Прекрасный принц

— Так вы теперь переписываетесь? Утро понедельника началось с этого вопроса от Тачихары, после чего Чуя посмотрел на Акутагаву уничтожительным взглядом. Конечно же, друг ему все рассказал. Ну, а у самого Накахары и не было шанса оставить все это в тайне, так как тому довольно часто стали приходить сообщения на телефон. — Иногда, — рыжеволосый безразлично пожимает плечами. — Иногда? — фыркнул Рюноске. — Да вы чуть ли не каждый час что-то друг другу пишите. — Нихуя подобного, — возмутился Чуя и замер, когда его телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. — Блять. — Спорим, это он, — с самодовольной ухмылкой сказал брюнет. — Иди нахуй, — подросток достал телефон и едва удержался от улыбки. «Доброе утро, Принцесса)» — Ох, блять, Чуя, я знаю эту улыбку, — воскликнул Мичизу. — Что там? — Просто написал «доброе утро», — чуть смущенно ответил Накахара, набирая ответ. «Доброе, Скумбрия» Тот прислал недовольный смайлик, и старшеклассник усмехнулся. Собеседник еще что-то писал, поэтому он решил пока не убирать телефон. — Все, мы его потеряли, — понял Акутагава. «Можем встретиться после четвертого за школой? Нужно поговорить о кое-чем» «Без проблем. Что-то случилось?» «Не волнуйся так, все в порядке. Просто надо обсудить одну вещь» «Окей» — Вы что-то сказали? — наконец отвлекшись от переписки спросил рыжеволосый. — Ну, мы уже распланировали вашу свадьбу и ваших детей, а так почти ничего, — с усмешкой ответил Тачихара. — Реально, Чуя, долго ты еще будешь отрицать, что влюбился? Я не припомню, чтобы ты так глупо улыбался от обычного «доброе утро». — Да не влюбился я ни в кого, — отрицал подросток. — Просто это очень мило. Вы мне никогда не говорите «доброе утро». — А вдруг ты и в нас влюбишься? — с ухмылкой спросил Рюноске и едва уклонился от быстрого удара. — Будешь так ноги раздвигать перед своим возлюбленным, а нас уж изволь избавить от такого. Старшеклассник чувствовал, как краснеют его щеки то ли от злости, то ли от смущения. Он знал, что без подъебов не обойдется, но это все равно раздражало. — Да пошли вы.

***

      Когда Чуя зашел в класс, сосед уже был на своем месте. Спал, положив голову на парту. Подросток закатил глаза, приземлился на стул и спросил: — Какого хуя ты не спишь по ночам? Юмено же выздоровел. И не ты ли мне затирал за пользу сна? Осаму поднял на него сонный взгляд и улыбнулся: — Благодарю за беспокойство, Принцесса, но не стоит. Я вполне хорошо себя чувствую. — Я спросил тебя не об этом, — гнул свое Накахара. — Ко мне по ночам приходит вдохновение, — Дазай небрежно махнул рукой. — В последний раз я писал около года назад, так что сейчас стараюсь не упустить ни минуты этого превосходного состояния. После того, как Чуя узнал, что одноклассник любит литературу и читал много книг, он действительно начал замечать, что его речь не такая как у остальных. Теперь он знал причину и почему-то факт, что только он это знал, грел душу. — И много уже написал? — Около семи рассказов, — кивнул шатен. — Дашь почитать? Было видно, что Осаму удивлен такой просьбой. За всю жизнь его творчество читал только один человек. — Они немного жутковатые, не думаю, что тебе понравятся. — Сказка про прекрасного принца мне понравилась, — Чуя пожал плечами. — Ну пожалуйста. Дазай взглянул в эти умоляющие почти детские глаза и усмехнулся. Слишком много сходств он находил между одноклассником и младшим братом. — Сейчас скину тебе парочку, — с тяжелым вздохом согласился он и включил телефон. Искреннюю радость рыжеволосого трудно было не заметить. Да, то, что он читал Юмено, его немного напрягло, но в то же время это было какое-то будоражащее чувство, словно ему открыли какую-то тайну. Чуя хотел почитать еще произведений, написанных Осаму, чтобы лучше понять его.

