отравления. Как мистика. Но это невозможно.       Нина была потрясена. Ей стало очень страшно.       — У тебя есть предположения? Неужели это…       — Конечно, но я стараюсь не думать об этом.       — Сколько их было?       — Трое.       — И ты думаешь, мой отчим, — Нина запнулась, почувствовав спазм в горле, но она всё же смогла продолжить, — убил троих человек?       Он поморщился.       — Я бы не назвал их людьми, но ты права.       — Как он это сделал?       — Не знаю. Даже не хочу думать о его изобретениях.       Нина с трудом сдержала приступ тошноты. Конечно, она не жалела бандитов, напавших на её сестру. Она их ненавидела. Но узнать, что человек, заменивший ей отца, решился на такой шаг, было выше её понимания. Несмотря на свой характер, она была против насильственных действий. Всем методам борьбы предпочитала хитрость и интриги. Никогда не причиняла людям физический вред. Даже врагам, которых у неё было немало. Это невольно натолкнуло её на мысль о том, были ли её собственные методы безобидными. Она подумала, что люди, которых она подставляла, запросто могли совершить самоубийство. Та же Оливия — актриса, у которой она отняла роль. Или Элис, жена режиссёра. Нина не знала, что с ними случилось. Она впервые задумалась о своих жертвах, и ей стало страшно при мысли о том, что они могли с собой что-то сделать по её вине. Она решила, что по возвращении в Голливуд обязательно узнает, всё ли у них в порядке.       — И что ты об этом думаешь? — наконец спросила она.       — Даже не знаю. Это против моих убеждений. Я пацифист и не приветствую месть и насилие. Но, видимо, у отца Даши другое мнение. Как я могу его осуждать?       — Она знает об этом?       — Нет, и не рассказывай. Даша не должна знать правду об отце. Она и так боится, что он меня убьёт.       — С ума сойти. А ты его не боишься?       — У него нет для этого никакого повода. Я люблю Дашу.       — Смело, учитывая его возможности.       — Но я тебе это рассказал, чтобы ты не думала, что Даша — простая и беззащитная девушка. Скромная, да и очень бескорыстная, но не простая. Только в её случае это не имеет отношение к деньгам или популярности.       Нина не стала спорить, хотя не была с ним согласна. По её мнению, человек мог быть каким угодно: умным, добрым, непохожим на других, но если у него не было денег, положения в обществе, популярности, это был простой человек. Например, Артур. Он казался ей идеалом, но при этом оставался простым парнем.       Нина не знала, что делать дальше. Мысли метались по кругу, но выхода она не видела.       Когда месяц назад она приехала сюда, всё казалось таким очевидным. Эдвард должен был сделать предложение. Она почти была уверена в этом. Вместо этого он пригласил её на свою свадьбу.       Но даже тогда она не сдалась. Всё это время Нина жила одной мыслью — сорвать её.       Она ведь всегда была уверена, что он любит именно её. Невеста казалась лишь формальностью, какой-нибудь правильной девицей из высшего общества. Такие браки заключают по традиции.       И Нина действовала. Подделанный номер телефона. Флиртовала. Откровенно признаналась.       И всё зря. Теперь она наконец поняла почему.       Соперницей оказалась Даша.       Нина тихо усмехнулась. Какая ирония. Из всех мужчин на свете сестра выбрала именно его. Самого богатого. Того, кто был нужен Нине для её будущего.       И ведь Даше не нужны были ни деньги, ни положение. Ей нужен был только Эдвард.       Сама того не зная, сестра разрушила всё.       Нина снова почувствовала вспышку злости.       Весь этот месяц она жила одной мыслью — разрушить свадьбу. Ненавидела неизвестную невесту, представляла её какой угодно: холодной аристократкой, расчётливой охотницей за титулом, кем угодно.       И только теперь поняла, насколько всё это было нелепо.       Потому что этой «соперницей» оказалась Даша.       Её Даша.       Та самая, с которой они могли болтать ночами, смеяться над глупостями и делиться секретами.       Нина нервно усмехнулась.       Какая ирония.       Нина попыталась представить сестру среди дворян, и картина показалась настолько абсурдной, что её почти разобрал смех.       