Трудно быть человеком

      Дин еще тысячу раз пожалеет о своем обещании, которое со стопроцентной вероятностью не будет совпадать с ожиданиями Кастиэля. Но ему на самом деле некомфортно и хочется поскорее переодеться.       Кастиэль помогает подняться и они стряхивают друг с друга песок и нанесенный рекой мусор.       — Поехали домой? — спрашивает Дин, пока ангел зачем-то задерживается у воды.       Тот мог бы перенести их вместе с «Импалой», но Дину хочется так. Ехать, подставляя руку встречному ветру, и чтобы Кас сидел рядом, задавая глупые вопросы.       — Да, — Кастиэль кивает и смотрит так странно, что Дин делает себе мысленную пометку выяснить, что это был за взгляд.       Похоже, с этой минуты ему придется очень много говорить.       Не самое его любимое занятие, но придется.       Хотя бы для того, чтобы это чудо не придумало в следующий раз очередную ерунду и не учудило по своему обыкновению, сделав неправильные выводы.       Всю свою жизнь Дин сначала делал, потом разбирался, что он сделал. Четко исполнял отцовский наказ — сначала стреляй, потом разбирайся, если останется, с чем.       Да и не умеет он говорить красиво и убедительно, как тот же Сэм.       Дин больше делает, чем болтает. А если и болтает, то только несмешное и пошлое. И если по итогу всем становится только лучше, то и обсуждать нечего.       Дин заводит двигатель и ждет, пока Кастиэль сядет на свое место. Прячет улыбку, чтобы тот не дай боже не увидел, как он доволен.       А Дин доволен.       Пока еще непонятно точно, чем конкретно, но доволен. И даже… счастлив?       Но один вопрос все же не дает ему покоя, и его задать лучше сейчас, а не в самый ответственный момент. Дин это может — сам недалеко ушел от Кастиэля.       — Можешь ответить мне на один вопрос? — решается Дин, пару минут помолчав, покусав губы и прикинув, какие могут быть последствия.       — Да? — Кастиэль отрывается от видов за окном и с готовностью поворачивается к нему. Совсем как в старые добрые времена. Но Дину от этого не легче.       — Я уже не в первый раз слышу о том, что душа все знает, — Дин пытается сформулировать фразу как можно понятнее и четче, избегая двойственных толкований.       — Да, это так, — Кастиэль согласно кивает.       — Что после появления здесь ей становится известно все, — продолжает Дин, глядя перед собой и едва сдерживая желание посмотреть на соседа. — Ну, всякие тайны там. То, что скрывали от нее близкие и все такое.       — И что ты хочешь узнать? — кажется, Кастиэль не совсем понимает, чего от него хотят. И Дин решается.       — Бен… — Дин давит на газ, непроизвольно прибавляя скорость. — Бен — мой сын? Или Лиза говорила правду?       Пара секунд до ответа кажется Дину двумя годами.       — Нет, — голос Кастиэля звучит удивленно. — Он не твой сын. Но почему ты спрашиваешь… Ты же должен знать.       — Ничего я не знаю, — цедит Дин через сжатые зубы и с трудом заставляет себя расслабить вцепившиеся в руль руки. — Я нихуя не знаю, Кас. В том то и дело. Меня просто вышвырнуло сюда, и никто ничего не объяснил, даже Бобби.       — Это странно, — говорит Кастиэль и кладет ладонь Дину на бедро. — Мне очень жаль, прости.       — Ты тут ни при чем, — Дин мотает головой и сбрасывает скорость. — Это ты меня прости. Я так разозлился.       — Ты думал, что я все знаю и хочу скрыть это от тебя? — спрашивает Кастиэль.       Дин хотел бы отложить этот разговор до момента, когда они доедут. Но Кастиэль уже начал, и если он опять станет увиливать, это закончится плохо. Для них обоих.       — Да, — кивает он. — Я так думал.       Кивает и надеется, что Кас не закидает его тухлыми яйцами.       — Но я и правда… — Кастиэль замолкает и убирает руку, оставляя теплый след. — Я правда так думал, Дин. Я думал, что ты знаешь про Лизу. Ведь…       — Ведь все души узнают правду, — перебивает его Дин. — Бла-бла. Блядь, как же меня это бесит.       Даже в этот раз его обделили.       Неужели даже в раю он так и останется лузером, который…       Бобби был первый, кого он встретил. Можно ли считать его тем, кто дорог Дину больше всего?       Вторым был Сэм, там, на мосту. Потом мать и отец.       