Чернильный демон Бенджамин Франклин

Почти полное отсутствие света, влажные и склизкие от чернил трубы, с которых легко упасть, крошечное не подходящее для перемещения человека пространство и шершавые грязные стены вокруг — кажется, будто за десять лет, которые Бенджамин провёл в почти полной изоляции от окружающего мира, ему стали близки эти мерзкие и похожие на внутренности «подпольные помещения». Разумеется, иногда всё это приводилось в более симпатичный вид — часть полов, подвергшаяся гниению, снималась и заменялась новыми досками; трубы очищали от коррозии, чинили или так же меняли; а чернила по возможности старались убрать и использовать в другом месте — однако это не привносило существенных отличий, поскольку причина высокой влажности — сам Бенди, его слуги и гигантское количество пролитых десятилетием назад чернил — не была и не могла быть устранена. Приблизившись к наружным стенам и посмотрев в одну из щелей, Франклин увидел снаружи чёрную, как смоль, землю — она не выдержала произошедшую катастрофу и теперь на расстоянии метра, если не двух, от здания невозможно вырастить ни одно растение. «Ей явно нужна помощь…» — Внезапно из кольца донёсся саркастичный голос одного любопытного бухгалтера. — Разве вам это не должно быть под силу? Как сверхъестественному существу. — Тц, Спай, ты не вовремя… — Вздохнув, демон вновь посмотрел на голую землю — В теории, вернуть окружение в норму возможно, через перенос чернил в себя. Но вероятность разлететься пятнышками по стенам в нынешнем состоянии выше способности выжить. Так что я не собираюсь жертвовать собой ради призрачной надежды на спасение с риском разнести всю «Мелодраму» в щепки на удобрение цветам в Аду! Можешь не уговаривать… Молчание. — И не планировал. Но теперь мне интересно, что мешает попытаться? — Отсутствие возможности действовать в полную мощь. Без предмета, обещанного за существование, демоны чернил могут использовать 25, в лучшем случае, 30 процентов от потенциала, не боясь самоуничтожиться. А я и так пытаюсь зайти за грань и выкроить силу по каплям. — И ваш предмет…? — Сердце. Конкретного человека с конкретными условиями «возврата». А теперь пошли отсюда: – Бенджамин развернулся и направился в сторону трубы, ведущей на второй этаж, — Сэмюель мне голову открутит, если попадусь кому-то из менеджеров или приду к утру. А, судя по темноте снаружи, сейчас уже около полуночи… — Постойте! Я вижу что-то справа. — Где? — Следуя указаниям слуги, демон двинулся в правый угол. На старой трубе лежала кассета. — Неожиданно… Молодец, Спай. Ты знаешь правила — увидишь похожее, неси мне. Он потянулся и взял кассету за уголок. Раздался скрежет — и в секунду проржавевшая труба начала разваливаться, Банджо едва успел переместиться в сторону и с изумлением наблюдал за бьющей в потолок струёй. А после бросил кольцо рядом, призвав слугу. «Остаёшься и следишь за тем, чтобы не вышло из-под контроля,» — демон растянулся в ленту и просочился меж близ находящихся металлических конструкций, дабы быстрее попасть к запорному крану и отключить подачу воды. Затем побежал в кладовую и, взяв трубу и сварочный аппарат, вернулся назад. На то, чтобы убрать обломки, поставить замену, приварить её к неповреждённым частям и вернуть аппарат на место, потребовалось не менее двух часов, после чего демон и его слуга наконец поднялись. Второй этаж остался закрытым для большинства сотрудников — в отличие от первого, где пострадали лишь стены с крохотной частью потолка и пола в дальней части, Джоуи не