Но смех быстро прошёл.       Слишком всё это было неожиданно. Она всё ещё не могла поверить, что происходит.       Внезапно Нина вспомнила про сообщения.       Мысль мелькнула и заставила её замереть.       Если Даша поверила… если решила, что у Эдварда есть другая…       Тогда всё уже запущено.       Нина медленно выдохнула. Она ведь добивалась именно этого. Чтобы они поссорились. Чтобы всё развалилось само собой.       И что теперь — идти и рассказывать правду?       Она почти сразу поняла, что не сможет.       Слишком далеко всё зашло.       Нужно просто подождать. Если Даша уедет в Бразилию, как собиралась, со временем всё забудется. Любовь из детства, разве она может длиться вечно?       Нина нервно усмехнулась.       Она не позволит сестре обойти её.       В конце концов… она лучше подходит для этого мира.       На минуту Нину охватил настоящий ужас от собственных мыслей.       Получалось, ей придётся выбирать между сестрой и тем, к чему она шла столько лет.       Раньше этот выбор казался бы очевидным. Теперь — нет.       Она попыталась представить, что рассказывает правду. Про сообщения. Про весь этот глупый план.       Но почти сразу поняла — Даша не поверит.       Слишком всё выглядит странным. Никаких доказательств, что это подделка. Любое объяснение прозвучит как жалкая попытка оправдаться.       Пути назад уже нет.       Даже если Нина признается, Даша всё равно будет уверена, что Эдвард ей изменял. А если она узнает, кто всё это устроил…       Нина резко оборвала мысль.       Она не хотела даже представлять, что тогда будет.       Во-первых, она не собиралась терять сестру.       Во-вторых… родители.       Иногда Нина ловила себя на странной мысли: а вдруг её отчим и правда немного безумен? Гениальный учёный, способный на что угодно ради своей дочери.       Нет.       Такие эксперименты в её планы точно не входили.       — Так значит, ты её видела вчера? — голос Эдварда прервал её мысли.       Нина покачала головой.       Он нахмурился.       — У меня было предчувствие, что с ней что-то не так. Она не отвечает на звонки, пишет странные сообщения.       — Это связано с её состоянием, — осторожно сказала Нина.       — Хотя раньше она умела держать себя в руках… — Эдвард задумался. — Она просила никому не говорить о нас до свадьбы. Но сейчас… в таком состоянии ей сложно контролировать себя. Может что-то придумать, а потом не помнить. — он выглядел странно растерянным.       Она не знала, как выкрутиться в этой ситуации. Она уже поняла, что всё дело было не в биполярке, а именно в её сообщениях.       Если Даша и была мнительной и могла что-то придумать, то на этот раз причина была реальной. И об этом никто не должен был узнать. Пусть Эдвард думает, что дело в биполярке. По-видимому, во время своих припадков и смен фаз Даша и раньше так обижалась и во всём его обвиняла. Так что вряд ли он что-то заподозрит. Главное не говорить, где она.       Для Нины это всё казалось каким-то фантастическим фильмом. Она ещё никогда в жизни с таким не сталкивалась. Хотя теперь ей стало понятно, как сестре в голову приходят гениальные идеи и почему у неё такие способности с детства. Но она не понимала, как можно любить такого человека и спокойно это воспринимать.       — Нина, у меня к тебе предложение, — неожиданно сказал Эдвард.       Она не могла поверить тому, что услышала. Неужели всё-таки?       — Как это? — только и смогла спросить она. — Ты же говорил, что…       — Не то, что ты подумала, — немного насмешливо ответил он, — но тебе понравится. Потому что речь пойдёт о деньгах. Для тебя же это самое важное?       — Не только, — возразила Нина, — популярность для меня ещё важнее.       — Я знаю. У меня к тебе деловое предложение.       — Я вся во внимание.       — Ты понимаешь, что в Голливуде находишься в рабстве?       — Что ты такое говоришь? — потрясённо спросила Нина. — Почему это рабство?       — А как ещё назвать условия твоего контракта? На тебе зарабатывают миллиарды, а ты не имеешь права жить для себя. Твоя главная задача — привлекать внимание фанатов. Ты должна быть такой, какой тебя хотят видеть. Не можешь любить кого хочешь. Твоя работа зависит от внимания фанатов. Ты не принадлежишь себе. А если захочешь отдохнуть от работы и какое-то время не сниматься, о тебе все забудут. В моду войдёт другая актриса, повторит твой путь. Разве это нормальная жизнь?       — Подумаешь, я уже привыкла. Мне нравится внимание, — Нина опустила глаза, потому что он повторил мысли, которые часто приходили ей в голову, — и в этом нет ничего страшного.       — Никто не должен так жить, — возразил он, — это самое настоящее современное рабство. Предлагаю тебе остаться здесь. Будешь сниматься в кино. У нас тоже неплохие фильмы. Зарплата будет больше, чем в Голливуде. И сможешь жить, как хочешь. Здесь не такие навязчивые фанаты, как в других странах. Люди будут смотреть твои фильмы, узнавать тебя, всё, как тебе нравится. Но им не будет дела до твоей жизни. Сможешь выйти замуж за Артура. Это никак не отразится на твоей популярности.       Нина в изумлении отступила назад, к стене. Этого она точно не ожидала. Получать больше денег, чем в Голливуде, быть свободной, остаться с тем, кого любит, а не с тем, кто богаче. Невероятная возможность.       — Но зачем тебе это надо? — удивилась она.       — Из-за Даши, — ответил он, — она тебя очень любит, хотя не знаю за что. Это же она придумала идею с фильмом, чтобы ты приехала.       — Даша придумала? — потрясённо воскликнула Нина. — Не ты?       — Нет, конечно, я и не думал об этом. Но когда Дашенька это предложила, я понял, что идея прекрасная. Людей мало интересует история моей страны. Знают только то, что изучают в школе, а потом быстро забывают. Но я не хотел, чтобы ты играла. Мне казалось, лучше подойдёт моя сестра Аннабелла. Но Даша настояла, чтобы главная роль была именно у тебя.       «Кто? Эта тупая светская львица сыграла бы лучше талантливой актрисы?» — про себя возмутилась Нина.       — А ты, значит, во всём её слушаешь? — подколола его уязвлённая Нина. — Не ожидала от тебя такого. Мне казалось, что ты не обращаешь внимание на мнение других людей.       — Дашенька — моя любимая жена, для меня нет ничего важнее её мнения.       Нина разозлилась.       «И что такого в моей сестре, что она превратила сильного человека в подкаблучника? Он теперь зависит от её мнения. Она что, настолько хороша…» — Нина не стала додумывать эту мысль, ей всё ещё было очень неприятно любое напоминание о том, что Даша уже не маленький ребёнок, а взрослая женщина, будущая мать.       — Учти, что мне, как старшей сестре, всё это очень не нравится, — напомнила она. — Для меня Даша всё ещё маленькая девочка. Я, конечно, не её мать и не могу высказать всё, что думаю об этом, но я очень недовольна. Что бы ты ни говорил про любовь, но такому моральному падению нет оправдания.       Он тут же изобразил выражение глубокого раскаяния.       — Извини, сестрёнка. Ты совершенно права. Надеюсь, я смогу заслужить твоё прощение.       Нина закатила глаза. Она не поняла, серьёзно ли он говорит или смеётся над ней.       — Как ты меня назвал? — удивлённо спросила она.       — Ты же сестра моей жены, значит, и моя сестра. А родственников не выбирают, — сказал он с лёгкой улыбкой. Но тут же прибавил серьёзнее, — у нас были проблемы. Предлагаю оставить их в прошлом. Я не знал, как общаться с тобой после вчерашнего. Но мы можем сделать вид, что ничего не было, ради Даши. Она должна видеть, что у нас всё в порядке. Ей не нужны проблемы в семье.       Нина немного обиделась. Он думает только о Даше, все думают только о Даше, о ней — никто. Он предлагает ей восстановить их дружбу не потому, что ценит её как друга, а чтобы сделать приятное Даше.       Она удивилась своему отношению к сестре. Каждый раз, когда она думала, что Дашу обижают, то сразу бросалась ей на помощь. Но стоило ей узнать, что кто-то любит сестру больше, чем её, она сразу начинала злиться и ревновать.       — То есть, тебе важна не наша дружба, а только настроение Даши? Ты всё делаешь для неё? А если бы не она, ты, наверное, никогда бы со мной не общался, да? — её глаза расширились от неожиданной догадки. — Ты был моим другом из-за неё? Чтобы иметь возможность приходить к нам и видеть её?       