Влюблённый волк уже не хищник

       — Хён, тебе точно не стоит об этом волноваться! — Чимин не скрывает смех в голосе, хоть на том конце провода голос старшего омеги сквозит явным волнением. — Джин, всё будет хорошо. Я справлюсь, — и, словно сам себя убеждая, юноша крепче сжимает руль, уверенно съезжая с магистрали.       Но Ким Сокджина убедить в чём-то трудно. Особенно в том, что его бесконечно любимый и лелеемый подопечный сможет сам, в одиночку, на машине, добраться до незнакомого города. И волнение старшего небезосновательно — за последние двое суток город и все пригородные подъезды занесло таким снегопадом, какого не было, наверное, сотню лет. Дорожные службы не были готовы к неожиданному, но невероятно красивому подарку природы: они просто не справлялись, днём и ночью очищая дороги от круглосуточно падающего пушистого, белоснежного снега. Да и что говорить, рука порой не поднимается на всю эту снежную красоту, укутавшую мягкими сугробами всё вокруг. Именно в одном из таких и застряла машина, отосланная Сокджином в аэропорт для встречи своего долгожданного гостя, а Чимину пришлось арендовать автомобиль и положиться на свой навигатор. И вот теперь незнакомая, но бесконечно красивая дорога стелится перед ним сказочной, морозно-снежной тропой.       Омега, затаив дыхание, заворожённым взглядом рассматривает всё вокруг сквозь лобовое стекло, обтянутое по каёмке узорным инеем, чувствуя, как восторженно-тревожно бьётся его сердце, и не в силах скрыть глубокого и судорожного выдоха от захватившей его природной красоты. — Чимини, что? Что случилось? — юноша почти и позабыл, что Сокджин всё ещё на проводе, и прикреплённый к приборной панели телефон светится голубоватым дисплеем. — Х-хён, здесь так красиво! Почему ты не говорил, что в твоём родном месте так завораживающе зимой? Боже, этот лес просто сказка! — Лес? Малыш, ты свернул с магистрали… на объездную дорогу? — голос старшего теперь отдаёт непонятным испугом, но впечатлённый снежной красотой Чимин этого не замечает. — Да, хён. Навигатор указал её как одну из наиболее коротких. Я буду в городе не более чем через… полчаса, — восторженно верещит юноша, быстро поглядывая на часы. — И подъеду сразу к офису. — Нет, Чимин, стой! Я… не хочу, чтобы ты ехал через этот лес! Сворачивай немедленно… — Но я опоздаю, хён… — К чёрту! Подъедешь сразу к ресторану. Я воспользуюсь услугами штатного переводчика, просто оставлю подписание договора до твоего приезда. — Поздно уже, Джинни, — тихо смеётся омега, одной рукой настраивая волну радио, поймав лёгкий и весёлый мотив какой-то предновогодней песенки. — Это займёт ещё больше времени. Я доеду быстро. — Только умоляю тебя, — сдаётся Сокджин, ощутимо выдыхая, — не останавливайся и не выходи из машины. И никаких встречных пассажиров «подбросить до города» и тому подобное. Никаких селфи на фоне природы! Там дикие звери! Там может быть опасно!.. — Боже, хён, остановись! — громко смеётся юноша, легко поводя плечами в такт музыке, небрежно поправляя выбившуюся из укладки светлую прядку в зеркале заднего вида. — Ничего со мной не случится…       Резкий скрежет тормозов, по которым омега давит до упора, не даёт ему договорить. Чимин испуганно замирает, крепко сжимая руль и дыша судорожно. — Чимин? — Всё… в порядке, Джин. Я просто… Кажется, заяц на дорогу выбежал, и… я не заметил. Боже, неужели я задавил его?! — Что-о? — голос старшего истерит, но Сокджин продолжает твёрдо. — Просто поезжай дальше, Чимин… — Я посмотрю… — Я же сказал, не выходи из машины! Чимин? Чимин?!       Но юноша уже не слышит воплей старшего, стремительно отворяет дверцу машины и ступает на хрусткий белый снег. Морозный воздух, попавший в лёгкие, сжимает их, а страх сжимает сердце омеги, что медленно и опасливо обходит капот, боязливо прикрывая глаза, страшась увидеть жуткую картину раздавленной и окровавленной тушки зайца под колёсами.       Быть повинным в чьей-то смерти, хоть и такого маленького зверя, юноше не хотелось никак, и всё же, затаив дыхание, Чимин открывает сначала один глаз, потом радостно другой, видя перед собой абсолютно чистый белый снег. Облегчение счастливым вздохом срывается с губ, и улыбка ширится на красивом лице, пока Чимин не замечает следы…       Дорогу прямо перед его колёсами действительно пробежал зверь, но далеко не заяц, а животное покрупнее. Чимин всю жизнь прожил в городе и животных видел лишь в зоопарке или в питомниках, но узнать собачьи следы точно может. Да вот только собаки в лесу не водятся, он это тоже знает, как и то, что в лесных массивах обитают их дикие сородичи — волки. И ярко выраженный след с вытянутыми двумя передними пальцами горит перед глазами юноши опасным знаком.       