Is this how me end?

Не хочу говорить спасибо Тем, кто меня родил. Я не просил и совершенно не рад, Что нахожусь сейчас среди больных. Один болен славой, другой — одержим. У третьего — полнейшее отсутствие сил. И я один из них, Один из сломленных и больных.

Кажется, последнее время солнце стало светить ярче, а дни стали немного теплее, несмотря на то что стремительно приближается зима. Люди все сильнее кутаются в тёплую одежду, пытаясь согреться. А Тэхену сейчас теплее, чем было летом. Образно, конечно, ведь температура на улице была минусовая. Но внутри у него, наконец, было что-то помимо холода и пустоты. Безусловно этому способствовал Чонгук. Сейчас они виделись достаточно часто: пили какао по вечерам, сидели вместе у Тэхена дома или же проводили время вдвоем в студии, где танцевал Чонгук. Ким все так же продолжал завороженно наблюдать за старшим. Чонгук старался занимать побольше свободного времени Тэхена, чтобы тот не занимался самокопанием, а отвлекался на что-то более приятное. Пару раз Чон заставал Кима совсем разбитым, ничего не желающим, разве что поскорее вернуться домой и поспать. В такие моменты он никогда не оставлял его одного, провожал домой, заваривал чай, однажды даже лежал рядом. В такие моменты Чонгуку было невероятно больно смотреть на дорогого сердцу человека. Хотелось защитить его от всех невзгод, но как это сделать? Сегодня на улице было холодно, повсюду уже лежал снег. Но не такой как сразу представляется: белый, чистый, из которого легко можно слепить снеговика, нет, снег сегодня был совсем не такой. Он был грязный, в каких-то местах, перемешавшись с песком, он даже и не напоминал снег. Просто куча грязи. И в этот морозный ноябрьский вечер весь город был застелен этой не самой примечательной картиной. Тэхен уже давно был дома. Укутавшись в плед, он валялся в своей кровати листая бесконечную ленту новостей в телефоне. На фоне негромко играла музыка, создавая какую-то атмосферу спокойствия в комнате. Сейчас чувство тревоги немного отступило и Ким, наконец за долгое время, был относительно спокойным и расслабленным, пока просто лежал в кровати, не прячась от собственных мыслей. Ведь иногда так тяжело становилось наедине с собой, на пальцах не сосчитать сколько раз парень хотел от этого сбежать. Сбежать от самого себя… Но куда бы он не пошел, где бы не спрятался, чтобы с собой не делал, от собственного я не скрыться. Но сегодня это «я» дало Тэхену передышку, в виде спокойных мыслей. Чонгук писал ему час назад, и они договорились, что тот зайдёт на ужин. Родители Тэхена тоже всегда были рады его другу, они любили поговорить с ним, расспросить о жизни его родителей и о его собственной. Когда Чон приходил в гости, атмосфера дома становилась такой уютной и комфортной. Поэтому Тэхен даже начинал ждать тех моментов, когда Чонгук звонит в домофон и, поднимаясь в квартиру, тепло ему улыбается. Вот и сейчас, когда в квартире раздался звон, Ким слегка улыбнулся и пошёл открывать дверь, уже предвкушая увидеть человека, который в нем пробуждал эмоции, который помогал жить и справляться с каждым предстоящим днем. Сейчас Тэхен уверен, что продолжает бороться только благодаря Чонгуку и его тёплой улыбке, ставшей уже такой родной. — Я захватил пончики на десерт. — немного запыхавшись от пробежки по лестнице, поднимаясь на восьмой этаж, ведь лифт уже двое суток не работает, счастливо выпалил Чон. И вытянул руку с картонной коробкой из-под десерта. — Проходи скорее, грейся. — не слишком громко ответил Тэхен, забирая коробку. — Да я согрелся пока на восьмой этаж по лестнице даже не шёл, уже после пятого я карабкался. — жаловался Гук, снимая с себя куртку. Тэхен очень понимающе кивнул. — Завтра утром уже должны починить, если нет, то я из дома не выйду. Таких физических нагрузок я не выдержу. — немного посмеялся Ким. Они ещё немного обсудили как кошмарно, когда сломан лифт и пошли на кухню, где впоследствии присоединились к ужину. Вечер проходил замечательно, Тэхен не испытывал желание скрыться в своей комнате. Да, он безусловно был уставшим, и это бросалось в глаза, тарелка его осталась наполовину полная, сам он практически не говорил, только слушал. Но при все при этом, ему было комфортно, не хотелось, чтобы этот момент спокойствия заканчивался. Последние дни Ким очень цеплялся за такие моменты. После ужина Тэхен с Чонгуком сидели у младшего в комнате и смотрели фильм, устроившись прямо на кровати. Чон периодически оставлял комментарии о том или ином моменте, происходящем на экране небольшого