Is this how me end?

Ищу спасение в своей печали? Сбегаю от всего в знакомой боли. Она за годы давно мне стала близкой, Но никогда не назову ее родной.

— Чонгук, — прозвучавшее имя казалось слишком громким в повисшей тишине. — За что ты извиняешься? — Ты… ты ведь из-за меня снова? — Чонгук находился в немалом шоке. — Снова причинил себе боль. Я просто был немного шокирован, я не знал, что сказать, как лучше себя повести. Прости, что вообще так бесцеремонно закатал тебе рукава, я думал, что ты можешь обжечься. — Ты ни в чем не виноват, — шёпотом проговорил Ким и опустил взгляд на свои дрожащие руки. Те бледные и костлявые, одна из них к тому же испачкана тёмного цвета кровью. — Я просто таким образом справляюсь… стараюсь по крайне мере. Чонгук тяжело вздохнул, запуская руки в волосы и опуская взгляд в пол. Он минуту пытался осмыслить происходящее и сообразить, что лучше сказать, чтобы не ранить парня напротив, ведь чувства того так важны для Чона. Эта минута показалась для Тэхена вечностью. Он искренне не понимал за что с ним все это. Тяжело было уже просто стоять на ногах, те тоже начинали дрожать. Но Ким продолжал молча ждать, что скажет Чонгук. И старался подготовить себя к грубым и нелестным словам. Ведь Тэхен видел в себе омерзительное зрелище. Слабый и полностью обессиленный человек сейчас стоял перед Чонгуком. — Я не планирую читать тебе нотации или что-то в этом духе, но, наверное, ты всё-таки не справляешься. Ты же причиняешь себе боль… — Чон покачал головой из стороны в сторону, будто все ещё пытаясь осмыслить, что его кудрявый мальчик переживает внутренне и физически такие сильные страдания. Опять повисло молчание. Тэхен не знал, что ответить, Чонгук не знал, что добавить. Однако Ким уже было решил попросить своего гостя уйти, потому что хотелось скорее провалиться в сон и забыть этот день. Но его остановило то, что парень перед ним только что громко шмыгнул носом и, опустив взгляд вниз, попытался незаметно вытереть лицо рукавом своей кофты. — Гуки, ты что… плачешь? — голос Тэхена в эту секунду стал непозволительно ласковым. Ким подошёл ближе к Чонгуку и бережно обхватил его предплечья. Движения его были такие осторожные, почти что невесомые. — Я просто очень сильно переживаю за тебя, — тихо дрогнул голос Чона, а после он поднял свои мокрые от слез глаза. — Тэхени, мне сейчас стало невыносимо страшно за тебя. Я жалею, что не нашёл тебя раньше, что не приехал в Сеул сразу как выпустился из школы. Хотя эти сожаления сейчас такие пустые, ведь ничего не изменить, — на этих словах голос притих, а Чон на секунду остановился, глубоко вдыхая и вытирая застывшие слёзы. — Честно говоря, Тэ, я не понимаю, правда, искренне не понимаю почему ты так дорог для меня. Почему я никогда про тебя не забывал, почему годами ложась спать представлял, что когда-то наши пути вновь пересекутся. А сейчас, когда я наконец-то могу присутствовать в твоей жизни, мне кажется, что я опоздал… — Чонгук говорил, а голос его дрожал, но он не опускал взгляд. Только моргал часто, отгоняя подступающие слёзы, и носом шмыгал. — Если бы я только знал, что мой сладкий мальчик так страдает, я бы правда поторопился. Но я не знал… Тэхен не мог вымолвить и слова. Он, считая себя самым ничтожным человеком на свете, не в силах был осмыслить, что кто-то дорожит им настолько сильно. Что он так важен не только для своих родителей. Он настолько не безразличен Чонгуку, что тот сейчас плачет, пока Тэхен бережно сжимает его руки, поглаживая большими пальцами. — И, видя каким я стал, ты все ещё хочешь быть в моей жизни? Зачем тебе, Гуки, такому прекрасному, умному, самому невероятному тратить время на меня? Во мне правда ничего такого нет, — на этих словах Тэхен даже выдавил из себя улыбку, пытаясь придать