Чимин стремительно оглядывается вокруг, в непонимании, как он мог спутать зайца с волком, ведь видел же сероватую пушистую тень, стрелой мелькнувшую перед машиной. Он уже хочет сесть обратно в автомобиль, от греха подальше, и уже тянет ручку на себя, как сквозь заиндевелые стёкла дверцы видит очертания человека… И замирает, скованный странным чувством — смесью страха, волнения и жуткого любопытства.       Долгие секунды юноша стоит нерешительно, не шелохнувшись, пока в пальцах не покалывает от холода. Сквозь стекло Чимин различает скованные движения незнакомца, как будто тот… одевается? Слышатся шаги, поскрипывающие на морозе, и смутно различимая фигура направляется к нему. Больше стоять и прятаться не имеет смысла. Юноша делает неуверенный шаг в сторону, поднимая взгляд на незнакомца.       Это альфа. Высокий, стройный, красивый мужчина с пепельными волосами и правильными чертами лица. На нём меховая куртка, Чимин даже сказал бы, что шуба из норки серого цвета с высоким воротником. Так в диковинку видеть человека без привычного пуховика или парки, в одну из которых кутается сам Чимин, но стоит признать — мех очень идёт мужчине. — Привет, — глубоким бархатным голосом доносится до юноши.       Чимин кивает коротко, глаз не спуская с альфы. Опомнившись, отвечает быстро на приветствие: — П-привет.       Альфа подходит ближе, огибая машину так, чтобы омега мог видеть его всего. Высокие сапоги с мехом скрипят по снегу, утопая в нём по щиколотку. — Меня зовут Тэхён, — мужчина останавливается в паре метров, нисколько не нарушая пространства между ними. — Очень приятно, — Чимин не спешит называть своё имя и так же крепко держится за ручку дверцы, готовый в любой момент нырнуть внутрь машины.       Альфа, кажется, тоже находится в лёгком недоумении или в какой-то нерешительности, словно не знает, что сказать дальше, и просто во все глаза смотрит на омегу. Карие глаза напротив сужаются вопрошающе, и Тэхён, опомнившись, говорит поспешно: — Я… Я тут увидел твою машину без движения. Подумал, не случилось ли чего. Может, помощь нужна? — Нет, всё в порядке. Я как раз собрался уезжать, не стоит волноваться. — А остановился тогда чего? Скоро сугробы наметут, хоть едва закончили дорогу расчищать. — Я… — Чимин запинается в нерешительности, но решает сказать правду: — Мне показалось, что под колёса бросился заяц, и пришлось затормозить. — Заяц?!       И почему Чимину кажется, что альфа оскорбился при упоминании ушастого? — Да, серый такой, мелкий, но быстрый.       Альфа раздосадован ответом юноши, и лёгкое хмыканье, сорвавшееся с губ, говорит об этом. — Ладно, заяц так заяц. Поосторожнее на дороге, всё-таки это лес — здесь всякое зверьё может попасться. — Да, спасибо, — Чимин выдыхает глубоко, освобождаясь от сковавшего его волнения. — Ну, я поеду тогда? Всего доброго. — Да, — кивает согласно альфа, — счастливого пути. Э-э-э… — Тэхён машет руками в попытке остановить юношу, открывшего уже дверцу машины. — Ты не сказал своё имя!       Чимин замирает на несколько секунд, с недоумением смотря на мужчину, но решительно садится в машину, говоря лишь быстрое: — Счастливого Нового года, Тэхён, — и одаривает скользящей улыбкой.       Салон автомобиля остыл, пока омега находился на морозном воздухе, да и он сам знатно промёрз от пальцев на ногах в лёгких ботиночках до кончиков ногтей на руках без перчаток. Мечтая побыстрее согреться, Чимин поворачивает ключ зажигания, чуть притоптывая от холода ногами, пытаясь согреть дыханием кисть руки. Да только сколько ни пытается юноша зажечь двигатель, тот лишь шумит с характерным металлическим кряхтением и замирает, не издавая больше ни звука. — Ну давай же, — не оставляет попыток омега, всё с бо́льшим отчаянием поворачивая ключ и давя носком ботинка на газ. — Пожалуйста, только не это.       Отчаянные попытки завести внедорожник не приводят ни к чему, и всё это жутко смахивает на сцену из второсортного фильма ужасов, где главный герой по-глупому застревает на дороге, а маньяк утаскивает его в лес. Вот только Тэхён на маньяка никак не похож. Альфа даже не шелохнётся с места, избегая любых попыток приблизиться к омеге, и его красивое лицо больше выражает искреннее беспокойство, чем злорадное ожидание.       Наконец, понимая, что его попытки тщетны, и с автомобилем какая-то неполадка, требующая осмотра, Чимин оставляет в покое несчастный ключ зажигания и робко смотрит через лобовое стекло. Тэхён застыл в ожидании и не спешит подходить.       Чимин всё же вылезает из машины, замечая, что мелкая снежная позёмка превращается в настоящий снегопад, и что не пройдёт и получаса, как он застрянет здесь крепко. — Проблемы? — голос альфы звучит неуверенно, но глаза смотрят с теплотой. — Никак не завести, — беспомощно улыбается омега, пожимая плечами. — Я могу посмотреть, если позволишь, — альфа всё также стоит на месте, не шелохнувшись. — А Вы… разбираетесь в машинах? — Немного, — неловко откашливается мужчина. — Юнги-хён побольше меня знает, конечно, но я тоже кое-что понимаю в технике.       