Однако у тебя хватает духу, чтоб мне сказать, что ты дышать не можешь

Первый признак появляется в течение первых двух недель времяпровождения Уэнсдей в Невермор, когда она изучает расписание. У всех оборотней по утрам дополнительные занятия физкультурой на поле, и расположение поля относительно комнаты Уэнсдей позволяет ей наблюдать за занятием. В основном это бег и командные виды спорта: бейсбол, хоккей, легкая атлетика. Но что вызывает интерес у Уэнсдей, так это ее соседка по комнате. Пока ее товарищи по стае гоняются друг за другом по траве, Инид в одиночестве прогуливается по окраине. Ее руки заложены за голову, плечи отведены назад, когда она медленно ступает по траве. — Уэнсдей, — зовет ее учительница. — Не хочешь присоединиться к нам? Уэнсдей откладывает это зрелище на дальнюю полку и переориентируется на урок, лежащий перед ней. Она может провести расследование позже. Она обязательно так и сделает. И Уэнсдей знает, что Инид что-то скрывает. Однажды днем после занятий она входит в их комнату, а Инид сидит, скрестив ноги, на своей кровати и смотрит на свой матрас. — Инид? Оборотень вскакивает, мгновенно пряча руки за спину. — Уэнсдей! Привет! — Она делает паузу, чтобы тихо кашлянуть в сгиб локтя. — Ты вернулась. — Именно так. На что ты так уставилась? Взгляд Инид метается к окну, затем возвращается к Уэнсдей. — Ни на что. — Она пренебрежительно машет правой рукой в воздухе, но ее левая рука остается надежно спрятанной за спиной. — Инид. — Уэнсдей? Уэнсдей прищуривает глаза, но меняет тему, пересекая зал и идет на свою сторону комнаты. Инид заметно расслабляется и поворачивается обратно к своей кровати, двигая левой рукой одновременно с телом, но Уэнсдей замечает что-то толстое и черное, надетое на средний палец левой руки, но это почти сразу исчезает из поля зрения. Она снова поднимает руку и кашляет в локоть. — Возможно, тебе следует пойти в лазарет, — Уэнсдей внимательно наблюдает за своей соседкой по комнате. — Не нужно, — пожимает плечами Инид, избегая зрительного контакта, пока возится с маленькой сумкой на своей кровати. — Но ты кашляешь. Люди кашляют, когда болеют. Она застегивает сумку и аккуратно ставит ее на полку рядом с кроватью. — Я в порядке. Инид больше ничего не говорит и выходит из комнаты. Уэнсдей немедленно вскакивает на ноги и идет по полу к сумке. Она белая с вышитыми на ней отвратительными кошками, и рука Уэнсдей зависает над застежкой-молнией. Она могла бы открыть ее и получить ответы, но это было бы вторжением в личную жизнь Инид. И, по какой-то причине, мысль об этом беспокоит ее. Уэнсдей сцепляет руки за спиной и возвращается на свою половину комнаты, садится за стол и начинает писать. Viper de la Muerte y el secreto de su amiga. Ну и что с того, что она проецирует жизнь в книгу — все лучшие писатели так делают. Слова не приходят на ум, и Уэнсдей вскакивает на ноги, мчится через комнату и хватает сумку Инид. Она расстегивает ее и… это гораздо менее захватывающе, чем она ожидала. Маленький пузырек с таблетками, тюбик и маленькая черная коробочка, которую она видела раньше, в которой Уэнсдей теперь распознает пульсоксиметр. Она хмурится, застегивает сумку и ставит ее на полку. Она вторглась в частную жизнь Инид, и теперь у нее больше вопросов, чем ответов. Проходят дни, прежде чем Уэнсдей находит что-нибудь еще. Инид уезжает на экскурсию на выходные с Йоко, поэтому ее вещи разбросаны по их комнате в общежитии. Инид не очень аккуратный упаковщик. Уэнсдей сидит на своей кровати, читает книгу и краем глаза наблюдает за беспорядком. — Черт! Ее внимание переключается