находил в себе уверенности, чтобы позволить людям массово ходить по эпицентру распространения чернил. Лишь несколько доверенных лиц могли пройти дальше восьми помещений от лифта после того, как вывезли всю аппаратуру на непострадавшие верхние этажи, а доступные кабинеты переоборудовали под склады мало весящего расходного материала. Но «убежище» Джамина и Сэмми находилось дальше, в скрытой от глаз комнате отдыха с проломанной стеной, смежной с бывшей костюмерной. И в данный момент один из создателей «символа студии» прослушивал плёнки, оставшиеся в память о сотрудниках, и пытался по памяти написать что-либо из тёплого прошлого. Получалось плохо: образы возникали — мгновениями казалось, что Сэмюель Леон вновь находится на любимой веранде и слышит капли дождя, — но записать их в мелодию никак не получалось — пальцы и мозг забыли годы, проведённые в музыкальной школе и на работе. И всё же это воистину бессмысленное занятие осталось единственным, что удерживало разум Леона от полного забвения. Уже изрядно устав, Сэмми начал рисовать лапки одному из чернильных пятен на листе: получился забавный паучок, бегущий в воображении к своему другу на цветке, тот вскоре появился из крошечной кляксы, намеренно поставленной перьевой ручкой. Так, закорючкой за штрихом, на листе нотной бумаги развернулась маленькая история, греющая душу, словно горячий шоколад при жизни. На лице композитора появилась улыбка со слезами от нахлынувших воспоминаний и едва державшаяся на сломанной шее голова, казалось, наклонилась ещё больше. В дверь постучали, мертвец посмотрел на мерно стучащие часы. «Почти четыре утра. Опять нашёл какое-то приключение, Джамин?» — Напоминать демону о правилах не хотелось — судя по осторожному стуку, Банджо и без этого понимает свою ошибку. Дверь открылась. — Что-то получилось?.. — Нет. Но, думаю, теперь это не так важно. — Создатель показал юноше рисунок, пока на фоне звучали истошные крики в предсмертной агонии. Банджо поморщился и выключил проигрыватель. — Мило. Но как ты можешь заниматься творчеством под это? — М? Не знаю. Наверное, уже привык за столько лет — я их практически не слышу. — Жуть. — Демон прокашлялся. — Но ладно. Я тут ещё одну кассету нашёл… Одна из причин, по которой задержался. Надеюсь, ты будешь в восторге. — Чёрный пластик небрежно брошен на поверхность стола, но Сэмюель тут же схватил его, дабы рассмотреть внимательнее. Со стороны кровати Франклина раздались мысли переместившегося туда демона. — Если ты ищешь среди них Сьюзан, то напрасно. Она не умирала в «Мелодраме». — Рука Сэмюеля дрогнула. — Ты знаешь?.. — Ага. Что вас связывало? — …Любовная история… — Казалось, слова с трудом выходили из уст музыканта. Бенджамин взял в объятия плюшевого мишку и сел, готовясь к интересному, но, вероятно, болезненному разговору. — При этом я никогда не чувствовал её запах на тебе, как это было с другими. Что это за любовь? — Не вся любовь будет иметь запах для тебя. Как и истории — счастливый конец… — Тогда какая эта история? Счастливая? — Нисколько. Видишь ли, я… Совершил ошибку. Ты и без меня прекрасно знаешь, как часто сменялись те женщины — признаюсь, в тех случаях о любви не могло быть и речи… — Но Генри… — Не знаю, что тебе сказал Генри, но неопровержимый факт — я лишь использовал тех женщин! — На лице Сэмюеля отразились боль и чувство стыда за содеянное. Голос начал становиться сиплым, а тело пробила дрожь – Это НЕ любовь, и никогда не было ею… Некоторым из них не нравилось это осознавать и, в конце концов, всё