За спиной хорошего мальчика

       Выходные Элиот привык проводить, до середины дня валяясь в постели, слушая музыку или бесцельно пялясь в потолок, иногда бродить по улицам, находя приключения от кого не следовало, но сегодня неизменным и самым обаятельным образом Элиот улыбался нескончаемому потоку девиц, приходящих за чашечкой кофе и десертом. В любом другом случае Элиот, наверное, взвыл бы от тоски, а может и выпрыгнул бы в окно, однако компания Виктора, его редкие, витиеватые, но всё же ободряющие слова и напоминание о премии для лучшего кассира помогали сохранить нужный настрой и вытерпеть сегодняшний вечер, ведь от дополнительных денег Элиот не имел права отказаться.        В субботу количество клиентов значительно увеличилось, Элиот не успевал даже на мгновение отлучиться от кассы, как тут же подбегала очередная — и обычно не одна, а в компании — девушка, чтобы сделать заказ и получить улыбку от такого классного парня, как Элиот, и тот без зазрения совести пользовался своей внешностью. Одного будто случайного взмаха волос, единственного взгляда оказывалось Элиоту достаточно, чтобы переманить клиенток — а иногда и клиентов — к себе, и они вполне спокойно стояли в длинной очереди лишь для того, чтобы сделать заказ у «того классного парня», к тому же на фоне темноволосых коллег Элиот выгодно выделялся. Многие растягивали разговор, подолгу выбирая, спрашивая совета о том, какой именно кофе попробовать, каким десертом лучше угоститься, а остальные девушки — и не только — с удовольствием слушали рекомендации Элиота, и не поторапливали стоящих впереди. Наверное, работа стала первым местом, где Элиот без какого-либо зазрения совести пользовался природной красотой, а заодно мог повысить самооценку количеством внимания и восхищения к своей персоне; в колледже тоже их получал, но совсем не в таких масштабах.        За делом время пролетело незаметно, Элиоту показалось, что он пришёл, немного поработал отвлёкся на обед, ещё постоял на кассе, и вот табличку перевернули на «закрыто», пришла пора убирать со столов, протирать их и выносить мелкий мусор, пока Виктор с коллегой прибирались на кухне. Наградой же после усердного трудового дня стал бесплатный кофе и несколько не купленных кексов, которыми работники «Milcofe» с удовольствием угощались. Из-за усталости и резко наступившей безмятежности никто не разговаривал, Элиот любовался видом из окна, закинув ногу на ногу, неспешно попивал кофе и гадал, насколько щедро мисс Барли наградит его; в том, что получит премию, Элиот не сомневался ни секунды.        Вид припарковавшейся перед кафе черешневого цвета машины значительно подбодрил работников, Элиот и Виктор, а за ними остальные поднялись с мест, задвинули стулья и почти в один голос поприветствовали мисс Барли, как всегда лучащуюся широкой улыбкой. — А вот и я, мальчики, девочки! Ну что, как сегодня поработали?        Старшая по смене передала мисс Барли распечатки с выручкой, количеством покупателей, конверсией и прочими скучными по мнению Элиота показателями, он уже предвкушал ванную и крепкий сон перед завтрашним выходным во всех смыслах днём. Мисс Барли между тем закончила изучать бумаги, кажется, похвалила всю команду, но напомнила, что завтра нужно потрудиться не менее усердно. —...вы отлично поработали, и особенно выделился сегодня Элиот! Ты мой талисман! — ликовала мисс Барли, на что Элиот ответил добродушным кивком. — И как лучшему сотруднику недели, и обладателю рекорда по субботней выручке, тебе достаётся маленький мотивирующий остальных подарок! — заявила мисс Барли под скудные аплодисменты, тогда как Элиот не без гордости принял конверт. — Рад стараться, мисс Барли.        Вдруг мисс Барли обрушила заряд оптимизма на Виктора, который от неожиданного и крайне активного рукопожатия вздрогнул, весь насторожился. — А тебе спасибо, что привёл этого сладкого мальчика к нам! — Р-рад был помочь, мэм.        Мисс Барли с сотрудниками обсудили план на грядущую неделю, какие все молодцы, и над чем каждому следует поработать, поинтересовалась пожеланиями по графику на следующий месяц и под конец разговора напомнила, что пусть завтра Элиот отдыхал, работать всё равно нужно усердно и с улыбкой, после чего отпустила персонал переодеваться. Элиот пропустил мимо ушей похвалу от коллеги, повесил фартук на крючок, сменил рубашку и брюки на обычную одежду, и почти по привычке, а может и следуя внутренней подсказке, проверил телефон, который мигал из-за сообщения. «Как сегодня поработали? Не устал? Тебя точно не встретить?» — интересовался Курт, и Элиот спешно написал ему ответ: «Всё отлично, день прошёл быстро. Мы с Виком дойдём», после чего Элиот спрятал телефон в карман и торопливо зашагал к Виктору, который ожидал на улице, вместе они направились к его дому. Виктор тоже написал сообщение, Элиот не сомневался, что Курту, и от этой мысли невольно ухмыльнулся; было бы здорово прогуляться с Куртом, но из-за усталости всё, чего Элиоту хотелось, это поскорее принять душ и лечь спать, и чтобы никаких разговоров. — Скоро отдашь долг мистеру Брайну? — вдруг поинтересовался Виктор, лишь на мгновение обернувшись к Элиоту. — Не очень, — посмеялся тот сам над собой, — но я рад, что он не заявил на меня в полицию. — Надеюсь, мне тоже не придётся.        