ноутбука, пока Тэхен погружался в сюжет и только кивал или односложно отвечал. Такова была их идиллия и никто не хотел её нарушать. И если в начале фильма Чонгук с Тэхеном сидели на противоположных частях кровати, то где-то к середине старший набрался смелости, и притянул к себе Кима, приобнимая того за плечи. А после достаточно громко облегченно вздохнул, когда понял, что тот был не против такого действия. Когда младший положил свою голову на плечо Чону, то у второго кажется сердце биться перестало от счастья. А в голове лишь одно желание крутилось — продлить этот драгоценный момент. На улице уже давно стемнело, на мониторе ноутбука идут титры, Чонгуку вот-вот пора уходить, но он смотрит в глаза мальчику перед собой и думает о том, как те прекрасны. Тэхен смущается под таким пристальным взглядом, а Чону хочется смотреть еще внимательнее, запечатляя в голове образ дорого сердцу человека, с румянцем на щеках и застенчивой улыбкой. — Я уже говорил тебе, что прекрасней твоей улыбки я в жизни не встречал? — практически шепотом спросил Чонгук, наблюдая как глаза напротив округляются. — Не говорил. — еще тише ответил Тэхен, бегая взглядом и не зная куда себя деть. — Это мое упущение, должен был рассказать тебе об этих своих мыслях еще раньше, — говорил Чон и обхватил своими руками руки Тэхена, крепко сжимая. — Можно я тебе сейчас озвучу мысль, которая в данный момент на повторе в голове крутится? — Можно. — робко отвечал Тэхен, воюя в этот момент с собственным сердцем, ведь кажется то норовит из тела выпрыгнуть. — Ты так прекрасен, Тэ. Могу ли я тебя поцеловать? — прикусив губу, спросил Чон. На самом деле он очень боялся получить отказ, но старался виду не подавать. Тэхен вмиг стал красный как помидор, и кажется стал счастливее. Он и мысли не допустил отказать сейчас, но сказать так вслух: «Да, Чонгук, я тоже хочу с тобой поцеловаться» он физически не мог, поэтому лишь робко кивнул, прикрывая глаза. Чон внутри ликовал и медленно, немного напряженно приблизился к желанным губам. Это был первый поцелуй для них обоих. Никакого огромного опыта за плечами не имелось, да и о каком опыте с другими может идти речь, если с первой их встречи Чонгук никогда своего сладкого мальчика не забывал. Поцелуй был короткий, без языков и каких-то других пошлостей. Он был трепетный, нежный, такой особенный для каждого из них. После они сидели в тишине еще пару минут, просто смотря друг на друга, запоминая каждую родинку на любимом лице. Пока не стало совсем поздно и Чонгук не опомнился, сказав, что ему пора. Но собираясь он вспомнил, что забыл еще кое-что рассказать. — Кстати, Тэ, — неожиданно начал Чон и Ким тут же напрягся, поворачиваясь лицом к говорящему парню и внимательно смотря тому в глаза. — На следующей неделе у моей бабушки день рождения, и вся семья соберется у родителей на праздник. И мне нужно поехать тоже. Плюс родители замучили вопросами, когда я их навещу, ведь они ужасно соскучились. Если ты хочешь, ты можешь поехать со мной, я буду только рад. Не придется с тобой расставаться. — Если я сейчас пропущу много уроков, то вероятно у меня будут большие проблемы. Я бы очень хотел поехать, Гуки, но вероятно я не смогу. Прости… — Тэхен заметно приуныл, предложение Чонгука звучало невероятно заманчиво, но помимо того, что сейчас в школе много контрольных, на которые на самом деле плевать, парень просто не готов появляться на семейном празднике Чонов. Конечно, он уже знаком с родителями Чонгука, но это было так давно и Ким уже далеко не тот маленький мальчик. И уж тем более ситуацию не упрощает тот факт, что между парнями начинают все больше разрастаться взаимные чувства. Так что знакомство со всей родней Чонгука Ким решил отложить. — Все хорошо, я понимаю, — ласково улыбнулся старший и, не сдержавшись, потрепал парня перед собой по волосам, ловя на себе его растерянный взгляд. — Я уеду через три дня, на неделю. Справишься без меня? — подмигнув, спросил Чон. И Тэхен конечно согласно кивает, как же он может не справится, когда Чонгук на него так смотрит, так в него верит. Ким чувствует себя в этот момент таким особенным. Просто собственное отражение только в глазах напротив является красивым, сильным, важным. Никогда, ни в одном зеркале Тэхен не видел себя таким, каким видит каждый раз, когда Чон на него смотрит. В такие моменты как будто весь смысл жизни собирается в одних карих глазах. В которых только тонуть, тонуть и еще раз тонуть. И нет места безопаснее на всей земле, чем в бездне этих глаз. Таких влюбленных глаз.