словам твёрдости. — Мой дорогой Чонгуки, не думаю, что я когда-либо сделаю тебя счастливым. Оставь меня и двигайся дальше, хорошо? Тебя ещё столько всего ждёт. Я просто не могу себе позволить омрачить эти воспоминания своим присутствием. — Тэхен! Что за глупости?! Чонгук был слишком шокирован тем, что слышал прямо сейчас. Тэхен говорил так, будто он уже в гробу лежит и прощается. Будто будущего для него не существует, будто его самого уже не существует. — Как ты можешь говорить так о себе? — Чон продолжил возмущаться и в порыве чувств заключил Кима в объятия. Он обхватил его так крепко, прижимая голову младшего к себе, и вновь громко шмыгнул носом. — Не смей говорить так, я слышать не хочу, что ты можешь что-то омрачить. И я просто не могу воспринимать твои слова, в которых все кричит о том, что ты своего будущего не видишь. Не видишь счастья, которого будет ещё так много. У меня внутри не усваивается, что ты можешь со мной так попрощаться. Под конец голос Чонгука сорвался и он уже еле сдерживал свои слёзы. Они стояли так пару минут. Чонгук успокаивался, а Тэхен пытался осознать происходящее, пока его бережно гладили по голове. За окном уже давно темно, с кухни было едва слышно, как мама что-то обсуждала с отцом, недавно вернувшимся с работы. Но Тэхен слушал только сердцебиение парня, в чьих руках он находился. И этот звук наконец успокаивал, собственное сердцебиение тоже замедлялось и приходило в норму. Все это было так неправильно и непонятно для Тэхена, но в тоже время казалось, что ничего более правильного в этот момент и не существует. Ничтожный, неправильный, слабый и уставший от жизни Тэхен сейчас почувствовал себя спокойнее в руках Чонгука, доброго, сильного, эмоционального, смелого, с невероятной улыбкой и завораживающими глазами. — Тэхени, мой сладкий мальчик, я не оставлю тебя. Я правда не смогу этого сделать. Более того я совершенно этого не хочу, — сказал Чон, когда смог наконец прийти в себя и почувствовал, как Ким в его руках расслабился. — Я хочу тебе завтра кое-что показать. Я зайду за тобой в семь, хорошо? Тэхен отпрянул и посмотрел на Чонгука, хотел было отказать и снова начать свою линию гнуть, что не стоит. Но тепло в глазах Чона заставило его кивнуть на это предложение, а потом вновь прильнуть к его груди. Как же Тэхен устал за сегодня, сил уже не оставалась ни на что. А в объятиях было тепло, ничего его так не согревало уже давно. А сейчас как будто холод немного отступил. И стало немного теплее.

***

Тэхен совершенно не помнит как заснул и оказался в своей кровати, но видимо это произошло в тот момент, когда его вчерашняя всепоглощающая тревога отпустила, когда Чонгук гладил его по голове и говорил, что не оставит. В эти слова почему-то хотелось верить. Сегодня к счастью был выходной. Не нужно волочить себя до школы, а можно целый день провести в постели. Такие дни становились спасительными, в такие дни всегда было немного легче. Но сегодня планы Тэхена немного всё-таки отличаются, ведь Чонгук хочет ему что-то показать и провести с ним время. Не известно, что придумал старший, и эта неизвестность немного пугала. Он мог придумать что угодно. А силы у Тэхена есть далеко не для всего и желание тоже. Ким бы даже предпочёл остаться с Чонгуком дома, не ехать никуда. Но Чон явно такую идею не одобрит. И смирившись Тэхен лишь вздохнул, уже чувствуя себя утомленным, хотя он только проснулся. Так весь день и прошёл. Тэхен спал, слушал музыку, поел, немного поболтал с мамой. В целом неплохой день. Вот и приблизился вечер. Тэхен уже собирался, когда получил от Чонгука сообщение с просьбой одеться потеплее. На улице и правда сейчас холодно, поэтому Ким решил не игнорировать эту просьбу и закутался в тёплый свитер, а на верх вместо своего