темнота

— Держи, — Чан протянул Чонину стакан с водой. Тот сидел на его кровати, поджав колени к груди и с неохотой принял сосуд с прозрачной жидкостью. Крис аккуратно положил руку ему на лодыжку и заглянул в глаза. — Расскажи мне все с начала. Как только Чонин ворвался в комнату Чана, то стал нести несвязный бред, проглатывая половину слов, из которых Бан понять то толком ничего и не смог, а вот то, что у младшего истерика догадался бы и слепой. С истерящим Чонином дело вообще никак не шло и успокоить его было просто необходимо. Сейчас парень, уткнувшись лицом в колени, дрожавшим после остатков истерики голосом, стал рассказывать. — У меня есть друг, Феликс, я тебе о нем рассказывал. Мы дружим уже очень давно и видимся редко. Сегодня он сказал мне, что у него рак. Ему осталось жить два месяца, Чан. Всего лишь два месяца. Чан замолчал. Устало потер переносицу, провел рукой по волосам, и наконец выдал: — Я понимаю к чему ты клонишь, но боюсь это невозможно… — Как невозможно? — Чонин резко поднял голову, посмотрев на Чана лисьими глазками. — Тогда как ты обратил Минхо, Хёнджина, а Сынмина? — Хёнджина и Сынмина обращал не я, а Чанбин, — признался Крис, — а Минхо… — Но он же такой же как вы! — Понимаешь, Нини, мой яд не совсем подходить для этого. После становления вампиром у Минхо появились последствия. Он единственный из нас, кто не переносит животную кровь. Но и не вся человеческая ему подходит. Он чувствителен к запахам, чувствует их за километры. И я просто не хочу, чтобы твой друг мучился так же как он, — Чан погладил бархатную щеку Чонина, — но ты можешь попросить об этом Хёнджина, его яд совершенно здоров. — Просто подойти к нему и попросить? — Давай так: узнай у Феликса, когда он свободен. Познакомишь его с нами и мы потом решим, что делать, договорились? — Договорились, — кивнул Чонин и крепко обнял Чана.

***

Джисон прошел мимо прилавка, задев рукой банку с арахисовой пастой. Время уже давно перевалило за полночь. Сонливость крепко обхватила его голову и тяжелым грузом тянула веки вниз. Прошлой ночью он не смог уснуть из-за кошмара и до самого утра, завернувшись в одеяло, пялился в стену. Банка разбилась, разлетевшись на множество осколков, а ее содержимое прилипло к полу. Хан устало выдохнул, ему придется заплатить за это. Поправив красный фартук, он принялся убирать осколки, но по итогу лишь измазался в сладкой массе. Дверной колокольчик противно звякнул по ушам. Джисон поднял голову и увидел симпатичного парня. От сюда он казался на две головы выше самого Джисона, в черной кожаной куртке, его темно-русые волосы были зачесаны назад, позволяя любоваться обворожительным взглядом темных глаз. Он невозмутимо прошел мимо него, посмотрев на миленькое лицо парня к отделу с напитками и, взяв пару бутылок с газировкой, направился к кассе. Хан, опомнившись, стал быстро подбирать осколки, впопыхах полоснув себя одним по ладони. Кровь потекла ниже по запястью, затекая в рукав толстовки. Джисон немного запаниковал. На кассе стоял покупатель, не очень то хотелось заставлять его ждать, так еще и в час ночи. Хан бросил осколки обратно и побежал на кассу, спрятав ладонь в рукаве. — Извините, — Джисон, не садясь, стал пробивать напитки, но штрихкод не читался. Он еще несколько раз провел штрихкод по сканеру — странно, пришлось вводить в ручную. — У вас кровь, — утвердил незнакомец, смотря на красный развод на белоснежной банке. — Черт, простите, я сейчас принесу вам другую. — Не стоит, — парень положил на кассу одну купюру, Хан потянулся за сдачей, но незнакомец неожиданно сказал, — сдачи не надо, — он забрал напитки и перед тем как покинуть магазин, добавил, — позаботьтесь о себе.

