Непрошеный гость

Порш бездумно, особо не концентрируясь, готовился к вечеру. Глинтвейн получился отменным, место у камина манило мягкими шкурами и уютным, теплым треском огня за витой решеткой. Но всё это не приносило радости. Он так хотел провести время с Че, с Питом… и всё ожидание, всё удовольствие пожрали сомнения, которыми его отравил Кинн. Честный и верный Порш вел мысленный монолог о том, что на ближайшем собрании нужно поднять вопрос. Спросить прямо. И доверять старейшинам. Но вот отравленный, жалкий и слабый Порш нашептывал прямо в душу промолчать, затаиться и наблюдать. Внимательно вглядываться и вслушиваться. И Порш-предатель казался разумнее и безопаснее. Промолчи, понаблюдай. Всегда успеешь рот открыть. А вот сказанного уже не вернешь. Вечер скрадывал солнечные лучи, красил их красным, обещая завтра мороз. Порш лежал на полу, устроив ноги на каминной решетке, даже не замечая этого, и пытался не думать. Выкинуть всё из головы и хотя бы пару часов побыть беззаботным и спокойным. Отдохнуть. Внезапно его внимание привлекло шевеление в темном углу под столом. Приглядевшись, понял, что там кот! Чертов кот! Малыш… А собственно, откуда? Он же ушел вместе с Че… когда Порш возвращался со двора, точно помнил, что кота даже рядом не было. Заставил себя расслабиться и позвал мерзкое животное. - Кс-кс-кс… ну иди сюда, - говорил ласково, барабаня пальцами по деревянным доскам пола, подманивая. - Да иди, не бойся. Разглядеть тебя хочу. Кот сверкнул глазами в темноте, коротко муркнул, но остался сидеть. - Иди, иди, - Порш терпеливо продолжал заигрывать с котом, - не буду я тебя больше гонять, - соврал и даже не покривился. Что-то в этой твари не нравилось. Настораживало. Нужно разглядеть его, посмотреть так, чтобы убедиться, что никто не скрывается за личиной бездомного кота. Откуда взялись эти мысли, Порш не понимал, да и не давал себе труда понять, почему же его так дергает этот Малыш. Вглядываясь в темноту угла, Поршу начало казаться, что за спиной Малыша вьются тугими страшными плетями хвосты, как у высшего демона в звериной форме. И это жуткое видение, обман зрения завораживал, заставлял вглядываться еще и еще, чтобы убедиться, что это всего лишь игра света и тени, мерещится… Но видение не растворялось, не исчезало во тьме, не давало проступить настоящему кошачьему хвосту. - Ну иди… иди же… я только погладить хочу, - медленно водил пальцами по полу, подманивая. Уже для того, чтобы морок тени и света наконец развеялся и перестал пугать. Кот лениво поднялся, будто на цыпочках, прошелся и наконец попал в круг света. Хвост был один. Обычный кошачий хвост. Ничего особенного. Малыш настороженно приблизился. Морда скривилась в брезгливом выражении, и Порш подумал: “Ну что за мерзкое животное”. Но все-таки погладил. Самыми кончиками пальцев между ушами. С таким чувством, будто волчий лоб потрогал, а не безобидного кота. Отчего-то кололо под кожей иголками опасности. “Мне и правда надо отдохнуть”, - подумал, тяжело вздыхая. Изловчился и поймал кота за шкирку. Поднялся вместе с ним, поднес его к светильнику, разглядывая. Малыш ощерился, зашипел, показывая мелкие белые зубы. Поршу опять приблазились два ряда острых клыков и раздвоенный язык. Моргнул - и вновь обычная кошачья пасть. Малыш начал выворачиваться, пытаться зацепить лапой, ударить, а то и вцепиться когтями в руку. - Ты мне вообще не нравишься, - прокомментировал Порш, пока сканировал его собственной магией. Направился к выходу, уже используя не голую свою силу, а несколько тяжелых, четких заклятий, которые так же показали, что в руке обычный кот. Просто мерзкий. Распахнул дверь, намереваясь выкинуть мелкого пакостника за порог, на улицу. Да так и замер с котом в руках. - Ты что?! - Че моментально выхватил Малыша и прижал к себе. Шерстяная скотина моментально приняла обиженный и несчастный вид. А ведь до этого кот не выказывал страха или чего-то