Всё необходимое

      Он еле дышал, лежа в постели и безмолвно глотая горькие слезы. Девушки замерли у его кровати и стояли без движения, ни дышали, ни моргали. Затем они синхронно повернули головы в сторону двери. Фредерику оставалось лишь смотреть широко распахнутыми от ужаса глазами на то, как из дверного проема в комнату начало заходить темное огромное нечто, всепожирающе ужасающее.       Проснулся он опять весь в поту, будучи совершенно разбитым и не выспавшимся. Эти его сверхреалистичные кошмары рано или поздно довели бы его, и он это прекрасно понимал. И за завтраком он попросил у Иды купить ему снотворного или, быть может, попросить денег у Альфреда, чтобы самостоятельно дойти до аптеки. Задумавшаяся над чем-то девчушка заверила его, что в этом нет необходимости и она сама лекарство достанет, после чего поинтересовалась у Фредерика, что у него случилось со сном, раз уж он спросит снотворного. Тот не нашелся, что ответить.       Огромное зеркало, стоявшее у него в комнате, отражало задумчивую фигуру парня, крутившегося перед ним и пристально в него смотрящего. Он взял себя рукой за бедро и легонько его сжал, поджимая губы. Что ж, он и впрямь изменился, когда он начал хорошо питаться, однако он и не замечал, насколько. Сильнее всего изменились, пожалуй, его ноги, в которых раньше не было ровным счетом ничего. Они скорее напоминали две вечно мерзнувшие палки. Теперь же он обнаружил внезапно, что у него что-то появилось кроме костей даже в его ляжках.       И, кажется, этот факт первым делом привлек внимание Альфреда.       «Да черт», – Фредерику не казалось, что он в опасности, потому как он был уверен в том, что мужчина ничего плохого и впрямь не сделает, да и он, ко всему прочему, ему несколько нравился, однако эта атмосфера заставляла его неизменно испытывать неловкость. Ничего интимнее случайного прикосновения к бедру не случилось, однако чувствовал он себя все равно отчего-то странно. В воздухе держалось что-то непонятное. Будто было... еще что-то.       После ужина он нежданно-негаданно уснул: пришел к себе в комнату, присел с любимым романом Илвы на кровать, затем прилег, а после этого он ничего и не помнил. Проснулся он посреди глубокой ночи, часа в три или четыре. Выругавшись сквозь зубы, он тут же сполз с кровати и вышел со своей комнаты. Вряд ли обитатели этого дома спали, укладывались они, пожалуй, ближе к шести часам утра, потому Фредерик отправился на поиски Альфреда. Кажется, они сегодня должны были вновь «упражняться в искусстве», а юноша вместо этого благополучно уснул. Впрочем, еще, быть может, было не поздно?       Выйдя в темный коридор, Фредерик замер. Странное дело, обычно здесь горел цвет. Он проследовал почти неслышно, боясь даже наступать привычно на пол, к кабинету Альфреда. Что-то тут было не чисто. Он как-то бездумно постучал в дверь, не надеясь даже, что ему откроют. – Входите.       И вдруг от понял, что из-под двери не льется свет. Впрочем, его ведь уже пригласили войти, не так ли?       Фредерик медленно открыл дверь. Шторы на окнах были задернуты, ничего не было видно. Свет не горел. Юноша, подслеповато прищурившись, помотал головой, пытаясь тщетно отыскать мужчину в комнате, но очертания предметов проявились очень уж медленно. Словно во сне. – Господин Фредерик... – Вы о том, что я проспал? Я извиняюсь, я не слышал, если Вы будили меня… – Не в этом дело. На этот счет… не беспокойтесь.       Что-то было не так. Сердце начало учащенно биться. Ладони вспотели. Инстинкты говорили ему, что здесь кроется что-то не просто подозрительное, а и вовсе опасное. – Фредерик, позвольте поделиться с Вами...       В этот момент он, наконец, различил силуэт мужчины, который стоял у стола, опершись на его поверхность рукою. Парень вслепую нащупал выключатель на стене. В этой непроглядной темноте он чувствовал себя настолько некомфортно, что он просто не мог... – Стойте!       Резко вспыхнул свет. Фредерик, невольно ослепленный на какое-то мгновение, поморгал, а затем уставился вперед. Глаза его расширились от ужаса.       Первое, что бросилось в глаза – кровь. Кровь была везде – на руках, на лице, на рубашке и пиджаке.       