Чимин не уточняет, кто такой Юнги-хён, но кивает, тем самым давая понять, что согласен. Омега ожидает, что альфа приблизится к автомобилю, но тот так и стоит, не двинувшись с места. — Эм… ты не мог бы… отойти от машины, — звучит очень неуверенно и скорее вопрошающе.       Юноша смотрит на мужчину непонимающе, выгнув бровь вопросительно. — Что? — Открой капот и отойди от машины… Если тебя это не затруднит. — А, да, конечно. Сейчас, — омега более не спрашивает и, ткнув на кнопку панели, отходит на несколько шагов.       Пару минут, за которые омега озяб так, что пританцовывает легко на месте, Тэхён копошится внутри машины, но опускает капот как-то спокойно. — Тут скорее в аккумуляторе дело, — итожит свой осмотр мужчина. — И свечи, скорее всего, надо будет поменять. — Ох, тогда я воспользуюсь услугами такси и вызову эвакуатор.       Юноша подходит к машине, замечая, что Тэхён стремительно пятится назад, словно боится сближения с омегой. Чимин выхватывает телефон из держателя на панели, видя погасший экран, понимая, что тот разрядился. — Чёрт! Я же ставил его на зарядку! — Ну, аккумулятор же сел. И, видимо, не успел подзарядить телефон.       Омега досадливо и раздражённо бросает уже ненужный агрегат на сиденье, смотря на мужчину с загоревшейся надеждой в глазах. — Могу я воспользоваться Вашим телефоном, пожалуйста, — складывает замёрзшие пальчики перед собой омега. — У меня нет телефона.       Юноша очень удивлён таким ответом — у кого в двадцать первом веке нет телефона?! Наверное, только у грудных малышей. И потому Чимин переспрашивает неверяще: — Нет телефона? Совсем?       Тэхён мотает головой отрицательно, с мягкой улыбкой на губах, и отвечает как-то слишком радостно: — У Юнги-хёна есть!       Таинственный Юнги-хён, который не только разбирается в автомобилях, но и имеет столь необходимый для юноши гаджет. И, видимо, придётся омеге знакомиться и с ним. — И где этот ваш… Юнги-хён? — улыбается юноша, замечая, как странно забилось его сердце, едва только произнёс имя вслух. — Здесь недалеко… Мы живём в небольшом поселении, буквально минут пятнадцать ходьбы от дороги. А вот это снова попахивает сюжетом триллера: маньяк под видом добродушного красавчика завлекает в своё логово, где его убьют, изнасилуют, а потом расчленят. Или наоборот. И сразу бы отказаться, но, порассуждав, Чимин понимает — либо он возвращается пешком к магистрали и ловит попутный транспорт, либо принимает помощь отчасти знакомого альфы. Юноша выбирает всё же второе. И в первом, и во втором случае он скорее замёрзнет насмерть, прежде чем маньяк убьёт его.       Тэхён лишь указывает рукой направление и сам ступает впереди омеги, опережая на несколько шагов. Чимин пытается его нагнать, одновременно желая согреться в быстрой ходьбе, но альфа неожиданно останавливает его и просит быть на расстоянии. Чимин чувствует себя странно: с детства все вокруг восхищаются им: его внешностью, его талантами, его настоящей омежьей сущностью, которой так не хватает многим представителям его половой принадлежности, а тут какой-то пусть и красивый, но явно невоспитанный альфа буквально шарахается от него.       Возможно, возмущение юноши вылилось бы в язвительное замечание или горделивое игнорирование, но тут он видит, как по тропе, по которой они идут, к ним кто-то направляется, вернее, бежит навстречу. Незнакомый юноша замечает их и тоже тормозит, подходя ближе уже чуть настороженно. — Это Чонгук, — тихо, с каким-то придыханием говорит альфа, и голос его становится ещё более глубоким и бархатным. — Не бойся.       А Чимин и не боится, не в этот раз точно — к ним медленно приближается омега, непривычно высокий, чуть широкоплечий, но однозначно омега, с мягкими чёрными кудрями и нежными тёмно-карими глазами. На последних шагах Чонгук замирает, Чимину даже кажется, что тот перестаёт дышать, во все свои большие оленьи глаза смотря на него. — Здравствуй, Чонгуки, — Тэхён всё также держится в стороне. — А, да… Привет, Тэхён, — опомнившись, кивает омега. — Я тут шёл… навстречу. Увидел вас и… сразу понял, кого ты к нам ведёшь. Ты не познакомишь нас? — Он не сказал мне своего имени, — с едва ощутимой обидой в голосе говорит альфа. — Ох, простите, — раскрасневшийся от собственной невоспитанности и неловкости Чимин подходит ближе к молодому омеге. — Меня зовут Чимин, Пак Чимин. — Привет, Чимин, — Чонгук протягивает руку с широкой и яркой улыбкой на лице.       Снегопад всё усиливается, мягкими хлопьями оседая на голове и плечах юноши, у которого даже капюшона на куртке нет, в то время как и у Тэхёна, и у Чонгука меховые шапки и высокие воротники. А тонкие кожаные, хоть и жутко дорогие ботинки никак не спасают от холода.       Чимин спешит пройти дальше по заснеженной тропе, чтоб поскорее добраться до какого бы то ни было тёплого помещения и до заветного телефона, но младший омега тормозит его, скидывая увесистую котомку, которую скрывают его широкие плечи. — Ты замёрз, Чимини, — а юноша и не пытается это скрыть — подпрыгивает на месте, стуча ботинками друг о друга, дыханием согревая озябшие руки; его волосы потемнели от влаги и свисают тёмно-русыми прядями.       