Чернильный демон Бенджамин Франклин

– …, Казалось бы, что может быть лучше друзей? Они ведь всегда поддержат и обнимут, да? – Лучше друзей только их отсутствие и, очевидно, нет. Они не всегда поддерживают, а временами даже пострашнее катаклизма будут. Как можно быть таким ограниченным?.. – Бенди часто так отвечал, когда речь заходила о Борисе и Хеллис. Стоило заметить, что Ангел, в целом, могла быть даже милой, и у неё был характер, который Франклин, хоть и нехотя, но уважал. Однако Борис… ох, это был отдельный случай. Он, вроде бы, и был обычным тихим псом, но раздражал неимоверно. Временами Бенди даже думал взять пианино из отдела Сэмми и воспользоваться его расположением напротив панорамного окна, выходящего на задний дворик, скинув тяжеловесный инструмент на голову антропоморфной псины. И в подобные моменты не было важно, что этот раздражающий звук – всего лишь лай, который закончится, стоит только отобрать у Бориса мяч. В этот момент останавливало только одно… Родители. Уолт и Сэмми, что наверняка прибежали бы на звуки сломавшегося пианино и хруст костей… Демон боялся этого больше всего на свете. Как Уолт поднимает голову и видит его у раскрытого окна. Как «дядя» Сэмми плачет и впадает в истерику из-за дорогостоящего оборудования. Как они потом узнают о смерти Бориса и догадываются, кто это подстроил. – О нет… – Для парня не существовало слов страшнее этих, произнесённых отцом на выдохе. Поэтому он терпел. Терпел лай, вечное пресмыкательство и фальшь! И лишь в темноте комнаты для сна раздавался шёпот: «Генри. Неужели ты действительно задумывал его именно таким?». В те минуты с особой болью в голове всплывала их первая встреча. Тогда, будучи ребёнком, Бенди искренне был счастлив новому другу. А теперь… бывает даже раз в месяц не удостоит чести быть воспоминанием. Борис мёртв – и Бенджамин ни разу не подвергал эту фразу сомнением. Он знал настоящее положение дел. И хоть их с Хеллис общение и казалось вечными склоками, она удостоилась лучшей участи. Её Бенди искал и хотел найти живой. Надеялся, что, когда найдёт, услышит, что причиной побега не были платья «не тех» цветов, книжки по каллиграфии, шитью и рисованию или «косо сделанные» игрушки. А пока тихо продолжал извиняться по ночам, чтобы девушка услышала и не была зла до гробовой доски из-за ссор и того порванного платья… Но утешать себя перестал спустя три года. Спустя шесть месяцев после начала поисков связь с Ангелом оборвалась и Бенджамин больше не мог узнать по спутанным мыслям, жива ли она. Слуги прочесали все окрестности и уже тогда начали долбить стены – остались лишь два места, которые не осмотрели ни они, ни Бенди. Но там невозможно было пройти, мертвецы тонули в чернилах, а демона ловил Норман, не успевал тот осмотреться! «Может… я поступил правильно, оставив их? Хеллис, наверное, давно уехала и сейчас отдыхает где-то на море… Да и мне не так уж и плохо… без них…» – тихий шёпот вдруг показался чужим. Будто чья-то рука вложила слова в рот и заставила проглотить. Франклин находился в замешательстве, но наконец понял: он ограничен не меньше тех, кого упрекал. Всё, что Бенди делал, так это прятался за маской и искал оправдания за свои неправильные решения. Хеллис всегда помогала, а он даже подарки выбрать не смог. Да, он не видит большинство цветов, но всегда мог попросить Джоуи, Уолта, Сэмми или даже Бориса сходить с ним, чтобы найти подходящее по цвету платье. Он мог спросить у них или у самой Ангел о том, что ей нравится! Но не стал. Ему было «не интересно». А теперь… Хеллис нет. Чернила от волос скатились по щеке и упали на фотографию молодой девушки. Осторожно вытерев пятно, демон продолжил рассматривать короткие тёмные волосы и крылья на спине. Грустно усмехнувшись от предположения о связности количества их пар и числа создателей, Банджо