подобного. Он шипел, извивался, как змея, и имел абсолютно боевой настрой. А тут… жался к Че, тыкался ему в шею носом и еле слышно поскуливал. - Как ты можешь! Я же сказал, что это мой кот и жить он будет со мной! - Так он сам ходил орал, просился на улицу, - соврал Порш, отступая в дом и пропуская Че, а за ним и Пита, - привет, - похлопал друга по плечу. Пит выглядел растерянно и несколько взъерошенно. - Что с тобой? - Порш настороженно его оглядел. - Он не признается, - вмешался Че, - догнал меня у самых наших ворот. Глаза бешеные, сам дышит так, будто пробежал не полсела, а минимум из Тхепа. И смотрит, - Че смешно выпучил глаза, пародируя Пита. - Ты что-то видел? - Порш моментально ощетинился, как охотничий пес, учуявший добычу. Пит отмер, моргнул, дернулся и хрипло проговорил: - Мне поговорить надо… никого не видел… просто… вы целовались с кем-нибудь? Теперь Порш замер, но все-таки звонко хохотнул: - Кто эта несчастная девушка? И Пит чуть не совершил самоубийство по неосторожности, едва не ляпнул: “Девушка? Какая девушка? При чем тут девушка?!”. Подавился так и не высказанным. Порш забыл и про кота, и про собственные терзания, моментально растекаясь в луже умиления, радости и легкой зависти. Вот! Пит наконец влюбился. Девушка… и всё у него правильно, так, как надо. - Рассказывай, - приобнял за плечи, потянул за собой, в глубь дома, к камину. Че же… Че прикусил губу и предпочел занять себя глинтвейном. Остановился у стола, осторожно наполнил стаканы черпаком, размышляя, что девушек возле Пита не видел… точнее, Пита возле них. Никуда не ходил Пит. И оставил он его сегодня вечером в его келье, в старом доме, среди котелков, трав и настоек. И никуда Пит не выходит оттуда. Со двора нос свой показывает только на общие собрания. Не бывает на гуляньях, ни к кому не ходит. И общается только с Че да с Поршем, когда тот появляется в селе. Получается, к нему кто-то ходит… молчал, чтобы не сболтнуть лишнего. Это Порш редко бывает дома и может тешить себя мыслью, что у Пита девушка… Только вот нет в селе таких девок, которые сами на двор к парню бегать станут. Даже если этот парень - целитель. Даже если у его родителей крепкое хозяйство и зажиточный дом по сельским меркам. Кто-то к нему ходит… приходил… но точно не местная девушка. А из чужаков здесь сейчас только дружины… вот и думай, что хочешь, только помалкивай. Сам скажет - хорошо. Промолчит - еще лучше. Вернулся к шкурам у камина. Внимательно оглядел Пита. Тот прятал глаза, теребил рукав рубахи и выглядел по-прежнему взъерошенно. Че выискивал на белой чистой шее темные отметины - не было. Мог бы - и за ворот бы нос засунул, пока Порш молол какую-то чепуху про ответственность, заботу, обязательства мужчины. Сунул каждому в руки по кружке, сам спрятался, подтягивая колени к подбородку, и затаился. - Да я это… еще ничего не было… да я и не хочу чего-то такого… - Пит отчаянно покраснел. - Просто… так целовались вы или нет? Порш моментально вспомнил свой первый вечер с Кеном у костра. Горячие, мягкие, податливые губы, и целовать их было так хорошо и сладко. И прижимать к себе. А потом… Отбросил от себя, тем более, что всё блекло перед Кинном, с которым и не случилось ничего толкового, и не случится, тут же зашипел ядом в душу. - Что тебя смущает? - решил поделиться опытом, умалчивая, с кем он этот опыт получил. И как. - Да… - Пит почесал затылок, - как? Ну… - А она не против? - Порш подумал, что наверно выражение согласия должно быть примерно одинаковым и у мужчин, и у женщин. Кен был совсем не против. И сам позволял, раскрывался, подставлялся… - Он-а… она совсем не против… и даже очень "за", - выдавил из себя задумчиво, отпихивая от себя кота, который внезапно воспылал к нему любовью и настойчиво требовал ласки. Обнюхивая, довольно урча и настойчиво тычась в руки и бедра. - Просто возьми и поцелуй, - с глубокомысленным видом изрек Порш. Хотя сам он… первым его