излюбленного пальто нацепил пуховик. Чонгук позвонил в домофон без двух минут семь, и Тэхен, ответив, сказал, что сейчас спустится. Выходя во двор, по телу парня пробежала дрожь. Мороз в конце ноября давал о себе знать. Чон стоял прямо рядом с подъездом, ярко улыбаясь. На нем была большая чёрная куртка, такого же цвета джинсы и берцы, к тому же Чон не забыл и про шапку с перчатками, в отличии от Тэхена. И второй впоследствии ещё услышит пару замечаний на этот счёт, но только потому что старший волнуется. Чонгук повёл Тэхена в сторону остановки, ближайшей к его дому. Стояли они на ней совсем недолго, а после приехал нужный автобус. Все это время они практически не обмолвились и словом. Чонгук лишь ласково улыбался Тэхену, а тот прятал взгляд, кутаясь в ворот куртки. — Нам долго ехать? — наконец заговорил Ким, когда они заняли два свободных места в конце автобуса. Людей на удивление было немного, хотя обычно в это время их прилично. Но, видимо, в субботу в семь часов вечера большинство решило не мерзнуть на улице. — Остановок семь. — ответил Чонгук, любуясь лицом Тэхена, у которого нос и щеки сильно покраснели от мороза. — Значит, долго, — кивнул сам себе Тэхен и, глубоко вздохнув, облокотился на плечо Чонгука. Чонгук на секунду опешил от такого действия, а потом улыбнулся и позволил себе взять Тэхена за руку, сплетая их пальцы вместе. Ким в этот момент обрадовался, что старший не видит его лица, ведь то покрылось румянцем, а по телу его прошли мурашки. Хотя, казалось бы, что такого, ну держатся они за руки и держаться. В детстве они только под ручку и ходили. Хотя сейчас это как будто по-другому. Так в тишине они проехали всю дорогу до нужной остановки. Вышли они на немноголюдной улице с коттеджными домами. Чонгук вёл Тэхена к нужному им месту, не отпуская. — Все ещё не скажешь: куда меня ведёшь? — поинтересовался Тэхен, нарушая повисшую тишину. — Неа, мы почти пришли, сейчас все сам увидишь. — улыбнулся ему в ответ Чонгук. Шли они и правда недолго: минут пять. И наконец они подошли к какому-то, не самом примечательном на вид, зданию. Оно было достаточно большое и в нем нигде не горел свет, в каких-то местах здание было немного потрепано. И несмотря на то что это место не внушало Тэхену совершенно никакого доверия, он слепо следовал за Чонгуком. С одной стороны потому что он безоговорочно доверял старшему, а с другой — Тэхену было откровенно фиолетово на то, что с ним может что-то произойти. Они зашли в это здание, где не горела ни одна лампочка, оно было полностью погружено в темноту. Подходя к какой-то из дверей на первом этаже, Чонгук вынул ключ и открыл ее, впуская Тэхена в большую и достаточно просторную студию. С одной стороны на стене было большое зеркало в пол, а с другой вся стена была сделана из панорамных окон, благодаря чему комната заливалась лунным светом. Однако учитывая, что это первый этаж, днем любой мог сюда заглянуть. Но сейчас эта комната выглядела как-то особенно. Может из-за того что освещалась она только светом звездного неба и парочки фонарей с улицы. А может потому что они с Чонгуком были здесь вдвоём. Или может потому что сейчас Чонгук подошёл к, разглядывающему окна, Тэхену слишком близко. — Я арендую это место. Не уверен, что это самое разумное вложение средств, коих у меня не так уж и много. Но, учитывая, что тут не работает свет и отопление, то плачу я за него совсем немного. А света тут всегда хватает, благодаря окнам. И не мёрзну я здесь особо. — проговорил Чонгук, пожимая плечами и доставая из кармана свой телефон. — Но зачем тебе это место? — оглядываясь по сторонам, спросил Ким. Чонгук на этот вопрос улыбнулся и скинул с себя куртку, бросая ту на пол. А после включил что-то на телефоне и вручил его Тэхену, чтобы тот подержал.