Благодаря неловкой улыбке Элиот понял, что Виктор шутил, и постарался поддержать смехом, хотя вышло не очень правдоподобно, зато оставшуюся дорогу они прошли в молчании. Пусть Элиот полторы недели жил под крышей Виктора, совершенно не понимал его, да и не горел желанием делать это, испытывал благодарность за то, что Виктор позволил жить у себя, ровно как не собирался задерживаться, однако перед тем, как снять жилплощадь, следовало отдать деньги за разгром квартиры мистера Брауна. Элиот до сих пор удивлялся, как мог Виктор так легко пустить незнакомого человека к себе под крышу, ещё и выдать ему ключи, пусть даже прекрасно понимал причину всего этого — Курт попросил. Сам Элиот не мог с уверенностью сказать, что поступил бы так же, разрешил бы кому-то въехать даже после просьбы Курта, а может его взгляда, одной доброй, чуть глуповатой улыбки оказалось бы достаточно. На самом деле Элиот в какой-то степени завидовал Виктору — у него имелась своя квартира, причём оформленная в собственность, родители оплатили ему колледж и регулярно присылали карманные деньги, к тому же не приезжали, а звонили максимум пару раз в неделю, в таких условиях Элиот бы точно не работал, а Виктор почему-то всё равно делал это.        Дома они продолжали сохранять тишину: молча поужинали, молча помыли и поставили посуду, после чего разошлись по комнатам. Её Элиот не мог назвать своей даже слегка — сама она, каждая вещь здесь, некоторая одежда принадлежали Виктору, и всё же Элиот ощущал себя спокойно, ведь даже являясь хозяином дома Виктор не заходил без стука, выделил Элиоту свой уголок, почти укромное место, в котором тот мог упасть на кровать и лежать, смотря в потолок. Элиот не определил, просто ли глядел, или думал о чём-то, а может и вовсе скучал по Курту, этому шумному, суетливому, но в чём-то обаятельному дураку, который будто уловил эти мысли — он вдруг позвонил. Элиот перевернулся на бок, глядел на то, как светился телефон, слушал мелодию, которую тот играл, ухмылялся и не спешил принимать вызов. Немного погодя песня затихла, экран посветил и скоро погас, но лишь ненадолго, Курт снова беспокоил звонком, и в этот раз Элиот ответил. — Привет. — Добрый вечер. Как прошёл день? — волновался Курт, судя по голосу, он только что вернулся домой. — Я ведь уже отвечал. — Это в сообщении, а мне интересно послушать твой голос.        С ухмылкой на лице Элиот поделился скучными подробностями сегодняшнего дня: как пришлось утюжить фартук, пересчитывать кассу два раза, и что Виктор лучше всех варил кофе, и как много девушек строили глазки, и пусть Элиот слышал, как параллельно Курт занимался своими делами, тот постоянно реагировал, практически каждую фразу как-либо комментировал, разводя в груди Элиот костёр. Постепенно тот закончил делиться ненужными деталями обыкновенного рабочего дня, но и этого Курту не хватило. — Молодец. Я рад, что ты не сильно мучаешься из-за всего этого. Как с Виком живётся? Не ссоритесь? — Ну что ты, я очень послушный. — Ха-ха-ха, поверю на слово, — засмеялся Курт, пока на фоне запищала микроволновая печь, вскипел чайник. — Слушай, у тебя есть планы на завтра?        Банальный вопрос заставил Элиота улыбнуться, одновременно хитро, может даже самодовольно, но в то же время с нежностью. Он ещё не привык к такому поведению со стороны Курта, и наслаждался его вниманием, его осторожностью, он словно боялся сделать что-то не так, ненароком обидеть, чем медленно растапливал лёд в груди Элиота. — Нет… А что? — Может проведём завтрашний день вместе? Переночуешь у меня, а потом вместе пойдём в колледж, с меня завтрак, — добавил Курт, будто пытаясь уговорить. — Даже не знаю, — протянул Элиот, падая на кровать. — Спрошу у моего покровителя. — Если что, я сумею его убедить. — Боюсь представить как, — всё не отступал Элиот, перенимая инициативу разговора, — он в последнее время всё больше читает свои книги. Ждёт финальную часть. — Уже финальную? Надо будет купить…        Элиот и Курт взялись обсуждать серию книг, так увлёкшую Виктора, вспомнили о кинопремьерах, которые обещали в этом году, и что относительно скоро поджидали экзамены, и Элиот не переставал ухмыляться, довольный собой. Они с Куртом болтали обо всём и ни о чём, обсуждали самую разную ерунду, неважную даже слегка, а время между тем приближалось к одиннадцати. Дослушав мнение Курта по поводу нехватки в городе парков, Элиот театрально зевнул. — Прости, я немного устал. — Уже и правда поздно, — засмеялся Курт неловко. — К тому же ты сегодня работал, надо отдыхать. — Да… спокойной ночи, — напоследок проронил Элиот, ощущая, как внутри что-то задрожала, как на миг в голове пронеслась ужасная мысль, но она не оправдалась, Курт не забыл. — Спокойной, но что скажешь? Тебе ждать завтра?        