Чернильный демон Бенджамин Франклин

Тусклый мерцающий свет. Когда-то здесь Сэмми пошутил: «Я ненавижу лишь две вещи: оливки и жёлтый цвет. Но этот лифт настолько обыгрывает их в плане мерзости, что я лучше повешусь на жёлтой верёвке, чем ещё раз услышу, что мне придётся спуститься к репетиционным залам!». И ведь его настроение можно было понять: в лифте всегда дурно пахло из-за идиотов, выливавших на себя, похоже, весь флакон парфюма, а в то время ещё и лестницы чинили. Так что даже Уолтер Дроу поддержал усталую беседу, лишь немного поворчав ради приличия: «Хотя бы при ребёнке прекращай твердить про смерть... И всё же надо будет ещё раз намекнуть Генри о том, что если мы не получим деньги на замену этой развалюхи, то рано или поздно кто-то отправится прямиком в родной дом Банджо. Хотя, знаешь Сэмюель... мне кажется, что в последнее время он настолько перегибает с экономией, что я вряд ли удивлюсь, если Генрих сам же и упадёт, в качестве наказания за жадность. Не обижайся, пожалуйста». Не успел Сэмми ответить, как из глубины лифта раздался тонкий голос демона, внезапно появившегося шесть лет назад под сопровождением Генри: «Не преуменьшайте глубину и прочность Ада, папа. Этот кусок металла сложится вдвое ещё при столкновении с ПредЧистилищем. О Шестом круге даже мечтать кощунственно». Как выяснилось позже, мальчик хотел поиграть в тетрис после репетиций и прятался здесь от Хеллис, которой поручил следить за ним старший, что по возрасту, что по должности, из трио. Также в этот момент Уолтер узнал, что основой для чернильных демонов зачастую служит кровь и её количество существенно влияет на появление пары или одного крайне преданного ребёнка. К сожалению, воспоминание рассеялось, как только Бенджамин вышел из дрёмы. Сонно хлопая глазами, Франклин смотрит по сторонам, и надежда увидеть знакомые лица меркнет, как старая лампочка.  Время принять реальность: Джоуи сирота уже много лет; неизвестно, куда пропала Лидия и что случилось с Хеллис; Сэмюель и Уолт мертвы; а создатель, очевидно, не намерен давать Бенди свободу. Всё, вроде, «хорошо» и просто, но есть один вопрос: «Зачем Генри оставил демона в живых?». Ведь он мог отдать приказ – и всё: не существовало бы никаких свидетельств того, что на самом деле произошло с Уолтом, и причины мертвецов в стенах студии, некому было бы помочь Джоуи в передряге. «Но с другой стороны я также и причина всех проблем Джоуи... Я ведь шумел по ночам. Моими руками убиты сотрудники, из-за меня сейчас идёт расследование о пропажах людей, в котором… Все дороги ведут в «Мелодраму» … Почему… Почему я не подумал об этом раньше?! Почему только сейчас? Что происходило все эти десять лет?!» Послышался звук открывающихся дверей лифта, и Банджо застыл на месте, глядя в пустынный коридор. В воздухе ощущалось тихое, но до противного навязчивое и больное ощущение тревожности. Не желая этого, Бенди ломал жизнь друга и наследие отца с дядей. «Несмотря на его отсутствие, я продолжаю выполнять всё, что он скажет...». Гулкий звук начавшихся шагов давил, будто закрепляемые на голове ремни шлема от электрического стула. Он не свободен, никогда не был. Он забывал всё, что было неугодно, прятался за маской. Врал при жизни и после ухода Генри. Долго, больно. Хотелось бежать, но нельзя – услышат. Даже свет из окон первого этажа не давал выйти из темноты мыслей. Невольно Бенджамин обнимал себя, но не чувствовал тепла: не мог себе его дать, ибо жидкость комнатной температуры трудно назвать тёплой. Внезапно за спиной послышался шелест. Парень обернулся как можно резче, но не увидел даже падающего пера. Хеллис не было здесь. Ему померещилось. Лишь пыль, сверкающая в лучах серого света. За ним больше не наблюдают, и от этого хотелось плакать. «Пожалуйста. Хотя бы один раз…» – Ответа