на сторону Инид, где ее соседка по комнате роется в ее ящиках. — Что? Инид подпрыгивает, внезапно вспомнив, что она не одна. — Ничего. — Ничего? Люди обычно не ругаются, когда ничего не случается. — Я просто… я кое–что потеряла. — Ты не будешь отсутствовать долго. Ты сможешь найти это, когда вернешься. Инид качает головой. — Да, я знаю, но мне это нужно. — На две ночи? — Да. — Инид бросает толстовку, которую держит в руке, на свою кровать. — Ты не видела, типа, синюю сумку? На ней изображен мост Золотые Ворота? Бровь Уэнсдей приподнимается вверх. — Нет. Инид поворачивается к ней, скрестив руки на груди. — Нет? — Звучит ли «синяя сумка с изображением моста Золотые ворота» как нечто, что могло бы меня заинтересовать? Инид закатывает глаза и глубоко вздыхает, затем падает на кровать, кашляя в локоть. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо. Она опускается на колени и начинает рыться в своей школьной сумке. — Инид? — Да где же она? — Она делает паузу, садится на корточки и вытаскивает руку из глубин рюкзака. У Инид в руке маленький мешочек, похожий на тот, что с кошками. Темно-синий с мультяшным рисунком моста Золотые Ворота — в точности как она и сказала. Уэнсдей наблюдает, как Инид расстегивает молнию, и заметно расслабляется при виде содержимого сумки. — Слава богу. — Что это такое? Инид улыбается ей и застегивает молнию. — Всякая всячина. Уэнсдей прищуривает глаза, возвращаясь к книге, лежащей у нее на коленях. Инид, спотыкаясь, идет в ванную со своей сумкой, когда у нее начинается приступ кашля. Она возвращается через две минуты с сумкой в руке и в совершенно нормальном состоянии, хотя и немного более нервная, чем раньше. Уэнсдей только наблюдает, как к головоломке добавляется еще один кусочек — Инид Синклер. А поскольку Инид уехала на выходные, на Уэнсдей ложится обязанность вынести мусор в холл, чтобы уборщики его выбросили. Она не пытается активно шпионить, но раз уж она здесь. Бирка с рецептом, озаглавленная «Для некоей Инид Синклер» так и просила быть замеченной. Ее разгадка тайны Инид приостановлена, поскольку убийства выходят на передний план. Люди умирают, а ее видения становятся все более и более частыми. Она смутно осознает приступы кашля у Инид и, поскольку погода становится холоднее, увеличивает продолжительность душа («В душе влажно, поэтому дышать легче», — сказала она, когда Уэнсдей спросила ее об этом). На самом деле, она почти забыла об этом. Почти. Через две недели после боя с Крэкстоуном Уэнсдей поздно возвращается в свою комнату. Она посетила Иерихон с Бьянкой, проверяя Уимс в отделении интенсивной терапии. Достаточно сказать, что зрелище, которое ее встретило, когда она вернулась, не входило ни в какие планы. Инид лежит на полу, свернувшись калачиком, на боку, ее сильно трясет, она кашляет и хрипит. Ее дыхание прерывистое, и она крепко сжимает ворот своей рубашки. — Инид? — Уэнсдей подбегает к ней. — Инид! Инид пытается сделать один вдох, но у нее перехватывает горло, и она снова заходится в приступе кашля. Он глубокий и спирающий дыхание, и она задыхается. — Инид, что происходит? Инид! — Уэнсдей? — Йоко появляется в дверях. — Все в порядке? Инид снова задыхается, корчится в конвульсиях на полу и кашляет в паркет. — Боже мой! — Йоко вбегает внутрь и начинает рыться в ящиках Инид. — Ты знаешь, где ее ингалятор? — Ингалятор? — Она тебе не сказала? — Йоко закатывает глаза. — Черт. Конечно, она не сказала. Я ищу мешочек. С кошкой? Или с мостом Золотые Ворота. Или же с кактусом. Где они находятся? Уэнсдей подпрыгивает, когда рука Инид находит ее руку и