Непрошеный гость

Че проснулся от того, что холодный нос ткнулся ему в шею, а остренькие коготочки легко и приятно цеплялись за нательную рубашку, пока кот утаптывал его грудь. Черная наглая морда жмурилась, будто улыбалась, громко мурчала и всем своим видом требовала любви и ласки. Че потрепал кота между ушей. Но этого оказалось мало. Голова сама сунулась ему в руку, обтираясь. Кот вытянулся, как можно выше поднимаясь на четырех лапах. Спустя мгновение и этого оказалось мало. Кот распластался на Че, засунув голову к Че в изгиб шеи. Сначала просто ластился, а, поняв, что никто его не собирается выгонять, принялся вылизывать. И совсем разошелся: мурчание превратилось в утробное, звериное ворчание; кот легко прихватывал кожу зубами, прижимался всем мохнатым телом. - Да всё! Всё! - Че засмеялся, стал отталкивать. От каждого легкого укуса почему-то бежали мурашки, было как-то по-особому щекотно. Кот настырно лез дальше, уже прихватывал зубами подбородок, давил лапами, будто удерживая на месте. Недовольно ворчал на все попытки его остановить. В конце концов Че пришлось подхватить его на руки и поднять над собой. Кот повис, нервно подергивая хвостом, распушив усы, нагло и недовольно уставившись в лицо. - Какой ты ласковый. Тебя выгнали, и теперь ты боишься, что и я тебя выгоню? - Че разглядывал животное и размышлял, кого оно ему напоминает. - Есть хочешь? Опустил его на подушку рядом с собой. Но кот хотел другого. Вновь попытался пробраться на грудь, к шее. - Всё! Мне вставать надо! Че поднялся и, выходя из комнаты, оглянулся на постель. Кот сидел с абсолютно раздосадованным видом. По крайней мере, Че так показалось. Сам про себя хмыкнул, что уже и кота начал наделять человеческими эмоциями. На кухне гремел сковородками Порш. - Утро! - Че плюхнулся на лавку, раскинул руки по столу и устроил на них голову. - Какие предложения на вечер? - Порш плюхнул на печку чан с водой. - А день? - буркнул Че, пряча лицо в сгибе локтя. - Дел много по дому накопилось. Дрова заготовить хотя бы. - У тебя всегда найдется то, что важнее меня, - еще тише недовольно проворчал Че. - Не говори так. Зашипело яйцо в раскаленном масле, тихо засвистел чайник. Порш опять загремел. Поставил тазик на табуретку, плюхнул туда холодной воды из ведра. - Всегда куча дел, и никогда тебя нет дома, - продолжал Че. Сам себе говорил мысленно остановиться. Но не мог. Всегда один. Везде. Пит - друг Порша. Нет, он конечно дружит и с Че, но все равно это не то. - Кроме меня их делать некому. Я отпросился на пять дней, - Порш сунул палец в чан с водой, резко выдернул его и зашипел. Че, который поглядывал на брата исподлобья, подавил смешок. Порш всегда так обжигался. И все равно раз за разом делал одно и то же. - Иди умывайся, - скомандовал Порш, осторожно выливая горячую воду в тот же тазик. - Не хочу, - Че устроил подбородок у себя на предплечье и наблюдал за тем, как кот, важно прошедшийся по кухне, легко запрыгнул на стол. Мелко перебирая лапами, пробежал по столу и сел рядом с локтем Че, аккуратно обвив его хвостом. Че молчал. Ему почему-то хотелось позлить Порша. Маленькая месть за обиды и страхи, которые стали привычными и прочно поселились в сердце из-за войны и из-за вечного ожидания брата. - Ничего не зна… - Порш аккуратно поставил чан на пол, пока говорил, развернулся и обнаружил кота на столе. - А ну! Пошел вон! Замахнулся полотенцем. Кот моментально встал на цыпочки, изогнул спину, зашипел. Че подхватил его на руки, прижимая к себе: - Не обижай малыша. Кот тут же прижался к Че, обхватывая его за шею передними лапами. Повернул крупную голову в сторону Порша и опять зашипел. - Выкину! - Порш хмурился и рассматривал кота. Что-то ему в нем не нравилось. - Не обижай малыша, - повторил Че, словно пробуя новую кличку на вкус. Нравится. Малыш. - Животному не место на столе. Грязными лапами… - дальше было не слышно, потому Порш начал бурчать себе под нос, возвращаясь к печке. - Так же, как прошлый раз брал отпуск на пять дней? А по итогу пропадаешь в патрулях? - Че гладил кота и пристально смотрел на брата. Тот смутился, тяжело вздохнул. Но ничего не ответил. Завтракали молча. Че слишком сильно был занят Малышом, подкармливая его