Прижав к себе подушку, Элиот продолжал улыбаться, вполголоса ответил: — Да… всё равно нечего делать. — Отлично. Хороших снов. Тогда завтра в десять. — Хорошо.        Хитрая ухмылка не сходила с губ Элиота, когда завершил вызов, он ещё некоторое время глядел на фотографию, установленную в качестве обоев, разглядывал глупое весёлое выражение лица Курта и мысленно благодарил высшие силы, что с ним не приходилось жить под одной крышей, это было бы невыносимо, видеть это наивное выражение лица каждый день. Усталость, собранная за сегодня, навалилась на Элиота, резко и массивно, будто медведь, Элиот бы так и заснул бы в верхней одежде и обуви, однако заставил себя всё-таки принять душ, отвлёкся на то, чтобы выпить йогурт, так что единственное, что осталось перед сном, это умыться. Напоследок Элиот постучал в дверь комнаты Виктора — хотя по сути любая комната являлась его — и не удивился, застав того за чтением. — Ночи.        На слово Виктор не среагировал ровным счётом никак, даже глаз не оторвал от страницы, из-за чего Элиот ухмыльнулся, сложил руки на груди. — О, посланник ночи, пришло время Пеккерлиф, — начал Элиот и через мгновение поймал взгляд Виктора, возбуждённого, готового сорваться с места и броситься неясно куда, сокрушая всё энергией, — пора нам сберечь свои виотаки и ложиться спать. — Т-ты совершено прав, — на выдохе проронил Виктор и растерялся перед обращением, — вио Снерта Лиос… Д-да принесёт Лиосегефур тебе свои видения.        Элиот негромко посмеялся, слишком устал, чтобы придумать достойный способ предупредить, поэтому выразился проще: — Завтра я буду у Курта, переночую у него. — А, да… Д-доброй ночи.        Элиот кивнул в знак благодарности, тихонько закрыл за собой дверь и направился обратно во временное пристанище, так и не включив свет, упал на кровать, положил голову на руку. По всему телу странствовало всё ещё дикое, но довольно непонятное ощущение, будто вместо внутренностей тело заполняло море, беспокойное, мрачное, необузданное и загадочное, которое не возникало никакого желания исследовать, однако стоило сделать это как минимум ради собственного благоразумия. Элиот тяжело вздохнул, не переставал глядеть куда-то в стену, гадая, правильно ли поступил, согласившись на встречу с Куртом, хорошая ли идея провести с ним целый день и ночь, которая наверняка закончится известным образом, впрочем, Элиот не имел ничего против расслабляющего секса.        Как и всегда Элиот хотел бы провести выходной в кровати часов до двух, однако проснулся по будильнику из-за встречи с Куртом; возможно, в самом деле стоило отказаться и провести день, так, как хотелось, но отступать стало поздно, а может просто лень. Всего несколько минут Элиот позволил себе беззаботно поваляться в кровати прежде, чем вскочить на ноги, привести себя в порядок и надеть первое, что попалось под руку. Лишь на секунду Элиот задержался перед зеркалом, убедившись, что выглядел как всегда великолепно, после чего зашагал в коридор, пока Виктор на зависть всем вокруг спал в тёплой мягкой постели.        К месту встречи Элиот шёл идеально выверенным шагом, чтобы опоздать всего на пару минут. Элиот соглашался с собственными мыслями, поступать подобным образом некрасиво, но не хватало ещё, чтобы Курт посчитал, что значил хоть немного больше, чем… чем… наверное, партнёр. Да, слово «партнёр» идеально описывало значение Курта, который стоял возле кафе, иногда отвлекался на телефон, то и дело оглядывался, как всегда глупо улыбаясь. Пару секунду Элиот позволил себе любоваться дурацким выражением лица и выждал ещё немного прежде, чем подойти к Курту, принять объятия, короткие, но крепкие. — Доброе утро. Хорошо спалось?        Сперва Элиот намеревался поддерживать наиболее незаинтересованный образ, однако когда Курт трепетно взял за руку, когда коснулся горячими губами пальцев Элиота, тот не устоял, почти против воли улыбнулся, смягчил голос. — Да, отлично. Сам хоть отдохнул? — Почти, — засмеялся Курт и самым бессовестным образом взял Элиота за руку, подвёл ближе к себе. — Готов развлекаться? — Конечно. И что ты задумал? — Для начала поедим.        