Когда Чонгук достаёт из котомки вязаные тёплые варежки, Чимин воспринимает это радостно, нежели удивлённо, и безропотно надевает их. И также не удивляется ни тёплой меховой накидке, ни даже высоким замшевым уггам. В минуту юноша чувствует тепло, что дарят эти вещи, и даже не возникает вопросов, откуда всё это у Чонгука и каким чудесным образом тот встретился с ними. — Меня послал к вам Юнги-хён, — отвечает на неозвученный вопрос младший омега. Слышится лёгкое хмыканье альфы, что всё так же не приближается к юношам. — И вещи тоже он попросил взять, будто чувствовал…       А вот что именно чувствовал незнакомый альфа, который обладает познаниями в механике, является владельцем единственного телефона в округе и этих великолепных тёплых вещей, остаётся недосказанным. Только широкая и искренняя улыбка Чонгука говорит о том, что он знает гораздо больше. — Пошли уже, — тихо говорит альфа. — Скоро наметёт так, что ни пройти ни проехать, — и сам снова встаёт впереди омег. Чонгук шагает рядом с юношей, почти соприкасаясь с ним плечом, и, в отличие от альфы, не собирается отдаляться от него. Через несколько шагов он без слов подхватывает Чимина под локоть, смотря на него с такой же яркой улыбкой. — Почему ты так легко одет? — Чонгук кивает на тонкий пуховик под меховой накидкой, обхватывая ладонь юноши, легонько потирая пальцы сквозь варежку. — Зимой даже в городе очень холодно и снежно. — О, я родился и вырос совсем в другом месте, где даже зимой не бывает минусовой температуры, — улыбается Чимин, прижимая вторую руку к холодной щеке, вдыхая приятный ненавязчивый аромат от одежды. — Я приехал из Нью-Йорка. — Это же на другом конце земли! Вот почему Юнги-хён так долго не мог… — последние слова скорее были мыслями вслух и не предназначались для юноши. Чонгук снова не договаривает, лишь прячет задумчивость в глазах, опустив взгляд. — А здесь ты… Приехал к родственникам? — К другу, — с широкой смущённой улыбкой отвечает Чимин. — К альфе? — звучит немного настороженно. — Не-ет, он омега. Очень красивый и добрый, самый лучший на свете друг. Только, кажется, он меня сегодня точно придушит собственными руками — я заставил его волноваться. Джин, наверное, все провода оборвал, пытаясь меня разыскать. — Тогда поспешим, — тянет его Чонгук, — позвонишь ему и успокоишь. У нас ты будешь в безопасности. — У вас? А, кстати, как называется ваш посёлок? Я почему-то не видел в навигаторе указания о каком-либо населённом пункте рядом с дорогой, — Чимин кутается в мягкий воротник накидки, замечая, что аромат, исходящий от одежды, усиливается — интересно, что за кондиционер использует владелец этих вещей? — Мы называем его просто — «Дом», потому как мы все одна большая семья, — с улыбкой отвечает молодой омега, слегка тряся головой, отчего снег осыпается с его шапки смешно.       Снова стало попахивать сценарием триллера. На этот раз действия разворачиваются в закрытом от цивилизации селении, где проживает группа сектантов-сатанистов, приносящих в жертву молодых омег своему кровавому идолу. Чимин быстро прокручивает в голове возможности развития дальнейших событий, продумывая планы спасения от сектантов, пока не слышит звонкий смех Чонгука. — Ты слишком громко думаешь, Чимини. Не бойся, тебе понравится у нас, и никто тебя не обидит.       Лес постепенно редеет, превращаясь в пролесок с тонкими и молодыми деревцами, пока не преображается в широкую и открытую поляну, посередине которой и находится поселение, самое типичное для этих мест — ханок. Ещё издали Чимин примечает тёмные черепичные крыши с изогнутыми угловыми стропилами, стройные ряды улочек, центральную площадь и небольшой буддистский храм, сплошь все покрытые снежными шапками. А вокруг стеной стоит зимний искрящийся лес!       Но не это удивляет юношу, хоть сердце его и покорено всей этой красотой, а то, что у самого подхода к посёлку стоит небольшая группа людей.       Один из них выделяется своим ростом, будучи на голову выше, чем все остальные. Это альфа. Его мощная широкоплечая фигура источает силу и уверенность, хотя люди, что стоят за его спиной, тоже рослые и хорошо сложены. Двое из них альфы, а вот четвёртый из этой группы омега — красивый до невозможности, с правильными чертами лица, глубокими выразительными глазами, чувственным очертанием губ и родинкой на левой щеке. Все, кроме самого высокого, темноволосые, тот же обладает необычными для этих мест светлыми волосами.       Чимина явно разглядывают с ног до головы, он это чувствует, и почему-то молится, чтобы рядом с высокими длинноногими Тэхёном и Чонгуком он не выглядел карликом-недоросликом. А в этих пусть и великолепных, но объёмных мехах смотрится, наверное, сущим колобком.       