Moscow never sleeps

      За окном краснел алый закат, соревнуясь с дневным солнцем и вечерними сумерками, нехотя уступая свое место второму. Оранжевые блики отражались в соседних панельных многоэтажках и прыгали по моим рукам и кружке с ароматным чаем. Мне все казалось, что это все нереально: слишком красиво, слишком складно и хорошо.       Вернув взгляд в квартиру я посмотрела на руку, мирно поглаживавшую мое плечо. Ткань платья то мирно разглаживалась, то нежно комкалась под теплыми длинными пальцами. Витя смеялся, рассказывая что — то о жизни в деревне Космосу. Кстати, паренек оказался не таким безбашенным и отвязным, как я думала поначалу. За час он успел координально поменять мое мнение о нем, он очень вежлив и учтив, умен и начитан. Вот теперь я вижу того самого «сына ученого».       Прозрачный блик от часов Вити упал на стенку, а затем на нос его мамы, от чего она мило сощурилась и меня пронзил укол нежности от их с Витей схожести. Он тут же перевернул часы и извинился перед мамой. Казалось, что это мимолетное движение не удостаивалось такого внимание, но Витя оторвался и извинился, без вопросов, просто так. Он сделал это как должное, словно так было и будет заведено всегда. Я улыбнулась, чуть сильнее прижавшись к его боку.       — Не устала? Может пойдем погуляем? Нам еще сумки домой нести. — шепнул Витя мне на ухо, коротко втянув воздух у моего виска.       — Нет — нет, давай посидим, ты же так давно не виделся со всеми. Они тебя очень ждали… — я посмотрела на теплый взгляд его мамы и радостные глаза Космоса, который продолжал без умолку рассказывать что то о своих друзьях.       — Да — да, я помню Кос! — воскликнул Витя и рассмеялся. — Мам, Кос, нам пора, мы еще хотели по набережной пройтись, пока не стемнело. — он приложил руку к левой части груди, выказывая немое почтение и склонил голову.       Светлана Аркадьевна сложила руки на груди в замок и тепло улыбнулась, наблюдая за манерами Вити. Космос хмыкнул, улыбаясь.       — Ты где таких манер нахватался, ловелас? — усмехнулся он, но в ту же секунду хлопнул друга по плечу и встал. — Ладно, идемте, я помогу вам вещички дотащить. — он обнял маму Вити и шмыгнул в коридор, не выслушав нашего ответа. Витя пожал плечами и я кивнула, все-таки этот Космос был забавным, думаю, что мы найдем общий язык.       Через час мы топтались на пороге, пока Витя щелкал ключами в скважине.       — Прошу. — он махнул рукой в дверной проем, приглашая нас по очереди войти. Я быстро шагнула внутрь и опустила свой клатч на тумбу, Космос зашел следом, с одного размашистого шага, и скинул сумки на пол. Витя зашел следом за нами и хлопнул дверью, ощупывая стенку с выключателем.       — Мда, ну и холостяцкая хата у тебя, братан. Тебе, Ленка, долго придется разгребать это всё ба… — Витя перебил его локтем в бок и громким кашлем. — Молчу, молчу. — подняв ладони вверх, в капитулирующем жесте, Космос отшатнулся от нас, а я рассмеялась.       — Все, спасибо за помощь, до свидания, я позвоню. — Витя распахнул дверь и угрюмо глянул на друга снизу вверх.       — Давай, удачи. До скорого, принцесса! — он махнул мне рукой и быстро скрылся в подъезде, оставив после себя аромат одеколона и свист в коридоре.       — Какой кошмар… ты не обращай внимания, он классный, правда, просто иногда он… — Витя опустил глаза, растрепал волосы на макушке и пытался оправдать друга.       — Я все знаю, Вить. Он хороший, я вижу. Классный у тебя друг. — это была правда, мне понравился Космос.       — О, ну тогда привыкай, потому что он такой не в единственном экземпляре. — Витя усмехнулся и посмотрел на меня.       Я провела рукой по его плечу, смотря в глаза, вниз — вверх, он не двигался, только вздымающаяся грудь и напрягшиеся мышцы под олимпийкой выдавали его. Он ждал. Ждал, что я сделаю дальше. И я сделала. Робко, боясь, что он отступит, но не отступила.       