Прекрасный принц

      Чуя вернулся со школы вымотанным и уставшим. В груди и во рту осело неприятное чувство, и это вина не трех выкуренных сигарет, а нового одноклассника. Ему было плевать на подъебы, прозвища и вызывающее раздражение лицо, он не мог поверить, что теперь на втором месте. Накахара не был тем, кто получал хорошие отметки за счет связей, взяток или списывания. С самого детского сада отец требовал от него лишь одно. Быть всегда первым. Это относилось к урокам, спорту, да к чему угодно. В средней школе правила изменились; по планам отца он должен был пойти в технический вуз, значит, эти предметы нужно тянуть дальше, а на гуманитарные можно немного подзабить.       В его комнате на полках красовались грамоты и дипломы о победах в олимпиадах, спортивных турнирах и мероприятиях, медали по плаванию и волейболу. И, пускай, Чуе было тяжело, он отличался от тех, кто каждый день просто сидел и зубрил уроки. Ему разрешалось гулять с друзьями по выходным несколько часов, они могли прийти к нему, да и даже отношения у него были, пусть и не самые лучшие. В общем, у него не было жизни затворника. Но подросток понимал, что это все лишь благодаря его победам, поэтому продолжал трудиться, не покладая сил.       Иногда было сложно, невыносимо, приходилось обращаться за помощью к репетиторам, оставаться на дополнительные занятия в школе и не спать ночами, но его глаза загорались, стоило увидеть результат своих трудов. Зачастую, Накахара злился на отца за излишнюю гиперопеку и строгость, но никогда не говорил ему об этом, не поднимал голос. Да, боялся ослушаться. Он был единственным, кого Чуя боялся, но ведь он также и понимал, что отец просто хочет для сына лучшего будущего.       Старшеклассник планировал закончить этот год на отлично, как и все прошлые. Хотел наконец услышать долгожданное «горжусь» от отца, но тут появляется этот бинтованный гений и портит все, что только возможно. Мечта разрушена, крылья оторваны, а руки постепенно начинают опускаться. Чуя не знал, как сказать отцу, что он уже не самый лучший. Не хотел видеть разочарование и гнев в его глазах, потому что сам был разочарован, потому что сам злился. И нет, не на Дазая. Разве он виноват, что родился вундеркиндом? Но и на природу злиться было бессмысленно, поэтому Накахара злился на себя, корил за то, что на каникулах учился не так много, как должен был; ел слишком часто, спал слишком много, общался с друзьями, вместо того, чтобы сидеть и зубрить. — Блять, — его кулак со всей силы прилетает в грушу, а злые слезы текут по щекам. Костяшки саднит: он не надел перчатки. Родителей дома еще не было, они придут с работы через пару часов. Накахара должен приготовить ужин и садиться за домашнее задание, коего в старшей школе, мягко сказать, дохуя. Он еще пару раз ударяет по груше, позволяя физической боли до конца успокоить его. После этого обрабатывает костяшки и заматывает бинтом, чтобы не пугать мать. И вновь укол в сердце. Он и ее заставляет беспокоиться о себе, о своем состоянии. А друзья весь день ходили как на иголках, волнуясь о друге в обществе новенького. Нож чуть не соскальзывает с мяса, и рыжеволосый даже несколько секунд думает, что это его кровь, но потом понимает, что нет. И почему-то это осознание пришло с разочарованным вздохом. Звонит телефон. На экране высвечивается «граф Дракула», и Чуя, не раздумывая, отвечает. — Как ты? — первое, что спрашивают по ту сторону трубки. Подросток включает громкую связь и ставит телефон, почти не смотря на лицо обеспокоенного Акутагавы. Зачастую, вопрос «как ты?» задается лишь из вежливости, чтобы начать разговор, но только не от лучшего друга, который уже успел заметить покрасневшие глаза и обмотанные костяшки. — В порядке. — Серьезно? Мог бы и получше соврать, — парень закатывает глаза. — Давай я приду. — Нет, не надо, — Накахара не отрывается от нарезки мяса. — От тебя наверняка воняет сигаретами, предки тебя ко мне в жизнь больше не впустят. — Они