Moscow never sleeps

      Я аккуратно, стараясь ничего не запачкать, села на мягкий диван в столовой. На столе красовалась выпечка, конфеты, сладости разных видов и форм.       Надежда Ивановна подливает чай внуку и мне, рассказывая что то о моем отце и брате. Я лишь местами улавливаю ее скорый поток мыслей, бросая волнительные взгляды на парня, нервно растирающего бок.       Его, может, и не убили, но, вероятно, сильно задели на том пустыре. Только сейчас я заметила, что на его рубашке проглядывали бордовые запекшиеся пятна крови. Он старательно прятал их от бабушки, а та и не обратила на это внимания, волнуясь за мои уши, которые останутся без очередных историй о моем папе.        С одной стороны, по ней и не скажешь, что совершенно недавно она похоронила единственного сына. Но с другой, я понимала как ей тяжело, я понимала все ее чувства и то, почему она так старательно забалтывает меня. Она делает это для себя, что бы успокоиться, отвлечься хоть не на долго.       — У вас невероятно красивый двор. — я внезапно перебила ее поток мыслей и смутилась, извиняясь. Женщина, казалось, не заметила и моментально перескочила на другую тему, говоря теперь о редком, несравненном вкусе рябины над моей головой.       Витя посмотрел на меня, в его глазах был намек на боль, но он быстро скрыл его за улыбкой и дымящимся чаем.       — Ой, что это я, совсем заговорилась! У меня же пирог стоит! — она убежала в кухню, оставляя нас наедине друг с другом и едой.       — Не говори ничего про рубашку. Все хорошо. — тихо, но очень серьезно буркнул он.       — Я и не собиралась. Извини за все… это… — я указала пальцем на свой и его внешний вид.       — Не извиняйся, ты тут совершенно ни при чем. А вот им еще свое воздастся. — задумчиво сказал парень, смахнул эту серьезность с себя и принялся уплетать пирожки, морщась от боли в боку.       — Вить, аккуратно. Пожалуйста… — он посмотрел на меня, переставая жевать. Я сама не поняла относилось это к его здоровью, к тому, что он задумал для Андрея и Влада или для всего вместе… Но уточнить было уже не суждено, Надежда Ивановна вернулась к нам с дымящимся ароматным пирогом.       — Ну вот, молодежь, налетайте пока не остыло.       Надежда Ивановна тактично придвинула еду ближе ко мне, стараясь не рассматривать мой внешний вид и не расспрашивая что произошло этой ночью. Она лишь уточнила, не нужна ли мне помощь, на что я нежно улыбнулась и качнула головой. Мне было приятно, что человек, едва знакомый со мной, проявлял столько заботы, нежности и внимательности к моей персоне.       — А где родители твои, Лен?       — У мамы недосчеты, дебет с кредитом не сводится, вот она и ушла в контору, с тетей Любой Летяйниковой. Всю ночь там просидели, мама сказала, что вернется сегодня к вечеру. А отец с Толей уехали помочь кому то. — я отхлебнула из горячей дымящейся кружки чай с запахом иван чая и чабреца.       — Понятно теперь. Так бы Толька тебя от себя не отпустил ни на шаг. — она усмехнулась, глядя на меня с теплом и нежностью.       Я едва заметно улыбнулась, пряча глаза за дымком, но была полностью согласна с ее словами. Толя, будь он здесь, никогда бы не отошел от меня ни на шаг, тем более, не допустил бы, что бы я пошла за клуб, а Андрей коснулся меня.       Но его не было. Если он узнает обо всем, что произошло вчерашним вечером, он обрушится на них огромной злостью, годы кадетки дадут о себе знать, если он не забьет их до смерти, то покалечит уж точно. Не хотелось бы лишать брата его мечты, он так давно и упорно идет к цели стать военным, что какой то мелкий дворовый гад может порушить всю его репутацию и жизнь.       Я не допущу этого.       — Лен, ты пей, пей. Задумалась? — поинтересовалась женщина, кивая на чашку в моих руках.       Я махнула головой и отпила еще. Через пару минут я уже стояла у раковины, старательно отмывая тарелки после нашего завтрака, вопреки претензиям хозяев.       — Леночка, да ладно тебе! Я все помою, идите уже! — она осторожно огладила мои плечи, нежно улыбаясь. Ей было приятно, что кто то помогает ей.       — Лен, идем, я провожу тебя домой и помою все, не переживай. — Витя коснулся моего локтя.       — Да ладно вам, я быстро, уже пости все. — улыбаясь, я домыла последнюю кружку Вити, засмотревшись на нее.       На его глубоко — синей кружке поблескивали искорки перламутра, отражаясь в руках. На переднем плане кружки расположилась гордая голова льва, золотой рисунок невероятно блестел в руках. Я засмотрелась на его гриву, представляя, как запускаю в нее пальцы, выпрямляю эти золотистые волны в перемешку с непослушными кудряшками, спадающими на его глаза…       — Нравится? — спросил парень, с улыбкой глядя на кружку в моих руках.       — Ага, очень… — выдохнула я и наваждение рассеялось.       Витя улыбнулся шире и осторожно выудил любимую кружку из моих рук, бережно обтер ее бока полотенцем и повесил на крючок.       — Ну что, идем?       — Пошли.       Мы попрощались с Надеждой Ивановной, она обняла меня, крепко и тепло прижимая к себе, взяв с меня обещание как нибудь заглянуть снова.       Вот уже минут десять мы шли молча, смотря под ноги, спрятав руки за спину. Витя успел стянуть с себя рубашку, пока я прощалась с его бабушкой, и надеть свитер. Я заметила, что это был модный свитер «Boys», меня кольнула мысль, что сейчас этот парень идет рядом, заступился за меня ночью, рискуя собой, держится за больной бок, а я обычная деревенская девчонка, да даже в нашем селе есть красивее и умнее, сто процентов. А что, если он увидит какую нибудь Анжелку из десятого «Б», что тогда?       Так, я думаю не о том. Совершенно. Он просто помог мне, как девушке, это ничего еще не значит. А если не значит почему я тогда думаю о нем в таком ключе?       — Лен, ты тут? — Витя вывел меня из навязчивых мыслей теплой полу — улыбкой.       — А? Все хорошо, я здесь.       — О чем думаешь?       Я задумалась, что бы такого сказать, что бы он не посчитал меня маленькой озабоченной девочкой. Какая же я глупая!..       — Не о чем. Просто…       — Просто?..       Я не знала как закончить фразу, что я вообще хотела сказать? Надо думать перед тем, как говорить! Лена!       — Забудь. — краснея, я отвела от него взгляд, слушая тихий смех.       — Ладно. Ты не думай, если я москвич, в свитере и с кружкой это не значит, что я считаю вас, деревенских, какими то другими. Мы все одинаковые.       — Ага, это ты. А другие так не думают. Да и наши тоже считают вас, москвичей, заевшимися, в модных шмотках и с классными кружками. — я слегка хмыкнула, слушая, как тихий смех парня стал громче.       — Смешные вы. Чем же это наши кружки лучшие ваших, а? — искоса глянув на меня сверху вниз, он убрал руки в карманы и пошел дальше, не сводя с меня глаз.       Я лишь пожала плечами в ответ и прищурилась, разглядывая мелкую гальку под ногами. Камешки перекатывались с характерным хрустом под нашими ногами и отскакивали в разные стороны. Небо уже начало приобретать голубой оттенок, скрывая рассветную красноту — начало нового дня.       Мы неспешно добрались до моего дома, больше не обмолвившись ни словом. Я взошла на крыльцо и взглянула на дверь, замок на которой выглядел не тронутыми, а ручка так и поднята вверх — знак, что дверь заперта снаружи.       Развернувшись я поймала на себе заинтересованный добрый взгляд голубых глаз, скользящих по моей длинной косе, почти до колен. Витя тут же поднял взор к моим глазам, протягивая руку.       — Ну, до новых встреч, прекрасная Елена. — парень улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба, сжимая мою крохотною ладонь в своей. Эта улыбка была теплой, он не смеялся и не скрывал эмоции под маской.       — До встречи…       — Не гуляй больше одна так поздно. И не бегай ночью по полям. — на губах играла все та же легкая добрая улыбка, но взгляд переменился и синие глаза потемнели, выражая серьезность и… беспокойство?       Я не смогла ни оторваться от его глаз, ни промолвить хоть слово в ответ, так и оставшись молча пялиться на него.       Он нехотя, как мне показалось, отпустил мою руку, осторожно освобождая ее от своей теплой хватки и, склонив голову, зашагал прочь.