За спиной хорошего мальчика

       Вслед за Куртом, а ещё точнее за навязчивой мелодией, Элиот уговорил себя проснуться, но в отличие от него не спешил подниматься, продолжал лежать в кровати, завернувшись в одеяло, и глядел на пустую половину постели. Не до конца одолевший дрёму Элиот медленно моргал, пытался собраться с силами, чтобы вылезти из тёплого убежища, а в недолгой перспективе отправиться на пытку ума и терпения, и вдруг ощутил прикосновение к волосам, улыбнулся, когда Курт поцеловал в плечо, на котором красовался след от недавнего укуса. — Пора вставать, — прошептал Курт, ещё раз погладил светлые волосы. — Да-да, — раздалось из-под одеяла.        Элиот наслаждался умиротворением ещё некоторое время, но всё же заставил себя подняться, сперва намеревался пойти умываться, однако невольно вспомнил вчерашний день, придумку Курта с картой, то, что случилось в кинотеатре, из-за чего Элиот угрюмо поглядел на кровать. Через силу, иногда даже ругаясь на самого себя, Элиот заправил постель, постарался сделать это максимально аккуратно, что в общем-то удалось, и как только закончил, Элиот сбежал с места преступления, прошмыгнул в ванную, надеясь, что Курту не придёт в голову поблагодарить или типа того.        Тащиться через весь город — далеко не весь, но по ощущениям казалось именно так — Элиот не горел желанием, ровно, как тратить несколько часов попусту, однако выбора не имел, ведь мало того, что пообещал Курту хорошо себя вести, по крайней мере по части учёбы, так ещё и Элиот не придумал, на что бы потратил целый день, останься дома. Пока расчёсывал волосы и делал пробор, Элиот безразлично глядел в зеркало и гадал, зачем вообще ввязался во всё это, на что рассчитывал, как отблагодарить Курта за всё, что тот делал, как показать симпатию, но ненавязчиво, чтобы он ничего лишнего не подумал. Элиот устал сам от себя, не понимал, что делать с собой и с чувствами к Курту, могущественными, нежными, горячими и потому пугающими, будто змей Элиот бы уничтожил их, не будь они столь прекрасными и завораживающими. Если бы мог, Элиот вернулся в прошлое и запретил себе соглашаться на авантюру Курта, вообще разговаривать с ним, встречаться взглядами, однако, не имея такую возможность, Элиоту оставалось только пытаться как-то повлиять на ситуацию. Для начала Элиот привёл себя в порядок и вернулся в спальню, чтобы переодеться, постоял немного прежде, чем решиться зайти на кухню, и против воли залюбовался крепкими руками Курта, его спиной за которой, кажется, ничто в мире не могло ранить, а сам Курт — тем более. Он не заслужил подозрений, и уж точно не заслужил столь брезгливого отношения к себе, но ничего больше Элиот не имел возможности дать.        Курт повернулся, одарил своей фирменной улыбочкой, доброй и беззаботной, будто весь мир представлял собой сад с сахарными облаками и единорогами, и перед ней не удавалось устоять, Элиот сам ухмыльнулся, после чего подошёл, позволил взять себя за руку, сделал шаг навстречу и был награждён поцелуем в лоб. К счастью для Элиота, Курт так ничего и не сказал по поводу заправленной кровати, молча усадил за стол и взялся за еду, как и Элиот. Он не понимал, зачем согласился на отношения, особенно после всего, что случилось в прошлом, кажущимся далёким и чужим, шрамы от которого продолжали гореть под кожей. Никто не обещал, что Курт не поступил так же, одним лишь словам опасно было верить, вот только Элиот в самом деле хотел доверять Курту, каждому его слову, точно так же как боялся делать это. Курт напоминал звезду, сияние которой манило и могло сжечь, если приблизиться слишком близко, а может Элиот видел ею себя, он не понимал, и вздрогнул от неожиданного, как всегда трепетно прикосновения Курта, тот коснулся пальцев, заглянул в глаза. — Как ты? Что-то болит? — Просто задумался, — фыркнул Элиот, сперва намеревался забрать ладонь, но не стал, вместо этого перевернул и легонько сжал пальцы Курта.        