Portrait — Joe Layne

Младший в этот момент немного опешил, но когда из телефона заиграла музыка, а Чонгук, встав напротив зеркала и улыбнувшись немного нервно, начал двигаться, Тэхен, кажется, забыл как дышать. Чон приковал все его внимание. Любой его жест откликался в Тэхене новой волной мурашек. Его движения были такие точные, такие правильные. Словно не он танцевал под музыку, а та звучала, подстраиваясь под него. Словно каждый его взмах руки задавал ритм, а позиция ног создавала новый бит. И тело двигалось в точности с тем, как сам Чонгук чувствовал. Глаза его были закрыты, ему как будто совершенно не надо смотреть вокруг, чтобы понимать как и куда дальше двигаться. Он знал это с первого движения, с того момента, когда сделал первый шаг, начиная танец. Чонгук был совершенно прекрасен в своей стихии. В этой холодной, старой, на вид даже заброшенной студии Чонгук как будто расцветал, ещё больше чем прежде. Тэхен не мог отвести взгляд. Он старался уловить каждое движение, каждый поворот ступни, взмах руки. Чонгук открывался для него с новой стороны. Здесь он показал Киму другого себя: поглощенного своим увлечением, полным страсти. В этот момент Чон показал Тэхену то, что пробуждает в нем желание жить. То, что помогает дышать. Танцы для Чонгука становятся кислород, стоит ему только начать погружаться в музыку, отдавая своё тело ей. Мелодия, под которую танцевал Чонгук, то замедлялась, притихая, то усиливалась, становясь громче. И Чонгук тоже танцевал то медленнее, то быстрее, но при этом движения оставались такими же плавными независимо от ритма. В них совершенно не было резкости. Каждый жест перетекал в новый так гладко, как будто запнуться и сделать лишнее движение там невозможно. Однако даже невооруженным глазом видно насколько этот танец непрост. Но, видимо, он уже отточен Чонгуком до автоматизма, ведь каждое его передвижение не сопутствовалось и намеком на ошибку или неуверенностью в следующем шаге. Тэхен, наблюдая за Гуком, забывал дышать и надеялся, что музыка не закончится, а старший продолжит двигаться ей в такт. Ведь Ким готов поклясться, что не видел прежде ничего прекрасней. Чон, танцуя в лунном свете, выглядел невероятней любой картины, восхитительней самых искусных скульптур, обворожительней самой Афродиты. Младший более чем уверен, что та и в подметки не годится парню, что сейчас полностью в своей любви к танцам, отдаваясь каждой ноте. Как только музыка остановилась, а вместе с ней замер и Чонгук, Тэхен выдохнул, наверное, это было слишком громко в повисшей тишине, но последние секунды танца он и вовсе не дышал. Чонгук, пытаясь отдышаться, неловко водил рукой по задней стороне шеи и развернулся лицом к Тэхену. Чон немного покраснел, но при таком освещении этого совершенно не было заметно. Зато прекрасна была видна его немного робкая улыбка. Чонгук впервые танцевал для Тэхена, он впервые поделился с ним столь важной частью его жизни. А ещё он впервые танцевал для человека, в которого влюблён. Поэтому ему безумно хотелось понравится, услышать из уст Тэ приятные слова и смутиться ещё больше. Хотя если бы света было чуть больше, Ким бы увидел насколько горят сейчас щеки старшего. И это не потому что он танцевал только что, совсем нет. Просто Чонгук очень сильно смутился, танцуя перед Тэхеном. Обнажая душу перед ним. — Что скажешь? — немного сбивчиво первым нарушил тишину Чон. — Чонгуки… — Тэхен сделал пару неуверенных шагов в его сторону. — Я даже не знаю, что сказать. Старший резко поменялся в лице, опуская взгляд. — Не понравилось? — еле слышно и с печалью в голосе спросил Чон, при этом стараясь не выглядеть расстроенным. — Что?! Нет, конечно, — у Тэхена глаза по пять копеек, ведь как такое, могло не понравится. — Я в жизни ничего прекраснее не видел. Я глаз от тебя отвести не мог. Чонгуки, ты так прекрасен, просто невыносимо прекрасен. Тэхен подошёл к Чонгуку ещё ближе, становясь практически вплотную. А Чонгук краснел с ним рядом все больше и больше. Облегчение накрыло его с головой, и на лице расцвела яркая улыбка. — Я рад, что тебе понравилось. Мне очень хотелось, чтобы именно ты оценил то, что заставляет мое сердце биться так же сильно, как и один любитель какао. — возможно улыбался Чонгук в этот момент как-то