Коньки и снежинки

Теперь находиться рядом с Феликсом стало немного сложней. Между ними не было недопониманий, или каких либо ещё преград в общении, просто Хёнджин осознал, что их взаимодействия между собой дружбой не назовешь, но видимо только с его стороны. Феликс же не о чем не волновался: —Джинни, ты вроде говорил что у тебя где-то искусственная ёлка была? — Сегодня с утра он как и обещал притопал к Хёнджину, помогать, как он сам сказал, "поднимать затухшее праздничное настроение". —угу, где-то в кладовке кажется, но я не уверен... — Хван сидел на кухне, прямо напротив блондина и тоже пил чай. Верней, просто смотрел на чаинки, которые кружились по всему периметру чашки, постепенно опускаясь на дно. Почему-то поднять взгляд он боялся. —значит нужно убедиться. — лукаво ответил Ли, и направился в сторону кладовки, не дожидаясь хозяина. Ёлка все же нашлась – в помятой и пыльной коробке, где-то на дне, поэтому брюнет уже не надеялся на неё, представляя что там внутри, но на самом деле все оказалось не так плохо. Хоть и некоторые ветки были странно изогнуты, они не портили общий образ, хотя дерево само по себе было маленьким. Пока Феликс вставлял все веточки на свои места, отправил Хёнджина искать украшения. "Любые, но главное пригодные для праздника" – таким параметрам и следовал юноша, снова зарывшись в куче своих неиспользуемых вещей. Ему так было только легче – не придеться искать повода чтобы случайно не встречаться глазами. Ему много раз говорили, что он как раскрытая книга – все можно понять, ведь тот не сильно и умел скрывать свои переживания. В итоге на ёлке уже весела гирлянда, которая ранее трепалась на стене, и одна половина уже была покрыта маленькими, плассмасовыми шарами. Юноша нашёл их в нетронутой коробке, будто снятую прямо с полки магазина. Возможно он когда-то давно купил их, и забыл, а может кто-то подарил, это уже не имеет значения, потому что они наконец дождались своего часа, и находились на предназначенном месте: Хёнджин завязывал на них ленточки, а Феликс цеплял за ветви. На телефоне, который лежал рядом, играла какая-то рождественская мелодия, а Феликс иногда подпевал ей. Хван все удивлялся, что у человека мало того, что талант в фигурном катании, так еще и голос безумно красивый. Может сам владелец конечно об этом и не догадывался, но для брюнета это было чем-то волшебным. Когда начался припев, Ли сделал звук громче, и бросив украшение, вскочил на ноги, начиная кружиться в каком-то выдуманном танце. Хван тоже забыл про плассмасовые шары, и засмотрелся на блондина, фыркая от нелепых движений, пока сам как-то не оказался в разгаре танцев. Когда мелодия закончилась, его вытянули на середину комнаты, и тоже заставили кружиться, со словами: "давай, без этого никак!" Пока музыка сочилась из динамиков, заполняя все пространство, и забирая все волнения, Хёнджин уже не о чем не думал, просто отдаваясь движениям, понимая, что если Феликс прямо сейчас рядом с ним рядом, так же нелепо хватая его за руки и звонко смеясь, то значит он уже никуда не убежит, не испариться, не растает как снег весной. Феликсу действительно нравиться с ним общаться. Когда музыка заканчивается, они падают на пол, пытаясь отдышаться и глупо улыбаются друг другу. —Уже завтра Рождество...— Ли облокачиваеться на локти, уже полу-лежа на полу рядом с ёлкой. —Завтра? — Хёнджин резко садиться, с непонимаением смотря на собеседника. Феликс прыскает с его выражения лица. —Ну да, а ты что думал? —Мне казалось что до него как минимум ещё дней пять... —Ну ты конечно даёшь... — блондин качает головой — предлагаю создать уж совсем праздничную атмосферу, и пойти на ярмарку. —А стоит? У меня и с тобой уже эта атмосфера. —Конечно стоит! — Феликс готов накинуться на брюнета с широкими обьятиями за такие слова, так еще и его вид со слегка надутыми губами только усиливает желание, но он держится. *** На улице опять валит снег, но к счастью сейчас уже без ветра. Снежные хлопья тихо опускаются на все возможные поверхности: асфальт, скамейки, стоящие машины, веснушки Феликса. Хёнджин резко отводит взгляд на окружающую среду, пытаясь сделать вид, что он вовсе не пялился. Они снова идут в тот парк, где находился каток, ведь Феликс где-то слышал что именно там проходит эта ярмарка, и хоть Хвану не очень хочется, но ему очень интересно. По дороге он уже успел получить пару снежков, прилетевших ему почти в лицо, и обстрелять светловолосого виновника в этом происшествии, так что до места назначения они дошли уже запыхавшийся, и все же это им не помешало снова бегать, только уже от одного ларька к другому. На ярмарке конечно была толпа, но никто из парочки не обращал на неё внимания, оба