Между строк

Золото они грузили четыре дня, пока не убедились, что больше трюм "Испаньолы" не выдержит. Плюс останавливали инструкции капитана, чётко знающего максимальное водоизмещение судна и не допустившего перегрузок. Вот только полностью угодить тому так и не удавалось. - Ливси, сделайте милость: передайте капитану, что он - старый упрямец и остолоп! - пропыхтел Трелони, помогая Хокинсу сдвигать один из мешков, набитый всевозможными монетами, повыше на сундуки с почти тем же содержимым. - Непременно, Джон! - улыбнулся адресант и отправился на верхнюю палубу, провожаемый завистливыми взглядами. Ещё бы: Смоллетт распорядился, чтобы единственный лекарь на корабле работал чуть меньше остальных, ибо его руки требовались для других целей, одной из которых было лечение команды. Из-за чего эти самые остальные работали до седьмого пота. Ливси не кривил душой: ему всегда была интересна реакция капитана на отнюдь не лестные слова главного болтуна команды. Не из садизма, нет. Напротив, интересовало диаметрально иное: что именно из сказанного сможет хотя бы вызвать улыбку на вечно серьёзном лице Смоллетта. Порой казалось, что максимум, на который тот способен - улыбаться глазами, но не более того. Даже призрак улыбки редко у него задерживался дольше, чем на долю секунды. Хоть переходи к крайним мерам, ибо угрюмость и разлитие желчи отнюдь не способствуют нормальному ритму жизни. - Капитан, разрешите? - едва поднявшись на квартердек, по привычке интересуется Ливси. Ответа он не ждал, а недовольный облик Смоллетта говорил обо всём лучше слов. Тем не менее прозвучало: - Что на этот раз? Слова сквайра сами застряли в глотке: лекарь отчётливо осознал, что его сейчас вышвырнут вниз, ещё и сапогом добавят ускорения, только заикнись он о той скабрезности. Упоминания о ранениях тоже не сыграют на пользу, ибо по лицу капитана видно: хоть слово о шрамах, и поход по доске покажется увеселительной прогулкой. Приходится выбирать самый рискованный, но зато действенный выход. - Разве вы не рады меня видеть? - обаятельно улыбаясь, подходит он ближе. Смеривают настороженным взглядом, сдвигаются на шажок назад. - Капитан, - начинает сперва Ливси, затем меняет обращение, понижая голос. - Александр... Вы не против выполнить одну мою просьбу? Глаза напротив темнеют, но не от гнева, а благодаря другому, более дружескому чувству. - Прямо сейчас? - голос Смоллетта теперь более хриплый, более тихий, на лице отражается неверие в происходящее. Дьявол, вот именно сейчас повезло осознать, что предстоящую улыбку этого суха́ря не хочется ни с кем делить! - Почему бы нет, сэр? - нервно облизнув губы, отзывается лекарь и поражается собственному голосу: такой же нервный, выдающий нетерпение. Видит, как дёргается чужой кадык после его слов. Проклятье, а он считал, что совсем чужд флирта! - Только быстро, - бросает ему капитан и хромая спускается ко входу в свою каюту. Их не видят: кто занят на опердеке, кто - в трюме. Долго ли продлится это избегание? Будущее покажет. Смоллетт лично захлопывает дверь каюты, убедившись, что посторонних поблизости нет. Оглядывается на нежданного посетителя. - Итак, доктор, - вполголоса роняет он, делает шаг навстречу. - Чего именно вы хотели? Кривить душой перед этим прямым во многом человеком не хочется, но иначе цель ускользнёт. Вперёд Ливси ступает несколько судорожно, ловит на себе выжидающий взгляд, с трудом сглатывает перед тем, как обронить: - Простите, капитан, - он на миг отводит глаза в сторону. - Моя просьба наверняка покажется вам странной, но всё-таки - почему вы толком не улыбаетесь? Вы ведь способны на это, я знаю. Смотрят, как акула - на добычу. Наверняка считают, что отвлекли попусту от проложения курса к берегам Испанской Америки. Как бы подоступнее объяснить, что лично для него это вопрос жизни и смерти? Но вот вздёргивают на миг подбородок, смягчают взгляд, в котором угадывается намёк на хитрую усмешку. - Ваше счастье, доктор, что я тоже неплохо вас знаю, - в голосе Смоллетта открыто сквозит ехидство. - А ваш вопрос... Я всего лишь из тех, кто не любит проявлять эмоции. - Это касается именно позитивных эмоций? - Верно. - Даже чтобы просто улыбнуться? Тот же внимательный взор, прежде чем ответили: - Возможно, для вас, Ливси, я когда-нибудь сделаю исключение. Быстрый кивок, выходят обратно на палубу. Оставив его в гораздо более приподнятом настроении, нежели раньше. Ведь теперь есть, на что надеяться!