сушеным мясом и сыром. Отвлекал себя от обиды, уговаривал, что не надо все еще больше усложнять, Поршу и так нелегко. Порша затянули тяжелые думы. Он купался в привычном уже, но все еще выматывающим чувстве вины. Его не было в жизни Порчея почти никогда. Младший брат рос в чужих домах, грелся у чужих очагов… Пока был поменьше, не задавал вопросов. Просто ждал и радовался возвращению, каждый раз повисая на шее. А сейчас… уже не ребенок. Всё видит, но не всё понимает. Было время, когда они с трудом сводили концы с концами. Денег не хватало даже на самую паршивенькую отсыревшую муку из жмыха. А о молоке и мясе и мечтать не приходилось… Не то чтобы Порш подался в солдаты за звонкой монетой. Даже будь у него семья, родители, крепкое хозяйство - все равно бы пошел. Просто… Сначала было тяжело. Если бы не родители Пита, не выжили бы. Потом, освоившись, оглядевшись, Порш, стремясь послужить Крунгу, начал по крупицам собирать дружину. А это деньги. Большие деньги. Которые не брались из воздуха. Порш, начавший с того, что покупал дешевенькие артефакты в Тхепе и продавал их нагам почти за бесценок, сейчас наладил поставку товаров к границе. Золото и серебро стали перевозить уже не в кошелях, преодолевая большие расстояния верхом, а сундуками и через магические переходы. Почти всё уходило на содержание дружины. Но и того, что оставалось, хватало на жизнь. И служба давала чувство удовлетворения. Порш видел, что делает большое и важное дело, что он правильный. Его грела мысль о том, что своей службой он заботится о своем Крунге, что защищает свой дом, своих соплеменников. Видел свою силу, свой ум, свою волю… до последнего года, когда всё это почти обратилось в прах… - Я пойду к Питу. Может, со мной все-таки? - Че поднялся из-за стола и смотрел испытующе, настороженно, почти враждебно. - Приводи его вечером к нам. Отпроси с ночевкой. Глинтвейн приготовим, - Порш жалко улыбнулся. Не было у него сейчас сил бороться с младшим братом, что-то ему объяснять, уговаривать, стыдить или винить за эгоизм, которого становилось в нем всё больше и больше. - Так и думал, - Че отвернулся и направился прочь из кухни. На Порша, злобно прищурившись, смотрел кот, так и оставшийся на руках Че. Малыш. Какая мерзкая животина. Наверное, и мышей не ловит. Домашние дела не отвлекли от тяжелых мыслей. Че… Порш его не воспитывал. Не было у него времени и сил. И то, что он видел во взрослеющем младшем брате, ему не нравилось. Невольно сравнивал его с Питом. И сравнение было не в его пользу. Че не стремился быть полезным. Вообще не думал, чем заняться в жизни. Яростно отверг предложение пойти Поршу в дружину, припечатав странное: “Я в этом участие принимать не стану”. Скептически относился ко всему, что пытался ему объяснять Порш. Говорил дурные вещи: “Зачем это вообще всё?”. “Ну пропустили бы демонов к доменам”. “Не понимаю, каким чудом Крунг держится. Царство демонов - центр притяжения всех цивилизованных государств, а Крунг - медвежий угол”. Корчил рожи, хмыкал и передразнивал, слушая проповеди на собраниях о верности, о чистоте мыслей и святости магии. Закатывал глаза, когда слышал “скверна” и “порок”. Пит, конечно, тоже не особо горел поклонением Крунгу, но все-таки проявлял сдержанное уважение к собранию, уже три года упорно трудился: готовил отвары, лечил солдат… И всё, что происходило с Че, тоже было виной Порша. Он был виноват, что не смог воспитать его правильно, не смог вложить в него всё то, чем сам горел… когда-то горел, а сейчас… Входная дверь хлопнула. Порш тяжело поднялся из-за стола. Смахнул миски в тазик, плеснул туда уже остывшей воды. Прошел по дому, специально выглядывая кота. Малыша, прости Великая, нигде не было. Потащился следом за Че. Странный кот, нужно его проверить будет, когда вернется. Собирался на двор, неуютно поеживаясь. После появления Кинна в доме чувствовал себя неуютно, когда оставался один. Постоянно мерещилось чье-то присутствие… одного совершенно определенного демона… Со странным чувством облегчения сбежал на задний двор. Именно сбежал. Не было привычного желания плюнуть на всё и полежать, насладиться родными стенами и уютом, в которых так редко бываешь. Нет! Быстрее на улицу! Быстрее на