***

И как назло именно в день, когда Чонгук уехал все пошло наперекосяк. Как будто Тэхен уже нормально без Чона существовать не может, и жизнь превращается в хаос стоит Киму остаться, хоть и на время, но без парня, что вносит свет в его жизнь. Сегодня понедельник и Тэхен нехотя, но поплелся в школу. Там все было как всегда: куча домашки, большая часть которой не сделана, вечно раздраженные учителя, которые явно не довольны своей жизнью и срываются на учениках. Но в добавок ко всему заболел Хосок, что делало этот день в школе просто отвратительным. Когда с тобой рядом сидит твой друг, уроки проходят намного быстрее и легче. Если бы не Чон Хосок, Ким бы уже давно забросил школу, его бы ничто точно не заставило приходить и мучатся в этом месте, где тебя и за человека не все считают. Первые три урока прошли спокойно, даже скучно, но хотя бы не было каких-то проверочных. Но вот четвёртый урок в расписании является самым ненавистным для Ким Тэхена, он морально к этому предмету с самого утра готовится. Урок математики вызывает желание разреветься, но проблема далеко не в самом предмете и в сложности заданий, а в человеке, который этот предмет им преподает. Ким убежден, что эта женщина ненавидит его. За что? Наверное за то, что он не всегда выполнял домашнее задание, особенно последние пару месяцев. Поэтому, когда звенит звонок, Тэхен уже морально готовится к тому, что порцию новых унижений он сегодня обязательно получит. Но урок идет на удивление хорошо, уже прошла половина, а парня так и не трогали. Он даже немного вздыхает с облегчением, а потом понимает, что поторопился. Его вызывают к доске, чтобы решить задачу, в которой он ничего не понимает. К доске Ким двигается как на расстрел, хотя наверное туда он шел бы более спокойным. Руки его трясутся, голос задрожит непременно, если что-то скажет, а на глазах сразу выступят слёзы. Читая условия задачи, Тэхен еще раз убеждается, что ему в ней непонятно абсолютно все, ничего даже близко не выглядит знакомым. Вот сейчас он и выслушает о том, что ничего в этой жизни не добьется. Продолжая молчать возле доски, он уже ощущал, что учительница сейчас взорвется, она точно не промолчит. — Что такое, Ким Тэхен? Напишите хотя бы условие и элементарные формулы для решения подобных задач. Не говорите мне, что вы и этого сделать не можете. — говорила женщина спокойно, но Тэхен уверен, что в этом голосе желчи было больше, чем чего-либо. — Не могу. — под нос себе прошептал Ким, надеясь, что его вообще никто сейчас не услышит. Желание исчезнуть отсюда прямо сейчас заполонило его голову. — А что ты тогда вообще можешь? Что тебе вообще от этой жизни надо?! Приходишь сюда штаны просиживать?! Хоть какие-то бы усилия приложил, хоть чуть-чуть постарался бы! — женщина уже говорила не спокойно, она перешла на более высокие тона и выглядела рассерженной, пока скрестив руки на груди, прожигала парня взглядом. А тот не мог посмотреть никуда, кроме своих дрожащих рук, что сжимались и разжимались. — Но нет, зачем же вообще что-то делать, если хочешь так дальше жить, то и живи дальше, разочаровывая своих учителей и родных! Садись на свое место. Слова, только что прозвучавшие, ударили сильнее, чем когда-либо. Тэхен услышал то, что так боялся услышать от кого-либо. Самые страшные мысли о себе были озвучены другим человеком. И сколько бы Ким не убеждал себя, что все это выдумки его больной головы, больше так не получится. Ведь его мысли были подтверждены. Он оказывается не один так считает. К парте Тэхен подошёл на ватных ногах, он слишком явно ощущал, что сейчас его накроет истерика. И последнее чего ему хотелось, чтобы хоть кто-то видел его в этот момент. Хоть кто-то, кроме Чонгука… Но тот сейчас далеко, слишком далеко. И звонить Тэхен ему не будет, ведь он обещал справиться самостоятельно, не