вернутся только через два часа, я успею уйти. Чуя, я живу в десяти минутах ходьбы от тебя. И я твой лучший друг. Я не позволю тебе совершить глупость. — Ничего я с собой не сделаю, Рюноске! — получилось слишком громко, а нож врезался в доску под прямым углом. Подросток делает пару глубоких вдохов и снова начинает резать мясо. — Правда, я в порядке. Приготовлю ужин и сяду за учебу. — Тебе знакомо слово «отдых»? — с сарказмом спрашивает Акутагава. — Ты же спортсмен, должен знать, как это важно. — Я не устал. Пока мой мозг работает, я могу учиться. — Чуя, я знаю тебя больше восьми лет. Твой мозг работает 24/7, кроме тех моментов, когда ты спишь. И по твоему состоянию, я прекрасно понимаю, что ты планируешь не спать столько, сколько позволит тебе твое тело. Я не хочу видеть, как ты себя истязаешь, гонясь за невозможным. — Так, блять, не смотри, — рыкнул Накахара. — Просто забей. Позвони Тачихаре, поговори с сестрой. Я буду в порядке. Рюноске также знал, что его лучший друг очень упертый. Просто до невозможности. Он тяжело вздохнул: — Обещай позвонить, если понадобится помощь. — Окей. Друг отключается, а Чуя роняет голову на дверцу ящика, стискивая до боли зубы, лишь бы не заплакать. Что-то неумолимо продолжало резать его внутри. — Так, успокойся, — с новым вдохом произнес он. — Ты поговоришь с отцом, объяснишь ему ситуацию, попросишь нанять репетиторов. Он же сам говорил, что мы можем себе это позволить, так как последний год самый важный. Ты снова станешь первым, все будет хорошо.

***

      Дазай прогуливается по пристани. Ему нравится этот город. Фукуока. Дружелюбные люди, прекрасная еда и восхитительные закаты. Он садится на край моста, наблюдая за заходящим солнцем. Время давно перевалило за восемь, а шатен все продолжал ходить по красивым улочкам, рассматривая местные пейзажи. Что ж, это место хотя бы не вгоняло в тоску, как прошлое.       Осаму чувствует, как его трогают за плечо и поворачивает голову, вынимая один из наушников. Это оказался мужчина лет тридцати. Его волосы растрепал ветер, а серо-голубые глаза сквозили искренним беспокойством. — С вами все в порядке? — Да, просто любуюсь закатом, — безразлично ответил Осаму. — Прыгать не собираюсь, если вас это волнует. — Вы выглядите разумным человеком, так что, думаю, понимаете, что, упав с такой высоты максимум получите пару переломов. Потому я и не беспокоюсь. Шатен усмехнулся, а в его глазах загорелся неподдельный интерес. Он не ожидал этой фразы. Ждал банального «суицид — не выход». — Не против полюбоваться закатом в компании? — учтиво спросил незнакомец. Дазай пожал плечами и подвинулся, освобождая место рядом. — Как тебя зовут? — Дазай Осаму. — Куришь? — мужчина протянул открытую пачку сигарет. Шатен курил редко. Хотел бросить эту привычку, так как она не нравилась матери. Но сейчас было подходящее настроение, поэтому он согласился. — Уже поздно. Судя по форме, ты из школы. Обычно, у старшеклассников нет времени на прогулки. — Я похож на обычного? — приподняв уголок губ, спросил Осаму. — Были дела. Работа. Почему-то с этим мужчиной хотелось разговаривать. Хотелось рассказывать ему что-то. В этих глазах было что-то необычное, но приятное, располагающее к себе. Некоторое время они молча курили. Дазай любил комфортную тишину, когда не нужно было ничего говорить, чтобы просто говорить. Он любил видеть в тишине смысл. — Почему вы подошли ко мне? — спросил Осаму. Ему правда было интересно. — Ты показался мне грустным, — незнакомец пожал плечами. — Почему? — удивился подросток. Ему никто никогда не говорил, что он выглядит грустным. Он и сам не знал, что грустит, пока не услышал ответ. — Мне уже пора, — мужчина поднялся на ноги. — Стой! — Дазай встал за ним. — Ответь на вопрос. Собеседник лишь улыбнулся уголками губ: — Приходи завтра в то же время. Я всегда здесь. Осаму не любил, когда на его вопросы не отвечают, но быстро усмирил свою нетерпеливость: — Хотя бы скажи, как тебя зовут. — Зови меня Одасаку.