Светловолосый выходит вперёд, словно в нетерпении, шагая к ним навстречу, и первым приветствует юношу: — Добро пожаловать домой.       Это прозвучало бы странно и, возможно, подозрительно, если бы Чимин ранее не услышал от Чонгука, что они называют своё поселение «Домом», и потому без каких-либо сомнений юноша кланяется в знак приветствия. — Меня зовут Намджун. Мои сородичи помогут тебе для начала хотя бы согреться. А дальше ты сам решишь, как тебе поступить. Но помни — здесь тебе каждый будет рад. — Б-благодарю за заботу, — Чимин явно смущён словами старшего, а потом, опомнившись, называет своё имя: — Меня зовут Пак Чимин, очень приятно. Мне сказали, что отсюда я могу позвонить. Моя машина осталась на дороге с севшим аккумулятором, и… мой телефон разрядился. — Ты не будешь против, если мы предложим тебе своё гостеприимство? — широко улыбается альфа, являя добродушные ямочки на щеках. — Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Хоть навсегда.       Чимин смеётся звонко, считая слова мужчины шуткой. Почему-то все непонятные тревоги и сомнения улетучиваются и из головы, и из сердца, и окружающие его люди кажутся юноше добрейшими и отзывчивыми людьми на земле, каких теперь мало. Он кивает согласно, переводя свой смеющийся взгляд за широкую спину Намджуна. Там всё ещё стоят в ожидании трое мужчин. — Это мои соплеменники, — оборачивается светловолосый альфа, рукой указывая на них. Те подошли поближе. — Это один из моих братьев — Хосок.       Альфа, которого назвали Хосоком, кивает приветственно, растягивая губы в мягкой улыбке. У мужчины яркие, выразительные глаза и заразительная улыбка. Его тёмные волосы отливаются лёгкой рыжиной, и вся его статная стройная фигура излучает силу и надёжность. — Добро пожаловать домой, Чимин, — снова это странное приветствие, но и в этот раз Чимин лишь улыбается шире, приветствуя в ответ. — Это Сан, — Намджун указывает на другого альфу. Тот кивает коротко. Его чёрные проницательные глаза смотрят внимательно, и взгляд с прищуром словно сканирует юношу. — Добро пожаловать, — звучит глубоким голосом без уже привычного «домой». — Спасибо, — Чимин плотнее кутается в мех, вдыхая приятный парфюм, идущий от одежды, и переводит взгляд на омегу. — Это мой супруг Уён, — неожиданно продолжает Сан, подзывая своего омегу ближе. — Здравствуй, Чимин, — Уён стремительно подходит, преодолевая разделяющее их расстояние в несколько шагов, и обнимает опешившего юношу. Чимин застывает, не зная, как вести себя при столь необычном приветствии, но объятие незнакомого омеги искреннее и чуть ли не радостное. Ну как не ответить на такое радушие тем же, и потому Чимин поднимает руки, обнимая за спину Уёна. — Добро пожаловать… — но Чимин сам продолжает слова омеги с тихим смехом. — Я знаю! Домой!

*

      Они шагают по скрипучему снегу, ярко сияющему под зимним солнцем, входя за символичное ограждение посёлка — невысокий частокол.       Намджун, на правах старшего, рассказывает, как всё устроено в посёлке и где что находится, словно эта информация может понадобиться Чимину. Уён не отходит от юноши ни на шаг, а Чонгук не спеша идёт позади, тихо о чём-то переговариваясь с Тэхёном.       В окружении этих людей юноша чувствует себя спокойно, и внутри него ясное, чёткое ощущение, что он в безопасности, что всё будет хорошо. Ему нравятся эти люди, нравится, как они пахнут. В отношении последнего Чимин явно удивлён. Сам он тоже большой любитель парфюма и имеет приличную коллекцию разных духов, аромароллеров, эфирных масел, а тут, в такой глуши, в незнакомой практически стране встретить ценителей приятных ароматов — большой сюрприз. Он пока не может различить бренды, но, видимо, и альфы, и омеги «Дома» пользуются дорогими экземплярами духов и масел, что даже на морозе и через верхнюю одежду он отчётливо улавливает ароматы. Они идут по главной улице, очищенной от снега, и видно, что она вся выложена брусчаткой, как и подступы к домам. Чимин не знает, к какому именно дому они идут, но замечает, что всё больше и больше людей появляются на улице, выглядывают из окон и выходят им навстречу, и все они улыбаются и машут им в знак приветствия.       Чимин замечает ещё и нечто странное, но очень милое и трогательное — во всех домах: во дворе, на террасах и даже внутри находятся собаки, вернее, щенки. Они мило резвятся, тявкают как-то приятно и смешно, валяясь в снегу, а их хозяева смотрят на них с нежностью и умилением. Некоторые даже держат их на руках, словно детей, и Чимину явно не кажется, что люди разговаривают с домашними питомцами, чуть журя за непослушание или, наоборот, подбадривая их. Но даже собачки смотрят на Чимина, странно подвывая в знак приветствия. Это не может не рассмешить юношу, радостно махая им в ответ. — Здесь всегда так встречают гостей? — Чимин спрашивает шутя, но слышит абсолютно серьёзный ответ Намджуна. — Всегда. И каждого.