открытое пространство, чтобы не ждать, не вслушиваться в каждый шорох, обмирая то ли от страха, то ли от желания вновь увидеть, услышать… Морозный воздух приятно дотронулся до лица, будто взял в ласковые холодные ладони. Дышалось легко, хорошо. Порш с удовольствием принялся за работу. Подцеплял из кучи полено, ставил его и быстрым, скупым движением топора разбивал его на две части, тут же складывая в дровяник. И все равно мысли кружили, как вороны. Он совсем себя загнал. Сожрал виной. И за свое грязное влечение к демону, и за младшего брата, которого упустил. Устал. И чувствовал отчаяние. От того, что совсем перестал справляться со своей жизнью. Видел, что нужно убрать, выдрать из сердца. Но не мог. Точно так же, как видел, что нужно сделать с Че. И так же не мог. С демоном не говорить, не ждать, не думать. Забыть и запретить себе. Обернуться в камень. В лед. Не разрешать себе чувствовать. С Че… почти так же. Не жалеть. Запретить зубоскалить о собрании. Отвесить пару увесистых оплеух, когда он в следующий раз примется передразнивать проповедь. Притащить за шкирку в дружину и гонять и в хвост, и в гриву. Тогда выправится. Станет правильным. Верным. Преданным. “Сломаешь”, - прошипело сердце, отчего-то на демонском. Ядовито и больно. Так нельзя. Как же нельзя, если все так делают? Скверна выбивается строгостью, выжигается дисциплиной. “И себя сломаешь”, - продолжало шипеть уже голосом Кинна. От этого получилось отмахнуться легко и почти не больно. Не впервой. И опять накрыло иллюзией чужого присутствия. Задумавшись, Порш не заметил, как заполнил ближний край дровяника, который углом высовывался на двор из-под крыши и стен. Пришлось проходить внутрь, в тишину и полумрак. Здесь остро пахло деревом и чем-то влажным. Отчего-то было теплее, чем на улице. Тревожно. Опять дыхание замерло, тело напряглось, полностью сконцентрировавшись на тишине. Сердце учащенно забилось в ожидании и надежде. Пришел же один раз в дом, значит и второй… Это ожидание, густо замешанное на раздражении и страхе, выматывало еще больше, чем самоедство. Что за блажь ждать появления демона? Раньше так ждал сражений, а теперь, как девица красная, замираешь, явится - не явится к тебе на двор женишок. Мерзко и жалко. Недостойно капитана дружины. Но все равно не мог выбраться из оцепенения. Так и продолжал стоять у полупустой дровяной кладки. Что-то внутри, отчаянное, безумное подсказывало: в этот раз это не глупые мысли. В этот раз и правда пришел… - Покажись, если здесь, - хрипло позвал в полумрак и тишину, чувствуя себя жалким, сдавшимся и совершенно сумасшедшим. Не смог выдержать и двух секунд от напряжения. Рвано выдохнул, погружаясь в еще большую колючую тьму ненависти к самому себе, отворачиваясь и собираясь уходить. Кляня себя за глупость. - Нет меня, - будто ветер прошелестел. Кинн выступил из полумрака, будто соткался из нитей холодного зимнего солнца, что пронизывало дровяник сквозь щели в стенах. Насмешливо и самоуверенно улыбался. - Почувствовал меня, - довольно протянул. А Порш, до этого момента ждавший и надеявшийся, отчаянно сильно захотел сбежать. Найти место, где можно было бы укрыться от демона… от себя, от дурного влечения, от скверны, проевшей, как ржавчина, сердце. - Ты постоянно здесь ошиваешься? У меня? - Порш не поворачивался. Не смотрел. Уставился на белый снег, который слепил. И даже дышать старался незаметно. Ему хотелось спрятаться. - Нет, - Кинн пожал плечами и двинулся к магику, собираясь затянуть его подальше от выхода, от случайных глаз. - Когда отдыхаю. - Весь Крунг прочесали? - Порш почувствовал, как его осторожно берут за запястье и тянут назад, в тень дровяника. - И не нужно весь Крунг. Здесь. Ваше поселение, - Кинн заставил Порша попятиться на себя, прижал спиной к своей груди, ласково и бережно пробежал пальцами по рукам, положил подбородок на плечо, любуясь завитком густых волос у виска, своевольно выбившимся из сложного плетения кос. Сердце Порша подскочило куда-то в глотку. Чувствовать дыхание демона, его руки, его тело было невыносимо. Невыносимо хорошо. Будто всё тело каждой своей мельчайшей частицей радовалось близости. - Скажи, - Кинн медленно прочертил линию скулы к подбородку, с