Непрошеный гость

Порш проследил за тем, как Пит в сопровождении Вегаса и Нопа скрылся в коридоре. Проводил до покоев Че, который больше не показывал зубы, и даже, казалось, несколько подрастерял весь свой бравурный вид, и жался к старшему брату. Ким с Макао с явным сожалением распрощались и отправились в другую сторону. - Давай завтра поговорим, - Порш, хоть и не был готов морально к объяснениям, но все-таки понял, что больше нельзя отмалчиваться и делать вид, что попал сюда только по вине своих младших. Че смерил его недоверчивым взглядом. Кивнул и молча закрыл дверь своих комнат. В покои правителя Порш попал совсем поздно. Он чувствовал себя вымотанным, обреченным и совершенно несчастным. Единственное, что слегка поднимало ему настроение и оставляло кусочек мира ярким и занимательным, - та самая коробка с зачарованными камнями. Порш просто забрал ее. Никто его не остановил и не потребовал ее обратно. Его так завлекла история главаря разбойников, что он решил посмотреть еще что-нибудь из коробки. Тихо, практически на цыпочках входил в полутемную спальню. Было непонятно, вернулся Кинн или нет. Лучше бы нет. Или пусть он уже спит. Порш не знал, куда себя засунуть от неловкости. Он подозревал, что Кинн никуда его не отпустит из этих комнат, как его ни проси. Грозить, шантажировать было совсем жалко. Порш прекрасно видел, в каком положении находится. Бесшумно засунул коробку под кровать и замер перед ней. Полуопущенный полог не давал понять, есть ли в ней кто-то. Порш мрачно размышлял о том, что попал в совершенно безвыходное положение. Еще и мальчишки с ним. Его давило и выкручивало, прежнее вернулось, только теперь еще и разум активно включился. Порш не видел для себя возможности вернуться. Но и оставаться здесь не мог. - И сколько ты так будешь стоять? - раздался тихий насмешливый голос. Кинн говорил на демонском, решив постепенно так обучать Порша языку. - Я лягу на полу, - Порш сдернул второе покрывало, в три огромных шага обошел кровать и воровато схватил подушку. И правда устроился на полу. Понимал, что это глупо и как-то… но и ложиться с Кинном не хотел, зная, чем это может кончиться. Спустя всего минуту рядом с ним опустилось тело, рука обвила его за талию и прижала спиной к груди. Кинн уткнулся носом в шею и проворчал: - Значит, я здесь буду спать. Порш пытался разозлиться на Кинна, но вместо этого испытывал только какое-то горькое, надрывное отчаяние. Закрыл глаза, медленно выдыхая и чувствуя, как Кинн легко, едва касаясь губами, целует. Еще раз вздохнул, пытаясь найти в себе силы оттолкнуть, ударить… Но Кинн лишь пару раз дотронулся до его шеи губами и размеренно засопел. Уснул. Быстро. А Порш лежал и слушал его дыхание, не в силах остановиться и не думать, почему всё так в его жизни несправедливо и тот, с кем он так отчаянно хочет быть, - враг. Злая шутка Великой - создать Кинна, который как недостающая часть Порша. Вот только… Мысль Порш не смог додумать - убаюканный сопением Кинна, его объятиями, его размеренным дыханием, уснул. В секунду перестал чувствовать что-то, кроме неги и покоя. В руках Кинна любые беды и горе начинали казаться незначительными пустяками. В это же время Пит лежал ни жив ни мертв. Вегас уткнулся ему лбом в плечо, а руки устроил… В общем устроил… И Пит теперь старался не дышать и вообще, если бы мог, сравнялся бы с простыней, став абсолютно незаметным. Уйти бы, но, чтобы уйти, нужно пошевелиться, а это совершенно невозможно, ведь рука еще там. Вегас ничего не замечал. Дикарь всегда был слегка неадекватен в его глазах, поэтому все странности он всегда списывал на обычное поведение. Просто лежал и наслаждался близостью с Питом, сам себе удивляясь. Пит был первым, с кем он спал в одной постели. Именно спал. Обычно все любовники изгонялись моментально, даже не отдышавшись. А Питом хотелось дышать, чувствовать его каждой клеточкой тела, улавливать вибрации его магии. Вегас блаженно улыбнулся, засыпая. А Пит так и остался лежать и страдать. Постепенно он понял, что Вегас уснул и угроза миновала. Почти сразу расслабился, но не надолго. В него будто ударила мысль, которая разнесла хрупкий покой, который сегодня после храма поселился внутри. И мысль эта звучала так: "А что дальше?". Пит медленно, будто возле опасного хищника, повернул голову к Вегасу, но ничего, кроме темной макушки и руки на себе, не смог разглядеть. Расстроился, будто на демоне был начертан ответ на беспокойный вопрос. Вздохнул, уже свободно, не скрываясь. Дальше академия… “А что потом?” - не унимался внутренний голос. “А что с Поршем? Что с Че?”