Они с Элиотом спешно доели. Пока тот завязывал шнурки и надевал пальто, Курт помыл посуду, выскочил в коридор, то и дело бросал взгляды на Элиота, а тот не замечал, сосредоточился на чём-то своём. Отвлекать Элиота Курт не стал, мягко взял за руку и вывел из квартиры, после чего запер дверь, повёл Элиота вдоль оживлённой улицы, суета которой не касалось пары.        В воздухе витали ноты зимы, запах первых заморозков, новогодних праздников и экзаменов, грядущих городских соревнований, на которых Курт намеревался выложиться на все сто процентов, чтобы заслужить повышенную стипендию, но пока что шёл за руку с Элиотом и постоянно глядел на него, гадая, чем же заняты его мысли. Пусть Элиот выглядел хмурым, Курт не мог перестать улыбаться, ведь шёл так близко к нему, держал за руку, горячую, гладкую, имел возможность в любую секунду заговорить с Элиотом, поинтересоваться его мнением или поделиться какой-нибудь глупостью, и скоро такая нашлась. — Подождём немного? — Ага, — кивнул Элиот и только после этого проследил за взглядом Курта, который улыбался идущему дальше по улице Райану, а тот что-то активно обсуждал с Лейлой и Дейзи.        Чуть погодя те заметили Элиота с Куртом и, будто сговорившись, сорвались с места и побежали навстречу, близняшки остановились на почтенном расстоянии от Элиота, а вот Райан врезался в грудь Курта, и тот немедленно потрепал тёмные волосы, крепко обнял друга одной рукой. — Утро, Райан, Лейла, Дейзи. — Доброе утро, — хором откликнулись близняшки, поприветствовали и Элиота, побеспокоились:. — Как ты себя чувствуешь? — Нога больше не болит? — хлопая ресницами, добавила Лейла. — Да всё нормально, идём.        Как и всегда, близняшки посвятили себя в основном друг другу, так как Райана захватил крайне эмоциональный рассказ, он делился с Куртом событиями последних дней, и никто не стал мешать общению, да и вряд ли мог, учитывая, как пылко и громко говорил Райан. Немного погодя компания забрала возле магазина Виктора, и все вместе они двинулись к распахнутым воротам, о всяком разговаривая, обсуждая учёбу, как каждый провёл выходные, и чем планирует заниматься на следующих.        Спустя всего немного времени Курт с друзьями забрали из шкафчиков необходимые вещи, договорились встретиться за обедом, распрощались, но прежде, чем отпустить Элиота, Курт снова поймал его за руку, ухмылкой ответил на утомлённый взгляд и после краткой паузы притянул Элиота, чтобы нежно поцеловать в губы. — Хорошего дня. — Ага… и тебе, — бросил Элиот, сделал шаг, остановился, и всё же высвободил руку, двинулся вдоль коридора.        Себе Элиот признался, что хотел бы ответить взаимностью или хоть как-то среагировать на жест, милый и спонтанный, однако так и не сумел себя заставить. В глубине души Элиот корил себя за гадкое поведение, за равнодушие и холод, и всё равно считал, что поступал правильно… а может и нет, может быть действовать стоило с точностью до наоборот? Или нет… От обилия вопросов на одну и ту же надоевшую тему голова Элиота гудела, а сам он начинал сердиться, в связи с чем поспешил в аудиторию, занял своё место и взялся играть на телефоне, чтобы отвлечь утомлённый мозг. Сперва это удавалось, но игра быстро надоела, и Элиот принялся чистить телефон от старых заметок, файлов и фотографий, и когда среди них попался кадр с Куртом, Элиот не сдержал улыбки, открыл фотографию и стал любоваться ею, подперев голову рукой. Всё посходило неправильно, это Элиот признавал, но всё равно не желал исправлять что-либо, по крайней мере сейчас, пока жизнь казалась хоть немного спокойной.        