*

      Дом, к которому они подошли, стоит чуть поодаль от остальных, и Чимин слегка недоумевает, зачем идти так далеко. Неужели ни у кого из них нет телефона? Хотя бы стационарного? Ведь ещё издали юноша видел и линии электропередач, и спутниковую вышку, как и антенны — значит, электричество в посёлке есть.       Жилище низкое и широкое, добротное и эстетично красивое, из тёмной древесины с белыми ставнями окон, плавно изогнутыми линиями черепичной крыши и широкой террасой, охватывающей весь периметр дома. В голове юноши мелькает мысль, что в таком доме он бы смог прожить, наверное, всю жизнь.       Но все мысли вылетают из головы, когда Чимин преодолевает порог дома, минуя широкую террасу, — его накрывает невероятным тёплым ароматом, обволакивая его всего, так что после первого глубокого вздоха он выдыхает судорожно и волнительно, что чуть слёзы не выступают на глазах. Хозяин этого дома явно знает толк в ароматизаторах! Возможно, это свечи или благовонные палочки, может, современные аэрозоли, хотя, зная, где он находится, на ум приходят в первую очередь сушёные травы. Но аромат бесподобен!       В доме, где всё обустроено согласно традициям здешних мест, светло, и очаг в центре комнаты дарит теплоту и умиротворение. Вокруг юноши суетятся сопровождавшие его люди, чувствуя себя здесь как дома. Чонгук и Уён сразу тянутся к очагу, расставляя посуду и заваривая горячий чай. — Это дом моего брата Юнги, — поясняет Намджун, хотя Чимин уже понимает, у кого они находятся. И потому немой вопрос читается в глазах омеги — а где сам хозяин дома? — Он скоро вернётся, — продолжает светловолосый, — задержался немного на границе. Но он очень ждал тебя, Чимин. — Что?! Как?!       Вопросы остаются без ответа, поскольку их бесцеремонно прерывают двое маленьких щенков, кубарем вкатившихся в комнату, вызывая переполох. — Маленькие мои, — Уён устремляется навстречу зверёнышам, подхватывая сначала одного, потом второго на руки. — Озорники вы мои, тише. Ведите себя как воспитанные щенята. Что о вас подумает наш гость?       Сам гость, разинув рот, наблюдает за этой картиной — щенки ластятся к омеге, вылизывая розовыми язычками его лицо, поскуливая от восторга. Чимин, конечно, не раз наблюдал тёплые, почти родительские отношения между хозяевами и их домашними питомцами, но такое видит впервые — старший омега буквально светится счастьем, прижимая к себе щенят. Но, как оказывается, предел его изумлению ещё не достигнут — Уён подносит к нему близко щенят со словами: — Знакомься, Чимин, это мои малыши — Юнхо и Чонхо. Ты не подумай, они очень воспитанные и послушные, и очень любят новых друзей. — А, да… О-очень приятно. И правда… Очень милые собачки, — выдавил из себя юноша, видя, как застывает красивое лицо напротив, и Чимину явно не кажется, как искажается подступающим гневом лицо Сана.       В этот момент Намджун оказывается рядом, заслоняя своими широкими плечами Сана, и выглядит довольно серьёзно. — Думаю, Юнги сам всё объяснит. Мы пока не будем в это вмешиваться.       Тысячи вопросов кружатся в голове у бедного юноши, ответы на которые может ему дать почему-то только таинственный Юнги, возвращение которого Чимин ждёт с ещё большим нетерпением. Весь этот круговорот незнакомых людей и ароматов, от которых слегка кружится голова, засасывает омегу с нещадной силой. Ещё какие-то несколько часов назад его жизнь была размеренной и, казалось бы, устоявшейся, состоявшей из пусть и не самых простых, но привычных вещей. А сейчас он чувствует себя попавшим в какой-то параллельный мир, практически Алисой в Зазеркалье, где всё смешалось: снег, серый заяц, волчий след, меха и ароматы, щенки и люди… — Чимин? — голос Уёна, отдающий волнением, вырывает юношу из раздумий. На лице старшего смущение и какой-то виноватый взгляд. — Не думай ни о чём, Чимини. Помни — ты дома. Здесь тебя никто не обидит. — Лучше пойдём пить горячий чай, — Чонгук тоже оказывается рядом, забирая одного из щенков у Уёна. — Ты сильно продрог, как бы не заболел.       Фарфоровые пиалы глухо стучат друг о друга, а глубокие миски со звоном опускаются на гладкую деревянную поверхность низкого столика. Чимин медленно оседает на упругие подушки, присаживаясь вместе с другими омегами. Он замечает, что альфы не приближаются к нему, лишь Намджун позволяет себе пару раз быть чуть ближе, но и он не нарушает границ при общении с ним. Видимо, это какая-то их традиция — не приближаться близко к чужакам.       Горячий сладковатый напиток приятно струится по горлу, согревая внутренности и на какое-то время освобождая от волнительных раздумий. Не проходит и пары минут — волнение полностью покидает сознание юноши. Он легко и беззаботно общается с Уёном, смеётся над шутками Чонгука, ест и пьёт всё, что ему накладывают и наливают. Альфы так и не присаживаются с ними, а вскоре покидают дом по одному. Сан уходит последним, ещё долго сверля нахмуренным взглядом молодого гостя. Но прибывают другие омеги — соседи, знакомые, друзья — каждый несёт в руках угощение или сладости, и нет никакой неловкости или растерянности. Чимин сидит в кругу совершенно незнакомых омег, как среди своих старых добрых друзей.       