темнота

— Сонн-и, — маленькая девочка лет пяти настойчиво дернула за рукав спящего на диване Джисона, заставляя того перепугаться и тут же проснуться. — Что такое? Что случилось, Ари? — парень резко поднялся, потер глаза и уставился на младшую сестренку, пытаясь избавиться от остатков сна. — Я вспомнила, что мне на завтра нужно сделать подделку, — девочка виновато склонила голову, соединив вместе маленькие ручки. — Не волнуйся, сейчас все сделаем, — Хан невесомо чмокнул сестру в макушку, весь на готове, что придется повозиться с подделкой всю ночь. — Джисон-и. — Что такое, золотце? — Там для подделки шишки нужны и листочки… Парень посмотрел на настенные часы и скривил губы. Время уже достаточно позднее. Родители должны приехать завтра утром. Джисон присел на корточки перед сестренкой и взял ее ручки в свои. — Давай договоримся, ты сейчас пойдешь спать, а я на задний двор за листочками. Наберу самых красивых и вернусь к тебе, хорошо? — Хорошо, — кивнула Ари и потерев глазки, утопала к себе в комнату. Джисон выдохнул и направился к выходу. Нацепил кеды, пальто, взял фонарик и вышел на задний двор. Семья Хана жила в небольшом двухэтажном доме за городом, который от леса разделяла лишь деревяная калитка на хлипкой защелке. На самой территории их двора деревьев (а тем более елок с шишками) не было. Но недалеко от окраины леса росли ели с протоптанными к ним тропинкам. Как только Джисон вышел за пределы калитки, в нос сразу же ударил сильный хвойный запах. В лесу было темнее, чем он ожидал, парень включил фонарик и неуверенно отправился вдоль тропинки. Но как оказалось, она была там не одна. Не увидев нужной развилки, Хан ступил на ту, что вела еще глубже в лес. Понял он это, лишь когда маленькие сосенки сменились высокими кедрами. Фонарик замигал, подавая знал, что уже отработал свое. Джисон опустил руку в корман за запасной батарейкой, но к тому моменту, как он ее нашел, фонарик совсем иссяк. Все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Заменить батарейку в фонарике — дело пяти минут, не так ли? Но что может произойти в темноте за это, казалось бы короткое время? Щелчок корпуса фонарика — и снова свет! Не найдя нужной ему ели, Джисон схватил первые попавшиеся шишки и листья, и хотел было уже идти обратно, как заметил промелькнувшую между кустов тень. Он резко посветил туда фонариком, но ничего, кроме темноты не увидел. Хан выдохнул, успокаивая себя тем, что это была просто белка, и пошел дальше, периодически оглядываясь назад. Спустя пятнадцать минут ходьбы Джисон остановился, он явно забрел не туда. — Черт, — подумал парень, — и как мне отсюда выбираться? Прямо перед его носом вновь промелькнул силуэт, но на этот раз четче и ближе, и Джисон был готов поклясться, что видел человека. Вдруг на его плечо легла теплая рука. Джисон отшатнулся и попятился назад, не заметив выпирающий из земли корень. Он упал, приложившись головой об землю. Открыв глаза, первое, что увидел Хан — это были брекеты. Второе — ночное небо покрытое сеткой из звезд. Сознание ситуации приходило постепенно. Джисон приподнялся на локтях, голова в месте удара побаливала. — О, ты живой, — оптимистично произнес незнакомец, улыбаясь, как ни в чем не бывало. — Кто ты такой? — с опаской спросил Хан. — Я Чонин, — он присел рядом с парнем на корточки, мило улыбаясь. — Ты чего здесь так поздно ходишь? Заблудится так можно. — За листиками для подделки ходил. А ты почему здесь? — Хан с недоверием стал разглядывать незнакомца. Кареглазый брюнет на вид не старше восемнадцати, с чуть вьющейся челкой и брекетами. Без клыков и прочих мутаций. — Я так понимаю, ты все-таки заблудился? Помочь найти выход? — Ну помоги. Чонин снова улыбнулся, ощерив брекеты и не смотря назад, пошел в сторону тропинки. Джисон одумавшись, подскочил и побежал за ним.