... От этих вопросов Пит почувствовал, будто проваливается куда-то вниз. Почва оказалась зыбким песком, который утягивал в пропасть неизвестности. Пит еще раз вздохнул, понял, что не способен лежать вот так, без движения. Ему требовалось хоть немного пошевелиться, чтобы отвлечь себя от страхов. Выползал осторожно, двумя пальцами подцепив запястье Вегаса, будто оно ядовитое, и приподняв над собой. На воле он устроился в самом углу, у ног Вегаса, чтобы видеть демона перед собой. Разглядывал бесстыдную красоту и размышлял. Страшно. Страшно остаться без своей привычной жизни. Страшно начинать что-то новое, особенно, когда это был не твой выбор и тебя принудили… Пит посмотрел на лицо Вегаса. Ведь правильно было бы его если не ненавидеть, так бояться или презирать. Отчего же хочется легко дотронуться до его щеки, прижаться к нему, вдохнуть его запах… Пит почесал нос, подтянул колени к подбородку. Значит, академия. Жизнь с демоном. А потом? Когда-то это закончится? Или нет? Питу отчего-то казалось, что они всегда будут вместе. Возможно, потому что в Крунге по-другому и не бывало. А если и бывало, то вдали от соседских глаз и тайно. И всё оставалось пристойно, все делали вид, что всё еще продолжают жить вместе… Он так и не уснул. Всё сидел и гонял пустые мысли до изнеможения. Понимал, что по сути ничего не может решать, что Вегас сейчас решает за него. И как долго он это будет делать, как это закончить и взять жизнь хотя бы частично под свой контроль? Кинн проснулся от того, что весь затек. Открыл глаза, сразу выцепив взглядом разметавшиеся косы с яркими нитями, которые усыпали его грудь, плечи, шею и даже умудрились заползти, как змеи, на лицо. Порш спал у него на руке, закинув ногу ему на живот, крепко обнимая и мерно посапывая. Кинн блаженно выдохнул. Осторожно подвинулся, пытаясь сместить тело, чтобы онемение прошло. Порш пошевелился во сне и еще крепче прижался. Кинн улыбнулся, замирая, пережидая, пока Порш вновь уснет покрепче. Будить его не хотелось. От нечего делать стал блуждать взглядом по собственной спальне. Наткнулся на старую, практически древнюю, коробку с зачарованными камнями. Он помнил её с детства. Там хранились артефакты, показывающие глупенькие, но очень романтичные, а иногда даже захватывающие истории. Он уже много лет не смотрел ничего подобного. Это получается, Порш её вчера сюда притащил. Капитану понравилось? Кинн глянул на темную макушку и не сдержал улыбки. Дрянные представления, которые пользовались популярностью только у скучающих домохозяек да иногда у молодняка, понравились суровому крунгскому капитану? Кинн окончательно развеселился. В нем поднялось шипучее, пузырчатое, незнакомое… Он никогда подобного не испытывал, а сейчас просто тонул и захлебывался в восторге и умилении. Не в силах совладать с собой, прижал к себе всё еще спящего Порша, развернулся, нависая, тиская, улыбаясь и истаивая от нежности к нему. Порш сонно, совершенно очаровательно смотрел на Кинна, плохо понимая, что происходит. Кинн же совершенно по-детски льнул к нему, заглядывал в глаза, улыбался и казался почти незнакомым. Таким Порш этого демона еще не видел. - Что? Да что? - Порш не пытался его отталкивать, только изумленно наблюдал. - Тебе понравились зачарованные камни? - довольно жмурился Кинн, разглядывая своего капитана. В нем всё ещё пузырились и шипели смесь из восторга, нежности и чего-то незнакомого, но такого сладкого, тягучего и приятного. Порш отчего-то смутился, наконец попытался вывернуться, разворачиваясь и выползая из-под Кинна. Кинн отпустил, выпрямился, устраиваясь на коленях и продолжая