***

— Не думаю, что это хорошая идея. — Ликс, не переживай, все будет нормально, — Чонин крепче сжал запястье парня, уводя все дальше в чащу. — Куда ты меня вообще ведешь? — Феликс, пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Над лесом сгущались сумерки, сквозь плотные еловые ветки было ели видно ночное небо, покрытое копной мелких звезд. Вокруг бы не было видно ничего, если не тусклый полумесяц, отбрасывающий блеклое свечение на тропинку и белое лицо Феликса. Чонин не сомневался в своем знании всех развилок, но волнение за запыхавшегося Ёнбока, заставляло его постоянно оборачиваться, отвлекая от дороги. — Давай остановимся, — Ян развернулся лицом к Ликсу, — отдышись пока, нам немного осталось. Чонин опустил глаза. Видеть, как его лучший друг с каждым днем увядает, для него давалось невозможно трудно. После признания Феликса, они провели вместе всего пару дней, но даже их хватило, чтобы понять насколько сильно ухудшается его самочувствие, а боль и кашель увеличивается. Ликс сделал пару глубоких размеренных вдохов и посмотрел куда-то за спину Яна. Он раскрыл глаза и замер, ужаснувшись чего-то позади парня. — Чонин, там… — Что? — Чонин развернулся, озираясь по сторонам, в поисках того, что так напугало его бесстрашного Феликса. — Я ничего не вижу. — Там на ветке дерева вверх ногами висел человек, — Ёнбок крепче сжал его руку, как упрямый баран, не сдвигаясь с места. — Тебе наверное показалось, — Чонин вновь взял его за руку и повел дальше. Они не прошли и пары метров, как Феликсу снова стало что-то мерещиться. — Чонин, подожди, здесь реально кто-то есть. Ян резко остановился, что Ёнбок чуть было в него не врезался. Он осмотрелся по сторонам, поднял голову к верхушкам елок, осмотрел пару веток, и его осенило. Чонин посмеялся, будто догадаться — было элементарно. — Хен, не шлепнись только, — как только парень сказал это, с дерева неподалеку упало что-то, а если точнее Хенджин, он выпрямился, отряхнул штаны и склонил голову. — Дай угадаю, тебя Чан подослал? — Он бы не оставил меня в живых, если бы его золотце потерялось. Кстати говоря, вы не туда идете, дом в другой стороне. — Феликс, — позвал удивленного парня Чонин, — это мой хен — Хенджин. — А ты весьма неуклюжий, — приметил Ёнбок. — Я тоже рад знакомству, — Хенджин протянул ему руку, рассчитывая, что тот ее пожмет, но Феликс не придумал ничего лучше, чем вынудить из кормана серебряную монетку и положить ее в ладонь Хвана. Хенджин усмехнулся и сжал метал в руке. — Ты начинаешь мне нравиться. — Идемте уже, а то Чан не только тебе, хен, голову открутит.