В утро воскресенья кафе пустовало, лишь несколько человек сидели за столиками и почти все что-то ответственно печатали на ноутбуках, порой отвлекаясь на чай или кофе, так что ничто не помешало занять столик в углу у окна, оттуда открывался прекрасный вид на пока ещё сонную улицу. Курт поухаживал за Элиотом, отодвинул перед ним стул, а сам плюхнулся напротив и первое время молча любовался Элиотом, глядел на него своими распахнутыми, бездонными синими глазами, улыбался и, кажется, забыл обо всём остальном, даже зачем пришёл в кафе. В любой другой ситуации Элиот немедленно съязвил бы, однако сейчас сделать это не удавалось, во-первых потому, что на комментарий по типу «Любуешься?» или «Что? Оторваться не можешь?» Курт бы ответил утвердительно, а во-вторых потому, что Курт обезоружил этой своей ухмылочкой, взглядом, для него будто не существовало больше никого, он словно не замечал стометровой стены, которую Элиот выстраивал вокруг себя на протяжении нескольких лет. Понимая, что молчание затянется, если ничего не предпринять, Элиот взял со стола меню. — Что будешь? — едва услышав усмешку, Элиот поспешил добавить. — Только попробуй сказать «тебя». — Ха-ха-ха, ладно, в следующий раз.        Быстро выбрав, чем позавтракать, Курт принялся развлекать Элиота разговорами и первым делом, конечно, расспросил о работе, как Элиот привыкал, не слишком ли устал по десять часов стоять за кассой, повторяя почти одни и те же фразы, да и много ли осталось выплатить мистеру Брауну. Работа — последнее, чем Элиот желал делиться, но Курт помог уладить вопрос с арендой без вмешательства суда, помог найти работу и жилище к тому же, что уж скрывать, позиционировал себя вроде бы как парня Элиота, так что, наверное, имел право знать. — Мистер Браун пока ждёт, платят неплохо, так что, думаю, в следующем месяце закрою долг, — без малейшего интереса предположил Элиот и взял с подноса стакан сока, не дожидаясь, пока официант поставит его на стол. — Работа не пыльная, наверное, для меня отличный вариант. Хотя посетителей много, утомляет. — Пойми девчонок: как тут устоять? — засмеялся Курт и после краткого раздумья почти неощутимо погладил Элиота по щеке. — Даже я не сумел.        Несколько блаженных секунд Курт и Элиот глядели друг друга в глаза, затем он резко поймал Курта за запястье, настойчиво опустил его руку, а в следующее мгновение притянул за подбородок, чтобы поцеловать, бегло, но достаточно глубоко, давая волю мимолётным эмоциям.        В общении на более примитивные темы Элиот с Куртом позавтракали изумительными блинчиками со сливками и кусочками фруктов, пусть Курт находил подобный приём пищи с утра пораньше далеко не самым удачным решением, позволил себе подпортить фигуру и желудок ради Элиота, который в эти минуты искренне наслаждался сладким. В какой-то момент сердце Курта замерло, а всё из-за того, что возле губ Элиота осталось пятнышко сливок, и Курт действительно растерялся в своей реакции, подозревал, что Элиот специально всё это устроил, чтобы проверить своего партнёра, так что следовало ответственно подумать, как именно себя повести. Лучшей идеей Курт посчитал подождать, пока Элиот доест, после этого взял салфетку, аккуратно стёр сливки, за чем тот крайне внимательно наблюдал. — Так я и думал, — утомлённо протянул Элиот, проскользил взглядом по столу и нашёл, как дать Курту шанс исправить своё поведение, взял клубнику, изящно зажал губами и многозначительно заглянул в синие глаза.        Намёк Курт без проблем прочитал, вознамерился было оглядеться на предмет чужого внимания, но не стал, вместо этого приблизился к Элиоту, чтобы соприкоснуться с ним губами, подцепить ягоду языком и так же деликатно отпрянуть. Теперь Элиот показался удовлетворённым, самодовольно ухмыльнулся и, грациозно положив голову на руку, стал наблюдать за Куртом. — Вау. Вот это было действительно классно.        Из-за стеснения Курт как сумел ухмыльнулся, слегка повернул голову и всё же прожевал клубнику. Он всё не мог наверняка определить, как вести себя с Элиотом, следует ли соблазнять его при каждой возможности, относиться к нему с нежностью и трепетом, будто с фарфоровой куклой, или переключаться с одного режима на другой, найти нужную грань стало действительно интересно, разгадать эту головоломку и получить награду, к счастью, на это имелась вся жизнь. То и дело переглядываясь Курт с Элиотом допили сок и чай, Курт рассчитался с официантом, оставил ему немного чаевых, и, встав из-за стола, протянул ладонь. Элиот не постеснялся взять Курта за руку, последовал за ним на улицу, тихую, пока ещё спокойную, лишённую суеты и этим раздражающую, и тут Курта как подменили, Элиот заметил, как тот наполнил лёгкие, как загорелся огонёк в синих глазах, как Курт что-то сжимал в пальцах, но не понял, что это. Флаер? Буклет? — Ну что, готов к приключению? — И что же это за приключение? — Я купил билеты в кино, — предупредил Курт, но развернул не их, а карту города, причём бумажную, принялся шарить по ней глазами, в какой-то момент ткнул в большой почти-квадрат. — Вот здесь! У нас полтора часа, чтобы добраться до «Планеты кино».        