поцеловал Кен, но вот повалил на подстилку его Порш… и потом всё делал Порш… немного бестолково и суетливо, но все же Кену нравилось происходящее. Очень нравилось. - Прям вот так просто, - хмыкнул Пит и сделал долгий глоток. Че кусал губы и пытался себя удержать от вопросов. От важных вопросов. Прежде всего для Пита. Но как спросить так, чтобы не заставить его выкручиваться…. и врать… на краю зрения мелькнула большая черная тень. Сердце испуганно пропустило удар, и Че обернулся. Пустая уютная комната… Показалось? - А ты сам не против? Сам-то хочешь? - наконец, выбрал обтекаемую форму и вклинился в поток рассуждений Порша. Достаточно бестолковый, на скромный взгляд Че, поток. Пит дернулся, затравленно глянул, но всё-таки ответил: - Нет… я бы поцеловался… - А почему так переживаешь? - Че понимал, что Пит скорее всего не ответит честно. И убеждал себя, что хорошо, что не ответит. Порш бы не понял и не принял. Пусть Пит оставит это только для себя. И никого туда не пускает. Нельзя в такое пускать. Протопчутся грязными проповедническими сапогами и заклеймят позором… - Боюсь… - Пит явно подбирал слова, чем еще больше утвердил Че в собственных догадках, - хочу, но не понимаю… боюсь, что сделаю что-нибудь неправильно… Че и Порш услышали и поняли по-разному. Порш ошибся: - Да там нечего бояться. Мало что можно сделать неправильно. Просто будь осторожен и внимателен, - хотя сам Порш не был с Кеном ни осторожен, ни внимателен. Но тот и не был против… - Главное, что ты этого хочешь, - задумчиво и медленно проговорил Че, - и что “девушка”, - постарался никак не выделить это слово, но в то же время хоть чуть-чуть намекнуть Питу, что он понимает, что речь вовсе не о девушке, - надежная. Пит долго и пристально смотрел на Че, а потом ответил: - Надежная. Она тут гостит, а потом уедет, - замирая от ужаса. Че знал, что никто тут не гостит. Никакая девушка не приезжала к родне. - А что, кто-то приехал? К кому? - оживился Порш, который вообще не был в курсе последних новостей села. - Приехал. Скоро уедет. Дальняя родственница мельника, - даже не моргнув, соврал Че, так и глядя на Пита, и добавил, - вот и хорошо. Это лучший вариант. - И тут же переводя опасную тему и отвлекая внимание, - доставай давай свои волшебные диски! - и ткнул в Порша пальцем. Тот довольно хмыкнул, поднимаясь: - Несу! - Еще глинтвейн? - Че мягко улыбнулся Питу, показывая, что лезть не будет с расспросами. Пит облегченно выдохнул и протянул пустой стакан. Вечер медленно, лениво, с удовольствием перетекал в ночь. Трое магиков сначала замерли над плоским маленьким полупрозрачным диском, из которого лилась непривычная, но такая завораживающая музыка, потом пили и болтали ни о чем, потом Пит попросил Порша показать свой арсенал проклятий, и они долго зависали над зачарованной коробкой, перебирая крохотные разноцветные каплевидные шарики. И опять пили и много говорили. Не замечая и не видя, что в их доме прячутся два демона, которые пристально наблюдают за Питом… …Утро началось с гудящей головы от недосыпа. Пит не пил много, прекрасно зная, что его родители сделают ему и Поршу, если хотя бы заподозрят их в распитии вина. Порш еще спал, Че возился со своим котом в постели. - Я пошел. - Давай я тебя накормлю сначала, - Че спихнул недовольно ворчащего кота и собрался подняться. - Не надо! - получилось слишком резко. - Я… - Торопишься? - Че прищурился и еле слышно добавил, - тебя ждут? И Пит понял, что Че имеет в виду не его родителей. Пожевал губы, подбирая слова. Очень хотелось всё рассказать. Как на духу. Точно знал, что станет легче, и Че, конечно, сначала отвесит крепкий подзатыльник, но что-нибудь да присоветует… Все-таки не решился: - Ждут. Вечером. Сейчас домой надо, чтобы вечером можно было уйти. - Можешь сказать, что к нам опять пойдешь. Я прикрою. - Че ободряюще улыбнулся. Молча проводил до дверей и все-таки добавил: - Делай, как чувствуешь. Неважно, кто