Прозвенел очередной звонок, и Элиоту пришлось сделать вид, что лекция его заинтересовала, пока же преподаватель объяснял важность материала, Элиот записывал в тетрадь мысли, надеясь, что хотя бы так сумеет разобраться хоть в какой-то части себя. Метод, что не удивительно, не сработал, пришлось Элиоту развлечь себя дискуссией с преподавателем о том, какой именно посыл вкладывал в роман автор, затем снова отвлечься на телефон, и снова на тетрадь, и так до следующего звонка.        День проходил тягуче, впрочем, как и всегда в колледже, однако Элиота грело ожидание обеда, возможность впитать крупицы дружеского общения и может даже принять в нём некоторое участие, но и послушать будет достаточно. Обеденный перерыв настал на удивление быстро, и суматоха Райана, его спор с Виктором, активное обсуждение с Лейлой и Дейзи «Арены солнечного бога» и прикосновения Курта, всё это распускало в груди Элиота цветок, такой же нежный и хрупкий, способный погибнуть от любого неверного движения. Элиот ловил каждое слово, каждый жест и запах, даже еда казалась вкуснее из-за компании с позволения сказать друзей, но ценнее всего оставалось неизменное внимание Курта, который словно улавливал каждую мимолётную перемену в настроении Элиота и сейчас пытался его поддержать, не произнося даже слова.        Обед закончился, и снова настала пора возвращаться к лекциям, заданиям и тестам, однако перед тем, как отпустить Элиота на второй этаж, Курт снова поцеловал его, нежно, так естественно, будто мог делать это в любой момент без разрешения; хотя Элиот не отрицал, что разрешение Курту попросту не требовалось. Его наглость поражала воображение, и именно о ней Элиот думал, пока преподаватель пытался заинтересовать молодые умы физикой. Курт… Это имя не желало даже на секунду освободить Элиота, от чего он приходил в ярость и чем наслаждался… до того самого момента, как получил от Курта сообщение, которое Элиот прочёл, спрятав телефон под стол: «Задержусь на тренировку, не смогу тебя проводить, извини.». Возвышенные чувства улетучились, Элиот цыкнул и брезгливо отложил телефон, подпёр голову рукой, принялся глядеть в сторону преподавателя, который по обыкновению расценил этот жест как внимание. Опять эти дурацкие тренировки. И не жалел же Курт на них время. Элиот намеревался проигнорировать его сообщение, но пересилил себя, чтобы ответить: «Ты и не обязался меня провожать, я вполне дойду один», надеясь, что это заденет Курта, и задело, судя по тому, что немного погодя он прислал текст с извинениями, явно написанный второпях, нескладно и не до конца понятно. В этот раз Элиот не ответил.        В собственных мыслях Элиот ворчал, но не понял, на Курта или на самого себя, а может на обоих, а может и вовсе не баскетбол, ближе к концу лекции и Виктор написал, предупредил, что задержится, но это не играло роли, ведь у Элиота имелся комплект ключей от квартиры. Одинокая прогулка до дома позволила Элиоту немного поругаться на себя, на Курта, вообще на всех, слушая музыку, и в этом имелось что-то приятное, а может попросту привычное, родное колючее настроение, когда весь мир казался враждебным и лишённым какого-либо смысла, и, шагая по улицам, преисполненный восхитительным негодованием, Элиот не мог представить, каких усилий стоило Курту сосредоточиться на тренировке, ведь мысли в его голове занимал Элиот, его явная обида и то, как спасти его от «Чернокнижников».        О них Виктору удалось собрать немного информации, которую тот намеревался передать Курту, а потому ожидал его у ворот колледжа, то и дело обращая внимания на часы. В любом другом случае Виктор скоротал бы время за прочтением очередной главы, отдал бы дань уважения Лиосегефуру, однако сейчас погрузиться в фантастический мир не удавалось совершенно, сердце трепетало от напряжения, а мозг неустанно подбрасывал нехорошую идею, которую ни в коем случае нельзя озвучивать Курту, пусть без Элиота он бы в самом деле находился в безопасности. Но разве Курт послушает? Конечно нет.        