были слишком завлечены. Пока Феликс побежал куда-то за тёплым глинтвейном, Хван застрял возле очередного прилавка. Он долго думал, что можно подарить Ли на Рождество, потому что такой человек как он, заслуживает нечто особенное, и все идеи, которые приходили к нему, казались слишком обычными и скучными, пока он не увидел этот ларёк. То, что он нашёл, точно было особым подарком для Феликса. —Ликс, ты где? — когда Хван подошёл к тому месту, где должен был быть Ли, молясь чтобы тот не заметил у него в руках пакет, к своему удивлению его там не обнаружил. На слабый крик он вряд ли откликнется, но попробовать все же стоило. Тяжело вздонув, юноша полез в карман за телефоном, надеясь что блондин услышит звонок в шуме толпы и громкой музыке, но и его тоже не обнаружил. Слегка перепугавшись, стал высматривать того в толпе, очень надеясь на то, что его случайно не задавили в какой-то толкучке, но его остановила чья-то рука на плече. Обернувшись, брюнет увидел Феликса, и облегченно выдохнул. —Прости, я засмотрелся на другие лавки, и тебя не увидел. Вот держи, твоя кружка. — бумажный стаканчик с горячим глинтвейном оказался в руках у юноши, и начал потихоньку согревать уже заледеневшие пальцы, одновременно прогоняя прежнее волнение. Остальную прогулку никто особо ничего не говорил, и Хёнджин снова погрузился в свои мысли. Неужели он так и собирается бегать от своих чувств? Если так и продолжиться, то ничем хорошим их дружба не обернеться, а терять столь драгоценное чувство, которое он испытывает, никак не хотелось. Феликс все же был единственным, с кем Хёнджин впервые почувствовал себя нужным, и скорей всего сейчас перегибает палку, думая совсем о другом. Он был готов остаться с ним хорошими друзьями, но в глубине души надеялся на совсем другой исход событий, хотя в чудеса и не верил. К нему снова вернулось то состояние, и теперь он снова был вынужден избегать зрительного контакта. Неужели теперь такие качели будут постоянно его преследовать? Толпа стала теперь будто плотной и слишком шумной, и Хван слегка поежился. Феликс будто почувствовал что-то неладное, и без вопросов вывел юношу на безлюдную улочку. —Всё хорошо? Прости, я наверно переборщил с этой ярмаркой, обещал что мы никуда особо и не пойдём... —Нет, Ликси, ты не виноват. Идея с ярмаркой хорошая, мне понравилось, хотя бы развлеклись немного. —Ёще не отдохнул? —Возможно и это тоже... —А что ещё тебе мешает? — Брюнет вздохнул. Можно было соврать про что угодно, но врать Феликсу было выше его сил, хотя и говорить как есть тоже, поэтому он сильно сократил: —Как бы сказать...Феликс, ты первый человек с которым наше общение я действительно могу назвать крепким. Я всегда был слишком скучным, со мной нельзя было что-то обсудить, я никогда не знал как завести разговор, да и вообще, мало с кем общался. Если кто и хотел подружиться со мной, то через пару дней находил себе более подходящего человека, а про меня забывал. Я все время чувствовал себя привиденьем, словно меня никто не замечает, и настолько к этому привык, что даже убеждал себя в постоянном одиночестве, без каких либо крепких отношений, но где-то в подсознании я всегда желал встретить того человека, который сможет понять меня, что-то так же бурно обсуждать как и остальные, водить на прогулки для наслаждения и уединения, быть рядом, действительно дружить, по своей воле, а не из жалости к моему одиночеству, и я понял, что этот человек – ты, Ликси. — смотреть в глаза сначала было страшно, но все же наконец повернув голову, туда, где стоял блондин, Хван к своему покою прочитал в глазах лишь бесконечную радость. Феликс все так же стоял рядом и нежно смотрел на Хвана. Когда тот закончил с речью, горько улыбнулся, и заключил в объятия, зарывшись миниатюрным носиком в складки красного шарфа. Хёнджин ощущал его сердцебиение и безграничную теплоту, растопившую его заледеневший мир до конца, и с нескольким сомнением, спрашивая себя "А можно?", осторожно начал поглаживать светлые волосы. В душе стало сразу легче, страх перед чувствами отступил, но еще не до конца. Все же он утаил самое главное. —Знаешь, ты тоже для меня особенный. Вот только не в смысле "дружбы". Ты же понимаешь? — Хёнджин остановился, и слегка оттодвинул Ли, смотря прямо в глаза теперь уже не избегая такого близкого контакта. —Это было... —Да, признание. Я люблю тебя, Джинни. Если Феликс – это первые солнечные лучики, только-только зараждающийся птичьи трели, бесконечный поток ярких звёздочек и первая любовь, то Хёнджин – одинокая луна в ночном небе, чёрный котенок, сливающийся с темнотой, первый снег и пыльные книги, таившейся на полках много лет. И теперь ещё человек, который верит в чудо.