Moscow never sleeps

      Когда экзамены сданы удачно, техникум и будущий институт выбраны, а документы поданы остаётся только ждать одобрения, сидя на лавочке дома, в родном селе, запоминая каждую мелочь.       Я подняла лицо выше, к июньскому солнцу. Скоро таких моментов станет меньше. В большом городе не будет возможности вот так просто, никуда не торопясь, сидеть под лучами света и улыбаться.       Волосы разметались по белоснежной коже с веснушками, скрывая её от солнца. В нос ударил запах луговых цветов, сена и чего то ещё.       Я опустила голову и открыла глаза. Передо мной стоял улыбающийся Витя. Прямо лицом к лицу. Я усмехнулась, чуть ли не падая с места. Он придержал меня и сунул букет полевых цветов прямо в нос.       — Витя! — я рассмеялась, забирая цветы из его рук. — Где ты уже успел их надрать? Сейчас какая — нибудь баба Нина забьёт тебя ведром. — смеясь, продолжала я.       На его лице отражалось умиротворенное спокойствие, будто ему правда было всё равно на последствия.       — Ничего страшного. Ради твоей улыбки я готов получать ведром каждый день. — тут уже усмехнулся он, но смотрел привычным уверенным взглядом.       — Ладно. Идём, мученик. — я встала с тёплой лавки, притянув его к себе за локоть. — Мама пригласила тебя на обед. Она что то испекла.       Витя поиграл бровями, мол, «я знал, что твоя мама меня полюбит». Я ткнула его локтем в неприкрытый бок и рассмеялась от его нарочито скорченного лица. ___ 30 августа. Москва.       — Лен, выходи! Успеешь насмотреться! — крикнул Витя, дергая меня со ступеней поезда к себе в объятия.       Сумки стояли рядом со мной, он придерживал их, а я, круглыми глазами, озиралась по сторонам. Если у них такой вокзал красивый, что будет в городе?       Когда Витя попросил моих родителей разрешить ему встречаться со мной, они были очень удивлены. В хорошем смысле. Его бабушка была рада, что он нашёл такую девушку, как я.       Мама была очень рада, когда Витя предложил им не снимать мне квартиру и не жить в общаге с кем попало, а согласиться на предоставленные им апартаменты. Папа и Толик отреагировали неоднозначно, но были уверенны в одном — в моём уме и в Витиной порядочности.       По этому сейчас, спускаясь на землю его родного города, крепко стиснув его руку, я не боялась. Он тоже крепко держал меня за руку, всучив одну из сумок. Остальные повез сам.       — Сейчас к маме зайдем, поздороваемся и домой. Вещи сложим и можно будет погулять не долго.       Я посмотрела на него глазами, не осознающими ничего, слегка испуганными такого количества народа и огромных потолков вокзала.       — Эй, солнце, слышишь меня? — с уверенной улыбкой спросил меня Витя, остановившись перед носом.       — Да… Здесь так… Непривычно. — я поймала его взгляд — уверенный, ставший таким родным, и успокоилась. Он здесь, что мне будет? — Да, идём.       Уголки губ взлетели в усмешке и мы весело зашагали дальше. Он рассказывал мне про город, что, где и как устроено. А потом остановился, что бы позвонить кому то.       — Алё! Алё, Кос? Кос, я в Москве, слышишь? Да, дома! — мне кажется все слышали его радостные вскрики. Он дома! Я тихо рассмеялась, на что он махнул рукой.       — Кто это, Вить?       — Кос. Космос. Мой друг. — невозмутимо произнёс он, глядя на мои недоумевающие глаза.       — Кос… Кто? Космос? — я вновь содрогнулась, заливаясь смехом.       — Господи, Ленка! — он притянул меня к себе. — Хватит! Имя такое. Греческое. — он сам посмотрел на меня и усмехнулся, я не выдержала и рассмеялась прямо ему в лицо.       Нет, совершенно не из-за имени его странного друга. Совсем нет. Просто так. Я смеялась просто так, вдыхая городской воздух с запахом бензина и прочего, касалась его спины своими пальчиками и была счастлива. Просто так. Витя смотрел на меня совершенно неотрывно, глядя прямо в глаза своими синими омутами. В них отражалось оранжевое солнце и я. Поймав себя на мысли, что уже не смеюсь, а просто таращусь в его тёплые зрачки, я смутилась и попыталась вывернуться из кольца рук. В ту же секунду уголок его губ дёрнулся и он прижался своими тёплыми алыми губами к моим. Чуть склонив голову, я опешила и неосознанно приоткрыла рот. Губы разомкнулись и кончик его языка скользнул по моему. Я вздрогнула и в следующую секунду пустила шаловливые пальчики в золото его кудрей. Он крепче сжал ладони на моей талии.       — Когда придём я заставлю тебя съесть слона. — усмехнулся прямо мне в губы Витя. Его большие и указательные пальцы были на столько длинными и сильными, что сдавили мою талию, касаясь друг друга. Ну, либо я и вправду была на столько худой…       Я попыталась оторваться и ответить, но он уже накрыл мои губы, сцепляя их тёплым поцелуем.       Через два часа мы уже топтались на коврике перед глазком, боясь. Вернее, боялась я, а Витя успокаивающе стискивал мою ладонь. Сумки стояли рядом, мы решили заехать домой после его мамы.       — Я боюсь, Вить…       — Солнце, не надо. — он накрыл второй ладонью мою руку и посмотрел в глаза. — Ты ей понравишься, это точно. Она болеет немного, но всё хорошо. Ладно?       Я кивнула и он постучал. Робко поправив лямку на плече, я смотрела на чёрный глазок. Мне показалось, что на секунду от туда показался свет, а уже в следующее мгновение послышался щелчок.       — Да — да, иду — иду. Ой, Витенька, сынок! — женщина кинулась обнимать двухметрового сына. Он склонился в три погибели, что бы позволить стиснуть свою шею. — Сыночек мой… — буркнула она ему в шею, стискивая морщинистыми ладонями олимпийку на спине.       Мне было неловко прерывать их и Витя, будто прочитав мои мысли, стиснул мою руку крепче и протянул ближе.       — Мам, хочу познакомить тебя. — женщина отошла и с лукавым интересом глянула на меня. Осмотрев меня в полный рост она широко и тепло улыбнулась. — Это Лена, она поживёт пока со мной, на время учёбы. — что то кольнуло под рёбрами от такой формулировки. Будто я была каким — нибудь другом, которому нужно перекантоваться где — то.       — Здравствуйте, Леночка. — она потянулась ко мне, что бы обнять.       Я улыбнулась и потянулась к женщине в ответ.       — Меня зовут Светлана Аркадьевна, но для вас — просто тётя Света. Хорошо?       — Хорошо. — я кивнула и улыбнулась.       — Так, обнимайтесь, я сумки занесу пока, а то устал уже держать. — Витя потеснил нас и ввалился в тёплую квартиру с ароматом пирожков и чая.       Я шагнула внутрь, завораженно наблюдая как здесь всё похоже на мой родной дом. Словно мы и не в Москве вовсе. Всё так напоминало родной деревенский уют, то тепло, атмосфера, запах…       — Вы откуда такая красивая к нам приехали? — поинтересовалась тётя Света.       — Из Бологово. — обводя квартиру взглядом, почти шепнула я.       Желтоватые обои с цветами окружили меня, сопровождая прямо до кухни, которая располагалась с права, в конце коридора. Чистота и простор светлой квартиры располагал к себе, не только создавая уют, но и говоря о замечательной хозяйке.       Через пол часа мы уже весело болтали о том, как все изменилось с тех пор, как тётя Света последний раз ездила к свахе. В Бологом тогда освещения толком не было, клубы популярностью не пользовались, а ребятня читали книги вместо ночных посиделок с гитарой и бутылкой. Мы громко смеялись над рассказами Светланы Аркадьевны о детстве Вити, а потом о том, как они с папой ходили на речку и оба потеряли брюки.       — Пашка мой замечательным человеком был. Витьку любил. Очень… — женщина с грустью в глазах вздохнула, посмотрела на Витю, а потом куда то в право.       Я повернула голову и заметила глянцевое цветное фото в аккуратной деревянной рамочке, с любовью подписанное в углу витиеватым подчерком: «Сочи! — 86» На фото мужчина, лет пятидесяти, в обнимку с женой. Темные волосы, кое где с сединой, спадают на глаза, еле удерживаемые солнцезащитными очками, широкая улыбка обоих свидетельствует о счастье. Они любили друг друга.       