влюбленно смотреть на Порша. - Что тут такого? К нам доходят зачарованные камни только с музыкой. С представлениями не бывает никогда. - Это было моё любимое развлечение в детстве, - Кинн улыбался незнакомо. И Порш понял, что ещё секунда - и он погибнет. Кинн был таким открытым, простым сейчас. Притягательным настолько, что было невозможно удержаться от прикосновения. Порш медленно поднялся и попятился под ясным взглядом демонских глаз. Поспешил спрятаться от него в ванной. - Ложись в постель досыпать, ещё рано, - проговорил ему в спину Кинн, - я всё равно ухожу. У меня работа. А когда Порш осмелился выйти, спальня была уже пуста. Он и правда устроился на постели, которая пахла демоном, и неожиданно сам для себя уснул. Измотанный вечной службой, а затем окончательно выпотрошенный стрессом от похищения, организм взял своё. Порш уснул крепко, спокойно. Будто на его голову не свалилась целая куча неразрешимых проблем. Кинн же тем временем уже шел по заснеженному саду. Поздний зимний рассвет, который только зарождался на горизонте, подталкивал в спину, заставлял спешить. Сейчас открывался тот самый, особый, час, в который можно было много увидеть. Граница тьмы и света становилась явной, две силы этого мира сталкивались лицом к лицу и смотрели друг в друга, как в зеркальные отражения. Тьма и свет мирно встречались на заре и расходились в разные стороны, сохраняя равновесие этого мира. В храме уже был Вегас. Он стоял в некотором отдалении, внимательно вглядываясь в сферу. Рядом Танкхун, вопреки своему обыкновению, спустившийся и принявший свою вторую форму. - Ну что? - Всё-таки моя теория была верна, - скорее озадаченно, чем довольно протянул Вегас, так и не отрывая взгляда от сферы. Когда они только начинали разбираться с проклятием забвения, которое забрало почти все силы из них и их царства, Вегас выдвигал предположения, что сила и тьма будут постепенно возвращаться, когда каждый из правящей троицы (или каждый из детей правящего рода) будет проходить ритуалы жизни: заключать браки, приносить для посвящения своих новорожденных детей. И сейчас, после заключения брака Вегаса с дикаренком, муть, что покрывала поверхность сферы, немного рассеялась. Будто небо после бури немного выдохнуло и сдулось, оставив вместо туч пустые рваные тряпки серых облаков, уже слабых и почти прозрачных. Сфера всё ещё была затянута пеленой, но в этой пелене угадывалось ровное темное свечение, которого демоны не видели много лет. - Теперь ты своего тащи, - Вегас, не оборачиваясь, небрежно бросил шпильку. - Как первая брачная ночь прошла? - мило улыбаясь, спросил Кинн, проигнорировав выпад. Он знал, как она прошла. Ему уже доложили, что Вегас с дикаренком сидели вместе с Поршем, смотрели записи с зачарованных камней. Вегас дернул плечом и молча пошел прочь из храма. Кинн напустил на себя невинно-непонимающий вид: “А что я такого сказал?”. Танкхун, на удивление хранивший молчание и остававшийся в свой второй форме, только наблюдал за братьями. По его лицу было невозможно понять, что он думает по поводу сферы. Обнадежен ли он или, напротив, полон мрачных предчувствий. И Кинна это напрягало больше, чем вечные загадки оракула или его редкие, но оттого не менее невыносимые вспышки черной, страшной истерии, когда даже сами правитель с десницей с содроганием входили в храм, не зная, справятся ли они с приступом или Танкхун утащит их на самое дно, к тьме, которая и поглотит их троих. - Всему своё время, - будто бы в ответ на пикировку Вегаса и Кинна глубокомысленно изрек оракул. Так и не дождавшись еще чего-нибудь, Кинн тоже покинул храм, оставив дракона стоять под сферой и внимательно ее разглядывать. Правитель решил, что отпустит Чана сюда на недельку, а то и две. Танкхун же сейчас не нуждался ни в чьем присутствии, он внимательно ловил шепотки тьмы и света, которые становились тем тише, еле различимыми, чем больше солнце поднималось над горизонтом. Две силы нашептали ему, что всё должно произойти естественно. Как вчера сюда сам пришел Целитель (что бы себе Вегас ни думал), спокойный и открытый для