Время издевательски-медленно тянулось, подобно самому Муркур этур Лиосу обращало минуты в года, и как бы Виктор ни пытался, так и не сумел отвлечь себя, в области мозга невыносимо гудело, как от трансформаторной будки. К счастью, Курт наконец-то предупредил, что закончил, так что теперь Виктор мог в очередной раз мысленно построить диалог и надеяться, что в Курте взрастут хоть какие-нибудь сомнения по поводу Элиота; к тому же, что его даже слегка не удавалось назвать «хорошим парнем». Как правило после тренировки Курт приходил уставший, но довольный, свежий после душа, с чувством выполненного долга и окутанный командным духом, однако Курт уже знал тему разговора, поэтому выскочил из дверей колледжа и поспешил к Виктору, встретился с ним настороженным, полным опасений взглядом, на всякий случай осмотрелся прежде, чем задать вопрос: — Что удалось узнать?        Виктор мотнул головой, призывая Курта прогуляться, ещё раз убедился, что никто не подслушает, и тогда боязливо начал: — «Чернокнижники» — очень опасная банда, Курт. Это не мы с тобой, они — настоящие головорезы, — серьёзно информировал Виктор, обернулся на парня в капюшоне, идущего навстречу, и подождал, пока тот не пройдёт мимо. — По последним данным в их банде около двухсот человек.        На всякий случай Виктор предоставил Курту время осознать информацию, прикинуть риски и перспективы, которые принесёт столкновение со столь серьёзной бандой, однако реакция Курта ограничилась кивком, лидер «Сияющих» даже бровью не повёл. Чуть тише Виктор продолжил: — Об их местоположении нет никакой информации, но, судя по всему, они разослали ориентировку на, — Виктор замолчал на мгновение, подбирая лучшую формулировку и в тот момент крайне внимательно наблюдал за лицом Курта, — светловолосого хулигана с бирюзовыми глазами с просьбой схватить его.        Курт нахмурился. Мысли в его голове ощутимо двигались, давили на черепную коробку и мозг, тот просчитывал происходящее, недавние события, столкновение с «Кровопийцами» и деятельность некоторых городских банд. Вывод напрашивался единственный, и его Курт вполголоса озвучил: — Раз они ищут Элиота, нужно быть осторожнее.        В это время предмет горячего обсуждения, Элиот, сидел на диване в гостиной, без какого-либо интереса наблюдал за происходящим на экране и пытался придумать, чем отвлечь желудок до ужина. В сериале происходили какие-то драмы, но они мало интересовали Элиота, пока тот не отвлёкся на появившегося персонажа, звали которого конечно Курт, и стоило тому представиться, как улыбка сама собой украсила губы Элиота. Он уменьшил громкость телевизора, закинул ноги на журнальный стол, пока Виктор не видел, и глядел сквозь экран. Курт, одно лишь имя этого идиота поднимало настроение. Почему? Наверное потому, что таких дураков Элиот прежде не встречал, вот и веселился при одном упоминании о нём; хотя в эту теорию Элиот даже не пытался верить.        Некоторое время Элиот продолжал валяться на диване, но затем достал телефон и посвятил внимание ему, гадал, следовало ли написать Курту, он наверняка огорчился после переписки, пусть этого Элиот и добивался почему-то ощущал себя неуютно, будто сделал что-то не так. Элиот бросил телефон на диван, постарался посмотреть сериал, но толком не делал этого, в связи с чем сходил на кухню за йогуртом, съел его почти с удовольствием, однако и тогда дурацкая идея не ушла. В очередной раз Элиот попытался отвлечься, в очередной раз это не получилось, так что единственное, что осталось, это страдальчески вздохнуть, взять телефон и всё-таки напечатать сообщение: «Как тренировка?», подумать ещё минут десять прежде, чем отправить его. К своему стыду Элиот не выпускал телефон из рук и не отрывал взгляда от экрана, едва тот гас, Элиот немедленно включал его снова, допуская, что Курт занят и в эту самую секунду не ответит, впрочем, он не обязался это делать, он вообще ни чем не был обязан. Едва Элиот в поражении склонил голову, как телефон коротко пиликнул, оповещая о пришедшем сообщении: «Мы в отличной форме! Думаю, городской кубок у нас в кармане!», следом пришло ещё одно:«Ты ведь завтра работаешь? Не против, если я встречу?».        