***

      Подросток вернулся домой только часов в десять, пребывая в непривычном для него состоянии не опустошения, а какого-то предвкушения. Он уже ждал завтрашнего вечера, чтобы еще поговорить с этим интересным мужчиной. Дазай даже не знал, чем он его так зацепил, но за тех, кто мог вызвать интерес, старался цепляться. На этом и держалась его жизнь. На этом и еще кое-чем. — Я дома, — кратко объявил парень, снимая пальто. — Осаму, — из кухни вышла женщина с полотенцем в руках. — Ты бы хоть предупредил, что пойдешь гулять. Я волновалась. — Прости, мам, — шатен виновато улыбнулся и позволил ей обнять себя. — Ты снова курил? — с мягким упреком спросила она. — Это в последний раз, честное слово, — они оба знали, что это ложь. — Ани-сан! Шатен едва успел подхватить брата на руки. Маленькие ручки обняли его за шею, Осаму улыбнулся. — Как первый день в новой школе, маленький гений? Женщина с улыбкой наблюдала за происходящим, почти забыв о том, что нужно подогреть ужин старшему сыну. — Мы учили таблицу умножения! Я скоро буду таким же умным, как ты! — детские глаза светились искренним счастьем. — Ты будешь умнее меня, — подросток щелкнул младшего брата по носу, заставив того поморщиться. — А разве малышам не пора спать? Мальчик грустно вздохнул, но уже через секунду воодушевился: — А ты расскажешь мне сказку? — Конечно, — Дазай улыбнулся и понес брата в комнату. Тот уже сам спрыгнул на кровать и лег под одеяло, намереваясь слушать. — Какую тебе рассказать? — старшеклассник устроился на стуле рядом, включил ночник, и уже рассматривал различные детские книжки на полке. — Мою любимую! — Но ты уже слушал ее раз сто. — Хочу еще! Шатен тихо усмехнулся подобной упертости. Кого-то он ему сейчас напоминал. Одно такое же маленькое орущее нечто, но только с рыжими волосами. — Ладно. Закрывай глаза, — парень достал с полки потрёпанную книжку с желтыми страницами, неровными иероглифами и еле как раскрашенными картинками. — В одном далеком королевстве жил прекрасный принц. Его отец, король, рано покинул своих подданных, поэтому принц занял его место на троне. Он не был готов к такой ответственности, но не хотел подвести народ. Прекрасный принц хорошо справлялся с любыми задачами, будь то распределение еды между населением или бой с чудовищами. Крестьяне искренне полюбили его, всячески одаривали, боготворили. И в тот момент принц поверил им всем, ощутил собственную власть и стал упиваться ей. И, однажды, в день его рождения, подданные вновь подарили ему множество разных подарков. Там были одежды с заморских краев, неизвестные, но изысканные блюда, драгоценные камни и перстни. Но лишь один подарок привлек внимание принца. Это было зеркало со старинной рамой, покрытой пылью. Принц приказал слугам почистить зеркало и поставить его в королевских покоях. И вот, он уже собирался спать, как вспомнил об этом подарке. Снял тряпку с зеркала, посмотрел в него и замер на месте. Прекрасный принц подумал, что это чья-то злая шутка, поэтому приказал охране найти того, кто сделал такой подарок и привести к нему. Виновника искали долго, а принц все больше свирепел. Каждый день он казнил несколько человек, ожидая, что шутник объявится, но этого не происходило. Прекрасный принц приказал убрать это зеркало и на ночь забыл обо всем. Но утром, поднявшись с кровати, он взглянул в уже другое зеркало, в которое смотрелся