хотелось стать разочарованием в еще одних глазах. Слезы сдерживать уже не получалось от слова совсем. Парень схватил свой рюкзак и быстро, насколько только мог, выбежал из класса, стараясь скорее покинуть школу, чтобы никто его не остановил. На куртку ему было совершенно уже плевать. Холодный воздух немного приводил в чувства и успокаивал, унимая дрожь во всем теле. Замерзая на морозе, он бежал к остановке и надеялся быстрее попасть домой. Глаза были в сплошной пелене из-за слез, в горле стоял ком, хотелось упасть прямо на асфальт и просто перестать существовать. Такое ничтожество и не должно было за жизнь хвататься, верить в какое-то счастливое будущее. Нет, видимо ему и правда в жизни ничего не надо. Все что получается это разочарованием становиться. Дома сейчас, к счастью, никого не было. И стоило Тэхену только переступить порог, как он упал на колени, хватаясь за голову и начиная истошно выть. Он пытался сдержать крик, который вот-вот норовил сорваться. Слёзы на глазах ничего не давали видеть. Все вокруг — сплошная пелена. Все лицо Тэхена было в слезах и соплях. Он пытался успокоиться, дышать на счёт, но истерика накатывала все сильнее. Парень, схватившись за голову, оттягивал волосы, чуть ли не вырывая их. Ким то ли надеялся так заглушить свою внутреннюю боль, переключаясь на внешнюю, то ли он просто был в таком отчаянии, что не знал куда себя деть, подставляя свою голову под удар. Он стискивал зубы, сдерживая вопль, а после замахивался и бил себя со свей силы в живот. За этим следовал громкий болезненный стон. Сдерживать крик уже не получалось, хотелось выкричать из себя всю боль к чертовой матери. — Я больше так не могу! Это просто невыносимо! Когда это все блять закончится?! За что, за что, за что, черт возьми, за что мне все это?! Что я такого совершил, что теперь должен так страдать?! Лучше бы я наконец уже умер, чем терпеть эту жизнь изо дня в день, чем быть таким разочарованием для всех. Так больно. Просто невыносимо, нестерпимо больно. И ни одно обезболивающее в мире не сможет утихомирить эту боль. В груди сводит, колит, давит, душит, Тэхен задыхается от этой боли, но ему не остаётся ничего, кроме как попытаться с ней совладать, скорее даже просто привыкнуть. Ведь эта ноющая боль уже давно стала частью его жизни. Иногда она усиливается, как сейчас, когда дышать становится тяжело, а тело неистово дрожит. В других случаях она не такая выраженная, в груди просто постоянно ноет, словно на неё кто-то давит или же сдавливает. В этот вечер, после долгой истерики Тэхен начал впервые вести что-то наподобие дневника. Хотя больше это напоминало предсмертные записки. 2 декабря Сегодня я в очередной раз понял, что жизни не достоин. Не достоин Чонгука и счастья. А нежелание вставать с кровати прибило с новой силой. Глаза не открываются. Кажется, мир грёз начинает воспринимать меня своей частью. Хочется в это верить… 3 декабря Кровь течёт по запястью прямо вниз — на холодный кафель. Капля красно-бордового оттенка немного разбрызгивается вокруг и замирает. Взгляд хватается за насыщенный цвет жидкости из тела человека, что потерял все краски. «Откуда столько цвета?» — застыло вопросом на бледных губах. 4 декабря Среда, я уже третий день притворяюсь больным, или не притворяюсь совсем. Но встать с кровати я не могу. Чонгук мне звонил, но я соврал, что простыл и не могу говорить из-за больного горла. Он не должен знать, что я не справился. Он ведь так в меня верил. Легче мне не становится. Ощущение будто те недели с Чонгуком были лишь миражом, пеленой несуществующей. 