встал и начал прогуливаться по этажу, опустив руку с фото и сильнее погружаясь в воспоминания. Тот вечер был невероятно тёплым. Весна стремительно подходила к любимому Маю, репетиция трюков на кольцах впервые прошла без ругани и ошибок на фоне недосыпа. Казалось, не существует лучшего завершения дня, чем стащить кольчатый нимб с головы подруги и хорошенько побегать от неё. Девушка вскоре нашлась: пила кофе в знакомом, благодаря Сэмми, кафе с вкуснейшим мороженным в ближайшем городе. Незаметно проникнув, Бенджамин решил повторить её заказ: официант назвал напиток «рафом». И это оказалось незабываемым событием по многим причинам. Во-первых, какой садист решил, что кофе, по температуре сравнимый с кипящей водой в озёрах Ада, лучший вариант и нужно подавать его именно так?! А во-вторых, пенка оказалась довольно вкусной и удалось вдоволь насмотреться на красное платье Хеллс, на которое падал серый свет. Судя по местоположению здания на карте, из окна рядом с Ангел можно было наблюдать закат. Но об этом Джамин размышлял уже после того, как выплакал слёз на две унции из-за того, что обжёгся! Вдруг картинка в воображении исчезла: правая нога находилась по колено в чём-то вязком, в то время как левая, по неизвестным причинам, оставалась сухой. К тому же, в помещении было настолько темно, что демон не мог видеть сквозь волосы и их пришлось убрать назад. Однако стоило только понять, что он находится в подвале недалеко от репетиционных залов, как чернильный с криком помчался вверх по лестнице и спрятался за деревянной колонной, словно ребёнок. Издалека послышался звук расходящихся в сторону чернил и замигал свет. Ворчливый старик Норман шёл проверять, кто смел зайти на его территорию. Невольно Бенди зажал рот и попытался дышать глубже и тише: если «Норми» поднимется выше, демон вряд ли сможет сбежать. В такие моменты хотелось услышать биение сердца под холодной кожей. Но, увы, все попытки Франклина вымолить у Сатаны возможность вырвать символ свободы пока не приводили ни к каким результатам. После такой встречи юноша ещё некоторое время вслушивался к затихающим звукам старого фонаря, пока крался к безопасному месту. Но внезапно на пути к отделу Уолта Дроу в голове мелькнула шальная мысль: «А когда Банджо в последний раз плакал?» Кажется, это было в тот день, когда Сэмми повесился. Вернее, когда Бенди увидел, что его создатель вешается. Ведомый непривычным ему желанием окунуться в неприятные воспоминания, Франклин прикинул количество необходимых шагов и повернул назад. Тело само считало шаги и крутило в голове, словно мантру, давнее напоминание: «От отдела Уолта 40 шагов вперёд. Потом поворачиваешь налево. И считаешь десять шагов до двери с правой стороны. Всё запомнил, Джамини?» - Постепенно мысли стали совсем путанными, а в голове отчётливо зазвучал стук каблуков, оставшихся от того дня. Он бежал. Хотел рассказать Сэмми, как хорошо спел сегодня. Хотел взять его за руку и потащить в зал с тренировочной сценой. Уже вовсю радовался, предвкушая восхищение родителя и как он гнусавым от болезни голосом поздравляет его. Как Сэмми по-доброму хлопает ладонью по голове и улыбается… «Десять.» – Открывается дверь, и демон входит, уже пошатываясь. Движения медленные, нервы натянулись, словно гитарная струна. Резко захотелось сбежать, отбросить идею и просто продолжить свою работу. Он многое сегодня должен сделать!.. Но глаза упрямо осматривали комнату. Всё осталось, как тогда; чернила не тронули ни единый сантиметр этой коморки. Упавший на бок стул, петля над ним, недалеко удлинитель, в который раньше включалась лампа, освещавшая рабочий стол. Разброшенные, некоторые даже порванные и смятые, нотные листы. Если повернуть голову влево, можно разглядеть кровать, всегда остававшуюся в тени. Полок не было, хотя книги Сэмми любил, и даже в