Что-то тут не сходится.       Может, Дин действительно какой-то бракованный и правила небес на него не действуют?       — Кас, а можно как-то проверить? — озвучивает Дин свою мысль. Ему, конечно, похуй, но привычка докапываться до самого конца не даст спокойно спать.       — Что именно? — уточняет Кастиэль.       — Ну, это вот, — Дин сворачивает на мост, провожая взглядом взлетевшую с фонарного столба птицу, и паркует «Импалу» на ее привычном месте возле цветочной клумбы. — Как узнать то, что мне нужно узнать?       Дин вытаскивает ключ и выходит, расчесывая зудящую от ставшим жестким воротника шею. Делает пару шагов по направлению к дверям и только потом понимает, что Кастиэль все еще сидит в машине.       — Кас? Ты идешь?       — Мне нужна была помощь, — Кастиэль отводит взгляд. — Джек дал мне душу, и мне нужна была помощь.       — Это я понял, — кивает Дин, на самом деле не очень понимая. Но он еще подробно об этом выспросит, только примет душ, переоденется и поест. — Кас?       — Я пришел, — говорит Кастиэль и смотрит на него несчастными глазами, отчетливо выделяя слово «я». — К тебе. Прости.       — Да, и я это понял, — Дин нетерпеливо переступает с ноги на ногу и машет рукой, поторапливая Кастиэля. — Тебе была нужна помощь и ты пришел ко мне. Ты всегда приходишь…       До Дина доходит.       — Я знал, что Лиза не придет, — добавляет Кастиэль совсем уже убито. — И хотел это скрыть. И я думал, что ты тоже это знаешь, поэтому ни о чем не спрашивал. Я думал…       «Можно подумать, нельзя любить сразу обоих»       — Тебе надо поменьше думать, Кас.       Кажется, кого-то из этих двоих Дин любит намного сильнее.       — Пошли в дом, — говорит он, вздыхая. — Иначе я начну чесаться прямо на твоих глазах.       — Да, тебе нужно в душ, — кивает Кастиэль.       И только этим его можно заставить что-то сделать — Дин тоже это усвоил. Если ему, Дину, что-то нужно — Кастиэль отложит все свои дела, дурацкие переживания и сделает то, о чем его просит Дин. И никто другой.       — Если сделаешь лицо попроще, я разрешу потереть себе спину, — шутит Дин.       И если бы это была шутка.       Он почему-то уверен, что Кастиэль сунется за ним в душ. Хотя бы для того, чтобы закончить этот дурацкий разговор. Хотя, Дин узнал очень много о себе и о самом Касе, что не может не радовать.       И когда слышит шум и бормотание в ванной комнате, не сдерживает ухмылки. Тем более что он сам обещал.       Дин проводит ладонью по стеклу, стирая водяную морось, и глупо улыбается — Кастиэль стоит рядом, держа в руках сложенные стопкой вещи, словно не зная, куда их деть.       — Кас, брось все это в корзину для белья, — он приоткрывает дверь, отчего брызги воды попадают и на Кастиэля. — Ты как в первый раз.       Полностью обнаженного Кастиэля, между прочим.       — И давай сюда, водичка — класс.       Ничего общего с тесными душевыми в мотелях, где они с Сэмом провели половину жизни. Где горячая вода могла закончиться в любой момент и приходилось домываться холодной, стуча зубами. Даже в бункере душевые были тесными, почти впритык, и Сэм вечно ворчал, что отбил себе все локти.       — Кас, быстрее, холодно же, — торопит его Дин. По ногам и вправду тянет свежим, на контрасте с клубящимся вокруг паром, воздухом. — Ну?       — Извини, — Кастиэль отводит взгляд и шагает вперед, позволяя Дину закрыть за собой дверь.       Дин замечает, как тот смущен, но улыбается, доставая с полки мыло.       — Иди сюда, — он сдвигается в сторону, освобождая место и оценивая в очередной раз гений инженерной мысли — напор и температуру воды можно регулировать поворотом двух рычажков в стене. А еще струи воды могу течь не только сверху, но и с боков. Кто это придумал, Дин не знает, но это действительно классно.       С намокших волос капает, а ресницы слиплись от воды. И Дину кажется, что падающая на Кастиэля вода вот-вот с шипением начнет испаряться — настолько у того покраснели уши и шея.       — Ты как маленький, — Дин уменьшает напор и кладет руку с мылом на опущенное плечо. Проводит, оставляя едва видимый бледный след, и повторяет еще. Больше гладит пальцами, чем намыливает, и это смущает ангела еще сильнее. — Можно подумать, это твой первый раз.       — Я смущен, — Кастиэль кивает и упирается взглядом куда-то вбок, пока Дин проводит рукой по его шее и спускается на грудь. — Очень.       Он сам плохо понимает, что делает и зачем, но все водит и водит по смуглой коже с россыпью веснушек на плечах, ладонью. Гладит, взбивая пальцами белую пену уже обеими руками.       О таком он даже в своих самых извращенных фантазиях не мог представить, а фантазии у Дина на двоих хватит. И не то чтобы в них присутствовал Кастиэль с самого начала, но Дину нравится.       Нравится, как тот заливается краской до корней волос. И как явно сдерживает участившееся дыхание, приоткрыв рот. И как дергаются его руки и плечи, которыми Кастиэль старается не двигать.       И Дину хочется, чтобы это длилось бесконечно.       — Ты сказал, что Джек дал тебе душу, — нарушает Дин молчание и удивляется тому, какой у него сейчас хриплый голос. Ниже на два тона, чем обычно — так, что Кастиэль заметно вздрагивает. — Но как? Забрал ее у какого-то несчастного?       — Нет, — Кастиэль отводит взгляд и торопливо облизывает губы, пока Дин спускается со своим мылом на его живот. — Когда я стал человеком, а Эйприл меня убила, у меня уже была душа.       — Разве такое бывает? — Дин оставляет живот Кастиэля в покое и поднимает правую руку, начиная движение с плеча. — Я думал, что с душами рождаются.       — Мне тоже пока не все понятно, — Кастиэль вздрагивает и опускает глаза, наблюдая, как Дин ведет мыльными пальцами по мокрой коже. — Но Джек так сказал, а у меня нет причины ему не верить. Сказал, что когда меня убили, моя душа отправилась на небеса. Но она была такой крохотной, что никто ее не заметил. Никто и не понял, что она моя. Даже Гадриэль.       Дин хмыкает и выпускает его руку, тут же принимаясь за вторую.       Он и раньше говорил, что ангелы — те еще гандоны.       Ну, почти все.       — А потом? — Дин уже откровенно гладит Кастиэля, проминая напряженные мышцы.       — Когда Джек вытащил меня из Пустоты и сказал, что для меня есть задание… это правильное слово? Сказал, что даст мне мою душу, но при этом я останусь ангелом, я не поверил.       — Я бы тоже не поверил, — бормочет Дин и тянет Кастиэля к себе. — Повернись.       То, с какой поспешностью тот выполняет просьбу, умиляет, и Дин не может сдержать ухмылку.       — Это тяжело, Дин, — Кастиэль упирается мокрыми ладонями в стекло, чуть наклоняясь вперед. — Это как раскаленный камень внутри. И он жжет, и давит. Так давит, что хочется кричать и разорвать грудь. А еще я теперь знаю, как это — ненавидеть по-настоящему. Ненавидеть того, кто может забрать у тебя самое ценное…       — Прости, — Дин останавливается и встряхивает мокрой головой.       Слова Кастиэля звучат откровением, охлаждая не хуже ледяного душа. Дину не понять, что он чувствует, но по тому, как напрягается Кастиэль, произнеся это вслух, ничего хорошего в этом нет.       — Прости, я могу чем-то помочь? — Дин пытается заглянуть Кастиэлю в лицо, но тот отрицательно качает головой.       — Уже ничем, — голос ангела звучит не то чтобы обреченно, но достаточно для того, чтобы Дин по-настоящему испугался.       Дину становится страшно и он почти роняет проклятое мыло под ноги. Но вовремя ловит и убирает на полку. Кладет руки на плечи ангела и чуть встряхивает.       — А можно… — Дин запинается, не решаясь произнести вслух внезапно возникшую мысль, но все-таки произносит. — Можно ее как-то вынуть?       Он сделает все, что нужно, пусть только Кас скажет, как.       — Нет, — тот снова качает головой. — Теперь — нет. После того, как ты… там, у реки… Это было ключом, Дин. Ключ закрыл замок и все, назад не повернешь. Если Джек ее заберет, то меня не станет. Я умру окончательно, Дин. И как ангел тоже. И это не будет сон в Пустоте, это будет конец.       — Нет, — Дин сжимает широкие плечи сильнее. Кас ведь ангел, а ангелы так просто не умирают. — Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Если тебе так плохо — мы вытащим эту штуку из тебя, окей? Я что-нибудь придумаю, ты только потерпи, хорошо?       