тьмы, готовый принять её в своё сердце, так придут и Хранитель, и Творец, когда будут так же готовы. Всему свой срок, тьму нельзя торопить. А эти неразумные демоны, любимые дети тьмы, могут и дальше тешить своё самолюбие и думать, что они что-то способны решать и на что-то влиять. Танкхун грустно покачал головой. Ему иногда становилось невыносимо страшно от понимания, какая же он песчинка и какие еще меньшие песчинки все остальные. И какая пропасть под их ногами, и какая тонкая и неверная веревка натянута, на которой балансируют они втроем… И какое преступление совершил Корн, желая отомстить и вернуть власть… Танкхун с трудом вытолкнул себя из переживаний. Ему не хотелось терять контроль. Не просто не хотелось… Иногда оракул не справлялся, и тогда деснице и правителю приходилось сдерживать его бушующее безумие. А Танкхун знал свои силы, знал свои возможности. И боялся, что когда-нибудь наступит такой момент, когда братья не справятся и он утащит их во тьму. Не став обращаться в свою истинную демонскую форму, оракул спрятался в глубине храма, затаившись в самом углу, на полу, полностью укрывшись мантией, оставив только нос снаружи. И принялся ждать, гадая, кто будет вторым - Хранитель или Творец. *** Вегас оставил дикаренка спящим комочком в изножье постели. Странный мальчишка. Всё у него не так, как надо. Даже спать в постели нормально не может. Всё какие-то собачьи повадки… Нет! Кошачьи. Он как дворовый котенок: невоспитанный, раздражающий, глупый, грязный, не понимающий элементарного, но такой мягкий, теплый, невозможный… Хочется спрятать его за пазухой и защищать от всего… Только перед этим хорошенько отмыть бы, раз пять хотя бы… Вегас степенно шел по открытой части дворцового сада, направляясь к беседкам. Отдал распоряжение подготовить для него в одной из них завтрак и привести туда Пита. Устроился в теплых подушках и пледах, набрасывая сетью согревающее заклятие. С глухим раздражением наблюдая за тем, как слуги, вжимая головы в плечи и пряча взгляды, накрывают на стол. На дорожках и в остальных беседках стал собираться народ. Настороженно, чуть ли не на цыпочках, раскланивался перед десницей, украдкой разглядывая его, тщательно скрывая жадное любопытство. Вегас, несмотря на своё привычное раздражение и пренебрежение к знатным прихлебателям и бездельникам, благосклонно принимал их внимание. Его давно не было видно ни в Академии, ни при дворе, так что нужно было дать разглядеть своре, что с ним всё благополучно и он по-прежнему пышет темной силой, здоров и зол, как обычно. Тем более, что время в ожидании Пита нужно было как-то скоротать. А Пит в это время осоловело смотрел на себя в зеркало, пока слуги одевали и причесывали его, как куклу. Как очень симпатичную куклу. В роскошном черном ханьфу, с распущенными блестящими волосами и кожей, которая из-за контраста казалась белее обычного, почти фарфоровой. - Я ещё это хочу, - Пит чуть смелее, чем в прошлый раз, выудил переливающуюся каплями драгоценных камней серебряную цепочку. Слуга замер, растерянно переводя взгляд с молодого господина, в руках которого было тончайшее ожерелье - и он явно хотел его закрепить в волосах - на его опекуна Нопа. - Да пусть, раз дите хочет, - махнул рукой Ноп. Он вообще не понимал всего вот этого вот… Что Арм вчера кипишевал из-за бесполезной побрякушки, что этот сейчас так удивился, словно мальчик решил сапог на голову натянуть. На взгляд Нопа, все эти побрякушки были всего лишь безделицами, не стоящими внимания. И какая в сущности разница, куда этот ребенок ее нацепит, на шею, голову, руку или задницу. Наконец, Пит был готов, и Ноп с облегчением выдохнул. Не очень ему нравилось приглядывать за супругом десницы. Лучше бы его приставили к Капитану. Вот с кем было бы интересно. И никаких цацек, нарядов и прочей чепухи. Можно было бы показать ему казармы, выпустить на тренировочную арену… Хотя головы бы тогда Ноп, наверное, не сносил… Да и служил Ноп не правителю, а деснице… И чего десница такого разглядел в этом ребенке? Вот уж воистину - демонская любовь была дана тьмой своим детям в наказание, за