это. Важно, чтобы ты этого хотел, - и посмотрел открыто, ласково. - Я… а ты? Ты тоже… Пит не знал, как произнести вслух… как сформулировать, в какие слова облечь то, что определяли как распущенность и сумасшествие. - Я, - Че опустил глаза вниз, так же подбирая слова, - я точно не знаю. Но хотел бы найти себе “дальнюю родственницу мельника”. Пит прыснул, смущенно засмеявшись. - Всё, - Че развернул его, открывая двери, и легко толкнул в спину, - захочешь - сам расскажешь. А нет - вообще отлично. Пит вывалился на крыльцо, вдохнул морозный воздух. Стало чуточку легче. Бодро пошагал к калитке, а потом по вытоптанной тропинке домой, не замечая, как за ним следует высокий хмурый демон, который с трудом сдерживает свою злость. Не увидел, как демон вошел с ним на его двор. Не подозревал, что демон последовал за ним в дом. Исследовал каждую комнату, пристально разглядывал родителей и младших детей. Долго приглядывался к матери Пита. И конечно же не знал Пит, что после завтрака, когда он уже помогал отцу в стойлах со скотом, демон обнаружил сараюшку. *** Впервые Вегас проспал рассвет. Все эти долгие, скучные, трудные физически дни Вегас раскрывал глаза и тоскливо наблюдал за тем, как небо вспыхивает утром. Как ярко-красная нить сначала прорезает ночь, потом ширится, перерождается в тонкую линию, а затем будто раскрывается, поглощая тьму и выпуская на волю свет и солнце. Сегодня Вегас открыл глаза, когда солнце светило высоко, на небе ни облачка. Тихо. Так тихо, как никогда не бывало. И это насторожило. Толкнуло в грудь тревогой. Он поднялся на постели, выпуская когти и клыки, балансируя на гранях пространства, готовый провалиться в нижние сумрачные слои. Легкая рябь прошла по реальности, она раскрылась, словно цветок, распустила лепестки, и на глаза десницы выступил начальник придворной стражи, доверенное лицо правителя и наставник двух младших наследников - Чан. - Господин, - выдохнул, пораженный изможденным, исхудалым лицом, впалыми глазами и щеками, серой кожей, блеклыми грязными волосами. Бросился к постели, вставая на одно колено и протягивая руку, будто так просил извинений, что посмел увидеть десницу в таком виде. - Господин. Вегас откинулся на подушки, недовольно хмурясь и шипя сквозь клыки: - Как прекрасно работает начальник стражи. Правая рука правителя Кинна. Больше недели… Что ж так быстро? Можно было не торопиться. Чан полностью опустился на колени, низко склоняя голову, готовясь принять справедливое наказание. Виноват. Чертовы домены глушат все поисковые заклинания, артефакты не работают. Вообще ничего. И это его провал как начальника стражи. Но Чан оставался спокоен, прекрасно видя, что десница очень слаб и не сможет ни покалечить, ни убить. И все равно это Чан его нашел! Господин Ким так занят своим новым магиком, что спокойно отпустил Чана одного проследить за мальчишкой-целителем. Господин Макао увлекся игрой в расследование. Зачем его было беспокоить? Вдруг Чан взял ложный след… Чан почти полностью распластался на грязном дощатом полу, пряча довольную улыбку и ожидая приказа от десницы. - Пошел вон. - Вегас криво ухмыльнулся, глядя, как Чан дернулся, и добавил, - возвращайся сегодня на рассвете. Не маячь здесь. Замечу - придушу. Встретимся на рассвете за этим сараем. - Как прикажет десница. - Вон пошел, сказал, - Вегас бы пнул его, но это было неудобно сделать с постели. Чан медленно погружался в пространство, размышляя, куда пока отправиться. К правителю? Нет. Тот прикажет показать, где десница, и утащит его силой. И Чан останется виноват. Вмешиваться в дела десницы - смертельно опасно. Лучше пока никому ничего не говорить и понаблюдать за господином Макао. Баламута надолго одного оставлять было нельзя. Господин Ким бедовый, а господин Макао и того хуже. Вегас же почему-то испытывал только глухое раздражение, а не облегчение оттого, что он наконец может уйти. Он уйдет, а глупый дикарь останется