***

Чонин захлопнул за собой дверь, снимая ботинки, прошел в гостинную, где на диване сидел Чан, устало щелкая по кнопкам ноутбука. Рядом с ним лениво развалился Минхо, поглаживая спящую на его коленях Суни. Хенджин катался по полу, хватаясь за живот, то ли от боли, то ли от смеха. — От тебя километр несет человечиной, — проконстатировал Минхо, не отрывая взгляд от телевизора. — Помогал одному заблудившемуся парнише, — Ян присел на подлокотник дивана рядом с Чаном, но тот даже не заметил его присутствия, не то что запаха. Чонин провел ладонью перед его глазами, но никакой ответной реакции не получил. — Хен? — Даже не пытайся, Нини, он такой весь день, — Хенджин поднялся с пола и потрепал парня по макушке. — Черт, да от тебя реально жесть как несет. И как он только не чувствует? Хенджин прикрыл нос и указал большим пальцем на Криса. Они уже свыклись, что от Чонина пахнет людьми, но обычно это слабый, едва понятный смрад кожи и пота, но сейчас слишком чувствительный на запахи Минхо не выдержал и, скинув с коленей Суни, поспешил удалиться из комнаты, уже пропитавшейся манящим ароматом человеческой крови. Все семьи в какой-то степени можно назвать странными. У всех есть свои тайны и секреты, но семья Чана другая, ни один другой род, как бы не пытался, не переживет их семейство. Хван, бросив на Йени взгляд, что тому лучше смыть с себя скорее этот запах, пока они тут все с ума не сошли, открыл форточки и заперся на балконе, жестами прося выгнать Чана в комнату. Его драматичность всегда умиляла Чонина. Ян потряс Криса за плечо и получил в ответ замученный взгляд багровых глаз. — Ты уже вернулся, Нини, сколько времени? — Чан растерянно стал копошиться в бумажках, в надежде найти телефон, но Чонин перехватил его руки и со всей нежностью сказал: — Чани-хен, уже очень поздно, иди спать. Бан Чан лишь тепло улыбнулся и ушел к себе в комнату. Ян вышел из душа вытирая волосы полотенцем, от холода стоящего в гостинной по оголенным коленям прошла дрожь. В доме стояла мертвая тишина, такая же мертвая, как и жители этого дома. Чонин прошел на кухню, взял из холодильника пакетик шоколадного молока, которое лично для него покупает Чан и присел за барную стойку. Но не успел он даже половины выпить, как из его рук резко выхватили напиток и убрали в сторону, оставляя во рту Йени только трубочку. — Сколько раз я тебе говорил, хватит пить эту дрянь. — Ну хен, — протянул Чонин, убрав изо рта пластиковую трубочку. — Не хенкай мне тут, — Минхо строго посмотрел на Яна, сложив руки домиком. — Чонин, скажи мне, как выглядел тот парень, которому ты помог? — Тебе зачем? — с недоверием спросил Чонин. — Меньше вопросов, Инни, а то сожру. — Ну… — Ян на немного задумался, — там было темно, но я помню, что он был похож на загнанную в угол белку. Минхо раздраженно выдохнул и оскалил длинные острые клыки, давая понять, что шутить сейчас не самое лучшее время. — У него волосы были то ли светло-коричневые, то ли черные, длиной где-то…по середину ушей, глаза тоже, то ли зеленые, то ли карие, — Инни развел руками, он почти не помнил внешность незнакомца, не учитывая факт, что вокруг было темно. — Он был в пальто и пижаме. А еще у него были достаточно милые щечки. Ли удовлетворенно кивнул. Чонин не понимал зачем ему это было нужно, он хотел было уже спросить об этом хена, но заткнул его взглядом, схватил с вешалки бомбер и ушел.