непослушание и злой нрав. Почему не Капитан запал ему в сердце? Нопу он из всех троих дикарей нравился больше. И он с большей охотой служил бы ему. А не вот это… Как нянюшка, приставлен одевать, кормить и следить, чтобы не влез, куда не надо, и не убился нечаянно. Дите дитем, при всем видно, что бедовое… А как не бедовое? Кто бы демона к себе притащил и выхаживать стал, еще и высшего. Ладно бы обычного солдата… А это дите неразумное притащило к себе одного из самых опасных и сильных демонов… При всем Ноп, сколько ни пытался, не мог найти в своем подопечном страха. Нет, мальчик опасался своего супруга. Ну как, опасался. Так сторожатся чего-то нового, необычного, непонятного, но такого притягательного. Ноп прекрасно видел, как десница смотрит на Пита, и видел, как этот глупый ребенок смотрит на десницу. Знал Ноп такие взгляды. И удивлялся только терпению десницы, который неожиданно показал недюжинную выдержку и бережное отношение к супругу. Раньше Вегас просто брал того, кто ему нравился, а потом выкидывал, использовав так, как ему этого хотелось. За размышлениями Ноп и не заметил, как они вышли из покоев и добрались до сада. А там… Ном крякнул. Собрались злыдни. Специально замешкался, ступая на дорожки, ведущие к беседкам, придерживая кончиками пальцев рукав ханьфу своего ребёнка, и шепнул, старательно выговаривая слова, чтобы всё этой крунгской бестолочи было понятно: - Маленький господин должен быть очень почтителен и послушен сейчас деснице. На маленького господина и десницу сейчас смотрит знать. Маленький господин не у себя дома, где мог делать, что ему вздумается. Здесь каждое его движение будут обсуждать и толковать превратно. Маленький господин может попасть в беду, если не проявит должного послушания и почтения перед десницей. Ноп догадывался, что этот ребенок не понял, что его вчера выдали замуж за Вегаса, поэтому избегал использовать слово "супруг". Пусть десница сам с этим разбирается. Пит внимательно слушал и размышлял о том, какого рода почтение ему нужно будет проявить к Вегасу… А то мало ли… А ещё он чувствовал, будто в него вонзились сотни острых иголочек-взглядов. Все смотрели сейчас на него. И не просто смотрели, а пристально разглядывали, будто разбирали по частям занятную игрушку. И стало так неуютно и даже страшно, что Пит и не заметил, что у Нопа почти пропал акцент и говорил он даже очень хорошо по сравнению с тем, как изъяснялся вчера. Кивнул, почти полностью потонув в нервном напряжении. Продолжил идти к беседке, где его уже ждал Вегас. И непонятно, отчего так тревожно. От темного взгляда этого невыносимого демона или от взглядов остальных, которые следили за каждым его шагом. Вегас поднялся Питу навстречу, демонстрируя, что этот дикарь с ним практически на равных. Протянул ему руку, и Пит послушно вложил свои пальцы ему в ладонь. Вегас не сдержался, сделал еще шаг, чтобы быть совсем близко, нависать и смотреть в лицо дикаренка. Позволил своим волосам богатым черным шатром упасть на одну сторону, закрыв лицо, плечо и руку, пряча их двоих от взглядов двора. Легко склонился, словно собирался поцеловать, и шепнул, ухмыляясь: - Ты обязан быть сейчас очень вежлив и послушен со мной. Все смотрят на нас. И если они что-то заметят, то тогда придет… - Срамная щель? - ясными глазами глядя на Вегаса, выдал Пит, не дослушав. Вегас поменялся в лице. У него что-то странное случилось со ртом, уголки которого предательски поползли вверх, хотя он изо всех сил пытался опустить их вниз. Из-за этого по губам прошли будто волны судороги. Брови тоже поползли вверх, хотя Вегас очень хотел их свести к переносице и нахмуриться. Щеки задрожали, а в глотке начал зарождаться неудержимый рокот смеха. Пит выругался. С таким невинным видом. И абсолютно не в тему. Почти… - Скорее птица-малиновка*, - выдавил он сквозь зубы. И зря. Пит так на него непонимающе уставился, что Вегас сдался собственным реакциям и отпустил попытки справиться с лицом. Разворачиваясь к почтенной публике, он улыбался. Широко, демонстрируя клыки и блестя глазами. А Пит послушно следовал за ним, усаживался