Находясь наедине с собой Элиот признался, как его раздражал Курт своей непроходимой наивностью, граничащей с глупостью, как нервировал наитупейшими вопросами, заданными не к месту, но так же это слегка умиляло, а может и немного сильнее, а может и не «немного». С неподдельным и очень сдержанным удовольствием Элиот переписывался с Куртом, который подозрительно-быстро отвечал, видимо уже закончил с неотложными делами и снизошёл до общения с простыми смертными. Примерно на полчаса Элиот погрузился в такое бесполезное занятие, как обмениваться сообщениями с предсказуемым текстом, и на эти полчаса забыл обо всём, не понимал и не заметил, что ощущал умиротворение. Под конец разговора Курт записал голосовое, в нём слышалось эхо подъезда и шаги, Курт пожелал хорошего вечера и попросил Элиота выспаться, на что тот ответил коротким: «Ладно».        Вернуться к очередным попыткам самокопания Элиот не успел, предпочёл переключиться на более житейские вопросы, например, встретил Виктора, вместе с ним поужинал в обыкновенном, но каком-то непривычном молчании, Элиот заметил, как сосредоточенно Виктор глядел в одну точку, что так и не заплёл заново волосы в хвост, хотя резинка недопустимо сползла, и на пожелание приятного аппетита просто кивнул, а не процитировал фразу из книги. Лезть в душу соседу по квартире Элиот даже не думал, его в принципе мало интересовало моральное состояние Виктора, так что после приёма пищи они разошлись по комнатам, чтобы заняться каждый своими делами, например, Элиот валялся на кровати и глядел в потолок. Завтра ожидала вечерняя смена в кафе, и следовало бы лечь спать, набраться сил перед учёбой и работой, и долго бороться с необходимостью Элиот не стал, заставил себя отправить Курту стикер по теме «доброй ночи» и, не читая ответ, лёг спать.        К удивлению учебный день прошёл быстро, возможно кто-то наверху сжалился над Элиотом и не стал его мучить, ведь страдания ожидали после колледжа. Как только проводил друзей до входных дверей, Курт поторопился на тренировку, а Элиот в компании Виктора двинулся в сторону кафе, сперва намеревался поддержать молчание, но боялся застрять в собственных мыслях, поэтому снова будто ненавязчиво поинтересовался о книге, которую читал Виктор, и по пути слушал её краткий пересказ, порой задавая вопросы и строя теории. Пусть Элиот посвятил внимание Виктору, не терял бдительности, и та позволила различить множество шагов за спиной — студентки двинулись следом за Элиотом, ведь слышали, что тот работал в кафе, а значит имелась возможность поглазеть на главного красавчика колледжа и даже поговорить с ним около минуты. Внимание, особенно такое явное, тем более женское, откровенно утомляло, однако Элиот не подавал вида, ведь чем больше клиентов — тем выше шанс и на этой недели получить денежную похвалу от мисс Барли, а значит скорее отдать долг.        