5 декабря Не перестаю плакать даже на секунду. Сегодня для меня все окутано тьмой ещё больше. Эта тьма преследует. Всегда со мной. Из-за нее не вижу счастья. Хотя уже сомневаюсь, что таковое существует… 6 декабря Ненавижу свои глаза, которые не видят ничего хорошего. Ненавижу свой рот, способный только на ложь. Ненавижу свои руки, исполосанные вдоль и поперёк и до дрожи слабые, не способные сделать малейшие усилия. Ненавижу свои ноги, который пройдя совсем чуть-чуть тут же норовят упасть. Но хуже всего мои гребанные мысли. В них нет ничего светлого уже слишком давно… ничего не убивает меня так, как моя собственная голова. Вот бы это все исчезло. 8 декабря Сегодня вернулся Чонгуки, мой дорогой и самый невероятный. Я сказал ему, что очень заболел и чтобы тот даже не смел сунуться ко мне, ведь я не переживу если тот заразится. Прости меня, Гуки, я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Я больше не могу. 9 декабря Не думаю, что долго протерплю. Пора прощаться… Чонгук меня не простит. Я так его подвел. Но без меня, такого отвратительного ему правда будет лучше. Я и мизинца его не достоин. 11 декабря Прости меня Гуки… я правда сожалею, что появился в твоей жизни. Я не должен был тебя встречать. Прости. Прости. Прости … Что так и не смог быть с тобой счастливым.

***

Чонгук больше не мог не навещать Тэхена. Три дня как он вернулся в Сеул и все три дня его и на порог квартиры не пускают со словами, что его мальчик сильно болеет. А сердце от этого так сильно разрывается, а поухаживать за больным ему никто не даёт. Только через маму фрукты принимает, но сам на себя даже взглянуть не дает. Но сегодня Чон настроен решительно, он купил в магазине самую вкусную шоколадку и держал путь к дому Кима, но уже несколько часов Тэхен не отвечал на сообщения. И казалось бы может вернулся просто заснул или еще чем-то занят, но неприятное чувство не покидало старшего. Однако он отгонял странные мысли куда подальше, ведь еще утром они немного переписывались и все было впорядке. Ничего страшного не могло произойти за такой короткий промежуток времени. Подойдя к подъезду, Чон начал звонить в домофон, но никто не отвечал, начала закрадываться мысль, что может дома вообще никого нет. Сейчас пять часов — родители еще явно на работе, а вот Тэхен явно должен отлеживаться в теплой кровати, соблюдая постельный режим. Но в подъезд не попасть никак, пока Ким не проснется и не услышит звонок, Чонгук уже даже успел немного расстроиться, ведь он так хотел поскорее увидеть своего сладкого мальчика. Но какая-то бабуля в этот момент как раз заходила в этот же подъезд и Чон, не долго думая, тоже последовал внутрь и двинулся на нужный этаж. Стоило лифту начать подниматься на нужный этаж, как чувство тревоги в груди Чонгука усилилось. Возможно он себя просто накручивал, но вместе с тем как менялся номер этажа, увеличивалось это чувство того, что что-то не так. Проверив, не ответил ли ему до сих пор Тэхен, он начал в очередной раз звонить и писать. Но ответа так и не последовало. Только раздражающие гудки и чертовски медленный лифт продолжали нагнетать. Поэтому как только двери лифта открылись, Чонгук сам не ожидал того, как побежал к нужной квартире. — Тэхен! Ты дома? Тэхени! — Чонгук стучал в дверь и своим криком возможно пугал соседей. Но чувство в груди давило так сильно, что еще секунду и он эту дверь выбьет. Но ломать ничего не пришлось: к счастью или нет дверь в квартиру оказалась открыта и когда Чон дернул ручку, она легко поддалась. В этот момент парень в своем предчувствии уверился. Что-то явно не так. И вместе с тем, как дверь в квартиру открылась, дорога назад этим холодным декабрьским днем с громким стуком захлопнулась. Дорога в светлое будущее и прошлое обрушилась в момент. Слишком быстро, рано и непредвиденно… — Тэ! Ты дома? — Немного дрожащим голосом кричал Чон, проходя в глубь квартиры, прямо к спальне. Но в ней никого не оказалось, а на крик никто не отзывался. И прислушавшись, единственное, что привлекло внимание — это звук негромко льющейся воды. Кажется в этот момент Чон перестал дышать и стал молиться, что он ошибся в своем предположении. Только не это. Крик разнесся по квартире, когда парень открыл дверь в ванную. Это было так громко, но Чонгук себя не слышал совершенно. Ему казалось, что он и звука издать не может. Ноги перестали держать его сразу же, он упал на плитку, которая уже была в воде. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Только это слово звучало в голове на повторе. — Тэхен! Нет, пожалуйста! Я тебя прошу, только не это! — Чонгук кричал, срывая голос и подползая на четвереньках ближе к ванне. Ноги совершенно не хотели его держать, а руки то и дело соскальзывали. Страшнее картины он в своей жизни не видел. Страшнее, чем сейчас, ему никогда не было. На глазах слёзы, а в голосе невыносимая боль. Вода была повсюду. Ее было слишком много. А от цвета, который она приобрела, Чонгук надрывал голос ещё сильнее. Он уже не мог сдерживаться: он плакал и кричал, как никогда в своей жизни. Перебаривая себя он поднялся, опираясь на эту ненавистную ему ванну. Вода была выключена, а руки потянулись к его мальчику, он схватил его за плечи. Все происходило так быстро и так медленно одновременно. Как будто поставили кассету, но она очень сильно глючит, зависает переодически. — Нет. Нет. Нет. Нет. Только не это. Боже мой, только не это, пожалуйста. Тэхени, солнце мое, мой сладкий мальчик, пожалуйста, нет! — Чонгук кричал, кричал надрывая связки, но ему по прежнему казалось, что ни звука выдавить из себя не может. Никакой крик не заглушал ужаса, застывшего в глазах и сердце. Этот момент камнем в сердце будет и никогда не сгладится. Чонгук полностью мокрый, держа Тэхена за плечи, не в силах даже достать того из ванны, начал судорожно копаться в карманах, ища телефон. Паника не позволяла собраться хоть на секунду. Чон ели как набирал скорую, что-то невнятно бормоча и сильно моргая, стараясь прогнать слёзы, чтобы хоть телефон в руках разглядеть. Гудки казались слишком долгими, Чон как будто рассудка лишался с каждой секундой в ожидании помощи. — Пожалуйста, быстрее. Я вас прошу, снимите чёртову трубку. — бормотал Чон, не отпуская Тэхена. Ему было страшно даже думать о том, что его мальчик не шевельнулся за это время. А количество крови вокруг, не казалось маленькой потерей. — Здравствуйте, вы позвонили в 119. Что у вас… — Пожалуйста, мне нужна помощь! Я умоляю вас быстрее! — Чонгук кричал в трубку, а после как в бреду несколько раз повторил адрес. — Молодой человек, слушайте меня, попытайтесь сделать глубокий вдох и успокоиться, помощь уже едет, пожалуйста, объясните подробнее, что у вас произошло, чтобы мы смогли вам помочь. — спокойно говорила оператор, стараясь успокоить парня. — Пожалуйста, пожалуйста, умоляю, быстрее. Спасите его. Я свою жизнь за него отдам, если надо. Пожалуйста, только спасите. Здесь так много крови, я не могу ее остановить. Я не могу! У меня блять не получается. Я замотал его руки в ткань, но она не останавливается! — Чонгук в этот момент не слышал никого, ни оператора скорой помощи, ни себя, хотя крик его не становился тише. — Я даже не понимаю дышит ли он! Тэхен! Тэхени, свет мой. Самый дорогой мой, пожалуйста… пожалуйста, не оставляй. Я тебя умоляю, не оставляй.

***

Ким Тэхен не выбрался. Теперь преследующая его вечно пустота забрала его навечно. Он упал в свою «яму» слишком глубоко. Сил больше не осталось. А «яма» становилась глубже. Чонгук пытался протянуть ему руку, он правда изо всех сил старался… Но Тэхен уже был слишком глубоко. И тёмная грязь вокруг не давала увидеть, что нужно было опять попробовать, ещё разок потянуться вверх и сейчас его бы схватили, ведь он оказывается был совсем не один. Но стены отчаяния и боль во всем теле от прошлых попыток «выбраться» закрывали глаза Киму так плотно, что через эту пелену никакого солнца не увидеть.