в подушках и корил себя. Он ляпнул глупость от нервов. Всего лишь хотел показать, что не такой уж он и глупый дикарь из захолустья и понимает, что ему говорят… А вышло это… И что за птица-малиновка? Ноп со стороны смотрел, как его мрачный и злой господин улыбается. Редкое зрелище. Огляделся, интересуясь, какую реакцию это вызовет у придворных. Демоны замерли, настороженно уставившись на десницу. Они будто не могли правильно интерпретировать увиденное. Словно у них в головах что-то заклинило. Десница. Улыбался. Примерно в это же время Макао обтирался у дверей комнаты Че. Он пришел пораньше, рассчитывая поймать так заинтересовавшего его дикаренка без Кима. Тэ несколько раз пытался его отогнать, но сделал только хуже: Макао демонстративно уперся плечом в стену рядом с дверью Че и, сложив руки на груди, высказался: - Мне никто не запрещал к нему ходить. От меня он не прятался и правитель не мне сказал держаться на почтительном расстоянии. Тэ медленно выдохнул. Его очень сильно пугал интерес двух младших братьев правящей тройки к младшему брату Капитана. Это становилось настоящей угрозой спокойствию во дворце. Грядущий громкий скандал грозовой тучей собирался над бедной головой Тэ, громыхал и сверкал молнией, собираясь вылить потоки холодной воды. И никакая дружба с правителем не спасет! Кинн еще строже спросит с Тэ, чем с любого другого… Надо было как-то выходить из опасного положения. Хотя бы “зонтик” найти. С громоотводом. И как раз на этой мысли мимо промчался Арм. Живой, энергичный, полный жизни и довольства. Он явно спешил к своему подопечному в покои правителя. Тэ дернулся за ним, но понял, что оставлять Макао одного у дверей комнаты Че - всё равно что взять в руки железную палку в грозу и приманивать к себе молнию. - Господин Арм! - отбросив все условности и церемонии двора, завопил ему в спину Тэ. Арм резко затормозил и обернулся, удивленно глядя на Тэ. - Господин Арм, наши подопечные… - Тэ начал говорить фразу, так и не сформулировав ее до конца в голове, и умолк, не зная, как продолжить. Арм не зря был лучшим из лучших. Он понял всё моментально. Вчера наблюдая, как два бедствия дворца обтираются о младшего брата Капитана, он размышлял, что не к добру это. И вот сейчас с утра он наблюдает одно из бедствий под дверями Че и несколько растерянного господина Тэ. В его голове со скоростью заклятья начали появляться варианты, как бы он мог помочь не случиться очередному громкому скандалу, связанному с двумя бедствиями дворца. Можно сейчас остаться с господином Тэ, помочь в утреннем туалете маленькому крунгскому гостю и уже с ним направиться в покои правителя к Капитану. А если именно прошлой ночью Капитан пал перед правителем и сдался на его милость? Разве можно допустить, чтобы следы этой битвы увидел его младший брат? Нет! Значит, нужно наоборот… - Да, я помню, господин Тэ, мы договаривались, - заминка получилась почти незаметной. Для стороннего наблюдателя всё выглядело так, будто Арм на мгновение задумался и, вспомнив, ответил. - Я как раз иду к господину Поршу. И буквально через пять минут мы вернемся к Вашему маленькому господину. Господин Порш очень быстро собирается с утра, он всё ещё придерживается своих старых привычек во внешнем виде, так что мы очень быстро вернемся к вам. Отправьте пока слуг за завтраком, - и чтобы соблюсти внешние приличия, Арм слегка повернулся всем корпусом в сторону младшего брата десницы, легко и изящно поклонился. - Господин Макао. Макао недовольно жевал губы и, прищурившись, смотрел то на Тэ, то на Арма. Рядом с Поршем Макао опасался настаивать на своем. Одно дело - Тэ, знатный и богатый полукровка, но всё же не ровня ему - младшему брату десницы. А уж тем более Арм, чей отец и вовсе был всего лишь магиком из Крунга. Но вот Порш… Великое сокровище Кинна… С ним связываться - это то же самое, что переходить дорогу самому правителю… Ещё и Вегас уши оторвет и сошлет куда-нибудь подальше… Макао бросил на демона и магика пренебрежительный взгляд, задрал нос повыше и с видом “не очень-то и хотелось” пошел прочь от заветных дверей Че.