здесь. В этой развалюхе, среди грязных плошек, в своих косах и перьях на тупой башке, в серых грубых нелепых крестьянских одеждах… ему здесь самое место. Вегас просто насладится юностью и красотой. Окажет великую милость, этому дикарю больше никогда не повезет встретить такого любовника. Но мысли не успокаивали. Они даже не могли течь привычным ровным потоком, постоянно сбиваясь, замирая перед образом Пита. И это злило еще сильнее. Вегас так и проварился в собственном раздражении полдня, отказываясь понимать, что всё это вызвано появлением Чана. Ведь теперь он не сможет оттягивать свой уход столько, сколько захочет, прикрываясь тем, что еще слаб, что хочется просто позабавиться с дикарем. Где он еще найдет такую диковинку?.. Как жаль, что в демонских землях работорговля под запретом, иначе по возвращению он бы купил себе похожего магика… вот только похожих магиков нет, шепнуло ему что-то, чем еще больше вывело из себя. А потом пришел Пит. Мальчишка прятал взгляд, близко не подходил. Только оставил новые порции отваров, которые уже были совершенно бесполезны, и, перед тем как уйти, что-то проговорил на своем собачьем наречии. Словно пообещал что-то. И практически сбежал, как сбегал всегда в последние дни. Вегас понял, что тот вернется. Это немного успокоило раздражение. Сегодня ночью он его не отпустит. Не отпустит, пока не утолит свой голод, пока не получит плату за все свои страдания и неудобство здесь. Только так. *** Пита потряхивало весь день. Как вернулся домой, его не оставляла мелкая трясучка. И виной ей было принятое решение. Сегодня! А потом он и подходить к демону не будет. Да и вообще, что-то слабенькое, еле различимое нашептывало ему, что демон окреп достаточно, чтобы его выгнать. Вытолкать вон. Пусть возвращается в свой мир… такой далекий, прекрасный, почти сказочный мир… Пит допустил в себе робкую мысль, что когда сбежит, попытается найти этого Вегаса… и тут же оборвал себя, почти запинал. Не нужно! Глупости! Поздним вечером выскользнул из дома в баню. Ему было страшно, что его хватятся дома, что кто-то сунется в баню (те же родители уходили сюда ночами), что демон… что демон снасильничает… но страшнее казалось, что придут родители, и Пит понимал, как это глупо на самом деле, что бояться нужно совсем другого и лучше вообще не стоит связываться, что, пока не поздно, лучше бросить эту затею, вернуться в дом, зарыться в своей постели и забыть, как страшный сон, все свои фантазии и желания. Но Вегас… Вегас манил, и было совершенно ясно, что это единственный шанс на то запретное и сладкое. Сильно протапливать не стал, понимая, что и так будет жарко и нечем дышать, да и горячий ключ давал много тепла. Стащенные у матери две простыни - домотканые, но мягкие - уютно легли на лавки, будто постель застелил ими. Под край одной из простыней спрятал крошечный шарик с проклятьем. Порш сказал, что оно одно из самых сильных. Демона морочит минуту, он теряет половину силы, ориентацию в пространстве. Им пользуются, чтобы сбежать. Многим оно спасает жизнь на поле боя. Только вот высшим оно нипочём. Высшим вообще все нипочём. Пит когда стаскивал, еще подумал, что его демон точно не высший. Такой бестолковый, злой и вредный просто не может быть высшим. Он наверное обычный торговец… оружия-то с ним не было… мелкий купчишка, а гонору… Мыльный отвар на руках и теле будто добавил нервной трясучки и еще больше разжег пожар в груди и животе. Пит торопливо намыливался и старался не думать, зачем моется, ведь он же собирался только целоваться. Ополаскивался кипятком, не замечая этого. На двор выскочил, толком не обтеревшись, закутавшись в тулуп поверх намокших рубахи и штанов. В сараюшку ввалился, будто на эшафот себя вытолкнул. Не давая себе даже вздохнуть, сразу бросился к постели. Схватил Вегаса за руку и потянул за собой, забыв от нервов, что демон может быть еще слабоват для быстрого передвижения. Не заметил, как