Элиот не терял самообладания, вместе с формой надел очаровательную улыбку, внимательный взгляд и обаяние, перед которым не удавалось устоять, пока Виктор старался на кухне, готовил десерты, закуски, жарил картошку и котлеты, Элиот обслуживал в основном покупательниц, в том числе многих студенток из колледжа, которые вели себя более раскрепощённо, однако и тратились больше, отвоёвывая внимание Элиота у конкуренток. В рабочем темпе вечер прошёл быстро, и пусть Элиота одолевала моральная и физическая усталость, он до самого конца не подавал вида, улыбка на его губах словно застыла, и голос не менял интонацию, как у робота или заводной куклы. Наконец настало время закрыть кафе, вместе со всеми Элиот взялся за уборку, и когда протирал один из столов, заметил снаружи Курта, не обратил внимания на то, как чуть разомкнул губы, распахнул глаза, как зарядился энергией, чтобы поскорее закончить и вместе с остальными покинуть кафе. Специально Элиот не поворачивался к Курту лицом, и весь затрепетал, когда тот появился в поле зрения, встретил своей очаровательной глупой улыбкой и стаканчиком кофе. — Привет. Как вы? Не устали? — побеспокоился Курт, протягивая второй стакан с горячим напитком Виктору, который ограничился вялым кивком. — Это немного утомительно, и только. — Пожалуй, — на мгновение Курт замялся, но всё же посчитал не лишним добавить, — так что вы огромные молодцы, особенно ты, — лучезарно улыбнулся он Элиоту, заставив того усмехнуться.        Виктор в это время что-то активно печатал в телефоне и вдруг встрепенулся. — Я к Райану… Увидимся завтра, — не слишком уверенно добавил Виктор. — Ага. Напиши, как дойдёшь до него и до дома.        На просьбу Виктор снова ответил кивком и, уткнувшись в телефон, побрёл куда-то по направлению к дому Райана, оставляя Курта с Элиотом наедине. Они переглянулись, от чего-то Курт виновато опустил глаза, потёр заднюю сторону шеи. — Ты прости, что припёрся. — Я, конечно, ненормальный, но не настолько, — добродушно откликнулся Элиот и подошёл ближе, а Курт словно этого и ждал, тут же обнял за плечо, поцеловал в лоб. — К тому же ты написал, что встретишь. — Да, только ты так и не ответил.        Из-за укола совести Элиот отвернулся, однако затем уловил намёк и неспешно пошёл в обнимку с Куртом, которого словно умиляло подобное поведение, во что Элиот, конечно, не верил даже слегка. Он не до конца понимал, почему вообще Курт терпел все эти выходки, откровенное игнорирование, безразличие, не мог набраться смелости и спросить, тем более не желал портить момент. Вместе парни прогулочным шагом двинулись вдоль улицы, не особо следя за дорогой, ведь она совершенно не интересовала, в компании Курта Элиот забыл обо всём, мог только улыбаться, наслаждаться восхитительным кофе с капелькой карамели, слушать голос, лёгкий, беззаботный, но при этом сильный, и доверять Курту каждую свою эмоцию. Они разговаривали о разных глупостях, обсуждали прошедший день, как лучше провести выходные, как жилось с Виктором и работалось, на что Элиот без какой-либо загадки отвечал. Разве можно скрывать что-то от этих удивительных глаз?        Элиот дышал полной грудью, шагал, обнимая руку Курта, внимая каждому его слову, наслаждаясь тембром, и едва верил, что удостоился любви такого парня, почти нереального, ведь Курт казался воплощением совершенства, не имел ни одного даже мнимого недостатка, и из всех людей на планете выбрал самого поганого. Рядом с Куртом Элиот чувствовал себя другим человеком, будто тёмное прошлое принадлежало кому угодно кроме Элиота, этим ощущением он не мог напиться, слушал Курта, который заметил впереди пустующая баскетбольную площадку и предложил: — Как насчёт потренироваться?        Курт не ожидал, что Элиот вдруг скрипнет зубами, потеряет весь задор и почти брезгливо отвернётся, и тогда поспешил добавить: — Я имел в виду: сыграть со мной хочешь?        Усмехнувшись над самим собой Элиот замотал головой, остановился и недолго глядел на площадку, со стойки на которой почему-то не унесли старые мячи. Ночь, улицы, заполненные машинами спешащих домой людей, пока ещё тёплая погода — они зарядили Элиота энергией, каким-то неоправданным азартом, уговорившим провести по груди Курта ладонью. — Так и быть, доставлю тебе удовольствие, — маняще произнёс Элиот и одарил губы Курта почти неуловимым поцелуем.        