пришло к тому, что одна решила отомстить. За мной и так сложилась определённая репутация, поэтому логично, что Сьюзан решила не иметь дел с… ловеласом, если говорить об этом мягко. Но проблема была далеко не в этом, появилась родня мстившей — члены преступной группировки — и затем я в принципе потерял возможность нормально спать. Пришлось продать дом, чтобы за мной не могли прийти после работы, и мотаться по съёмным квартирам. Потом возникли проблемы с производством — Генри начал закручивать гайки, а люди — разъезжаться по более прибыльным местам… У меня стали заканчиваться средства, чтобы продолжать прятаться… — И тогда ты?.. — Да. Я подождал, пока вы пойдёте на репетицию с Уолтом, оставил ему записку с просьбой узнать, что случилось со Сьюзи, и заперся в коморке… ну, как я думал. Мне жаль, что тебе пришлось видеть это… — Внезапно рука Леона сжалась и тот ударил кулаком по столу так, что Бенди подскочил на кровати. Сэмюель перестал говорить, но мысли неплохо отражались на лице. «Ничего бы из этого не произошло, если бы я держал член в штанах» — что-то подобное Банджо мог бы предположить. Затем он с удивлением стал наблюдать, как по лицу мужчины стали течь белые слёзы и тот сгорбился, закрывая лицо руками — сломанный позвоночник проступал сквозь тёмную от чернил кожу шеи, вызвав воспоминания, как Бенди приходилось ломать шеи «неугодным». Внутри начало распространяться чувство вины за то, что даже Сэмми, всего лишь человек, иногда гулявший по барам, казино и прочим сомнительным местам, жалеет об ошибках своего прошлого, а Банджо нет. Хотя демоны должны быть лучше грешников, разве не так?.. На фоне слабо трезвонящих в голове мыслей раздались слова, интонационно указывающие на начавшуюся у Леона истерику. — И ведь я считал, что мне всё сойдёт с рук!!! Конечно же! Ведь Сэмюель Леон — удачливый плут, не пасующий в покере даже, когда карты дерьмо! Пхахаха, и ведь когда за мной по пятам шли бандиты, мне удалось скрываться в течение трёх месяцев, ДА Я ПОИСТИНЕ УДАЧЛИВ! ТОЛЬКО ТОЛКУ ОТ ЭТОЙ УДАЧИ, КОГДА Я СДОХ В ТРИДЦАТЬ ЛЕТ И, БУДЬ У МЕНЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОВЕРНУТЬ ВРЕМЯ ВСПЯТЬ, Я БЫ РАЗЪЕБАЛ СЕБЕ ЛИЦО ОБ АСФАЛЬТ И ВЫСТРЕЛИЛ В ЯЙЦА?! Что, блять, толку, если я сижу в этой ёбаной дыре после того, как проебался с выбором друзей, и разговариваю за жизнь с, чёрт возьми, демоном?! — Сэмми… — И ведь даже когда у меня был шанс свалить подальше и начать жить иначе, я не пошёл!.. — Слышно всхлипы. — Какого хера я вообще пытался кого-то защитить, если себе безопасность не могу обеспечить?! — Сэмми! — Мм?.. — Он раскрыл пальцы, открыв глаз и показывая, что слушает. — Можно… я исповедуюсь?.. Он выпрямился и облокотился на спинку стула. Рука дрожала, но теперь Сэмми, по крайней мере, пытался контролировать свои эмоции и, казалось, вновь выглядел непринуждённым, каким был при жизни. — Валяй. Только извини, если поддержать не смогу. — Голова мужчины резко дёрнулась и качнулась от нервного тика. — Ну… Во-первых, я хотел спросить, почему ты материшься. Это, вроде, прерогатива Уолта, не так ли? — Не только его. Видишь ли, мы из одного района. Хоть это и не особо заметно сейчас, но я нахватался всякого от старших и, как я думал, друзей. Перестал, потому что девушкам из старшей школы, где я учился, когда переехал, нравились интеллигенты. А после поступил в колледж и уже там познакомился с Уолтом. Ну и, кхм, когда я узнал, откуда он, и спросил насчёт мата, тот сказал, что ему пофиг на мнение «богатых детишек» и