удовольствием отмечая, что Порш дышать перестал от этого прикосновения, - если бы не было войны, ушел бы со мной? Порш закрыл глаза. Бесчестно такое спрашивать… конечно. Ушел бы. Как бы всё тогда стало просто и легко. Нет войны, сражений, смертей, а есть только любовь. Пусть грязная, низкая, неправильная. К демону, к мужчине… но это было бы тогда только дело Порша. И ничье больше… и как произнести это вслух? Невозможно… Как признаться в страшном, стыдном… - А если переговоры? Перемирие? Дался бы мне? Хотя бы на час пошел бы со мной? Или пустил бы к себе? Всего лишь час? - шептал Кинн, ухмыляясь и все больше прижимаясь, вдыхая магика, наслаждаясь им. - Пустая болтовня, - хрипло, но упрямо ответил Порш, заставляя себя стоять ровно, а не прижиматься виском к виску Кинна, не поддаваться его рукам. - Отчего же? - демон хмыкнул. - Не раз просили мы переговоров. С последнего прошения и месяца не прошло. - Врешь! - Порш моментально вынырнул из ядовитого любовного морока, шагнул из объятий, разворачиваясь и почти зло вглядываясь в лицо Кинна. - Зачем мне? - Кинн склонил голову к плечу и смотрел из-под густых бровей. Невыносимо смотрел. Так, что сердце выворачивалось наизнанку. И дышать тяжело и больно. И бьется в голове посеянное демоном страшное подозрение. Семенем оно упало в благодатную почву и стремительно прорастало, питаясь из размышлении, наблюдений, всего того, что Порш так тщательно гнал от себя… - Ты - враг, - это прозвучало жалко. И Порш сам это слышал. Жалко, потому что неправда. И Кинн это знает, чувствует, ловит в каждом взгляде, вздохе магика. - Ты так считаешь? Или меня так назвали, и ты поверил? - Кинн сделал шаг к Поршу. А тот заставил себя остаться на месте. Ему необходимо было разобраться. Доказать себе, что демон - враг, а все его слова - ложь. Что дело Крунга свято. Что они не должны допустить скверну на эту землю. Что всё правильно. Так, как и было всегда. Росток зашелестел нежными, но ядовитыми листочками в душу: “А как было раньше? Когда были живы родители. Не было сражений. Не было совета. Не было старейшин”. Порш чуть ли не до крови закусил губу. Скверна. Это скверна, отравившая его сомнением и ложью. - Я… я уже три раза собирал дружину из новобранцев, - Порш вытащил одну из самых страшных и болезненных мыслей, - с самого первого набора у меня остались только три человека. Все остальные погибли. А я с ними ел из одного котла, спал у одного костра. У них у всех остались семьи, вдовы, дети, родители… - Это я их убил? Кинн оставался холоден. И Поршу от этого было еще больнее. Если бы хотя бы мускул дернулся на его лице… если бы хоть тень сомнения… или секундная заминка, вызванная непониманием, как ответить… Но это твердое, уверенное “это я их убил?”... - Твой демонский род. Твой правитель. И ты сюда пришел зачем? Убивать, - каждым своим словом Порш резал себе плоть. Медленно, глубоко. Почти с садистским удовольствием. - Сейчас я пришел не для этого, - Кинн вновь сделал шаг, и Порш, почти в панике, выставил вперед руку, заставляя замереть. - Решил забрать для себя утеху? Решил отвлечься от скучной дворцовой службы? И заодно нашел себе дурного магика, с которым так забавно играть, - Порш смотрел в упор. И Кинну стало неуютно от этого взгляда. И зацепило. Его чувства обесценили. Бросили в грязь и измарали. Кинн начинал медленно закипать. Прикидывал, отпустить ли на волю свои эмоции. И чем это может закончиться. До него доносились странные разговоры… Не то чтобы он не верил. Тот фанатизм, что он встречал на полях сражений, прекрасно укладывался в то, что нашептывали ему доносчики и соглядатай. И сегодняшнему разговору он поначалу даже был рад. Не мог он полюбить глупого, слепого и фанатичного магика. Порш не был глуп. Но был обманут. А его верность и преданность было невозможно разрушить, нанося удары извне. Это мог сделать только сам Порш. Только покажи ему, куда бить, дай то, чем можно разрушить стену темницы фанатизма крунгских жителей. Но сейчас разговор свернул не туда. Кинн услышал боль и страх в последних словах. Утехи. Скука. Игра. Магик не верил в любовь, хотя сам задыхался в ней, тонул, отчаянно сопротивляясь. И это оказалось важнее для правителя демонских