не последовало. «Пожалуйста, Хеллис. Вернись. Мне…» – к горлу подступил ком, голос звучал сдавленно – «мне без тебя очень плохо. Пожалуйста, скажи, что всё хорошо. Скажи, что завтра будет другой день, пожалуйста! Умоляю, Ангел!» Впервые Джамин ощутил себя настолько беспомощным. Грудь раздирало изнутри, но слёзы не шли. Хотелось повеситься, как Сэмми, и быть разодранным когтями, как Уолт. Всё, что угодно, лишь бы не сидеть на полу и не просить Ангела вновь войти в его жизнь. Вновь пугать вылезающими ото всюду глазами, пытаться нарядить его в платье и, ворча, туго затягивать на шее демона галстук перед выступлениями. Снова гладить по голове, когда он плачет, и говорить, что всё будет лучше, всё изменится и Банджо больше не придётся учить сценарии по ночам и пренебрегать сном. Чернильный зажал рот. Так плохо. Он совсем разучился грустить, как сказала бы Хеллис, и от этого становилось неимоверно тошно. Ведь он не услышит её слов. А Сэмюель? Как отреагирует он или Джоуи, если увидят это? Джамин пытался дышать глубже – слёзы так и не соизволили явиться на свет, чтобы напомнить ему о том, что парень ещё жив. Что хоть что-то осталось привычное от его жизни. Трудно представить, когда Франклин смог поднять голову. Но увиденное определённо порадовало: возвышаясь над оставленным рукой чернильным следом, на двери висела бирка. «Хеллис Ангел». Её комната, в которой крылатая дева проводила много свободного времени, вышивая в окружении мягких игрушек. Однозначно не то место, где 15-летний Бенди хотел ночевать, но то, где его действительно понимали без нежеланных разговоров и просьб. И эти воспоминания стали необходимы ему сейчас, в 25 лет. Стоило открыть дверь, глаза ослепил свет. Из-за ажурных штор приходить сюда было комфортно лишь вечером. Но даже так это место всегда казалось уютнее, чем комната чертёнка. Стены не виделись полностью серыми благодаря объёмному белому узору с красными цветами и, даже в отсутствие Ангела, здесь не ощущалось одиночество. Обилие вышивки, рисунков, игрушек и небрежно брошенный на кровать плед дарили ощущение скорого возвращения хозяйки, окутывали и навевали приятную дрёму своим теплом и надеждой. А красные пятнышки в виде бантиков, вишен, улыбок, сердец и прочих украшений позволяли игрушкам и вещам не оставаться безликой светлой массой. К безмерному счастью для демона, его чернила никогда не поднимались до первого этажа, а, благодаря Джоуи, заходившие сюда люди не пытались что-либо менять. Всё осталось, как прежде. Вздохнув, Банджо по привычке лёг на середину пушистого ковра и схватил попавшую под руку игрушку. Когда-то такой был плюшевый мишка, но теперь он заботливо охраняет сон Франклина уже в «убежище» из заброшенной комнаты отдыха, так что следующим помощником оказался зайчик Батти. Помнится, он нередко находился на коленях Ангела, вызывая раздражение и ревность... И теперь эта бездушная тварь находится в руках Бенджамина и смотрит на него блестящими глазами. Чётко прослеживались лишь два выбора: разорвать его на части или… Бенджамин стал аккуратно чесать пальцем живот сшитому Сьюзан созданию. Помнится, именно костюмер показала Ангелу данный жест ласки. «Возможно, с моей стороны было бы глупо уничтожать то малое, что могло остаться в памяти. Я сохраню тебя, мерзкое ты чудовище» – тихий шёпот, что содержащимся в речи оскорблением пытался убедить Франклина в его неизменности. Будто бы заяц всё ещё виновен в том, что подруга предпочитала общество игрушек живому демону и людям вокруг. И сказки – предначертанному чернилами взаимодействию внутри пары, как противоположностей и вечных соперников. «Знаешь, я всё ещё верю, что вы с Батти подружитесь…» – Веки становились всё тяжелее и мягкий голос был последним, что услышал Бенджамин перед погружением в сладкую дрёму.