он оставит всё, как есть… — А Генри?.. — А он мудак! Изменял жене, ещё и с ребёнком!!! Кусок собачьего дерьма, и ведь не «уволить», потому что бизнес вёл неплохо! — А… ты знал? — Все знали. Только помочь не успели. Хотели и тебя, и Хеллис, и Бориса… Всех увезти подальше от этого урода. Я успел и паспорта сделать поддельные с документами, и билеты купить. Пока деньги были, конечно же. Уолтер приобрёл недвижимость с Линдой, она присмотрела вам с Джоуи хорошую школу… Да только горели наши планы прахом, когда Генри отдал тебе приказ. — Мне жаль… — Это как пистолету жалеть о смертоносной пуле… Мне тоже жаль. Что сдох, так и не удостоверившись, что всё прошло удачно. — Откуда ты знаешь, что это был именно я?.. — По ранам, очевидно. Да и до этого «инцидент» был. Вы с Джоуи маленькими играли — он ляпнул сгоряча при проигрыше: »Лучше бы тебя не было! Вечно выигрываешь». Какой же ужас был на лице ребёнка, когда ты начал душить себя… — О-оу… — Угу. К счастью, всё обошлось. Линда отнесла Джоуи в другую комнату и успокаивала, пока мы с Уолтером пытались привести тебя в чувства. Ты ведь даже и не вспомнил, почему малыш Джо спрашивал о твоём самочувствии… Потом провели парочку тестов. Не таких, конечно: всего лишь один из нас просил принести воды, кисть, или гаечный ключ, а второй шёл следом и проверял, отвлекаешься ли ты на звук колокольчика или чего-то подобного. Иногда оборачивался, звал Хеллис или вздрагивал — считали, что ты в сознании и помогаешь по своему желанию, а иногда даже на упавшую вазу не реагировал… Видимо, так Генри и заподозрил, что ты выполняешь приказы… — … — Ладно, заболтался я. Ты хотел сознаться в чём-то. — Мне уже нечего сказать… Что ещё вы обо мне знаете? — А… Выяснили, что, в зависимости от того, с кем из нас общаешься, ты ведёшь себя иначе. Местами разительно, будто в тебе одновременно три личности, и они взаимодействуют между собой с помощью чего-то… иного. Может быть, то и есть ты, настоящий. — Поэтому вы звали меня только одним сокращением от имени? — В точку. И ты всегда «отвечал» … До недавнего времени. Не знаю, с чем это связано: в последние дни ты всё чаще подаёшь признаки Банджо вне зависимости от обращения и на порядок реже — Бенди. Будто в тебе происходят масштабные перемены… Интересно, из них выживет сильнейшая личность, по заветам всех клише? Бенджамин с сожалением смотрел вниз, на лежащий у колен хвост. — Почему вы вообще заботитесь обо мне? Раз я демон, причём не стабильный и с каким-то «растроением» личности, почему бы не убить сразу, пока я ещё не представлял угрозы? — Ты и сейчас не представляешь. А при первом знакомстве мы с Уолтом решили подыграть отцовским чувствам Генри. Только кто же знал, что они таковыми не окажутся… — Хеллис тоже замешана в этом?.. — Не знаю. Не видел ничего, что могло указывать на подобное… К слову о ней, ты спрашивал, где она может быть. — Сэмюель поднялся и, стянув тонкие перчатки, направился к тумбочке недалеко от кровати Бенджамина. — Я провёл небольшое «расследование», пока ты отлучался на тренировки и в целом обход здания. — Он достал из верхнего ящика маленькое и явно негодное для полётов крыло с потемневшими перьями, часть которых ещё удерживала на себе вязкие чернила. — Я нашёл его внизу, где Норман. Оно было утоплено в чернилах и, похоже, лежало там с момента, как она исчезла. До омерзительного хорошо сохранилось, как видишь. Плюсом там… что-то вроде странной атмосферы: будто в морге оказался. Если мне не изменяет память, то где-то там должны быть