на него глянули хищные узкие глаза, какая ухмылка искривила губы. Пит тащил за собой демона через двор и шалел от собственной безумной храбрости… и глупости. Втолкнул его внутрь баньки. Сам сбросил с его плеч одеяло, еще раз толкнул, теперь в парную. И замер. Будто очнулся. Стыдно. И глупо. Что удумал… соромно… А Вегас старательно сдерживал смех. Догадался по лихорадочному блеску глаз и густому трявяному запаху от мальчишки, для чего его так решительно тащат, только вот куда… Широкие деревянные лавки, укрытые простынями, большой чан с водой, над которым парок завивается. Тепло. И душный, почти смоляной, но приятный запах мыльных отваров. Повернулся, собираясь притянуть к себе. Неожиданно твердая сильная рука уперлась в грудь. Пит смотрел серьезно, тяжело, пристально, и Вегас пропал. Впервые в жизни провалился, потерял себя и реальность. Его захватил мальчишка, околдовал, заворожил. И впервые в жизни Вегас подчинился чужой воле. Не склонился перед сильнейшим, не обхитрил, прикидываясь покорным, а действительно подчинился, когда ладонь на его груди надавила, заставляя отступить назад, в глубь помещения. Так и пятился до самой лавки. Морок заставил покорно опуститься на нее, не отрывая взгляда от лица мальчишки, раскинуть руки по спинке, помня прошлое условие не трогать. Пит сам пропал. Вегас… Сам соблазн сейчас смотрел на него темным взглядом. Длинная шея с широким росчерком жил в разрезе рубахи, ключицы и ложбинка между ними, твердая грудь угадывается под тонкой тканью, но от этого ее хочется еще сильнее потрогать. Пит сглотнул и плавно провел ладонью, с восторгом чувствуя тепло чужого тела, его дыхание. Когда наконец добрался пальцами до оголенной кожи, задохнулся, окончательно теряя всякую осторожность и сдаваясь собственным смутным желаниям. Сам не заметил, как оказался верхом на коленях Вегаса, зачарованно нависая над его лицом. Вегас смотрел и не мог насмотреться. Дикарь - само совершенство. Нет и не было никогда таких, как этот глупый мальчишка. И первым порывом стало схватить, подмять под себя, укладывая на лавку, вклиниваясь коленом между ног, подчинить себе, забрать то, что принадлежит по праву. И он уже дернулся, уже вцепился пальцами в задницу, прижимая к себе, и замер под моментально изменившимся взглядом. Пит перестал смотреть так, будто мед плавился на солнце, солнце спряталось, мед превратился в прах. Вегаса словно ударил этот новый взгляд. И тут же незнакомое, непонятное зашептало: "На рассвете ты уйдешь, и каким он тебя запомнит? Что будет хранить в памяти о тебе? Ты станешь сокровенным воспоминанием, тем, о ком он будет думать с замиранием сердца? Или тем, кто разожжет в нем ненависть и поселит в сердце вечное страдание?”. И Вегас отступил. Сдался. Сдался дикарю, утешая себя тем, что об этом никто никогда не узнает. Опустил руки, лишь самыми кончиками пальцев задевая ткань на бедрах Пита. Пит сначала испугался. Так, как никогда еще не пугался. Даже когда Тэм и Порш чуть не нашли демона. Крепкая хватка на заднице, этот острый, колючий, жадный взгляд, который одновременно и вселял ужас, и заставлял желание вспыхнуть еще сильнее, вышвырнули Пита из демонского морока. Он замер, погружаясь на долгие секунды в животную панику, и не сразу понял, что пальцы разжались и руки опустились. А когда почувствовал, время вернулось, и морок вернулся, и сладкий жар приятной волной накатил. - Еще раз так сделаешь… - но не получилось сказать это угрожающе, вышло хрипло и слишком мягко. - Я не стану тебя трогать, пока сам меня не попросишь, - зашипел Вегас, смотря на аккуратные, пухлые губы, будто вылизывая их взглядом. - Делай, что хотел. И откинул голову назад, выставляя шею, приглашая прижаться к ней, хотя бы дотронуться. И Пит поддался на провокацию. Толком не понимая, что делает и зачем, склонился еще ниже, полностью опускаясь промежностью на демона, без мыслей, ведомый одними инстинктами прижался