Курт приготовился к насмешке Элиота, однако тот не съязвил и не обвинил в ребячестве, а звонко, по-доброму рассмеялся, крепче сжимая ладонь Курта, и от честного смеха всё внутри него засияло, будто маленькая звезда вспыхнула в груди. — Только ты мог такое придумать, — смеялся Элиот, уткнувшись в плечо Курта лбом. — Ну и где мы сейчас?        Местоположение кафе Курт с Элиотом нашли на удивление быстро, после чего прикинули, как примерно добраться до кинотеатра, двинулись сперва к проезжей части, а затем вдоль неё. По пути Курт и Элиот обращали внимание на разные здания, ещё вчера неотличимые от любых других, но сегодня какие–то интересные, не надоевшие, а будто совершенно новые, разглядывали старые и не очень стены, иногда Курт с Элиотом слегка отклонялись от маршрута, чтобы поближе рассмотреть достопримечательности; оказывается, они имелись в городе, причём в довольно большом количестве. В подобном темпе Курт водил Элиота за собой, постоянно спрашивал его мнение, убеждался, что тот доволен происходящим, и мысленно хвалил Райана за прекрасную идею для сегодняшнего свидания.        Полутора часа почти идеально хватило, чтобы отыскать потерявшееся среди небоскрёбов здание кинотеатра, и оставшиеся минуты Курт с Элиотом потратили на то, чтобы купить попкорн и газировку, найти нужный зал, а затем и места. Сперва Курт наивно ожидал какой-нибудь реакции со стороны Элиота, хотя бы части его впечатлений, но тот с отстранённым видом наблюдал за экраном в ожидании фильма, так что просить поделиться эмоциями Курт не стал, вместо этого открыл газировку, сделал несколько глотков, и, взяв Элиота за руку, вполголоса произнёс: — Надеюсь, тебе понравится.        Ответ Элиот ограничил тем, что пожал плечами, в общем-то, он не сомневался в выборе Курта, наверняка тот выбрал фантастический фильм или ужасы, где точно не удастся заскучать. Элиот не ошибся в предположении, первые минуты фильма начались с перестрелок в космосе и взрывов — в условиях отсутствия кислорода, — однако и ужасам там нашлось место. Время от времени Элиот хрустел попкорном, иногда случайно, а порой специально задевал пальцы Курта, и тот обязательно кратко гладил, изумляя Элиота. В его голове никак не желал уложиться факт, что к нему, наглому, дерзкому и равнодушному, кто-то мог относиться с такой нежностью, ещё и такой парень, как Курт, явно заслуживающий большего. Развалившись в кресле, Элиот глядел в экран, мягко гладил колено Курта, стараясь не обращать внимания на выражение его лица, и всё гадал, как Курту не надоедает. Он точно мазохист, по-другому просто не могло быть. И даже так — а может и «тем более» — Курт заслужил внимания к себе, такого же или хотя бы близкого отношения, которое Элиот не мог подарить, не умел, не имел возможности, однако пусть не нежностью, кое-чем он намеревался отблагодарить Курта.        Без секундного сомнения Элиот спустился с сиденья вниз, будто что-то обронил, вот только подниматься не спешил, вместо этого опустился на колени перед Куртом, и в полумраке тот не сразу различил светловолосую макушку. Едва сделал это, Курт открыл было рот, но сказать что-либо, возмутиться или попытаться образумить Элиота не успел, ведь тот настойчиво и плавно отвёл его ноги в стороны, заметил, как Курт сжал пальцы на подлокотнике, но так и не попытался остановить. Элиот обольстительно ухмыльнулся, подполз ближе к сиденью и для начала, помогая Курту настроиться, коснулся его колена, совсем как недавно, ненавязчиво, мягко, слегка погладил, а затем провёл ладонью по внутренней части бедра, дотронулся до молнии на джинсах. У Курта имелось несколько секунд на размышление, точнее на борьбу здравомыслия, которое яро выступало против минета в общественном месте, и азарта, пришедшего в восторг от подобной идеи, и он оказался куда вразумительное. Лишь на миг Курт встретился с Элиотом взглядами прежде, чем почти смиренно закрыть глаза, запустить пальцы в светлые волосы и приготовиться к одному из, пожалуй, самых безрассудных поступков в своей жизни.        Бесцеремонным образом Элиот расстегнул ширинку на джинсах Курта, обхватил его член и начал водить пальцами вдоль ствола вверх и вниз, заставляя того постепенно налиться кровью, эрегировать от властных, почти хозяйских прикосновений, и это оказалось лишь началом. Недолго Элиот блаженствовал из-за поведения Курта, того, как тот стиснул зубы, как прошипел, зажмурился, как свет от экрана сменялся на лице, позволяя заметить трепет ресниц. Чудесное зрелище, но оно лишь сильнее распалило, и Элиот не стал церемониться, одной рукой дразнил головку, проводя по ней подушечкой пальца, задевал и тыкал уретру, из которой сочилась бесцветная жидкость, а вторую ладонь запустил в бельё и после секундной паузы начал глубокими и самыми деликатными движениями гладить мошонку. Всего несколько секунд, и Курт прогнулся в спине, едва ли не до хруста вцепился в подлокотник, кажется, тот затрещал, а Курт снова прошипел сквозь зубы, сжал светлые волосы и немного потянул, заставляя Элиота прорычать от возбуждения.        