репетиционные залы, да? — Угу… — Поищешь? — Мужчина передал крыло Франклину. — Я попытался добраться в ту сторону, но ноги разъело практически до кости. И всё же, мне кажется, на тебя это не так сильно подействует. Чем бы оно ни было… — только я сам уже не помню, как попасть туда. Да и Норман… — Всего лишь старик на охране. Вряд ли будет так сложно убежать сейчас, как в твоём детстве. Да и ты мог бы попробовать обезвредить его. — наверное… — Джамин положил голову на подушку и прижал мишку к телу, крыло лежало на уровне его глаз на простыне. — И ещё… Я могу попросить тебя об услуге? — Какой? — Тело погружалось в дрёму и даже общаться мыслями становилось сложно. — Сейчас ты наша последняя надежда. Если у тебя получится, постарайся увезти Джоуи и Хеллис в Бёрнингбург. Билеты и паспорта у Уолта в сейфе за кофе-машиной, быть может, тебе удастся их использовать… Темно. Банджо хватило лишь на одно предложение. — Что будет с вами? — Я собираюсь исчезнуть. Навсегда. Думаю, Уолтер и Линда тоже придут к этому с течением времени… Тишина. На краю реальности вспомнилось, как с той же фразой про услугу Сэмми просил кисть… Гнетущее место с множеством чернил, достающих до колен. Деревянный лабиринт из коридоров, ведущих в разные помещения студии — и испуганный маленький демон, удирающий от охранника с гнилым зубом. Налево, прямо, дважды направо и прямо, чтобы спрятаться в нише и сбить след. Вернуться на распутье и бежать во второй коридор налево. Демон и не замечал, как рос в процессе: ноги становились длиннее, тело вытягивалось, волосы отрастали — но вместе с тем множилось и количество чернил: сначала до бёдер, потом до живота. И вот он уже захлёбывается чернилами, пытаясь звать на помощь и продолжать бежать. Вдали послышались голоса создателей… — Это всё из-за тебя! Ты мешал ему развиваться и познавать мир! Запер в комнате, лишь бы он тебя ждал всё время! — Закрой пасть, Сэмюель. Ты ничего не понимаешь. — Я?! ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТВОРИШЬ?! Это не искусство, как ты думаешь, Генри! ТЫ, БУКВАЛЬНО, ГРОБИШЬ ЕГО!!! — Сэмюель прав. Оставь мальчика в покое и обратись наконец к психиатру. Демон бежал изо всех сил. Он должен быть рядом, ему нужно прекратить этот спор и держать создателей как можно дальше от разногласий! Он не хотел никого терять… Резкий свет ослепил, чернила впереди внезапно исчезли — и демон упал в круг, огороженный мебелью, бочками и паллетами. Но не увидел своих создателей: трое мужчин, так же рождённые Адом, спорили чужими голосами. В руках одного из них был смычок, которым он с обвинением указывал на третьего, стоявшего поодаль. Высокий голос на повышенных тонах больше напоминал звук циркулярной пилы, а удлинившиеся и ставшие будто продолжением позвоночника волосы недовольно двигались из стороны в сторону. Франклину не хотелось быть замеченным этим собратом, поэтому он побежал к паллетам и ширмам сбоку от второго и предпочёл прятаться за ним и наблюдать. — Не думаю, что мы придём к какому-либо компромиссу, Сэмми. В любом случае, оставлять, как сейчас, бессмысленно. — Демон повернул голову к обвиняемому. На лице отражалась боль, и сложенные у груди руки сжали закатанный рукав рубашки. Сглотнув, он продолжил говорить. — Ты знаешь, Генрих, я не из тех, кто топит за мораль и сам имею грешки за своей спиной. Но я, блять, устал прикрывать твои! Одно дело — подкорректировать бумажки, подпиздеть в налоговой и найти тебе новых «друзей» среди моих знакомых, и совсем другое — ёбанная, блять, за ногу