на протяжении нескольких лет. Отражение оказалось тем же, что и в прошлом зеркале, поэтому принц испугался и разозлился. Он подумал, что это охрана решила подшутить над ним, поэтому приказал и их казнить. Никто больше не любил принца. Его ненавидели за убийство невинных, боялись, а он этого не видел или просто не хотел замечать. И в очередной раз, посмотрев уже в абсолютно новое чистое зеркало, правитель ужаснулся и все понял. Дело было не в зеркалах. Его отражение абсолютно везде оставалось одинаковым. В нем он видел не прекрасного принца, коим всегда себя считал, а чудовище. Его сердце не выдержало, и он умер, зная, что уже никто не опечалиться его уходом. Дазай закрыл книжку и посмотрел на младшего брата. Тот уже крепко спал. Шатен натянул одеяло повыше и вышел из комнаты, почти сразу замечая мать, стоящую около двери. Она все это время наблюдала за ними с печальной улыбкой. — Не думаешь, что он слишком мал для такой сказки? — спросила женщина. — Он никогда не дослушивал до конца, — подросток пожал плечами и слабо улыбнулся. — Пойдем, я разогрела еду. Ты, наверняка, не ел сегодня. Они сели на кухне. Свет был тусклый, но Дазая это устраивало. — Сколько тебе было лет, когда ты написал эту сказку? — Лет тринадцать-четырнадцать, — подросток отправил себе в рот брокколи. — Как ему в новой школе? Что говорит сенсей? — Говорит, что Кью быстро подружился почти со всем классом. Он очень общительный, энергичный и подает большие надежды. Они же еще дети, поэтому хорошо коммуницируют. — Иногда дети бывают жестоки, — хмыкнул Дазай, сделав глоток крепкого чая. — Мне не нравится, что я не могу за ним следить. В той школе было проще, был всего один корпус, а здесь их слишком много, да и далеко друг от друга. Вдруг его будут обижать, а меня не окажется рядом? В той школе такого бы не было, — с явным упреком говорил он. — Потому что тебя там боялись, Осаму, — женщина нахмурилась. — От тебя шарахались на каждом шагу. Думаешь, с Кью стали бы дружить, если бы узнали, что ты его старший брат? — Друзья переоценены, — презрительно хмыкнул шатен. — Ладно, прости, я не хотел грубить. Ты и так потратила все наши накопления на этот переезд. — Ты просто беспокоишься за младшего брата, это нормально, — снисходительно кивнула она. — Кстати, — подросток поднялся из-за стола, ушел на некоторое время и вскоре вернулся уже со школьным рюкзаком. — Этого хватит, чтобы заплатить за электричество в этом и следующем месяце. Я скоро заработаю еще, так что к его дню рождения мы успеем. — Ками-сама, родной… Откуда столько денег? — Все легально, не волнуйся. Просто помогаю некоторым с курсовыми в универе и с дипломами. Платят неплохо, а мне их программа интереснее, чем то, что проходят в школе. — У тебя не будет из-за этого проблем? — нахмурилась женщина, пряча деньги к себе в кошелек. — Не будет, все хорошо, — заверил ее Дазай. — Я, наверное, спать пойду. Так что доброй ночи. — Осаму, подожди, — она его остановила. — А у тебя как день? Хорошие одноклассники? Шатен обернулся обратно к матери и чуть заметно улыбнулся: — Там есть интересные кадры. И после он скрылся за дверью собственной комнаты. Женщина же устало опустилась обратно на стул: — Надеюсь, этот год будет хорошим. Сладких снов, милый. Она знала, что он ее слышит. Всегда слышал. Даже в те моменты, когда стоило закрыть голову подушкой и залезть под одеяло.