Ещё какое-то время он бережно ласкал Курта, его член у основания, головку, яички, наслаждался надсадным глухим дыханием, тем, как виднелись фаланги на ладони Курта, тот легонько ударился затылком о кресло. Ощущая смешавшуюся с нетерпением дикость, которая вот-вот была готова вырваться из-под контроля Курта, Элиот позволил ему немного отдохнуть, предоставил целых несколько секунд прежде, чем смачно провести языком вдоль ствола члена, вздрогнуть, когда Курт вдруг ударил кулаком по подлокотнику. Элиот не отказал себе в удовольствии, мягко прикоснулся к основанию члена Курта, снова лизнул горячую влажную кожу, а затем слегка высунул язык и, положив на него член, взял его в рот. Из-за того, как грубо Курт схватил за волосы, как потянул на себя, задавая нужный темп, Элиот едва не мурлыкал от экстаза, весь трясся в возбуждении, вызванном единственным жестом, грубым, резким, таким чуждым для правильного Курта, который сейчас сорешенно не контролировал себя.        Курт распахнул глаза из-за вспышки света, но это не освещение включили, лишь очередной космический корабль взорвался, спецэффектами восхищая всех, кроме Курта и Элиота, который старательно водил губами вдоль ствола члена, массировал его, смачивал слюной и порой едва ощутимо сжимал зубами. Элиоту потребовалось совсем немного времени, чтобы приблизить партнёра к оргазму, почувствовать, как Курт потянул за волосы, как напряжены его мышцы, и тогда Элиот принял член до самого основания, подавил рвотный рефлекс вызванный резким жестом, позволил кончить себе в рот и дрогнул, когда сперма брызнула в глотку, спустя пару секунд проглотил.        Из-за полумрака Элиот не считал необходимым как-либо демонстративно заканчивать процесс, например, облизнуться или вытереть губы, вместо этого плавно отстранился, ощущая, как ещё несколько капель брызнули на лицо, как в груди колотилось сердце, и как сотряслась каждая мускула. Вытереть лицо рукавом Элиот не успел, ведь Курт неожиданно поймал за запястье, вскочил на ноги и потащил за собой Элиота, который не понимал, куда и зачем они идут, однако сопротивляться не стал. Они выскочили из кинозала. Без всяких объяснений Курт тащил за собой по коридору и свернул за угол, где над одной из дверей виднелась табличка мужского туалета, которая заставила Элиота закусить губу, он не верил, что Курт намеревался сделать что-то такое, у него не хватит смелости… или хватит?        Так ничего не объясняя — впрочем, в этом не имелось надобности — Курт втащил Элиота в туалет и толкнул в одну из кабинок, запер дверь, упёрся ладонями в стенку по обе стороны от Элиота, а тот смотрел хитро, с вызовом, так и спрашивал «У тебя хватит смелости?», и в синих глазах читал ответ. Вместо слов Курт использовал более красноречивый способ — положил ладонь на затылок Элиота и, резко притянув его к себе, поцеловал, покусывал его нижнюю губу, посасывал, но жгучий поцелуй длился всего несколько секунд, Элиот потерял момент, когда вдруг оказался перед Куртом, тот поставил колено Элиота на закрытую крышку унитаза, одной рукой принялся расстёгивать ремень на брюках партнёра, а второй держал презерватив, упаковку которого порвал зубами. В глухой тишине этот звук прозвучал донельзя громко, ровно как усмешка Элиота. — Всегда с собой резинку носишь? — С тобой по-другому никак, — бросил Курт и не позволил Элиоту взяться за сливной бак, поймал его за запястья, уговорил опереться на локти. — Здесь грязно.        В ответ Элиот снова засмеялся, позволил спустить с себя штаны, немного наклонился для удобства и затаил дыхание, целиком сосредоточился на моменте, когда Курт осторожно и при том настойчиво вставил головку члена. Смазка на презервативе помогла избежать неприятных ощущений, Элиот опустил веки, протяжно выдохнул, давая понять, что чувствовал, и тогда Курт не стал сдерживаться, ввёл член глубже, а после недолгой паузы начал совершать первые толчки, беспорядочные, частые, полные первобытной страсти. Одной рукой Курт держал Элиота за запястье, не позволяя тому опустить руки на грязный сливной бачок, второй придерживал за поясницу, сам стоял вплотную и учащённо вбивал член в тело Элиота, обжигая дыханием его кожу. Тот шумно выдыхал сквозь разомкнутые губы, поддавался каждому движению и едва не сгорал от наслаждения, от того, что у Курта всё же хватило безрассудства на нечто подобное, на нечто, что минуту назад казалось невозможным.        