Девушка очень надеялась, что ошиблась в своём предположении. Но Эдвард промолчал, что подтвердило её догадку. И по его равнодушному взгляду она поняла, что это правда. Она закрыла лицо руками. Получалось, что она вообще никому не нужна. Всех интересует только Дашка. Поэтому ей и была так важна любовь фанатов.       Нина отвернулась. Что же, Дашка тоже ничего не добьётся. Она уверена в измене своего любимого и скоро уедет. Но только правильно ли она поступила? Нина разрывалась от противоречивых мыслей. Всё-таки у них ребёнок, может, это слишком жестоко с её стороны? Но стоило Нине вспомнить о том, как все любят Дашку, а не её, жалость сразу пропадала.       Она без сил прислонилась к стене. Как же она устала от всего этого. Ей захотелось уехать отсюда немедленно. Странное предчувствие камнем сдавило ей сердце, не давая вздохнуть.       — Нина, извини, не хотел тебя обидеть, — растерянно сказал Эдвард, — конечно, ты важна для меня. Ты всегда была мне как сестра. Поэтому и предлагаю всё забыть и стать одной семьёй.       Конечно, на самом деле он так не думал. Но, предпочитая решать конфликты мирным путём, он часто притворялся.       Подойдя ближе, он обнял прижавшуюся к стене Нину. Такого она совершенно не ожидала. Поэтому никак не отреагировала. Не обняла в ответ, но и не оттолкнула.       — Подумай над моим предложением. Останься здесь. Вернись на светлую сторону, сестрёнка, нам тебя очень не хватает, — он говорил очень тихо и вкрадчиво, — ты будешь свободна и сможешь жить, как захочешь. Артур тебя очень любит. Он хороший парень, хотя немного странный.       Слушая его, Нина понимала, что это самое правильное решение. Ей очень хотелось согласиться. И она бы согласилась, если бы не одно но. Её сестра. Девочка, которую она всегда так любила. И которой всегда завидовала из-за внимания матери. Если Нина примет новые условия и поменяет свою жизнь, то да, она будет счастлива. Она будет жить дома, с любимым человеком, в кругу семьи. У неё останется любимая работа, пусть и в другой стране. Но Дашка. Всё дело в ней. Она станет известнее Нины. Весь мир будет обсуждать новую королеву острова Виктория. Нина отойдёт на второй план. После того, как Дашка выйдет в свет, про Нину никто не вспомнит. Кому будет дело до какой-то местной актрисы с мужем-лётчиком, когда всех будет интересовать жена Эдварда. Дашка станет самой главной знаменитостью, а про Нину все забудут. Для неё это будет концом света. Она понимала, что не сможет этого допустить. А это значило, что ей придётся переступить через свои чувства и отказаться от этого. И всеми силами не допустить этой свадьбы.       Она думала, как повежливее отказаться от такого прекрасного плана, когда услышала ужасный грохот за дверью. Не сдержавшись, она завизжала от неожиданности. Здесь же кроме них никого не было. Эдвард посмотрел в коридор, но в темноте никого не увидел.       — Нина, ты должна спрятаться, — тихо сказал он.       — Думаешь, это киллер? — дрожа от страха, прошептала она.       — Нет, киллер не смог бы пройти мимо охранника. Если бы стреляли, мы бы услышали, — напряжённым голосом ответил он, — но у меня есть предположение, кто это может быть. Он смог бы пройти незаметно. И тебе лучше спрятаться.       — Кто? — еле шевеля губами, смогла спросить девушка. Её начала бить дрожь от невероятного ужаса.       — Сама не понимаешь? — мрачно сказал Эдвард. — Если Даша в таком состоянии, она могла всё рассказать не только тебе. При этом сильно преувеличивая реальность. Попробую убедить его, что всё совсем не так. Если смогу.       Эдвард слегка оттолкнул её назад, закрывая собой. Нина удивилась, что даже в такой ситуации он помнит о манерах и защищает её, несмотря на недавний конфликт.       — Так кто? — на всякий случай уточнила она, хотя и так уже всё поняла. Её обдало волной ледяной паники при мысли о страшной опасности. Она уже представила невидимое вещество, которое проникает в её организм и подбирается к лёгким. Ей даже показалось, что она уже не может дышать, хотя это всё было пока в воображении.       Он подтвердил её худшие опасения.       — Это может быть только профессор Малинин.