***

Весь следующий день Джисон выглядел на занятиях довольно встревоженным. Не мог сосредоточиться на предмете и витал в облаках. Закрывая глаза ему все время мерещились странные вещи, будто сейчас из ниоткуда должен выскочить некто. Джисон особо ни с кем не общался, чтобы поделиться этим, с отцом и матерью он далеко не близок, хотя даже если б рассказал, его бы назвали сумасшедшим параноиком и отправили помогать сестре с уроками. Судя по отношениям с родителя, понять нетрудно кто в семье желанный ребенок. В свои двадцать с кепкой лет Хан до сих пор живет в родительском доме, но не потому что нахлебник и мазохист, просто деньги копит. Даже учиться специально в родном городе пошел, хотя душа молила съехать. Не то чтобы его душила эта атмосфера, нет, но вечные ссоры из-за того, что он «недостаточно идеальный сын» выводили из колеи. И каждый раз когда переутомленный Джисон приходил с пар и двух подработок, от усталости не в силах и пошевелиться, ложился спать, мать упрекала его за безделье и лень, думая, что ее сыночек после занятий шатается черт знает где, лишь бы не помогать родителям. И в такой обстановке проходит почти каждый его день, за исключением тех, когда оба родителя отсутствуют. Домой Хан пришел раньше чем обычно. И первое, что удивило его на пороге дома — шесть пар обуви в прихожей. Изящные лодочки на шпильках, лакированные туфли и белоснежные балетки рядом с порванными кедами Джисона смотрелись будто из другого мира. Джисон тихо попытался пробраться в свою комнату и остался бы незамеченным, если бы сестра не стала бежать, снося со стола графин, чтобы обнять брата. Сейчас все взгляды были направлены на него. — Джисон, — прокашлявшись сказал отец, — не хочешь поприветствовать нас? Или мы для тебя уже не существуем? — Добрый вечер, мама, папа, — Хан вежливо поклонился гостям и вновь повернулся к отцу. — Я устал и пойду в свою комнату, не буду мешать вам. — Возьми с собой Галф, — девушка в углу стола помахала ему, а отец настаивал на своем, — вы подружитесь. Тон его голоса давал понять, что он настроен решительно и для Джисона нет такого варианта, как отказ. Хан слабо кивнул и пошел в свою комнату, девушка улыбнулась родителям и как собачка поскакала за ним. Как только дверь за ними закрылась, Галф облегченно выдохнула. — Как же они достали, — девушка сняла с волос резинку и помассировала голову, — ты даже не представляешь. — Ну почему же, очень даже представляю, — Джисон бросил рюкзак на кровать и плюхнулся следом, — строить из себя дурочку, для которой жизненная цель — удачно выйти замуж реально сложно. — Ну хоть кто-то меня понимает, — Галф облокотилась бедрами о рабочий стол рядом с кроватью, — мне вообще девушки нравятся. — А мне парни, — Хан поднял на нее взгляд, — мы с тобой идеальная пара, не считаешь? — Ага, только у меня есть девушка, а у тебя наверняка парень. — Неа, я свободен, и совершенно невинен. — Впервые вижу парня, который не перетрахал пол города, — девушка ненадолго замолчала, — слушай, давай заключим сделку. Я отмазываю тебя от родителей и ты можешь спокойно отдохнуть, а ты одалживаешь мне футболку и какие-нибудь штаны, незаметненько выводишь отсюда? — Звучит заманчиво, — Джисон закусил губы, изображая задумчивость, — по рукам. Все прошло именно так, как и задумала Галф. Она изображая жуткую заинтересованность в Джисоне, шепнула своей маме на ушко, что они идут прогуляться, но зайдя в ближайший супермаркет, чтобы переодеться одолженные по доброте душевной парнем вещи, улизнула к своей девушке, не забыв взять у Джисона номер, чтобы потом отблагодарить. Хану же пришлось поиграть в шпиона и залезать в свою комнату через окно. Благо родителям было плевать во сколько он вернется, да и вернется ли? Джисон спокойно сходил в душ, пока взрослые в гостинной культурно отдыхали так, что по всему дома неприятно пахло спиртным. Парень приоткрыл на форточку окно, избавляясь от запаха и лег спать, ведь ему завтра на учебу, а после в ночную смену на работу. Джисон проснулся по середине ночи, он это понял по озирающей темноте вокруг. Сердце бешено стучало, будто сейчас и вовсе выпрыгнет. Мокрые из-за пота волосы прилипли ко лбу, во рту сильно пересохло. Приподнявшись на локтях парень увесисто дышал, облизывая потрескавшиеся губы. В комнате стоял смертный холод. Повернув голову в сторону окна, Джисону стало не по себе. Оно было открыто на распашку, легкие занавески колыхались на потоках ветра, словно совсем ничего не весили. Едва ли разглядимый силуэт сидел на краю подоконника, не обращая внимания на Хана. Но почувствовав на себе его взгляд, улыбнулся, сверкнув при лунном свете клыками и смылся так же быстро как и появился, оставив напуганного Джисона одного.