Курт двигался всё чаще, крепко держал Элиота, негромко рычал ему на ухо, словно дикий зверь, и скоро Курт подтвердил теорию, когда наполнил лёгкие ароматом чуть вспотевшей кожи Элиота, его волос, в которых смешался естественный аромат и запах шампуня, и вдруг Курт оттянул ворот футболки Элиота, а через секунду сжал зубы на гладкой коже. Элиоту пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать резкий стон, он ощутил, как тело пронзила судорога, а за ней последовал оргазм, всем телом навалился на бачок, но не пытаясь отстраниться от Курта, наоборот позволил ему налечь на спину и участить темп. — Курт… — прошипел Элиот, и вдруг тот закрыл его рот ладонью.        Оба затихли, вздрогнули, когда услышали, как открылась дверь, однако двигаться Курт не перестал, напротив, стал ещё активнее вводить член, словно провоцируя Элиота, и в нём из-за нереальности обстановки горело всё до основания. Как мог Элиот сдерживал голос, двигался в такт каждому толчку, в то время, как Курт зажимал рот Элиота, стискивал его запястья, наполнял лёгкие пленительным запахом, наверное, самого странного и потрясающего человека на свете, наслаждался Элиотом, каждой его незримой эмоцией, каждым жестом, тем, как преданно тот контролировал себя. Потрясающий. Дикий. Неконтролируемый. Элиот сводил Курта с ума, и в этом безумии он желал раствориться.        Словно вдалеке послышалось журчание воды, незамысловатая мелодия, которую насвистывал возможный свидетель, и вскоре тот ушёл, оставляя за собой тишину. В ней Курт различал глухое рычание Элиота, его неотличимые от дыхания стоны, наслаждался его лицом, расслабленным и удовлетворенным, и не отказал себе в удовольствии ещё участить темп, уткнуться носом в шею Элиота, жадно вдохнуть его запах. Прижавшись вплотную, Курт последние разы вбился в тело Элиота прежде, чем вынуть член и кончить, пока Элиот закрыл глаза, ловил воздух разомкнутыми губами и не оказывал даже малейшего сопротивления. На секунду настала тишина, в ней слышалось надсадное дыхание, то, как Курт выбросил презерватив в мусорную корзину, застегнул молнию на джинсах, оторвал немного туалетной бумаги. — Нужно вытереть, — предупредил он, едва сумел сделать это из-за сухости во рту.        Почти неосознанно Элиот вышел из кабинки, позволяя Курту протереть унитаз, не сразу вспомнил, что следует привести себя в порядок, надел брюки. Пока Элиот торопливо прихорашивался у зеркала, поправлял пальцами причёску и изучал место укуса, Курт устранил следы спонтанного секса, после чего взялся мыть руки, причём сделал это раз пять подряд, щедро смазывая их антисептиком и мылом. — Чёрт… такое чувство, что я весь в микробах. — Не ты один, — посмеялся Элиот и неожиданно для самого себя поддался импульсу, схватил Курта за подбородок, чтобы одарить губы мимолётным поцелуем.        Ни Элиот, ни Курт не прокомментировали ситуацию, хотя она явно склоняла к этому. Элиот ждал хоть какой-то реакции от Курта, и пусть тот не выразил эмоций словами, выглядел, как после отпуска, весь свежий, довольный собой, заряженный энтузиазмом, впрочем, как и сам Элиот. Курт вывел его на улицу, где они недолго постояли в приятном молчании, после чего достал из кармана чуть помятую по углам карту, аккуратно развернул её. — Ну что, попробуем добраться до дома? — «Попробуем» не очень внушает доверия, — заметил Элиот, на что услышал громкий смех, и почему-то затрепетал от него, всё-таки Курт смеялся как-то по-особенному.        Неизведанной дорогой Элиот с Куртом направились предположительно в сторону его дома, по пути вновь разглядывая интересные строения, разговаривая обо всём, что приходило в голову, и по вине недавно полученных эмоций говорили особенно много. На полпути Элиот и Курт сошли с маршрута, чтобы перекусить в небольшой бургерной, и пока ели, болтали, Курт делал это крайне эмоционально, говорил громче обычного, активно жестикулировал, глядел распахнутыми словно сияющими глазами, и не замечал, как Элиот любовался им. Элиот сам не обращал на это внимания, как-то ослабил бдительность после секса в туалетной кабинке, допускал, что попросту устал после рабочего дня и всего произошедшего сегодня, однако честно отмечал, как мило Курт вёл себя сейчас.        Очередной рассказ Курта прервал телефонный звонок, и сперва Элиот улыбался, кивком позволил ответить и гадал, по какому поводу Райан беспокоил в этот раз, но звонил вовсе не Райан и даже не Виктор, это быстро удалось понять по контексту и поведению Курта. —...нет, сегодня не могу. Может на завтра перенесём?.. Ну, да, и после уроков тоже, нам нужно больше тренироваться… Ха-ха-ха, не тебя меня в этом упрекать, — смеялся Курт и не видел, как Элиот в тот момент отвернулся, чуть не закатив глаза.        