педофилия! — Демон выдохнул. Казалось, изображаемый им Уолтер смирился с тем, что предстоит сказать. — Так что не надейся, будто тебе удастся съебаться в последний момент… Я кость вырву, но заставлю тебя ответить за это. Ты будешь сидеть. И долго. За всё, что сделал ты, и за то, что сделал я. Можешь считать это предательством, но даже если я попаду в тюрьму, я утащу тебя ЗА СОБОЙ. … Что-то не так. На взбешённом лице «Генри» должны были заиграть желваки, но демон, отыгрывающий его, насупился, словно ребёнок. «Ребёнок?..» — В смятении Франклин поднялся и отошёл в сторону, чтобы посмотреть на «Сэмми» — даже с его ограниченным зрением оказалось отчётливо видно, что вместо светлых — по словам Сэмми, русых — волос у демона были чёрные, которые больше подошли бы Уолту или, учитывая, что они почти не вились, Джоуи. «Как я мог не заметить этого раньше?» — Демон посмотрел на «Уолтера» сбоку: ощущение неправильности не покидало, хоть явных различий не было — Дроу старший иногда сбривал щетину и надевал строгий костюм и галстук вместо практичных штанов с большими карманами к рубашке, поэтому такой вид не мог смутить. Однако, приглядевшись, Бенджамин заметил на шее сородича крупную родинку — такая есть у Джоуи, похожая была у Линды, но не у Уолтера. Внезапно сородич повернул голову и улыбнулся. Демон напряжённо замер, продолжая вглядываться в его черты. — А вот и ты. Думаю, уже начал догадываться, что происходит. — Франклин лишь молча сверлил его взглядом. Демона смущали глаза этого «Уолтера»: их форма отличалась, была больше, с длинными ресницами, и подобное Бенджамин видел только у Джоуи. Но у брата голубые, с его слов, глаза, а тут чёрные, как и оригинала. И родинка под одним из них… — Видишь ли, нам нужна твоя помощь. — Мужчина поднял и выпрямил руку, указывая на третьего в их странной компании подражателей. — Один из нас должен умереть. И именно тебе принимать решение, Настоящий. — Кто вы, блять, такие?! — Бенджамин чувствовал лишь раздражение. Он был уверен, что видел лицо этой глупой копии раньше, и его бесило, что он не может вспомнить, на ком. К тому же, они не представляют угрозы, а миг дипломатии и доброты закончился на встрече с Вилли. — Слушайте сюда, отщепенцы. Мне плевать на то, по какому поводу вы устроили этот фестиваль абсурда и пародий на моих создателей, но отвечайте, кто вы такие и чьё лицо носите. Сейчас же! — Как грубо говорить подобное тем, кто больше десяти лет удерживал вашу психику в равновесии. — Другой сородич усмехнулся и начал говорить быстрее, чем повернувшийся к нему Франклин успел открыть рот. — Моё имя Джамин. Но для одной девушки с ангельскими крыльями и для дяди я всегда милый и непревзойдённый в своём умении играть на нервах Джамини! — Что…? Это моё имя! — Присмотрись внимательнее. — Бенджамин лишь исподлобья посмотрел на «Уолтера». — Игра в кошки-мышки и разгадывание кроссвордов любимы моим братом, не мной. Кто вы такие? — Впрочем, у демона уже появилось предположение на этот счёт. Сейчас он в явно необычной ситуации — двое из трёх создателей мертвы, а с другими демонами, помимо Хеллис, общаться лично не доводилось, ибо с детства в мире людей — поэтому происходящее не может быть реальностью. Но если это сон, то появляется ещё один кандидат, чьё лицо можно использовать для нелепой игры. — … Вы мои «субличности», о которых говорил Сэмми, так? — Абсолютно верно, Господи! — Бенджамина невольно покорёжило от упоминания одного… Не очень приятного сейчас аспекта его детства. Сглотнув, тот попросил Бенди