***

      Родители приехали на тридцать минут позже из-за вечерних пробок. Чуя заметил себя на том, что уснул прямо на задачах по термодинамике, а разбудил его, собственно, звонок в дверь. Подросток побежал, сломя голову, вниз по лестнице, действительно чудом не свернув себе шею. — Привет, — он немного задыхался. — Что с тобой? — отец нахмурился и прошел дальше, после чего с нажимом провел большим пальцем по гладкой щеке сына и показал ему след от чернил. — Ой, — старшеклассник принялся с силой тереть щеку. — Решал задачи по термодинамике и случайно уснул. — Случайно уснул? — мужчина выразительно поднял одну бровь. — Чем же ты занимаешься по ночам, что засыпаешь на такой интересной теме? Чуя едва удержался от закатывания глаз. Вот ему термодинамика совершенно не нравилась. — Милый, не будь так строг с ним, — вступилась мать. — Он встал в шесть утра. — Я в его возрасте вставал еще раньше, помогал родителям с делами по дому, шел учиться, возвращался домой, готовил всем ужин, делал уроки, успевал поиграть в футбол с дворовыми мальчишками и спал всего четыре часа в сутки. И ничего, не засыпал за столом. А ты чего стоишь, как истукан? За тебя вон, уже мать заступается. И вновь Чуе очень хотелось съязвить или хотя бы просто раздраженно выдохнуть. — Как работа? — вместо этого спросил парень, вежливо улыбаясь. Отец хмыкнул и прошел на кухню, а мать мягко приобняла сына за плечи и ободряюще улыбнулась: — Не принимай его слова близко к сердцу. День выдался не очень. Сначала клиенты, которые ничего не понимают в недвижимости и ее стоимости, а потом эти пробки. Нет, ну ты просто представь… Помнишь, я тебе недавно рассказывала о заказе одних молодоженов? Мы с ними сегодня объехали пять квартир и в каждой их что-то не устраивало, ужас какой-то. Твой отец устал составлять документы на каждую квартиру, потому что сначала они говорят, что берут, а потом отказываются. — Кошмар, — согласился Чуя. — А ты не можешь передать их другому риелтору? — К сожалению, нет. Но ладно мы, не заморачивайся нашими взрослыми проблемами. Как день в школе? Они уже все сели за стол. — Об этом я и хотел с вами поговорить, — он немного замялся, а строгий взгляд отца совсем не позволял расслабиться. — В общем, к нам пришел новенький. И он сдал все тесты в прошлом месяце, набрав по математике, физике и химии высшие баллы. — То есть ты хочешь сказать, что этот новенький умнее тебя? — холодно спросил мужчина. Этот спокойный тон Чуя не любил больше, чем крики. — Мы недостаточно платили за твоих репетиторов? Или слишком много позволяли, что ты решил забить на учебу? — Пап, я… — У нас был договор, Чуя. Ты получаешь высшие баллы, а мы разрешаем тебе гулять с друзьями. Разве не таковы условия? — Но, пап… Накахара почувствовал, как его всего начинает трясти. — Я и не думал, что мой сын будет таким идиотом. — Кацуро! — тут уже не выдержала мать. — Ты разговариваешь со своим сыном. Дай и ему сказать. Мужчина замолчал, тяжело вздохнул и взглянул на подростка. — Он вундеркинд, пап, — все же вымолвил Чуя под строгим ледяным взглядом. Тот нахмурился: — Быстрый ум еще не делает человека вундеркиндом, сын. — Он решил задачу по термодинамике для вступительных экзаменов за несколько секунд в уме. А вот тут и мужчина замер. Почесал подбородок, задумчиво поджал губы, а после его взгляд смягчился: — Что ж, талант стараниями не переплюнуть. Второе место тоже неплохо. Но рыжеволосого это не устраивало, он не понимал, почему отец так легко сдался: — Я хотел предложить нанять мне репетиторов. Тогда я точно стану умнее него! — Не кричи, — мужчина поморщился. — Чуя, против природного таланта тебе даже репетиторы не помогут. Это бессмысленная трата денег. Да и времени у тебя свободного не так много. Или ты забыл о плавании и волейболе? — Я хотел отказаться от плавания. Дополнительные баллы я и так получу за свои медали. — Не тебе решать от чего можно отказываться, а от чего нет, — фыркнул мужчина. — Это мое последнее слово, — он поднялся из-за стола. — Но, пап… — Накахара вскочил за ним, но его быстро осадили тяжелым взглядом. — Хочешь поспорить с моим решением? — Нет, отец, — старшеклассник покорно опустил голову. — Вот и славно. Я лучше знаю, что тебе нужно. От собственного бессилия хотелось заплакать, и Чуя быстро скрылся в своей комнате. Он не мог поверить в то, что даже его родители не верят в его успех, что он может вновь занять первое место. Никто в него не верил, даже он сам. Это было больно. Также он заметил, что родители даже не спросили про его руки. Неужели им настолько плевать? Может, им от Чуи нужны лишь послушание, хорошие отметки и победы в соревнованиях? Хоть Накахара и понимал, что это не так, но такие мысли уже не в первый раз появлялись в его голове и лишь сильнее топили в пучине одиночества, чувстве бесполезности и беспомощности. Первой на ум пришла идея позвонить Рюноске или Тачихаре, но Чуя ее быстро откинул, так как не желал показаться слабым. Вместо этого он вытер слезы и сел за стол, открывая учебник на задачах по термодинамике. Он будет решать их всю ночь, две, если понадобится, или даже всю неделю, но добьется того же результата, что и новенький-гений. Ненависть к себе открыла второе дыхание, дала больше энергии и стимул. Он должен был снова занять первое место.