губами к прекрасной, словно нарисованной, шее и задохнулся от накатившего удовольствия. Это было слишком хорошо: крепкое, твердое тело под ним, ощущение от прикосновения к коже, запах, то, как Вегас вздохнул и замер под ним. И безумие полностью поглотило Пита. Он двинулся губами ниже, понимая, что так скользить сухими, обветренными губами почти неприятно, раскрыл их, чувствуя вкус чужой кожи и задыхаясь оттого, насколько это восхитительно. Остановился, неумело прихватывая губами кожу. Словно вынырнул на поверхность для глотка воздуха, оторвался от Вегаса, тяжело дыша. - Еще, продолжай, - улыбнулся Вегас. Он мог долго терпеть и ждать. Для этого мальчишки он забыл все свои прежние привычки и отодвинул свои желания на второй план, почти не замечая этого. Отказываясь замечать и делая вид, что это всего лишь новая игра. Ведь Вегас всегда любил игры, всегда любил пробовать что-то новое. Вот только партнер обычно мало его заботил. Но здесь и сейчас… Пит боязливо и робко коснулся его губ пальцами. Он не понимал, что говорит демон, но сам голос - мягкий, плавный, завораживающий - приносил удовольствие. Скользнул рукой по щетине, дальше к уху, зарываясь пальцами в спутанные длинные волосы, вновь забывая, как дышать. Замер, околдованный тем, как демон прикрыл глаза, поддался ласке. А потом и тем, как Вегас распахнул глаза, вцепившись пристальным взглядом, как его рука медленно поднялась, устроилась ладонью на животе, почти задевая то, о чем Пит и забыл, полностью погрузившись в свои эксперименты. Не встретив явного сопротивления, Вегас все-таки двинул ладонь выше, к груди, задевая пальцами соски, которые бесстыдно торчали через мокрую рубаху, к шее, осторожно ее обхватывая, направляя, заставляя склониться к самым губам. Замер, выжидая, будет ли сопротивляться. Но Пит только судорожно, с едва слышным звуком, выдохнул, решив, что сам все-таки никогда не отважится поцеловать демона в губы, и сдался, прикрывая глаза. Вегас притянул его к себе, прижимая и сразу проникая в рот. Целовал медленно, тягуче, чувствуя, как мальчишка начинает дрожать и жаться еще больше. Пит растворился в поцелуе. Язык демона, его губы - всё, что осталось во вселенной Пита. Во вселенной, полной страсти и жгучего, нестерпимого возбуждения. Когда вторая рука проникла ему под рубаху и сдвинула пояс штанов вниз, Пит застонал, чувствуя, как ловкие пальцы обхватывают и ласкают. Он задохнулся, разорвал поцелуй, спрятался у Вегаса на шее, жарко дышал и глухо постанывал от каждого легкого движения. Очень медленно, ласково Вегас доводил мальчишку. Впервые чужое удовольствие приносило ему больше ощущений, больше страсти, чем собственное. От того, как влажно, загнанно Пит дышал в шею, Вегаса самого накрывало нестерпимым возбуждением. Он вцепился ему в затылок, сам уже заставляя прижиматься к себе, продолжал ласкать, и потирался собственной плотью о промежность мальчишки, вскидывал бедра, шипел, выпустив клыки, но сдерживал свои порывы, все так же осторожно подводя Пита к самой грани. Наконец, почувствовав, как он напряженно, еле уловимо завибрировал в руке, оттянул за волосы, заставляя посмотреть себе в лицо, отпустил себя, жестче и быстрее двигая ладонью и резче вскидывая бедра. Пит жалобно и громко заскулил, вытягиваясь в струну, переставая существовать на слишком быстротечное мгновение и выплескиваясь на живот демона, чувствуя, но не понимая, отчего под ним стало мокро и отчего сам Вегас коротко рыкнул и опять дернул на себя, захватывая в поцелуй. Очнулся моментально. Осознание, что он только что излился на Вегаса, залило и испачкало всё липким противным стыдом. Таким, что и в глаза смотреть смерти подобно. Попытался вырваться из рук, понимая, что ноги онемели. Но всё неважно! Бежать, куда глаза глядят, от такого позора. Вегас успел поймать. Он был расслаблен после оргазма, ему хотелось объятий и поцелуев, он уже думал, что вот сейчас осторожно уложит