***

Они появились на пороге дома намного позже, чем Чан ожидал. Все это время, он как курица наседка носился по дому, то поправляя какие-то детали интерьера, то переживая все ли с ними нормально. Чан еще тот невротик, особенно когда дело касается его Чонина. Они познакомились давно, когда Чонину только только исполнилось шестнадцать. Тогда он жил с матерью, которая позже умерла от пневмонии, Ян любил нарываться на проблемы, а в юные годы это ощущалось особенно болезненно. Так один раз, он рассорился со школьным авторитетом, поймал его с поличным за подделыванием письма о зачислении, и как единственный свидетель отхватил «угроз». Если сейчас Чонин отличался щуплостью и худобой, а тогда, даже Феликс, обнимая его, боялся что сломает. И тогда, валявшегося в темном переулке, в луже собственной крови его нашел Чан и по доброте душевной предложил свою помощь. И с тех пор Чонин живет с ними, а это уже добрых три с половиной года. Чонин стал для бессмертного Чана хорошим другом, чуть ли не сыном, но только самому Яну такая позиция не нравилась. Феликсу было неловко. Чонин никогда его ни с кем не знакомил. Сейчас он сидел за одним столом с близкими для Нини людьми и всеми силами пытался скрыть свое волнение. Чан пытался ненавязчиво расспросить Феликса о его жизни, не касаясь темы его здоровья. Сначала Ликс отвечал неохотно, но потом проникся атмосферой и уже не стесняясь хохотал над не смешными шутками Хёнджина. Чонин переглядывался с Чаном и смеялся, когда Крис корчил ему всякие рожицы, уводя от истиной причины их сбора. Входная дверь резко распахнулась. Минхо темный как туча, бросил на них безразличный взгляд и глубоко вдохнул, от чего сразу же поморщился. — Ну и вонища, — он со стуком поставил на барную стойку три банки с газировкой, пряча в кармане еще одну. Ли еще раз оглядел суровым взглядом Ёнбока и ушел в направлении лестницы. — Не обращай внимание, — опередил все вопросы Феликса Чонин. — Он всегда такой, — добавил Хёнджин, прожевывая остатки булочки, — весь из себя «мистер недоступность». — Он просто «Сумерки» недавно пересматривал. Косплеит Эдварда. — Чонин, если ты не заткнешься, не посмотрю, что ты Чаново золотце — сожру вместе с потрохами, — Минхо, развалившись на лестнице в домашней одежде, крутил в руках брелок от ключей. — Хватит паясничать, — отругал его Бан, — лучше иди сюда к нам, а то так и будешь одиноким как Эдвард. — Я не одинокий, просто еще не встретил свою Беллу, — цокнул Минхо и все же взяв стул, присоединился к ним, — и мне не сто семнадцать. — Но ты хайлайтер, — добавил Хван, — и немножко кретин. — Ты видимо позабыл какие на вкус салфетки? Перепалку старших прервал болезненно громкий кашель Феликса. Он согнулся над столом, крепко закрывая рот ладонями. Его кашель был на столько сильным, что появилось ощущение, что убрав от лица руки, на его ладонях останутся легкие. Чонин метал обеспокоенный взгляд от Феликса к Чану, крича глазами: «Я же говорил! Ему становится только хуже!». Кашель вдруг затих, Ликс выпрямился, протер ребром ладони рот, размазывая кровь по пухлым губам. Его ладони были перепачканы кровью. Ян сразу же протянул ему пачку салфеток и стал помогать убирать остатки с рук. — Извините, я не хотел. — Ликс, за что ты извиняешь, — Чонин ударил его по лицу чистой влажной салфеткой. — Феликс, — позвал его Чан, — уже поздно, не хочешь остаться на ночь?

***

Этот парень, что по скромному мнению Джисона был аполлоном, с тех пор приходил каждую ночь. Хан бы не обратил на это внимание, если бы не его коллега, случайно зашедшая в магазин вместе с незнакомцем. Когда тот снова взял четыре банки газировки, оставив сдачу «на чай», девушка перелезла через кассу и поделилась своими опасениями, что он может быть маньяком и приходит сюда каждую ночь в одно и тоже время, пазл в голове Джисона сложился. Он скинул с себя фартук и выбежал вслед за незнакомцем, но его уже не было. С той ночи прошло пару дней. Сегодня Хан снова шел на смену с надеждой встретиться с тем парнем. Но обстоятельства решили иначе. Ближе к шести вечера в магазин пришел владелец, директор и еще три неизвестных человека. Оказалось — инспекция. Джисона отпустили домой, ведь на проверку магазин закрывается и держать его всю ночь в закрытом здании милостивый владелец не стал. Дома было на удивление тихо. Джисон подумал, что никого нет, но в гостиной приглушенно горел светильник. Его мать, как фарфоровая кукла, сидела не шевелясь, сложа руки на коленях. Она смотрела куда-то в прострацию, делала вид, будто не заметила присутствие Джисона. Женщина была в доме одна. — Мама, что с тобой? Женщина молчала. — Мам? — Хан подошел ближе и провел рукой перед ее лицом. Женщина перевела на него взгляд и процедила сквозь сжатые зубы: — Чтоб глаза мои тебя не видели, ничтожество неблагодарное. Хан не понял, чем было вызвано такое поведение его матери, но из комнаты ушел. Закутавшись в одеяло, он смотрел в окно сквозь тюлевые занавески. Джисон на секунду отвел взгляд, и снова увидел темный силуэт. В этот раз он стоял, жутко улыбаясь и махал рукой. Джисон схватил с полки фонарик и посветил в сторону окна. Но там уже никого не было.