В слабо освещенном коридоре его глаза казались гораздо темнее, чем были в реальной жизни. Лазурный цвет помутнел и взор затуманился, словно на самое голубое море напал бушующий шторм, поднимая с морского дна весь морской ил. Внутри меня все бушевало, голова не соединялась с действиями, лишь только смущенно пульсировала в висках. Рука будто парила отдельно от меня или вовсе не была моей, потому что она оглаживала его плечи и ключицы без моего ведома. Робко подняв вторую руку, я прижала ее к оголенной коже на шее, проведя вдоль, вызвав волну мурашек у обоих.       — Лена… — сумбурно выдохнул он, закрыв закатившиеся глаза, но не отстраняясь.       Я закусила губу, не думая останавливаться, и привстала на носочки, взглядом изучая его лицо в полу мраке коридора. Подрагивающие ресницы манили меня, хотелось касаться их губами, пальцами, носом. Остановив взгляд на его розовеющих губах, я слегка сильнее прижала руку к его шее, вынуждая склонить голову. Не удержавшись на носочках чуть дольше, я ойкнула и прижалась к теплой олимпийке всем телом. Витя открыл глаза и поймал меня, притянув ближе, держа за талию крепко, но нежно. Я смутилась, щеки сто процентов начали краснеть, выдавая меня. Я уже опустила глаза и готова была отступить, но Витя, почувствовав это, сжал ладонями мою спину, сильнее прижав к себе, вынуждая поднять голову.       Я осторожно подняла глаза к нему, будто боялась, что сейчас он отпустит меня, отступит и скажет, что так нельзя. Но он молчал. Он ждал. Снова ждал, что же я сделаю. Секундное промедление и я вернула руки к его золотистым волосам и шее, пряча холодные пальцы в горячих кудрях. Не медля более ни секунды, я притянула его ближе к себе, прильнув плотнее и прижалась губами к его губам…       Подхватив меня за бедра, Витя развернул меня спиной к комоду с зеркалом, смахнув все флакончики с него, некоторые разбились, заполняя темное пространство мужским запахом. Его запахом. Он рыкнул, но судьба одеколона его волновала в последнюю очередь, это точно. Целовалась я, разве что, с помидорами в саду, пока собирала и попутно закусывала ими, по этому сейчас я совершенно не смыслила что и как мне делать. Витя осторожно, совершенно нежно, уделяя внимание каждому сантиметру, целовал меня весьма умело, руководя процессом в целом. Я продолжала сжимать его кудряшки между пальцев, ногами обхватив талию, прижимая к себе сильнее. Он пытался сказать что то, но его томный хрип быстро терялся, растворяясь в запахе, ощущениях и этом моменте.       — Стой, подожди… Это… Нет… — он пытался оторваться от меня, но после каждого слова вновь целовал меня. Слегка царапнув его плечо, я потянула олимпийку вниз и она свободно соскользнула с него, слегка зацепившись за часы на левой руке. Витя рыкнул и пихнул ее с себя, обнимая, прижимаясь ближе. Я ухватилась за край майки, стягивая ее сверху, он оторвался и снял ее, отбросив в сторону, в мутных иловых глаза мелькнуло что то, как молния в грозном небе и он замер, разглядывая мое красное лицо, слегка растрепанные волосы и туманные синие глаза.       Руки задрожали и отказывались двигаться, а разум начал медленно проветриваться, осознавая, что Витя только что спас нас обоих от того, чего мы оба пообещали не делать. Это было единственное табу для наших отношений и он уважал его. Уважал меня.       Зажмурив глаза, я замотала головой, все еще сидя на комоде, прижимаясь к холоду зеркала спиной, мотая ногами, не достающими до пола. Витя подошел быстро и тихо, я даже не поняла что именно произошло, он обвил руки вокруг меня и прижал к себе нежно и осторожно, почти боясь. Он боялся, что я оттолкну его? Я прижалась щекой к его плечу, положив голову, и обхватила за плечи, сильнее обнимая. Он еле заметно вздохнул и в этом вздохе было столько облегчения, что казалось, будто его помиловали, а не обняли.       Если кто здесь и виноват, то точно не он, ведь это я решилась поцеловать его, притянуть его ближе, чуть не переступив грань… Но и его вину я понимаю, он не остановил меня и даже не пытался этого сделать. Мы оба хотели этого момента. Он был необходим нам.       Сейчас, сидя на теплом дереве, прижимаясь к нему, слушая успокаивающийся ритм его сердца, я понимаю, что таких теплых моментов будет множество, нужно просто подождать. Как там в песне?