Он утыкается лбом в мокрый затылок, с ужасом понимая, что не в силах изменить услышанное.       Именно сейчас понимает — что это проклятая, так любимая небесами, правда.       И какого хрена Джек так на ней зациклился?       — Я не хочу вытаскивать «эту штуку», Дин, — голос Кастиэля звучит мягко, но у Дина от него мороз по коже. — Я сам согласился. Я хотел этого. Хотел, ты не понимаешь, да?       — Нет, я не понимаю, — шипит Дин, проклиная всех — и ангелов, и Джека и себя. — Я не понимаю и не хочу понимать. Я не хочу тебя терять, не сейчас, когда только все…       — Ты не понимаешь, — Кастиэлю даже не нужно читать его мысли. — Дин… ты ведь знаешь, каково это — хотеть для себя, да? Хотеть то, что вдруг может быть тебе доступно. Когда появляется крошечная, совсем маленькая надежда на то, что ты это получишь. Я получил душу, Дин. И эта душа сказала мне, позволила увидеть, что я могу получить для себя. Если промолчу. Если не скажу всей правды. Если сделаю вид, что глух и слеп.       — Ты и так получил все, что хотел, Кас — Дин чувствует, что дрожит.       — Я хотел тебя себе, — Кастиэль замолкает, но ненадолго. — Пустота сказала мне, что знает, чего я хочу, Дин. И что я это никогда не смогу получить. И я делал все, чтобы ее слова оказались ложью. И когда Джек сказал, что может попробовать, я согласился. А теперь у меня только два пути — или я выживу, или моя собственная душа разорвет меня на части. И это будет намного ужаснее того, что я натворил у реки.        — И совсем ничего нельзя сделать?       Дин напряжет Сэма. Заставит его зарыться в долбаных книгах, пока тот не найдет хотя бы ниточку к решению проблемы.       Дин достанет Бобби, выест ему мозг так, что тот начнет нервно вздрагивать, но присоединится к Сэму.       Дин найдет Джека и вытрясет из него все, что только можно. Заставит через не могу и не хочу, или он найдет способ разнести все тут к чертям собачьим.       — Только ждать, — Кастиэль осторожно выворачивает из мыльных рук Дина и смотрит ему в лицо. Почти как в бункере, перед тем, как Тень забрала его в последний раз.       — Только не вздумай толкнуть мне еще одну речь, Кас, — Дин почти рычит. — В этот раз ты так легко от меня не отделаешься. Тем более что я уже умер и могу перевернуть каждый гребаный камень в этом гребаном раю.       — Я и не собираюсь. — Кастиэль прикрывает рот ладонью, выказывая нерешительность. — Джек сказал, что есть одна вещь, которая может помочь. Ну, облегчить слияние. Но тебе это может не понравиться.       — Блядь, Кас, не томи, — Дину хочется встряхнуть его как следует, но он боится, что все еще дрожащие руки не удержат их обоих. — Ну?       — Я… — Кастиэль шагает вперед и, обхватив Дина за шею рукой, шепчет ему в ухо.       Шепчет, а Дину хочется заорать во весь голос.       Или рассмеяться — потому что то, о чем говорит ему Кас, настолько глупо звучит…       Глупо — потому что Дин уже тысячу раз сказал это.       Ну не тысячу, но раза три точно. А бестолковый ангел так его и не услышал.       — Я понимаю, что для тебя это может быть неприемлемо, — бормочет Кастиэль, — но я…       — Ты бестолочь, — Дин облегченно выдыхает — у него нет сил даже на ободряющую улыбку. — Ты, блядь, самый глупый ангел из всех, кого я знаю. И не смотри на меня — это так.       — Извини, я не хотел тебя обидеть, — начинает Кастиэль, но Дин уже распахивает дверь душевой и тащит его за собой за руку.       — Просто заткнись, хорошо?       От ванной комнаты до кровати — несколько шагов, и Дин покрывает это расстояние за пару секунд. Толкает на нее Кастиэля и сам наваливается сверху, чтобы не сбежал, фиксируя его лицо ладонями.       — И слушай меня хорошенько Кас. Я скажу тебе еще раз и по словам — я тебя люблю. Тебя, а не кого-то еще. Можешь, конечно не верить, но это правда. И если ты сейчас замолчишь, я тебе это докажу. А потом мы найдем Джека и я оторву ему бестолковую голову.       — Но Джек — бог… — Кастиэль растерянно моргает.       — А мне плевать, — рявкает Дин. — Я за тебя любого прибью. После ада и чистилища мне уже никто не страшен.       Как сказал Кастиэль, человеком быть трудно. Но ради одного ангела можно им и побыть.