В какой-то момент мелькает мысль, что всё это неправильно, нереально, подозрительно. Такого просто не может быть. Он в каком-то странном сне? Возможно, его опаивают каким-то наркотиком или подсыпали что-то в еду? А может, вокруг него распыляют психотропный газ? Да, точно, его одурманивают! Потому что по-другому объяснить усиливающийся вокруг него аромат невозможно! Чимин дышит чем-то, что делает ему невероятно хорошо, лишает всяких мыслей, сжимает сердце и кружит голову в невероятном ожидании чего-то! И так не хочется этому сопротивляться. Хочется дышать и дышать, задохнуться в конце концов!       Шумные разговоры не утихают. Омеги наперебой восхваляют красоту Чимина, осыпают его комплиментами и что-то там говорят об альфе, которому он такой хороший достанется. Краем глаза юноша замечает щенят, притихших и послушно лежащих на половице, мирно играясь друг с другом — и правда, прекрасно дрессированные собачки, такие милые… — «Чимин, тебе нравится твой новый дом?» — «Чимини, правда здесь ведь лучше, чем где бы то ни было?»       Да! Да, ему всё нравится, и здесь ему очень хорошо. Здесь спокойно, здесь безопасно, и здесь пахнет… до одури прекрасно.       Гомон вокруг не утихает, но омега уже мало что различает. Даже на улице становится шумно — разговоры лишь громче, а Чимину до них всё равно. Слышатся шаги. Сразу несколько человек показались у входа, впуская холодный морозный воздух с улицы… и этот невероятный аромат!       Альфа стоит у самого порога, замерев взволнованно, дыша глубоко, не спуская увлажнившийся взгляд с омеги. Чимин смотрит в ответ, в какие-то доли секунды понимая, что весь его мир больше никогда не будет прежним, с этой самой секунды, как он взглянул в глаза своему альфе.       Рядом с ним стоят другие, но их лица размыты, неразличимы для омеги, хоть ему это и не важно, не нужно, ведь теперь весь его мир состоит из облика только одного мужчины. Юнги подходит медленными шагами, пока остальные так же медленно отходят назад, словно боятся спугнуть этот момент, но смотрят восторженными глазами, затаив дыхание, как на их глазах происходит невероятное — альфа нашёл своего омегу!       Чимин затих, еле заметно покачивается, как в трансе, глазами провожая каждый шаг мужчины, идущего к нему. Тот садится перед ним на колени, забыв обо всём на свете, медленно тянет руку, но касается невесомо лишь кончиков пальцев — только для того, чтобы понять — он реален! Восхитительно пахнущий прекрасный омега перед ним — реален!       Чимин смотрит, жадно впитывая его облик, вдыхая аромат, касается в ответ, чуть переплетая пальцы. Взгляд юноши взволнованно бегает, пытаясь охватить мужественные черты лица: чёрные лисьи глаза, широкие, раскрасневшиеся на морозе скулы, округлый нос, тонкие розовые губы, волевой подбородок… Медленно до сознания Чимина доходит, что у альфы светлые длинные волосы, кончики которых намокли от быстрого бега и прилипли к шее и щекам. Руки сами тянутся к ним, впервые касаясь мужчины, мягко убирая со скул. Видимо, это лёгкое прикосновение немного приводит мужчину в чувство, и он моргает потерянно, улыбаясь с облегчённым выдохом. — Здравствуй, любовь моя…       Голос — низкий, рокочущий, обволакивающий — пробирает дрожью до костей и мурашками до корней волос. Счастье затапливает омегу по самые кончики ресниц, аромат разрывает лёгкие, и всё плывёт перед глазами. За какие-то секунды Чимин теряет сознание, падая в протянутые руки альфы. — Юнги, — голос Уёна доносится откуда-то издалека, как сквозь толщу воды. — Ты не контролируешь свои феромоны. Осторожнее, прошу… Дай ему привыкнуть.       А дальше темнота… Мягкая, тёплая, успокаивающая. Видимо, он умирает от счастья. Ведь есть же такая смерть?

*

      Пробуждение медленное и тяжёлое, как после сильного удара головы. Всё ещё немного плывёт перед глазами, и запахи слегка раздражают рецепторы, но сознание ясное. С трудом поворачивая голову, Чимин видит сидящего рядом мужчину — Юнги. То, что это и есть тот самый альфа — хозяин этого дома, — юноша не сомневается.       Во взгляде мужчины бездонная теплота и искреннее волнение. Руки его слегка подрагивают, когда он протягивает их к омеге, но лишь поправляет тонкое покрывало на нём. Чимин лежит на широкой и низкой кровати в спальной комнате, видимо, его перенесли сюда, когда он потерял сознание. — Как ты? — голос мужчины вновь пускает мурашки по коже, на мгновенье возвращая омегу в тот момент, когда он пережил невероятные эмоции. Сейчас он чувствует себя слегка опустошённым. — Что со мной случилось? — едва хрипит юноша. — Это ты сделал со мной? — Да. Это всё из-за меня, — но в отличие от виноватой интонации в голосе, в глазах альфы неподдельная радость. — Я до сих пор поверить не могу, что ты наконец-то здесь! — Наконец-то? — сознание становится яснее, но вопросов только больше. — Я всё тебе расскажу, — успокаивает его мужчина, — только не бойся. — Я не боюсь ничего, просто не понимаю. И… я готов выслушать, потому что очень хочу узнать… понять, что со мной было.       