земель, чем правда войны. - Что ты знаешь о демонах? - Кинн заставил себя отступить, устроить предплечье на дровяной кладке, опираясь, демонстрируя усталость и покорность. Порш молчал. Только смотрел своим невыносимым, больным и измученным взглядом, который рвал каменное, бесчувственное демонское сердце в мелкие кровавые клочья. - Ты много знаешь о демонах, - говорил тихо, не отводя взгляда, удерживая мучительный для обоих зрительный контакт. - Ты умный. Любопытный. Ты собрал всё о нас, что мог. И, думаю, слышал о демонской любви. Должен был слышать. У Порша всё взметнулось вверх от восторга. Яд опьянил, затмил разум, лился в уши через слова демона, на короткие мгновения заглушая боль, и дарил счастье. И Порш был рад этому, прекрасно понимая, что, как только Кинн уйдет, яд отравит, скрутит болью и паникой, напомнит, что Порш - предатель и отравлен скверной. Но сейчас… сейчас он чувствовал только тепло и тягучее, сладкое удовольствие от понимания, кто и что ему сейчас говорит. И Кинн тонко улавливал это. Еще не было между ними ничего, но связь уже закрепилась, трудолюбиво и старательно сплетая между демоном и магиком прочные любовные нити. - Я люблю тебя. Несмотря на то, что ты так отчаянно сопротивляешься этому, - Кинн улыбнулся. Хотел тяжело вздохнуть, чтобы придать себе еще более страдальческий вид, чтобы Порш почувствовал себя виноватым в чужих мучениях, но решил не перегибать палку. Хоть и правда магик вытряхивал из него душу своими терзаниями, он был уверен, что рано или поздно Порш будет принадлежат ему. Как и Крунг. И Порш падет раньше. - И ты меня любишь. - Нет! - последнее предложение выбило из Порша испуганное и опять жалкое. - Врешь, - улыбнулся Кинн. И исчез. Для того чтобы тут же появиться прямо перед Поршем, схватить его за теплую, измазанную смолой и сажей старую куртку и утащить в глубину дровяника. Прижать, вжимаясь всем телом, и замереть над лицом, постоянно соскальзывая взглядом на губы. - Один поцелуй. Не будь так жесток ко мне, - зашептал, почти задевая губами. Порш зачарованно смотрел на Кинна. Его совершенное лицо поглощало все сомнения и страхи, вину и гордость, оставляя только самое важное - его самого. Так близко, что чувствуешь его дыхание, его тело, можешь разглядеть ресницы, лучики морщинок в уголках глаз. Порш сглотнул. Он не мог согласиться. И не мог сказать "нет". Ничего не мог. Превратился в безвольное, слабое и дрожащее ничтожество, готовое сдаться, получить пару мгновений счастья, чтобы потом погибнуть в муках совести. Кинн любовался острыми, тонкими чертами, четким контуром губ, бархатной смуглой кожей, лисьими глазами. От Порша терпко пахло потом, и это тоже было приятно. Можно было представить, как он будет пахнуть во время секса. - Пожалуйста, - продолжал шептать, почти прижавшись губами. И Порш безвольно закрыл глаза. Обессилил, практически повисая в руках Кинна, и сдался. Кинн разглядывал, медленно смещался, исследуя взглядом каждый миллиметр лица и шеи, замирая на короткие мгновения, будто вот сейчас прижмется губами… Порш оказался над пропастью, ожидая каждую секунду, что сорвется, но каждый раз ещё оставался на волосок от гибели. Его дыхание сбилось, сердце замирало, а по телу проходила легкая дрожь нетерпения. Он отчаянно хотел поцелуя. Хотел почувствовать губы Кинна, его язык, его запах, его вкус. Для демона это превратилось в настоящее наслаждение. Видеть, как непокорный, упрямый и гордый капитан превратился в чистый соблазн, как сгорает сейчас в огне желаний. Мучить. Дразнить и не давать. Сколько же ты мне не давался. И даже сейчас так и не разрешил, просто отдался на волю победителя… Кинн улыбнулся, прижимаясь к губам и тут же растворяясь в воздухе, уходя в нижние слои межпространства. - Ты так и не дал своего согласия, - ветер коснулся горящих огнем щек Порша. - У нас будет множество поцелуев, поверь мне. - Врешь, - выдохнул Порш, пытаясь разорвать сладкий, тягучий демонский морок. Самое ужасное было то, что он и правда наслаждался и горел, хотел поцелуя. Порш стоял, так и прижимаясь спиной к дровам. Рвано дышал. Его мысли метались от того, что только что не случилось, и до переговоров. Не поцеловал… чертова тварь… соврал? Или нет?..