Рюкзак Элиот оставил на одной из скамеек, туда же положил толстовку, как и Курт, который первым делом размялся и Элиот последовал его примеру, немного разогрелся прежде, чем начать игру. К огромному наслаждению Элиота Курт даже не пытался поддаваться, играл во всю силу и явно удивился тому, насколько умело Элиот вёл мяч, переводил его за спину и обратно, читал каждое движение оппонента и даже сумел забить два трёхочковых. Курт вместе с Элиотом играли словно в мире больше не осталось людей, будто завтра их не ждала учёба и обязанности, растворились в игре, в моменте, друг в друге, ловили случайные прикосновения и взгляды. Почти в полной тишине слышались удары мяча о площадку, иногда вдали сигналили машины, а порой ветер шелестел не опавшими листьями, создавая особенную атмосферу. Постепенно Элиот начал уставать, а вот Курт даже не запыхался, привык к куда более серьёзным нагрузкам, и понимал, что Элиот не позволит себе признать поражение, скорей загоняет себя до потери сознания, чем проиграет, так что пришлось Курту пойти на хитрость.        Сперва Курт усыпил бдительность Элиота, заставил его считать, что игра будет продолжаться, что впереди ещё много времени, и когда поймал подходящий момент, Курт отобрал мяч, бросил его куда-то в сторону, а сам, защитив спину и затылок Элиота, повалил его на резиновое покрытие. Последовала встреча взглядами, Элиот глядел ошеломлённо, но лишь несколько секунд, и вдруг засмеялся, заставляя всё нутро Курта трепетать, он наслаждался голосом, растрёпанными волосами, дрогнул, когда Элиот дотронулся до щеки и ласково погладил её, мягким жестом подманил ближе, после чего глубоко поцеловал, делясь изобилием эмоций. — Как ты? — крайне несвоевременно поинтересовался Курт. — Нога не болит? — Всё нормально. Я ведь не маленький. — Да, просто у тебя напрочь отбит инстинкт самосохранения, — посмеялся Курт, и Элиот присоединился к нему.        Одолев очарование Курт плавно лёг на спину, подложил руку под голову Элиота и тот прильнул, дотронулся до груди Курта, которая часто вздымалась из-за дыхания. Они лежали на площадке, одни, почти ночью, глядели на чистое небо, где не различались звёзды, и чётко ощущали связь друг между другом, тонкую, крайне хрупкую, но ту, которую хотели поддерживать оба, пусть не понимали как именно. Курт потёрся кончиком носа о светлые волосы, ловя их запах, позволил себе поинтересоваться: — Где научился играть?        Из-за того, как Элиот отвёл глаза, Курт понял, что зря задал вопрос, однако подождал с извинениями из-за задумчивого лица Элиота, тот стал водить пальцем по груди Курта, скривил губы и решал, следовало ли говорить больше, чем ничего. Долгие размышления привели Элиота к единственному ответу: — Было дело. — Я буду рад иногда играть с тобой, если захочешь, — постарался изменить оттенок разговора Курт и улыбнулся, когда Элиот прижался ближе.        Бережно, будто прикасался к бесценной вазе, Курт гладил Элиота, его плечо и шею, перебирал прилипшие из-за пота пряди, порой ласково целовал, помогая Элиоту расслабиться, и немного погодя тот закрыл глаза, словно норовя задремать, ластился к Курту, однако явно не так, как хотел бы. Курт видел осторожность в каждом жесте и взгляде Элиота, читал его враждебность, представлял, как много потребуется терпения, чтобы избавиться от неё, и был готов приложить все усилия, чтобы помочь Элиоту почувствовать себя в безопасности, но ещё важнее — ощутить себя любимым, нужным, свободным. Элиот же ни о чём не думал, молча блаженствовал в руках Курта, позволял прикасаться к себе, целовать, гладить, ласкать, и не допускал даже мысль о том, чтобы встать и уйти, чувствовал себя на своём месте рядом с этим наивным дураком. Медленно Элиот рисовал пальцем по его груди, слушал успокаивающееся биение сердца, каждое слово, пусть говорил Курт обо всякой ерунде, об учёбе, том, какие фильмы нужно посмотреть, что обязательно следует собраться всем вместе, пойти куда-нибудь в новое место, в пейнтбол или на квест, и пусть Элиот не отвечал словами, почти неотличимо кивал, с Куртом готовый отправиться хоть на другой конец света.        