замолчать и не называть себя подобным образом. — Ладно… — Он вновь вернулся к разговору с тем, что было создано Уолтом и притворялось им же. — Банджо, верно? — Да. — Тебе повезло, что это перестало раздражать после того, как всё прояснилось… Так что вы от меня хотели? Я так понимаю, что без этого не смогу спать спокойно… Банджо провёл рукой, поочерёдно указывая на всех субличностей: «Выбери, кто должен остаться в живых». Бенджамин вышел в центр круга и оглядел каждого участника спектакля, скинувшего маски. Ему никто не нравился. Банджо и Джамин хотя бы заодно и мешать не будут, но подробности жизни Сэмми и то, что Уолт был не только хорошей поддержкой, но и человеком, который лгал не единожды и помогал проворачивать мутные схемы… не разочаровывало, но знать неприятно. К тому же, что делать в этой ситуации Джоуи? Он не знает таких подробностей, и воспоминания об отце и маме одни из счастливых для него. Ему будет больно услышать правду, тем более, что до этого всё очень удачно ложилось на поведение Генри. Демона начала захватывать меланхолия. Ему не сложно выбрать, но как жить дальше с единственным, кто дорог и жив? И кто очень сильно любит свою жизнь до исчезновения папы и дорожит ею. «В любом случае…» — Бенджамин подошёл к Бенди и положил руки на его шею. — С детством придётся расстаться? — Бенди смотрел на него мягко, большими чёрными глазами. Но внутри них была и боль, старательно выращенная для борьбы и убийств жестокость. Как бы ни было больно сейчас, но Генри и то, что создано им, подчиняется ему и любит его как собственного бога, должны умереть. Бенди закрыл глаза перед тем, как демон начал его душить. Он был меньше, слабее других — за это его и любили. Но он также был тем, кто получал удовольствие, причиняя боль другим, более слабым. Бенджамин не хотел быть им. Но всё же любил за то, насколько преданным было это маленькое чёрное солнце. Раздался резкий хруст — и тело подростка упало на деревянный пол. Демон не хотел причинять ему боль, и шея была сломана так же быстро, как и во время организованных им тренировок. Он повернулся, остались двое, и они одобрительно улыбались. Бенджамин подошёл к Джамину и попросил его смычок. Как только тот его дал — шея оказалась вспорота струной. «Ты был хорош в искусстве, но меня бесят твои капризность и эгоцентризм» — прошептал демон вслед оседающему и захлёбывающемуся в собственных чернилах телу. Бенджамин молча посмотрел на Банджо. Тот смеялся, его смех казался непринуждённым, но на деле являлся болезненным и истерическим. Банджо был тем, кто помогал сосредоточиться, но сейчас потерял контроль и изо всех сил пытался вернуться в строй. Однако в последний момент он принял другое решение. Схватив себя за челюсти, он резко дёрнул, разрывая своё лицо на части и в моменте умирая от остановки сердца во время болевого шока. — Что ж, ты ушёл на своих условиях… Хотя довольно странно, что именно в тебе я вижу трудоголизм, а не в Бенди. — Бенджамин развернулся и пошёл дальше, переступив труп Бенди. Чернила перед ним чуть вылились вперёд в круг, уменьшая своё количество и поглощая тела тех, кто эти 10 лет и больше спасал психику демона от боли. Холод окутывал ноги Франклина. Воздух влажный, пахнет деревом, плесенью и краской с ноткой гнили. Дышать становится тяжело и даже мерзко. Повсюду, кажется, разбросаны крылья и чужие руки, но, быть может, это лишь взбудораженное воображение рисует ужасы в чернилах. Но в этом мрачном месте Бенджамин наконец видит свет, зовущий шепчущими голосами ангела.