«Смерть стоит того, что бы жить, а Любовь — что бы ждать»?

      Смотря в алый блик на стенке, явно отражающийся от какого — нибудь соседского окна напротив, я погрузилась в теплые мысли о будущем и воспоминаниях, в которых, определенно, был Витя. Вот он качает меня на качелях на площадке детского сада в Бологово. А вот здесь он вырезает на дереве сердце, с нашими инициалами внутри. Ой, а вот, буквально недавно, надрал цветы с какой то клумбы и притащил мне! Все это было буквально недавно, но так плотно засело в памяти, что я еще точно не скоро забуду это все.       Из глаза покатилась предательская слеза, влажной дорожкой пролегая прямо по его горячей коже. Витя вздрогнул, но не отстранился. Я не могла залезть в его голову и прочесть все, что он думает сейчас или когда — либо еще, но в данный момент мне это было и не нужно. Он провел рукой по моим вьющимся пшеничным локонам и шепнул прямо над ухом:       — Эй, малыш, ну ты чего? Я рядом. Всегда буду рядом, слышишь? Все еще успеется. — он улыбался, голос выдавал его мягкую улыбку во всех подробностях.       Я потерлась щекой о его плечо, вытирая слезы, и усмехнулась, громко всхлипнув.      — Нет, я не… Это не… Ах… — сумбурные мысли так и норовили вырваться из уст и запутать его окончательно, на что я вздохнула и замолчала, прижимаясь лбом к шее плотнее.       Витя понимающе усмехнулся и ближе склонил голову к моей, обхватив руками за талию и под коленями удобнее, что бы перенести куда — то.       — Эй… куда мы?.. — недовольно всхлипнула я.       — Не далеко. — Витя низко рассмеялся, шагая в сторону спальни, судя по всему. Я закрыла глаза, решая рассмотреть интерьер чуть позже.       Мужчина уверенно шагнул в комнату, полностью залитую янтарно — алым светом из окна, я приоткрыла глаза, смотря как мило он хмуриться, пытаясь скрыться и от солнца, и от завитков, упавших на глаза. Еще до того, как я успела сообразить, моя рука уже потянулась к его волосам, заправив непослушный локон за ухо. Ну она прямо в ударе сегодня… Когда уже мозг синхронизируется с телом?.. Я отдернула руку, прижав к груди и зажмурилась. Витя посмотрел на меня, щурясь от солнца, и подул мне в лицо, разметав кудри с носа в разные стороны.       — Эй, малыш, ты теперь будешь бояться трогать меня? Тогда у меня для тебя плохие новости. Нам с тобой еще всю жизнь бок о бок ходить. — я открыла глаза, встретившись с его изумрудным взором, в который сейчас светило красное солнце, просто идеально создавая уют и теплую ауру. Я мягко улыбнулась и слегка потерлась щекой о его кожу на груди. Он судорожно втянул воздух и поцеловал меня в нос. — Так, я сейчас оставлю тебя здесь, ты переоденешься, я после тебя, и пойдем гулять, потому что, если ты не забыла, в планах на сегодня у нас Котельническая набережная! — опустив меня на диван и щелкнув по носу, Витя подмигнул мне одним веселым глазом и скрылся за резной дверью. Обведя просторную светлую комнату взглядом, я провела рукой по атласной голубой простыне, на которой сидела, и чуть сжала её. Обернувшись, я заметила Витину руку, которая проталкивала чемодан сквозь небольшую щель неприкрытой двери.       — Вить, да зайди ты уже сам. — выгнув бровь, буркнула я, но из-за двери послышался смешок, а следом исчезла и рука. Я вздохнула и побрела к своему дорожному чемодану, распечатывая его содержимое. Раскрыв его, я осмотрела вещи и решила, что разложу их после прогулки, на столько мне не терпелось прогуляться по вечерней Москве и её невероятных набережных.       Так как лето подходило к концу, ночи постепенно удлинялись и холодали. Я невольно задумалась о ночных прогулках с Надей по селу, когда августовский вечер был ещё не холодный, но уже и не тёплый.       Почти на самом дне сумки я наткнулась на тёплые вещи: спортивный и джинсовый костюмы. Когда-то, папин брат, по работе, посетил Сан-Франциско, фотографии дяди Вовы до сих пор хранятся в нашем семейном альбоме, его дочь до сих пор очень часто уезжает туда с детьми, не смотря на то, что большую часть жизни проводит в Москве.       