***

      Дазай лежал на постели и смотрел в потолок. Мыслей в голове было многовато, так как за день произошло несколько интересных событий, пробудивших в нем интерес. Первое, это Чуя Накахара, почему-то зацепивший еще тогда, на линейке, когда их взгляды встретились буквально на пару секунд. Может, дело в его ярких, будто огненных, волосах или в слишком ярких для обычного человека глазах? А может, и в поведении. Импульсивный, эмоциональный, читается, как открытая книга. Полная противоположность Осаму. Он почему-то был ему интересен. Он и произошедшее в прошлом году.       Второе, Элис. Она не выглядела, как типичная девчонка, которой завышают оценки потому что ее отец директор. Хотелось бы узнать, в чем была ее выгода, когда она прервала их перепалку с Чуей, грозившуюся перейти в мордобой. И почему они так не ладят? Вот еще один вопрос.       Третье, Одасаку. Кто он? Почему так сразу располагает к себе? Почему он счел шатена грустным? Что он делает каждый вечер на пристани? Почему говорил именно теми фразами, которыми не говорил никто до него? Неизвестный человек, слишком много вопросов.       Четвертое, младший брат. Пусть мать и говорит, что в школе у него все нормально, все может резко измениться. Стоит дать сенсею свой номер телефона, чтобы в случае чего звонил ему. Потому что, если у Кью будут проблемы с одноклассниками, и об этом доложат только матери, Дазай прекрасно понимал, ему она не расскажет, зная методы старшего сына.       От мыслей его отвлекла вибрация телефона. Пришло сообщение. «Это Элис. Завтра в восемь тусовка в честь начала года. *адрес*» «Я не давал тебе свой номер телефона» «Рада, что ты не страдаешь от амнезии» Осаму тихо усмехнулся, ему определенно нравился характер этой девушки. «Так?» «Нашла в твоем личном деле. Не волнуйся, я остановилась на номере телефона» «Не верю» «Я бы тоже себе не поверила, но в твоем деле удивительно мало информации. Так, придешь на тусовку?» «Разве японцы не учатся 24/7? У вас есть время на такие мероприятия?» «Время, чтобы нажраться, как свиньи и трахнуться с кем-то находят все, кроме, пожалуй, зубрил. Ты больше похож на первый типаж, нежели второй» «Думаешь?» «Ага» «И почему же?» «Ты харизматичный, загадочный, сексуальный. Я уверена, что завтра девчонок пять точно предложат тебе отсосать» «Насколько я понимаю, ты не будешь одной из них» «И почему же?» — повторяет его вопрос. «Не в твоем духе» «Ты знаешь меня один день. Еще не повелся на слухи?» «Я полностью уверен, что слух, что ты переспала со всеми старшеклассниками, ложь. Более того, я предполагаю, что мужской пол тебя совсем не интересует» Девушка молчала слишком долго, чтобы Осаму понял, что попал в точку. «Увидимся завтра, Дазай. Доброй ночи» Отложив телефон, он тихо засмеялся. В этой школе все так легко читались, было приятно снова чувствовать власть в своих руках. Это опьяняло куда лучше качественного алкоголя. Засыпал он с блаженной улыбкой на губах.