Альфред замер. И только тогда Фредерик понял, что выглядит мужчина совсем по-другому. Глаза его выглядели по-другому, кожа у него была серой, словно бетонная стена, и как-то противно поблескивала. Пасть его уже не напоминала человеческую, в ней были тысячи зубов, образующих круг и сходящихся к центру, это прекрасно было видно из-за того, что чужой рот был словно бы в удивлении приоткрыт.       Юноша попятился назад, но тут же во что-то уперся спиной. Обернулся.       Такая же серая-пресерая девочка смотрела на него, улыбаясь. Черный ее зрачок расплылся по всей радужке, белок был весь залит чем-то красным. И зубы. Тысяча зубов. А может и больше. Тысяча маленьких острых зубов. Как в тех самых кошмарах.       И тогда Фредерик рванул прочь. Буквально впечатался в дверь, после чего выскочил в коридор и, отчаянно завопив, помчался к входной двери. Начал судорожно открывать все замки, однако ни черта не получалось. Поняв, что затея гиблая, он тут же бросился прочь, куда-то в сторону своей комнаты.       Взлетев вверх по лестнице и забравшись в свою комнату, он с силой захлопнул дверь, после чего буквально нырнул под одеяло и, накрывшись им, обхватил под ним голову руками и крепко зажмурился, повторяя себе, как мантру: «Это сон, это сон, это сон». Это все точно было сном. В жизни такого не бывает. Ему это снится. Ему это снится. Как в те разы, это все снилось ему, точно снилось.       Скрип открывающейся двери заставил его замереть. Он перестал дышать. Только лишь сердце предательски громко билось. Настолько, что он все бы отдал, чтобы оно хоть чуть-чуть притихло и не выдало его присутствия. – Фредерик.       Он замер. «Меня нет». – Господин Фредерик.       Он почти плакал. По коже вдруг прошелся холодок – с него стянули одеяло, но глаз открывать он все еще не желал, надеясь, что наваждения сгинет само собой. Сидел, приложив ладони к лицу, и мелко трясся. Просидел он так долго. Достаточно долго. А потом понял, что он не слышит никаких звуков. Тишина.       «Неужели… все кончилось?».       Он медленно отнял ладони от лица.       На его кровати сидели трое девочек. Кошмар, казалось, не закончился. Они все улыбались зубасто и смотрели на него. И прямо над кроватью склонился Альфред, улыбавшийся все той же зубастой улыбкой. Они молчали.       Фредерик не мог ни слова вымолвить. Просто сидел и глядел на них во все глаза. – Господин Фредерик, отчего ж Вы так испугались?       По его лицу невольно потекли слезы. – Что ты, милая, он просто не ожидал, – пояснил Альфред. – Ах, не бойтесь, господин Фредерик, не бойтесь.       Илва подползла к нему поближе и оставила легкий поцелуй своими холодными губами на его горящей от бега щеке. – Зато сколько эмоций! Сколько естественности. Господин Альфред, Вам понравилось?       Юноша растерянно смотрел на всех по очереди. Неужели это все для картины? Ладно уж кровь, но вот образы свои придумать они никак не могли. Все выглядело слишком уж настоящим, пугающе настоящим. Да еще и сны эти... – Понравилось, не могу спорить. Изящное зрелище, сбегающий прочь юноша в черном платье... Столь красивый. – Вы… у-убьете меня? – просипел юноша, поджимая к себе колени.       Девчушки начали вновь переглядываться и хихикать. Альфред же, усмехнувшись и обнажив клыкастую улыбку, взял юношу за подбородок своими холодными пальцами. – Зависит от того, попытаешься ли ты вновь бежать.       Фредерик тут же отрицательно покачал головой. – Не попытаешься? Надо же. Многие мои натурщики тоже так говорили, а потом пытались выпрыгнуть в окно сразу же, как я отворачивался.       Юноша невольно бросил быстрый взгляд в сторону окна, отчего все четверо присутствующих, кроме несчастного, засмеялись. – Ах, господин Фредерик, не пытайтесь! Там давно стоят решетки. Еще с того случая, как один бедняга попытался сделать это, выпрыгнул, весь изрезался о стекло и ногу сломал. Пришлось его съе… – Не так важно! – перебила Иду Илва. – Вы нам очень нравитесь, господин Фредерик, – добавила Ивет. – И мы не хотим, чтобы с Вами что-то случилось. Вы же хотели остаться, не так ли? Оставайтесь.       Юноша все еще молчал и смотрел полными слез глазами на монстров, окружавших его. Он даже не думал о побеге. Здесь некуда было бежать, да и... куда ему бежать? – Ах, он так напуган…. – Напуган великолепно, – подал голос Альфред, – однако не беспокойся, ничего дурного мы не сделаем, если не попытаешься убежать. Ты мне нравишься. Ты нравишься девочкам. Нет резона причинять тебе значительный вред. – Господин Альфред, позвольте мне его успокоить? Ну пожалуйста! – Нет, позвольте мне! – Не слушайте их! – А ну, цыц. Тихо. Я сам. Не волнуйся, дорогой Фредерик, сейчас тебе станет спокойнее...       