Решив не отличаться от масс, я вынула костюм «Adidas» из синей атласной ткани с голубыми лампасами на штанах и трёх полосах на рукавах олимпийки. Следом нашла любимую белую водолазку с горловиной и аккуратно свернула всё, положив на постель. Кроссовки у меня были одни — белые тряпичные, по этому время на выбор обуви значительно сократился.       Полотенца с собой у меня не было, о нём я как-то не подумала, решив, что куплю новое или одолжу у Виктора. По этому ничего не оставалось, кроме как заглянуть в его шкаф, надеясь, что он не будет сильно обижаться на мою самовольность.       На полках, в приличном виде, с приятным запахом мужского одеколона, покоились его немногочисленные вещи. На полках аккуратно лежали джинсы, олимпийки, майки и спортивные вещи. Открыв следующую дверь, не найдя здесь банных принадлежностей, я осмотрела его костюмы, которые невероятно аккуратно висели, идельно выглаженные, придвинутые друг к другу.       Решив не нарушать более его личного пространства, я закрыла шкаф, не до конца удовлетворив любопытство и позвала его.       — Вить! Я полотенце не взяла, дай, пожалуйста, что — нибудь. — ответа не последовало и я позвала его ещё раз. Но и в этот раз он не откликнулся.       Вздохнув, я взяла вещи и вышла из спальни. Прижав костюм к себе, я двинулась по огромной квартире, думая, где же здесь может быть ванная? Забредя в один из коридоров, я дёрнула ручку и увидела белую сверкающую ванну. Шагнув внутрь, притворов дверь, я ужаснулась её размерам, ванна оказалась не ванной, а джакузи. Решив не крутить лишнего, я скинула платье и включила в воду, наполняя тару горячей водой. Приятная температура окутала меня, в несказанном блаженстве лаская плечи. Я прикрыла глаза и почти уснула, пока не услышала шорохи за дверью.       Витя вернулся? Может он правда уходил куда-то? Я решила не сидеть дольше положенного, что бы не наглеть и не вгонять мужчину в долги. Хотя, по роскошному убранству того, что я успела увидеть, счёт за воду пугал его в самый последний момент. Что за работа такая? Надо будет поинтересоваться как-нибудь…       Слегка поскребя мочалкой с его ароматом по спине, груди и плечам, я смыла всё водой с блаженным ароматом мыла, которым теперь пахла и сама. Выскользнув из ванны, я обтерлась первым попашвимся махровым полотенцем, которое источало тот же аромат, что и все вещи Виктора. Вода с кожи мгновенно впиталась в ткань и я обернула его вокруг головы.       Натянув костюм на уже сухое тело, я посмотрела в зеркало. Слегка алые губы, розовые щеки и голубо-зеленые глаза притягивали собственный взгляд. Мягкие изгибы вздернутого носа и чётких скул заворожили на пару минут, а после меня отвлёк не настойчивый стук в дверь.       — Малыш, ты закончила? — послышался знакомый голос и я выдохнула с едва заметным облегчением. Буркнув что то в ответ, я ещё раз отжала волосы полотенцем и вышла.       — Красавица моя. Держи. — его взгляд тронул меня до глубины души так, что я не сразу заметила букет красных роз в его руках. Он поднял его и они оказались зажаты между нами. Я подняла руку и огладила один из бутонов, любуясь их ароматной бархатной кожицей. — Нравится?       — Очень… — с придыханием сказала я, не отводя взгляд от цветов. Вот куда он подевался. — Ты успел сбегать за?..       — Да, я туда и обратно, видишь? — он улыбнулся и притянул меня к себе, целуя в висок. Мокрые кудри хлестнули его по щеке и груди, мгновенно оставляя мокрое пятно.       — Витя! Ну я же мокрая! Иди давай, мойся и пойдём. — важно сказала я и ушла на поиски кухни, оставляя ухмыляющегося парня в коридоре перед ванной.       Через двадцать минут мы уже были готовы и доделывали последние штрихи в образах: я укладывала кудряшки в одну сторону, а Витя пытался зачесать свои так, что бы те не торчали одуванчиком. Быстро осмотревшись, я взяла сумку, Витя деньги и мы вышли, щелкая дверным замком, на встречу вечерней Москве.