Чимин мягко перекатывается на бок, смотря в лицо Юнги в ожидании его слов. Он чувствует спокойствие и умиротворение даже после всего того, что с ним случилось, и, кажется, поверит любым словам альфы. — Скажи, что ты чувствовал? — Юнги слегка нетерпеливо подползает ближе, комкая в кулаке покрывало, сдерживая себя таким образом от прикосновения. — Что ты почувствовал первым? — Запах, — не задумываясь, отвечает омега. — Сразу, едва надел… твои вещи. Я… я сначала думал, что это духи или кондиционер для белья. Это ведь твой аромат? — Да, — от слов омеги у альфы загораются глаза ярче звёзд. — Ты почувствовал меня, мой маленький! Это счастье, которое только ты мне можешь подарить! — Вы все так пахнете! — выпаливает юноша в каком-то возбуждении, но замирает, пытаясь успокоиться. — Это было прекрасно и страшно одновременно. Я никогда такого не испытывал. — Всё, что ты чувствовал, я переживал острее в тысячу раз, — голос альфы хрипит и становится низким. — Меня разрывало от переполняющих эмоций. Мне казалось, что мир вокруг меня изменился. Теперь, смотря на тебя, я понимаю, что это так! — Почему вообще это произошло? Как так может быть? Ты не первый альфа, которого я вижу в своей жизни, да и я точно не единственный омега в твоём окружении, а чувство, будто кроме нас двоих никого нет. — Ты мой предназначенный, Чимин! Как и я твой! — Так не бывает, но я почему-то верю.       Юнги выдыхает, когда слышит слова омеги, и прикрывает на мгновенье глаза, успокаивая в себе невероятную бурю чувств. Омега верит ему — это самое главное. — Я почувствовал тебя сразу, как только ты ступил с трапа самолёта, — тихо начинает Юнги, отважившись, наконец, взять омегу за руки. — До этого времени, за столько лет, я не чувствовал тебя нигде. И все мои поиски заканчивались ничем — тебя просто не было, будто и не рождался вовсе. — Я родился в другой стране, — тихо, и как-то виновато шепчет юноша. — И всё это время жил в далёком городе, на другом континенте. — Не описать того, что со мной творилось в этот момент. Счастье — это даже не то слово, что могло бы выразить моё состояние, — мужчина крепче сжимает маленькую ладонь в своей руке. — Я помчался к границе города, надеясь застать тебя там, но… — Но я свернул с магистрали, — договаривает за Юнги Чимин. — Через лес. — Да, — кивает альфа, глаз с омеги не спуская. — Ближе всех в тот момент был Тэхён. Это он бросился наперерез твоему автомобилю… — Вот же хитрец, — ярко улыбается юноша. — Он обманул меня, сказав, что у него нет телефона. — Мы с братьями можем общаться и без телефона, — немного серьёзно звучит в ответ, но даже и здесь Чимин ему верит. — И ты сказал ему остановить меня? А потом отправил Чонгука за нами? — Да. Всё так, — пожатие руки становится сильнее, а большой палец ласково проходит по нежной коже. — Я спешил к тебе, как никогда и ни к кому в жизни. — Но пришёл позже всех, — всё так же улыбается юноша. — Весь «Дом» встречал меня с распростёртыми объятиями, и, кажется, все знали кто я. — Тебе здесь все рады. И каждый из них надеется, что это место станет и твоим «Домом», а более всех я.       Тишина уютно стелится между ними и дарит умиротворение, которое бывает после долгожданной встречи с родным человеком. Многое хочется им ещё сказать, но ещё больше — прикоснуться, обнять и почувствовать, наконец, что это всё реально и теперь они есть друг у друга. И то, что они впервые видят друг друга и знакомы каких-то несколько минут, настолько неважно, что разум нисколько не сопротивляется, когда оба тянут руки друг к другу, замирая в самом трепетном объятии.       Чимин обвивает руками шею мужчины, в то время как сильные руки альфы широкими ладонями блуждают по его спине. Дыхание у обоих перехватывает на мгновение, тут же становясь частым и шумным. В тот же миг захотелось большего — потереться о щёку и шею альфы, и чтобы он тоже потёрся о него своими руками, шеей. Чимин не знает, что это значит, но эти странные объятия кажутся ему самым правильным, что есть на свете. Ведь это так важно, когда запястье альфы проходит вдоль ключиц, трётся о чувствительную кожу затылка, проходит за ушком. И ему хочется делать в ответ то же самое, не отказывая себе в желании.       Аромат, лишивший омегу сознания некоторое время назад, вновь усиливается, куполом накрывая обоих. Но теперь Чимин не намерен падать в обморок, и потому, наверное, так цепляется за плечи альфы, опуская светловолосую голову к нему на грудь, дыша глубоко.       Где-то в глубине сознания его совсем крохотная часть кричит и вопит об опасности и благоразумии, сигналя о нереальности происходящего, о том, что он всё ещё находится под дурманом или психотропным веществом. Но сил, как и желания, для сопротивления нет.       Альфа улавливает странный шум за стенами дома, в последний момент понимая, что это вой полицейских машин. Юнги прижимает к себе Чимина, одной рукой зажимая его ухо. Шум перерастает в громкие крики. Альфа различает и громкую человеческую речь, плач и рычание, а также быстрые, тяжёлые шаги по террасе. Двери распахиваются настежь ударом с ноги. Щелчок затвора пистолетов не спутать ни с чем, и Юнги видит направленные на него дула. Он не шелохнётся, лишь крепче прижимает к себе чуть дрожащего омегу и тихо шепчет: — Не бойся!..       В комнате людей становится всё больше. Их громкая речь не затихает. Он слышит голоса своих братьев и звериный рык Сана вперемешку с поскуливанием щенков. Но среди всего этого гомона до Юнги чётко доходит яростное: — Убери… от него… свои руки, животное!