Девчушки послушно отступили. Альфред, наклонившись к самому лицу Фредерика, ласковым движением заставил юношу отвернуть голову в сторону, а затем коснулся прохладными губами его шеи. Острые зубы повредили нежную кожу. Потекла кровь, но юноша отчего-то этого почти и не почувствовал: он, зажмурившись, беззвучно плакал и дрожал, ощущая, как по его ране скользит чужой прохладный язык. Обе его руки оказались во власти девчушек, которые начали рассыпать на его запястьях мелкие поцелуи. Ему казалось, что сейчас он просто отключится от страха, и на этом его мучения окончатся, потому что живым отсюда он выйти уже не надеялся.       Впрочем, страх не спешил выключать измученное сознание парня. Напротив – он куда-то начал медленно утекать. Фредерика уже не трясло, слезы перестали бесконтрольно катиться из глаз. Он судорожно вздохнул, чувствуя, как дыхание его уравнивается, а сердце перестает биться так быстро. «Если они и убьют меня, то пусть», – пронеслось у него в голове, но эта мысль его нисколько не ужасала.       Внезапно он почувствовал, как его губы бесцеремонно смяли чужими, такими холодными, в требовательном поцелуе. Он приоткрыл глаза и звучно выдохнул, ощущая, что вкусный запах одеколона хозяина особняка стал слышнее. Его целовали неспешно, то в верхнюю губу, то в нижнюю, пока на последней юноша не ощутил что-то острое. В этот момент поцелуй углубили, добавив в него металлические кровавые нотки. Фредерик даже не сразу понял, что поцелуй сильно увлажнился из-за его собственной прокусанной нижней губы. Боль отдалась чем-то сладостным и щекотным.       От его губ отстранились. Мягкие руки девушки потянули его за собой, заставляя переместиться в центр кровати. Он послушно сел, туманно глядя по сторонам. Странная расслабленность наполняла его тело, делая его таким мягким и плавным. Он посмотрел на свои руки, которые выглядели такими зефирными, будто ему не принадлежащими. – Господин Фредерик, Вам лучше? – горячий шепот обжег ухо, от чего он невольно судорожно вдохнул, – Ах, наконец Вам лучше! – Его кровь в идеальном состоянии, как чудесно!       Фредерик почувствовал, как Ивет, переползшая к нему поближе, начала расплетать ленты на его платье, целуя его при этом в черные волосы и ушки. Юноша никак не противился, лишь следил за тем, что с ним происходило, тяжело дыша. Как только с него стянули платье, по коже пробежал холодок.       Внезапно на трепещущую юношескую грудь была поставлена когтистая лапа. – Девочки, вперед.       И в следующую же секунду она самым изящным образом распорола верхний слой нежной кожи. Рана мгновенно защипала, однако Фредерик лишь негромко ахнул: он никогда не испытывал таких чувств от повреждений. Все его тело взяло приятными мурашками. Юноша откинулся назад, растворяясь в объятиях хихикнувшей Ивет. К кровоточащей ране тут же примкнули две девчушки, с наслаждением выпивающие выступающую свежую кровь. Одна из них, положив серую когтистую ручку на грудь, случайно задела при движении бусину соска, отчего парнишка аж взвизгнул. Тело его будто с ума сходило от происходящего. В шею в этот же момент впились чужие острые зубки, отчего Фредерик негромко жалобно застонал. – Хватит с Вас. – Но это же совсем не много! – Кыш. Я не дам Вам его сожрать. Хватит с Вас пока что.       Девочки недовольно заурчали, но послушно отставили в покое его кровоточащие царапины. Альфред же, заползши на кровать и согнав Иду с Илвой, устроился между подрагивающих ножек Фредерика, который смотрел на него туманно и тяжело дышал. Манящие приоткрытые губы с размазанной кровью от укуса заставили мужчину – неужели его еще можно звать мужчиной? – голодно заурчать и вновь прильнуть к теплому юношескому ротику. Холодная рука легла на пылающую щеку, к которой Фредерик с готовностью прильнул, охлаждая сгорающее от происходящего лицо. Когтистые пальцы скользнули по груди вниз, оставляя маленькие царапины в виде какого-то причудливого узора. Коготь играючи прошелся по груди, обойдя соски, затем скользнул вниз на трепещущий живот, ведя красную ниточку прямо через пупок вниз, к лобку.       