Он не имел ничего против того, что Курт играл в баскетбол, это полезное и классное занятие, наверное, к тому же ну никак Курт не мог обойтись без постоянной помощи другим, участия во всём, в чём только можно, и всё же Курт в последнее время тренировался чаще обычного. Причину этого Элиот тоже понимал, в конце концов, победа на городских соревнованиях гарантировала неплохие перспективы, стипендию, реализацию амбиций, но радоваться за Курта у Элиота не получалось. Он подпёр голову рукой, стал безучастно глядеть за происходящим за окном, пока Курт общался с товарищем по команде уже на какую-то отвлечённую тему. К счастью для себя, Курт почти сразу заметил, как Элиот затосковал, а потому поспешил попрощаться с другом и вернул всё внимание тому, кто его заслужил и особенно в нём нуждался. — Прости, немного увлёкся. — Да ладно, — бросил Элиот, продолжая глядеть в окно, — я тебе не хозяин. — Хэй, — накрыв ладонь Элиота своей, позвал Курт и встретился с ним взглядами. — Ты очень дорог мне, уж точно дороже баскетбола. Если хочешь, я никуда завтра не пойду.        На мгновение Элиот допустил, что можно воспользоваться предложением, но проявил удивительное для себя понимание, замотал головой и, более того, взял Курта за руку, улыбнулся ему, пусть и не слишком открыто. — Не хочу, чтобы из-за меня ты всё бросал. У тебя своя жизнь. — Но ты — важная её часть, — вполголоса напомнил Курт и наклонился, чтобы поцеловать Элиота в лоб, — если вдруг захочешь, только скажи, и я пропущу тренировку. Договорились?        Всего несколько секунд Элиот колебался прежде, чем соприкоснуться с Куртом лбами и улыбнуться ему по-настоящему. — Ладно… Воспользуюсь этим правом в самый неподходящий момент. — Ха-ха-ха, буду иметь в виду, — постарался разрядить обстановку Курт, видя не утихающие в глазах сомнения Элиота.        Наверное, ради него следовало отказаться от тренировок и баскетбола в целом, Элиоту требовалось много внимания, участия, любви, пусть он старательно это скрывал, с другой стороны Курт боялся взрастить в нём чувство вины, оставив остальные дела, отпугнуть чрезмерным вниманием, как волчонка. Точного ответа не имелось, поэтому Курт мог лишь надеяться, что поступал правильно, что Элиоту просто требовалось время привыкнуть к отношениям, понять, то они из себя представляют, и что он значил для Курта куда больше, чем баскетбол или учёба.        Постепенно Курту удалось увлечь Элиота обратно в романтику сегодняшнего дня, прогулку, общение и поиски дома с помощью бумажной карты, и Элиот в самом деле старался получить удовольствие, даже делал это, наслаждался голосом Курт и его прикосновениями, тем, как легко он брал за руку, не замечая никого вокруг, а уж после незапланированного секса Элиот вовсе не мог перестать трепетать, однако слышал в груди ещё один голос. Этот голос пришёл из далёкого прошлого, напоминал о том, что случилось в тот день, отговаривал от безумия, ведь и Курт мог однажды предать… С другой стороны он совсем не походил на Первого. То, что происходило между Элиотом и Куртом не шло ни в какое сравнение с обыкновенным сексом с Первым, их отношения отличались так же, как Луна от какого-нибудь булыжника, однако полностью раствориться в любви Элиот не мог ни физически, ни морально, вздрагивал почти каждый раз, когда заглядывал дальше следующего дня.        К дому Курта они пришли ближе к обеду, немного уставшие, зато полные впечатлений, и теперь могли усесться на диван в гостиной, посмотреть фильм, затем поиграть на приставке, вместе приготовить ужин, а под вечер вдвоём помыться в душе и пойти спать. Курт дал Элиоту одну из своих футболок, и в ней Элиот выглядел особенно сексуально, Курт бы даже склонил его к сексу, но заметил усталость во взгляде, жестах, поэтому не стал. Парни в обнимку лежали на кровати, Элиот прижимался вплотную к Курту, а тот гладил его по волосам и вспомнил ночь, когда Элиот разнёс квартиру мистера Брауна, когда признался в своём страхе, когда Курт поклялся в верности, и узнал чуть больше о «Чернокнижниках». Прежде, чем защищаться, следовало получить о них хоть какую-нибудь конкретную информацию, но пока что ни связи Виктора, ни всемирная сеть, которую активно взламывал Райан, не предоставили хоть чего-то нового о банде.        Над Элиотом нависла реальная угроза, пришла вслед за ним и обещала принести неприятности всем вокруг, это Курт со всей трезвостью понимал. Безопаснее, разумнее и легче было бы отдалиться от Элиота, оставить его самого разбираться с происходящим, однако Курт не мог так поступить, не из-за чувства вины, не из-за синдрома спасателя, а из-за самого Элиота и того, как ощущал себя рядом с ним, с этим диким и прекрасным парнем, озлобленным беззащитным ребёнком, который нуждался в поддержке. Обнимая Элиота, Курт коснулся губами его лба, мягко потёрся о него, улавливая аромат волос. Рядом с этим непонятным парнем Курт как будто расцветал, словно обретал силу, несравнимую ни с одной другой, но главное, рядом с Элиотом Курт чувствовал себя на своём месте, а потому намеревался сделать всё, чтобы защитить его, чтобы их и без того непростым отношениям ничто не угрожало.