Только сейчас я заметила сходство мужчины с фото и Вити. Те же прищуры и широкая улыбка до ушей, те же морщинки у глаз и те же кудри. В прочем, от матери ему достались рыжинка в кудряшках и синева искрящихся глаз. Я вернула глаза на маму Пчелкина и затем посмотрела на него самого, он не сводил глаз с меня, глядя четко в душу. Внешне у него явно сходство с матерью больше, но этот искрящийся любовью взгляд, как с фото…       — Впрочем, не будем о грустном, да? Я думаю, что папа был бы счастлив, видя вас. Схожу за чайником. — она грустно улыбнулась крайний раз, посмотрела на нас и отвернулась к плите. Просторная кухня была размером с наш зал в деревне, от чего казалось, будто это гостиная.       — Ну как тебе? — шепнул Витя мне на ухо когда я отвернулась. По шее прошлась волна мурашек, заставляя мелко дрожать, я повернулась к нему, упираясь взглядом в мягкий свод подбородка.       — Кухня замечательная… — сглотнула я.       — Ты нравишься маме. Она редко кому рассказывает о папе и всем, что связанно с ним хотя бы косвенно. — невесомый поцелуй в висок заставил покраснеть, но времени успокоиться уже не было.       — Ой, Леночка, жарко? Давай я приоткрою окно? — Витя тихо прыснул, а его мама пригрозила пальцем и побежала к окну.       — Что вы, Светлана Аркадьевна, не нужно, все в порядке, просто чай слишком… горячий… — проговорила я через Витино плечо, придвинувшись чертовски близко. — Господи, Пчелкин! Отодвинься! — прошипела я, отпихивая его от себя. Он лишь усмехнулся и отодвинулся, но руку со спинки не убрал.       — Да, мам, чай еще не остыл просто. — Витя подхватил мою чашку и подул в нее, хмурясь от напряжения, вторая рука ни на сантиметр не сдвинулась с нагретого места, а у меня не было слов от возмущения.       — Пчёлкин! Верни мою чашку! Светлана Аркадьевна, скажите ему! — надув губы, я развернулась к ней. Женщина стояла рядом с нами, держа в руке чайник, а второй прикрывая рот. Через мгновение моего гневного взгляда она рассмеялась, глядя по очереди на меня и чашку в руках сына.       — Хватит дурачиться, Виктор Павлович, верните девушке кружку, она в состоянии самой остудить свой чай. — еле сдерживая смех проговорила она.       — Бе — бе — бе. — буркнул Витя, но кружку не поставил. — Что я, не имею права помочь юной девушке? Тем более, такой очаровательной. Мы же не хотим допустить, что бы ее прелестные пальчики обожглись, верно? — он не смотрел на меня, будто говорил только с матерью, а меня в комнате и вовсе не было.       — Эй! Я вообще — то тоже здесь! Я могу сама остудить чай! — возмутилась я, протянув руки к кружке. Витя тут же перехватил мои ладони со спины и сомкнул их в своей огромной руке.       — Хорошо, здесь я бессильна, Елена, решайте сами. — она тихо усмехнулась и с теплой улыбкой отошла к окну, намереваясь все — таки открыть его.       Я хотела было возмутиться вновь и все — таки добиться своего, но он шикнул на меня, переведя глаза на вход в кухню. За стенкой послышались еле слышные выкрики, а за тем грохот в дверь. Кто то отчаянно молотил входную дверь, и без того хлипко держащуюся на петлях.       — Вить?.. — шепнула я, сжав его палец ладонью.       — Мам, я схожу посмотрю кто там, хотя, нет. Пойду уже впущу этого мученика… — устало вздохнув, Витя чмокнул меня в лоб и встал, намереваясь выйти.       — Стой! Вернее, можно с тобой? — я встала со стула следом за ним, намереваясь твердо следовать своему плану.       — Неа, посидите с мамой тут, я все же не до конца уверен, что это… — из — за двери послышалось имя Вити, выкрикнутое так громко, что кто — то из соседей вышел и начал словесную перепалку с нашим «гостем». — Хотя, нет. Я точно знаю кто это. Но ты сиди тут. — подмигнув мне из — за угла он скрылся в коридоре.       — Не переживай, он сейчас вернется. В последнее время нам всем нужно быть осторожным… Так, о чем это я. Давай-ка подолью чайку, а то это чудо все сдуло. — женщина мотнула головой, рукой и подошла с чайником ближе. Я зацепилась за мысли о ее словах об осторожности, но спросить не решилась, по этому лишь кивнула и опустила глаза на руки, что секунду назад грелись в горячей ладони.       