Альфред тут же скользнул губами на алую тропинку, которую сам же себе и вырезал на чужом теле. Тщательно подирая каждую малую бусинку крови и проводя по ранкам до неприличного длинным языком, он спускался с этими щиплющими и жгущимися поцелуями вниз, никуда не торопясь и зная, что жертва его никуда не денется. Фредерик лишь измученно постанывал, чувствуя, что все его существо трепещет от такого обращения. И он бы вряд ли согласился закончить сейчас, потому то, что Ивет держала его по спины, а Ида с Илвой держали обе его руки по обе стороны, не имело ровным счетом никакого смысла. Впрочем, держали они его не столько крепко, сколько поддерживающе и ласково, периодически успокаивающе его целуя и довольно урча. Но главное теперь доставалось, очевидно, Альфреду.       Когда с него стянули белье, юноша впервые понял, что он возбужден. Он даже не думал, как это вообще могло с ним произойти, не думал он и о том, что слюна этих существ имела странную структуру и странное воздействие на его слабый человеческий организм. Быть может, если бы у него сохранились крупицы ясного сознания, он догадался бы, что все это происходило с ним вовсе не от того, что ему резко по своей воле захотелось быть покусанным.       На нем остались одни лишь чулки, которые с него отчего-то не решились снимать, лишь ласково огладили икры ног. Юноша чувствовал, как его медленно погружают, ласково поглаживая, в теплую бессознательную смоль. Внезапно он понял, что ноги его чуть подняли и устроили на чужих плечах. Фредерик приподнял голову и увидел лишь сверкнувшие как-то зловеще глаза Альфреда. Длинный язык скользнул по розовой дырочке. Фредерик дернулся.       В следующую же секунду это скользкое нечто было пропихано внутрь, отчего юноша сделал резкий вдох и распахнул глаза. Он не знал, почему любое действие приносило ему такое удовольствие, однако теперь он и вправду готов был позволить делать со своим телом все, что угодно. Чужой язык извивался внутри него, а он лишь хныкал, чувствуя, как чужие ладошки гладят его по груди, шее, пылающему лицу...       Язык вынули. Ему что-то сказали? Он не слышал, трудно было слышать сквозь этот плотный жаркий туман. Однако появившееся странное ощущение незаполненности внутри почти тут же исправилось чем-то другим, намного больше, намного…       Фредерик звучно застонал, выгнувшись дугою и закрыв глаза. Он чувствовал, как кто-то гладит его волосы, чувствовал, как чьи-то холодные руки скользнули вниз по телу и обхватили его талию, чувствовал, как внутри стало нестерпимо жарко. Это все было просто невыносимо, но невыносимо хорошо. Кожа горела от порезов, на которых то и дело появлялись кровавые жемчужинки, которые тут же благополучно куда-то девались.       Толчки были интенсивными, грубыми. Юноша почти рефлекторно в голос стонал, не стесняясь, но более сделать ничего не мог. С каждой прошедшей секундой он словно все больше и больше отключался от происходящего. Он никогда в жизни своей не испытывал, с ним были настолько грубы, но одновременно настолько и ласковы, что он захлёбывался в этих ощущениях, потеряв над собой какой-либо контроль. Яркий оргазм, которым его внезапно накрыло, заставил все тело покрыться мурашками.       И под чужие нежные прикосновения он начал проваливаться во тьму, будучи уже не в силах удержать свое же сознание.

***

      Проснулся он внезапно отдохнувшим и выспавшимся. Было тепло и уютно, так хорошо, что глаз открывать не хотелось. Светлые лучи приятного утра ласково касались его мягкого личика. Он сонно поглядел вперед и внезапно увидел блондинистую макушку. События прошлой ночи ярко вспыхнули у него в голове. Фредерик осторожно сел в кровати.       На подушке рядом с ним была устроена хорошенькая головка спящей Илвы, положившей на него свою фарфоровую ручку. По другую сторону от нее клубочком спала Ивет, на ногах которой устроилась Ида. Через тело Фредерика же была переброшена рука Альфреда, который так же мирно спал, ткнувшись лицом юноше в бок, как какой-нибудь большой черный домашний кот.       Тот, оглядев все это безобразие, вздохнул коротко, покачал головой, да вновь заполз под одеяло.       …уходить он и вправду не собирался.