глупо, по-дурацки, но кого это волнует, если он чувствовал себя таким счастливым. — Ты невероятен Чонгук, правда. — добавил Тэхен, но он не улыбался, хотя внутри чувствовал себя правда лучше, чем обычно. Он просто молча смотрел прямо Гуку в глазах, погружаясь в них все сильнее и, кажется, потихоньку начиная там тонуть. — Так громко в этой тишине… — вдруг шёпотом озвучил свои мысли Тэхен, моментально покрываясь румянцем. — Кажется, это моя вина, — сказал Чонгук, ничуть не растерявшись и вызывая вопрос в глазах Кима. Но все стало понятнее, когда Чон взял руку младшего и положил на свою грудь. — Мое сердце сходит с ума рядом с тобой. Потому что ты как-то пробрался в него, совершенно незаметно для меня, но так прочно, мой сладкий мальчик. В тебе прекрасно все, начиная от кончиков пальцев на ногах и заканчивая твоей улыбкой, к сожалению, такой редкой последнее время. — Кажется, мы сейчас обсуждали как ты классно танцуешь, но вот ты снова вгоняешь меня в краску. — Тэхен наигранно возмутился, опуская взгляд, смущаясь. Он давно не чувствовал себя так хорошо. Сейчас Чонгук давал ему понять, что возможно все те грубые слова, которые он бросает в свой адрес, не такие уж правдивые. Ведь Чон считает его другим, отличным от того, каким себя Тэхен видит. Ничтожный, слабый, мерзкий, безвольный Тэхен становится прекрасным, умным, интересным, сильным, когда на него смотрят через чоновы глаза. Наверное, это своего рода магия, и Ким пока не особо разобрался как она работает. Тэхен смотрел в пол, а Чонгук же думал лишь о том, что вечность хочет смотреть в карие глаза Тэхена. И он осторожно обхватил лицо младшего руками, приподнимая вверх. Ким опешил на секунду: ему было неловко от такого внимание к себе. Он к такому совершенно не привык. Краска к лицам обоих парней приливала все сильнее из-за крошечного расстояния между их лицами. Ким бегал взглядом из стороны в сторону, пока неожиданно для себя не поймал взглядом губы Чонгука, замирая. До них было рукой подай, даже меньше. Достаточно немного поддаться вперёд, разрушая и без того маленькое расстояние. Резко поймав себя на таких мыслях, Тэхен покраснел как помидор, а глаза немного округлились. И этого Чонгук уже не мог не заметить, как и того, что взглядом секунду назад Тэхен завис на его губах. Чон ласково улыбнулся, ликуя внутри и готовый взорваться от счастья. Поэтому не долго думая, он решил позволить себе небольшую вольность, всё-таки разрушая расстояние между ними и касаясь своими губами щеки младшего. Замерев на пару секунд, Чон отстранился, наблюдая как шокированное лицо Тэхена пытается прийти в норму. Ким весь покрылся мурашками в тот момент, когда старший сразил его наповал. В голове Тэхена в этот момент все мысли в кашу превратились, скомкались и уже в норму не придут. Не рядом с Чонгуком точно. Тэ не мог переварить и осмыслить, что только что произошло. Хотя больше всего проблем возникло с попыткой осознать, что он почувствовал от этого. Тэхену даже признаться себе тяжело, что ему понравилось, что мурашки приятные по телу пробежали, что покраснел он, смущаясь, не чувствуя какой-либо неприязни. Но самым тяжелым для осознания был тот факт, что поцелуй он хотел ощутить на губах. — А когда мы маленькие были, ты от такого не смущался, — насмешливо заметил Чонгук, приподнимая Тэхена за плечи. — Постоянно меня чмокал, стоило тебе меня только заметить и сразу бежал обнимать и целовать, громко крича «Чонгукиии». — пародирая маленького Кима, дразнился Чон, вгоняя тем самым Тэхена в ещё большую краску. Ким даже на секунду задумался краснел ли он когда-либо в своей жизни также сильно. И сразу же заверил себя, что это определенно впервые. — Ну мы же были детьми, это другое. — шёпотом ответил Ким. — Да, — уже серьёзным тоном согласился Чонгук. — Это другое. Сейчас мое сердце готово из груди выпрыгнуть от такого. И Тэхен улыбнулся. Улыбка эта в лунном свете стала самой прекрасной, что Чон видел в своей жизни. Кажется, ради этой нежной, немного робкой улыбки, Чонгук разбиться готов, полмира перевернуть, лишь бы чаще ее видеть. Эта улыбка стала для старшего толчком, стимулом. Он поклялся себе в этот вечер, в этой студии без света и отопления, при свете звёзд, что поможет Тэхену начать улыбаться чаще.