сильно сжимает. — Инид? Оборотень неуверенно указывает на свою сумку, прежде чем очередной приступ кашля и удушья сотрясает ее тело. — Ее сумка! Йоко, проверь ее сумку! Йоко так и делает, расстегивая все карманы и вываливая все наружу. Оттуда вываливаются школьные тетради и папки Инид, а также зарядное устройство для компьютера, наушники и маленький мешочек с кактусами. Йоко хватает его и пытается расстегнуть, бросая Уэнсдей фиолетовый ингалятор. — Встряхни его, а потом отдай Инид. Сними колпачок! Уэнсдей так и делает, снимая колпачок и быстро встряхивая его. Инид бледна, а ее пальцы начинают синеть от недостатка кислорода. — Возьми его! — Уэнсдей сует ингалятор в руки Инид и подносит его ко рту. Она откидывается назад, когда Инид сжимает баллончик и задерживает дыхание, кашляя через несколько секунд, прежде чем вернуть насадку к губам и снова сжать. Уэнсдей наблюдает, как ее хрипы медленно стихают, сменяясь тихим хрипом и легким кашлем. Инид перекатывается на спину, закрывает глаза и делает несколько медленных вдохов, прежде чем снова поднять ингалятор и принять еще одну дозу. Долгое время никто ничего не говорит. Йоко стоит на коленях, пытаясь привести в порядок рюкзак Инид. — Спасибо… — В конце концов говорит Инид. Это тихо и затаенно, но этого достаточно, чтобы ослабить узел, скрутившийся в животе Уэнсдей. — Что это было? — Спрашивает она. Глаза Инид распахиваются и устремляются к Уэнсдей. Она прерывисто вздыхает, затем говорит: — Приступ астмы. — О, — Уэнсдей садится на корточки. — Мне это не очень нравится. Инид фыркает, затем разражается приступом кашля. — Да. Мне тоже. — Это часто случается? Инид пожимает плечами, ее глаза снова закрываются. Йоко прочищает горло, встает и отряхивает юбку. — Я оставлю вас, ребята. Рада, что ты в порядке, Синклер. Оборотень мягко улыбается и показывает большой палец вверх. Дверь за Йоко закрывается с тихим щелчком, и они остаются одни. — Почему ты мне не сказала? Инид поднимает бровь, открывая глаза. — Что? — У тебя астма. — Я заметила. — Почему ты мне не сказала? — Я не знаю. Я просто… _ Она делает паузу, чтобы успокоиться, прерывисто дыша. — Забыла. — Ты забыла? — Я так думаю. Я не… — Инид медленно садится, передвигается по полу и пытается выдвинуть ящик под кроватью. Уэнсдей встает на ноги, пересекает комнату, слегка шлепает Инид по руке и выдвигает ящик стола. — Спасибо… — Она достает бутылку с водой и протягивает ее Уэнсдей. — Не могла бы ты… Она легко откручивает крышку, и Инид берет бутылку, медленно отпивая. — Я просто… не рассказываю об этом всем подряд. Мои родители не позволяли мне этого, когда я была маленькой. — Она делает паузу и делает хриплый вдох. Инид кашляет и делает еще один вдох, на этот раз без хрипов. — Это просто как бы привычка. — Чем больше я узнаю о твоих родителях, тем больше они мне не нравятся. Инид грустно улыбается. — Они оказывают такое воздействие на всех людей. Они погружаются в мягкую тишину, если не считать редких хрипов и кашля Инид. — Ты не дышала, — наконец говорит Уэнсдей, складывая руки на коленях. Инид замирает. — Да. Из всех вещей, в которые могли бы произойти, верно? — Что бы случилось, если бы я не пришла вовремя? Инид протягивает руку и сжимает руку Уэнсдей. — Надеюсь, мы этого не узнаем. — Ты могла умереть. — Я тоже люблю тебя, Уэнсдей. — Я не говорила… Инид устало улыбается ей. — Тебе не нужно. Вскоре после этого Инид теряет сознание, ее голова лежит на плече Уэнсдей, а рука все еще сжимает ингалятор. И если Уэнсдей начнет носить один из запасных ингаляторов Инид, это никого не касается, кроме нее самой.