Из коридора послышался щелчок, недовольный голос Вити, а следом мужской вскрик и радостное «Витя!». Кто — то был рад на столько, что ввалился в квартиру без приветствия и приглашения, судя по всему, снеся не только мужчину, но и пол квартиры вместе с ним. В ответ на это Витя лишь радостно и недовольно одновременно буркнул что — то. Я вскочила с места, услышав грохот и, не дождавшись реакции тети Светы, выскочила в коридор.       Сделав пару широких стремительных шагов, я оказалась возле всего этого погрома. Витя лежал на полу спиной, пытаясь скинуть с себя хохочущего парня с черными, как смоль, волосами, которые опали на его голубые глаза. Он придавил мужчину сверху, не давая ему подняться, стиснув в объятиях. Вокруг них двоих валялась вешалка, видно сорванная со стены в порыве радости, шляпки Светланы Аркадьевны и зонт.       Недовольно, но с улыбкой на лице и хмурыми бровями, Витя скинул парня с себя и встал, отряхивая джинсы и свитер. Парень с черными волосами поднялся за ним следом, отряхивая серый брючный костюм, смеясь и щурясь. Поправив часы на запястье, он перевел взгляд на меня, глядя сверху вниз. Моя макушка едва — ли достанет до его плеча, как он головой не бьется?..       Парень будто прочитал мои мысли и разразился новой волной бархатного хохота. Я не совсем понимала его затуманенный счастьем взгляд и не разделяла его восторга от нашей встречи, от чего невольно шагнула к Вите, он притянул меня к себя за бок, но я шагнула чуть назад.       — Эй, малыш боится меня? — стирая слезы смеха с глаз, парень ткнула в меня пальцем, почти коснувшись лба. Витя демонстративно прикрыл меня рукой, а я взялась за его предплечье и выглянула из — за него.       — Я тебе не малыш, понял? — нахмурившись, я хотела сделать голос грозным, но он получился сдавленным, будто я и вправду испугалась. Махнув головой, я шагнула из-за Вити. Он посмотрел на меня и улыбнулся.       — Понял? — повторил за мной парень с вызовом.       — Да понял, понял. Еще с первого раза услышал, что вы, блин. — он перестал смеяться и нарочито скорчил грустное выражение лица.       — Лен, это то самый Космос.       — «Тот самый»? Ого, вот это на тебе. И что кудрявый про меня уже рассказал? — Космос уперся ладонями в колени и посмотрел мне прямо в глаза. Я поняла его тактику и не отвела взгляд, продолжив смотреть прямо на него.       — Ничего такого, о чем вам, молодой человек, стоило бы знать. — я усмехнулась и сложила руки на груди.       — Ого, а принцесса не такая недотрога. Вить, скажешь уже что — нибудь? — он недовольно глянул на друга, но тот лишь пожал плечами и улыбнулся, разведя руки в стороны. — Ну ты как всегда. Все самому. — парень протянул руку. — Я Космос Юрьевич Холмогоров.       — Ага, местный «самый умный». — Витя усмехнулся, переведя взгляд с меня на недовольно глядящего друга.       — Он у нас не воспитанный, не обращай внимания, принцесса. — взяв мою руку он притянул ее костяшками к губам и поцеловал.       — Эй, ну все, все, хватит! — Витя выхватил мою руку и притянул к своей груди. Я рассмеялась, а за нами послышался голос мамы Пчелкина.       — Ребята, давайте вешайте еже полку на место, вещи по местам и на кухню! — она шмыгнула обратно, не дождавшись, пока Космос крикнет ей вслед:       — И вам добрый вечер, теть Свет! — он усмехнулся и потянулся к полке на полу. — Я сгоняю в кладовку, а вы тут вещички подберите. — Космос шагнул к нам за спину и скрылся в одной из комнат.       — Я смотрю, он не первый раз уже вешает эту полку? — почти смеясь, я смотрела парню в след.       — Ага. Каждый как раз приезжаю одно и то же. Уже лет десять такое. — он сам усмехнулся и посмотрел на меня. — Я соберу вещи, вы все сделаем и через пять минут соберемся на кухне. Хорошо? — я кивнула и ушла.       — Милашка у тебя подружка. Не проворонь. — низким тихим голосом шепнул Космос Вите уже когда я ушла.       — Не беспокойся. Вешай давай, Кос! — отмахнувшись от друга, Витя тряхнул головой и усмехнулся.       До нас доносились отголоски их смеха, глухие стуки молотка и шипение Космоса, который, видимо, отбил палец. Следом донесся громких смех Вити, который его «уже о чем — то предупреждал». Мы лишь тихо улыбнулись, переглянувшись с тетей Светой и отхлебнули из кружек.