новом «пристанище» заполонил ими большую часть комнаты… Больно. «Всё теперь кажется узким… Ты ведь не был аскетом, да, Сэмми?» – Он не знал, к кому обращался в пустой комнате. Уже было всё равно. Перед глазами отображался тот день. – «Я… был тогда счастлив… И вот тебя нет. Ты уже не улыбаешься, не хлопаешь по моей голове, не болеешь. Ты будто стал тенью себя же!.. Мне очень жаль, Сэмми… Мне очень жаль…» Демон падает на колени и закрывает лицо руками. Он не смог спасти его. Он видел, с каким ужасом Сэмми смотрел на него в последний миг перед тем, как в шею плотно врежется верёвка. Джамин вытащил тело из петли, но позвонки уже были переломаны, когда ошарашенный подросток звал своего дядю и близкого друга и пытался спасти его. Кажется, в этот момент Франклин впервые по своей воле обратил кого-то в «мультяшку». «Хах. Какая ирония, что ты, Уолт, придумал это прозвище лишь для нашей компании. А в результате десятки людей стали дурацкими генераторами для монстров! Хоть кто-нибудь догадывался об этом, когда я лечил Джоуи и ты сказал, что мои способности можно использовать во благо?!» – Звук, с которым чашка ударилась о стол, привёл в чувства. Трудно было вспомнить, как и когда парень вернулся в отдел анимации и начал пить кофе, ругаясь на всё в своей жизни и, особенно, на те три злосчастных дня после ухода Генри, в которые рот Бенди буквально разрывало в безобразную пасть, а чернила с его волос затапливали нижние этажи всё сильнее с каждым прорывающимся из дёсен зубом. «Сколько ночей ты не спал, Джоуи… Прости. Мне очень жаль, что вы с папой страдаете из-за меня при жизни.» – Теперь Банджо вертел чашку в руке, в шутку рассматривая рисунок, сложенный из «кофейных пылинок». Что-то, похожее на голову котёнка с пустотами на предположительном месте глаз… Или на голову чертёнка, только недавно появившегося на свет. Со временем мысли становились всё более запутанными, меланхоличными, мерзкими и навязчивыми, поэтому демон встал и пошёл от выставленных в круг столов и плавающего хлама – вещей умерших сотрудников – к большому окну, связанному с офисом Уолта Дроу. В секунду стекло рассыпалось от проткнувших его щупалец. Убрав осколки, Франклин перелез через раму и начал осматриваться. Здесь так же полы остались нетронутыми чернилами и не наблюдалось никаких видимых изменений со времён, когда в этом кабинете работали. Хоть это и было видно снаружи, но вновь оказаться здесь вживую стоило гораздо больше, чем все подаренные в детстве игрушки, которые сейчас собирали пыль в комнате Бенди наверху. Раскиданные по столу и даже упавшие на пол документы явно свидетельствовали о спешке отца. Однажды перед своим исчезновением он сказал, что уволится отсюда и заберёт Банджо в свой дом к брату и Линде. Но оставленные сейчас рукой демона следы на рабочем столе – явное доказательство лжи Уолта. «Или с тобой произошло что-то такое, вследствие чего ты не мог бы выполнить обещание… Кхм… Прости. Я знаю, ты злишься на меня за то, что я нечестен с собой» – Вздох – и рука в перчатке берёт один из листов. – «Но ты ведь даже сыну не рассказал о нас. Хотя всегда ставил семью выше работы. Позволил мне быть с Вами на рождественских ужинах… Почему ты оставил нас, Папа?» Слишком много всего. Даже пыльные шкафы с поблёкшими папками давят и заставляют уйти. Прихватив кофе-машину, Бенджамин в последний раз осмотрел светло-серые стены с дырками от кнопок с детских рисунков, широкий дубовый стол и стоящие по обеим сторонам от него шкафы. Больше он сюда никогда не вернётся: слишком скучно и пустынно стало без матерившегося в поисках нужных доков Уолта, без тихой ругани, доносившейся из-под стола, когда один хвостатый актёр вновь с криком и громким хлопком двери вбегал в кабинет и пугал отца. Ничего не будет прежде, так пусть это осознание коснётся всех воспоминаний.