***

— Я жду тебя возле входа, Нини. — Прости, что не отвечал, нас только отпустили, — Чонин складывал в рюкзак учебники, зажав между плечом и ухом телефон. Он выбежал из аудитории, взглядом пытаясь в толпе найти светлую макушку Феликса. Виделись они очень редко, два или три раза в год. Ёнбок учился на другом конце города и в основном общался с ним по скайпу. Феликс был единственным близким другом Чонина. Ян обернулся по сторонам, растерянно смотря в незнакомые лица. Но наконец ему на плечо легла рука, Чонин развернулся и пару секунд смотрел на знакомое веснушчатое лицо, после налетев с объятиями. — Я так скучал, Ликси, — Нини обхватил его лицо руками, осматривая на целостность каждую веснушку. Феликс осторожно обнял его худыми руками, будто боясь сломать, как хрустального мальчика. Хотя хрустальным мальчиком был он сам. — Феликс, что-то случилось, почему ты такой бледный? — Чонин обеспокоенно смотрел на него, не убирая рук от лица. — Все нормально, Нини, не переживай. Ян вывел Ёнбока за пределы университета, увлеченно рассказывая про творческий проект, который он защитил на «отлично». И Феликс все слушал, ему хотелось больше времени провести с другом, пока есть возможность. Ссылаясь на холод на улице Ли затащил малообщительного Чонина в кофейню. Оставил его за столиком, а сам пошел заказывать кофе. Яна смущало в его поведении абсолютно все. Феликс не спрашивал детали, не перебивал, шел тихо, изредка покашливая в кулак. Сам предложил зайти в кофейню, хотя не был любителем кофе. И не улыбался. Выглядел измученно, весь будто потускнел, да и похудел сильно. Где тот солнечный мальчик, улыбка которого растапливала любое сердце? Феликс вернулся с двумя стаканчиками кофе и пироженным. Поставил тарелку перед Йени и обвил руками стаканчик. — Почему себе не взял? Ты же любишь сладкое, — закидывая ложку в рот спросил Чонин. Он надеялся, что его подозрения не подтвердятся. — Я…не хочу. — Ты врешь мне? — Нет, Инни, ни за что в жизни я не буду поступать так с тобой. — Ну а что тогда? — Чонин откинулся на спинку кресла, приобняв себя руками. — Я какое-то время буду жить в этой части города. — Серьезно? — воодушевился Ян. — Слушай, если у тебя проблемы с жильем, ты можешь жить у меня, это не проблема. — Нет, не в этом дело, — Феликс закашлялся, боль сдавила ребра, он потянулся за салфетками, оставляя на них пятнышки крови. — Феликс… — У меня онкология, — наконец признался Ли, — рак легких, четвертой стадии. Пожалуйста, прости, что не сказал раньше. — Если это шутка, то она совсем не смешная, — Чонин растерянно смотрел на парня. Они дружили восемь лет и сейчас он признается, что смертельно болен? — Это не шутка, Нини, — Феликс потянулся к сумке и достал из нее файл с бумагами, — вот заключение врача. — Ты серьезно? — Ян отрицательно махал головой, озираясь по сторонам в поисках камер. Но на листке было четко написано: рак легких четвертой стадии. — Когда это выяснилось? — В прошлом месяце. Это была ошибка врачей, они не отреагировали вовремя, ссылаясь на бронхит. Мне сказали, что здесь не поможет даже хирургическое вмешательство, опухоль удалят, но есть огромный риск, что она появится снова и больших размером. — И сколько тебе осталось? — Не больше двух месяцев, — Феликс виновато опустил голову, шмыгая носом. — Н-нет, ты не можешь, — Чонин отрицал все сказанное Ликсом, — я…я что-нибудь придумаю, ты не умрешь, слышишь? — Чонин-а, я обещаю, что проведу с тобой все оставшееся время. — Не надо, не обещай мне этого, я найду выход. Ты веришь мне? — Яна трясло, он истерично дышал, стуча пальцами по бумажному стаканчику с остывшим кофе. — Верю, Нини, верю.

***

— Чан! — Чонин влетел в его комнату не постучавшись, все еще в уличной одежде, раскрасневшимся лицом и опухшими глазами, его дыхание сбилось, он дышал глубоко и часто. Бан Чан сидел за рабочим столом и переписывал что-то из тетрадки в ноутбук. Появление Яна его весьма смутило, парень всегда стеснялся даже просто постучаться к нему в комнату. — Что-то случилось, Инни? — обеспокоенно, но осторожно спросил он. — Мне нужно с тобой поговорить.