мальчишку на лавку, сам устроится рядом и они так полежат, пока не переведут дух. А там вода… и можно попробовать еще что-нибудь… Но дикарь как всегда… Рванулся из рук, отворачиваясь, что-то бормоча и пряча взгляд. Вегас сгреб в охапку, держал грубо, не скрывая собственные вернувшиеся силы и пытаясь понять, что происходит. Пит зацарапался куда-то вбок. Не то чтобы Вегас понимал, куда тот собрался, но чутье подсказало, что теперь тем более отпускать не стоит. А Пит рвался к заветному краю простыни, где был спрятан артефакт. Его стыд и испуг от того, что демон не отпускает, смешались в термоядерную смесь, которая, как дрова, подпитывала его огненное стремление выбраться и сбежать от позора… Он кончил прямо при демоне… еще и испачкал… Пит больше никогда не придет к демону… и искать его точно не станет, когда сбежит. Совершенно за гранью своих физических и магических возможностей Пит все-таки вывернулся, достал, сцапал в руке, хотел уже бросить в демона, но тот перехватил его ладонь, выдрал из пальцев, резко выпуская из захвата. Пит больно грохнулся на пол, с ужасом видя, как в когтях Вегаса рассыпается в прах маленький спасительный шарик. Высший… Вегас понял, куда так рвется его бестолочь, когда у того в руках сверкнул артефакт. Средненький по силе и очень посредственный в исполнении. Забрал, чтобы разглядеть. Забавно. Мальчишка так пытался обезопасить себя? Или решил так напасть? Посмотрел на Пита, не сдержав улыбки. Какой же глупец. По виду понятно, что так обезопасить себя хотел. Такой деревенский простак не способен на подлость. А Пит в ужасе пытался отползти. Мысли у него пропали. Разум полностью отключился. Остался только всепоглощающий страх. Не за себя. За свою семью. Он притащил в дом высшего. Выходил его. Но даже сейчас в Пите не зародилось сожаление о содеянном. Как он мог оставить умирать такого красивого, злого, невыносимо-противного демона… высшего… - Ты понял, с кем ты имеешь дело, - довольно протянул Вегас, наклоняясь к Питу. - Просто трусливый крысеныш, - ласково, так, будто произносил похвалу. И ведомый злостью на Пита, который опять своей тупостью всё испортил, на себя, за то, что не способен отчего-то свернуть идиоту шею, на Чана, который нашел его так не вовремя и не оставил места для маневра, чтобы все-таки совратить дикаря, испортив игру, Вегас показал себя. Не полностью. Его каналы все еще полны только на треть. Но и этого хватило, чтобы выпустить все рога, которые начинались как маленькие костяные наросты с середины лба и поднимались выше, изменяясь в размере и превращаясь почти на макушке в длинные, витые, между которыми пока еще слабо горел язычок силы, глаза его затопила тьма, клыки выдвинулись, тяжелый, толстый змеиный хвост порвал штаны и глухо ударился об пол. Вегас поднялся и прорычал: - Будешь дальше со мной играть, мальчик? Дикий, иррациональный восторг затопил Пита. Он смыл ужас и страх, полностью стер мысли о семье да и вообще о всем мире. Ведомый непонятным мороком, который полностью заменил сознание, Пит потянулся к Вегасу, страстно желая дотронуться до его хвоста, почувствовать чешую под пальцами, а потом встать и попробовать дотянуться до рогов, хотя демон стал подпирать потолок, пробежать по ним легкими касаниями, чтобы подушечки пальцев покалывало от магии. Вегас не такой реакции ждал от дикаря. И сначала это отозвалось ответным стремлением подтащить к себе глупого мальчишку, взять на руки, унести подальше. А следом вспыхнули раздражение и злость, подпитываемые страхом. Не нормально! Это всё просто ненормально. Вегас с силой ударил хвостом в пол, проломив в нем дыру, и провалился сразу на нижние слои пространства. А Пит остался в ступоре. Еще около часа просто сидел на полу и часто дышал. А потом до него дошло. Демон ушел. Все целы. Демона так никто и не обнаружил. Ушел. Но вместо облегчения Пита вдруг накрыло легкой, невесомой, пока еще едва заметной волной горя…