Постепенно ветер холодел, и пусть Курт боялся потратить даже одну лишнюю секунду на что угодно, кроме Элиота, не мог позволить ему заболеть, ему хватало проблем, так что пришлось Курту ненавязчиво потянуться, и намёк Элиот понял, тут же вскочил на ноги. Они с Куртом встретились глазами и тот изумился, когда Элиот вдруг прильнул к широкой груди, крепко обнял и позволил обнять себя, секундой позже Курт стиснул Элиота, вдохнул аромат его волос и кожи, наполнил им лёгкие, словно в первый, а может и в последний раз. Курт боялся вообразить, каким способом заслужить доверие Элиота, но пока что просто наслаждался происходящим. — Уже поздно. Позволишь проводить себя? — Не посмею отказаться от столь щедрого предложения, — заигрывающе прошептал Элиот, проводя по губам Курта, на миг задумался, но затем почти боязливо поцеловал.        В этот раз Курт отважился на большее: после того, как они оделись, взял Элиота за руку и повёл рядом с собой к дому Виктора, который уже давно написал, что добрался до Райана целым и невредимым. Это позволило Курту забыть обо всех и всём, кроме Элиота, который рассказывал, как здорово жить в большой квартире, иметь свою комнату, и пусть приходилось приспосабливаться, Виктор сразу объяснил правила, так что они не ссорились. В глубине души Курт немного завидовал Виктору, но не мог поспорить, что сейчас Элиоту требовалось время, возможность подумать обо всём непредвзято, оценить ситуацию и понять, имелся ли смысл в этих отношениях, а в одном доме это едва ли удалось бы сделать.        Без спешки Курт и Элиот гуляли по вечерним улицам, наслаждались атмосферой, тишиной, компанией друг друга, магией происходящего, которое едва укладывалось в рамки реальности. Всё казалось невозможным, нежные слова Курта, комплименты, бережные прикосновения, но они являлись правдой, и меньше всего Элиот хотел потерять их, ровно как и самого себя… а может сперва стоило найти себя, чтобы уже потом терять. К счастью для Элиота в компании Курта философские мысли просуществовали чуть меньше секунды, все, как одна они завились вокруг Курта, его глупой ухмылки, а ещё удивительных синих глаз, таких красивых глаз Элиот не видел ни разу, одновременно решительных и нежных, никто раньше не заставлял трепетать одним лишь своим взглядом.        В приятной компании дорога стала мгновением, казалось, прошло всего несколько минут прежде, чем показались знакомые улицы. Меньше всего Элиот хотел идти домой, но себе признался, что порядком устал, а завтра ещё учёба поджидала, так что пришлось потихоньку прощаться. Изящным движением Курт подвёл Элиота к ступеням подъезда, но не спешил уходить, сперва встретился с Элиотом взглядами, недолго любовался им, спокойным, полностью расслабленным, довольным сегодняшним вечером, а затем Курт притянул Элиота к себе, захватил тонкие губы поцелуем, который, казалось, длился целую вечность. Почти насилу Курт заставил себя опомниться, плавно отпрянул, напоследок провёл по волосам Элиота и спиной вперёд стал спускаться с лестницы. — Доброй ночи, Эл… Звони мне в любое время, хоть в три часа ночи, я всегда отвечу. — Хорошо… — Элиот было вошёл в подъезд, но вдруг замер и добавил, не оборачиваясь на Курта. — Напиши, как доберёшься. — Обязательно.