***

      Накахара не смог сдерживать свое любопытство, потому читал рассказы на уроках. Описанный мир и сюжет погружали его в себя с головой, поэтому он почти не замечал заинтересованных и немного обеспокоенных взглядов Осаму, направленных на него. Конечно, ему было важно узнать чужую реакцию.       А когда все, что ему скинули, было прочитано, Чуя с абсолютно непроницаемым лицом отодвинул гаджет и начал писать в тетради информацию с доски. — Ты ахуел? — нахмурившись, спросил Дазай. Рыжеволосый старался держать маску на лице, хотя хотелось засмеяться в голос. Было очень забавно наблюдать за таким одноклассником, когда его эмоции настоящие и довольно бурные. — Харе выебываться, говори, как тебе, — нетерпеливо фыркнул Осаму. Подросток тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой и с со странной нежностью взглянул на соседа по парте: — Мне понравилось. Я еще раз перечитаю дома, потому что голос сенсея меня отвлекал. — Напиши потом только, — тихо буркнул старшеклассник, отворачиваясь. — Приятно видеть, что это для тебя так много значит, — вырвалось у Чуи. Собеседник смотрел с непониманием. — Ты всегда выглядишь так, словно тебе похуй на все и на всех. И вот только сейчас, если не считать, когда ты в компании брата, тебя действительно что-то ебет. Напоминаешь человека, а не скумбрию. — Надеюсь, это комплимент, — коротко усмехнулся Дазай. — Но сравнивать меня со скумбрией это уже слишком. Я куда красивее. — Не отрицаю, — пожал плечами Накахара. — Ты только что назвал меня красивым? — хитро повторил шатен. — Я сказал, что ты красивее рыбы, Скумбрия, — ухмыльнулся рыжеволосый. — Я ведь так и обидеться могу, — Осаму обиженно надул губы и отвернулся к окну. — Королева драмы, — закатил глаза подросток. — Тебе вся женская половина школы может сказать, что ты красивый. Нахуя тебе слышать это еще и от меня? Самооценка еще не пробила потолок? — Пробьет, стоит мне услышать от тебя два этих прекрасных слова, — драматично произнес парень. — Нет, ну а если так? Кто красивее? Я или Ширасэ? — Я не собираюсь на это отвечать, — Чуя вновь опустил глаза на тетрадь, не понимая, зачем вообще завел этот разговор. — Какой у тебя любимый цвет? — Красный, — недоверчиво ответил он. — Физика или химия? — Химия. — Сколько тебе лет? — Восемнадцать. — Остался бы с матерью или отцом? — С мамой. — Волейбол или баскетбол? — Волейбол. — Я красивее Ширасэ? — Да. — и тут до Накахары дошло, что он сказал. — Блять. — Я так и знал, — Дазай выглядел слишком самодовольным. — Я тебя убью, — прорычал рыжеволосый. — Клянусь, когда-нибудь я тебя убью. — Буду с нетерпением этого ждать, Принцесса, — Осаму щелкнул соседа по носу и улыбнулся. — Что это вообще было? — Психологический трюк. О, урок закончился. Покурим? С резкой сменой темы вся агрессия ушла, и Чуя кивнул. Курить хотелось не так сильно, как просто продолжить диалог в менее шумной обстановке.

***

      Большинство учеников спешили на обед, поэтому в местной «курилке» было не так много народу. Накахара надеялся, что друзья его не потеряют и не придут сюда, потому что тогда доказательств его «любви» стало бы еще больше.       Они скинули пиджаки и закатали рукава рубашек, так как солнце пекло даже в тени. Облокотившись о стену, рыжеволосый достал свои сигареты и предложил одну собеседнику. На его непонимающий взгляд он лишь хмыкнул: — Мне больно видеть, как ты куришь это дерьмо. — А разве леди курят не только тонкие? — чуть насмешливо спросил шатен. — Не забывай, что я могу прижечь тебе глаз, — с «наимилейшей» улыбкой сказал Чуя. — Зачем же так агрессивно, Принцесса? — Осаму вздохнул и встал рядом с ним. Рыжеволосый едва заметно вздрогнул, когда кожа их рук соприкоснулась. Перед глазами всплыли картинки произошедшего на вечеринке. Сильные руки на пояснице, шероховатость бинтов, мягкие губы и поцелуй, заставляющий ноги подкашиваться. — Все в порядке? Ты красный весь. — Перегрелся, наверное, — выдохнув дым, ответил старшеклассник. — Блять. — Что? Осаму посмотрел в ту же сторону, куда смотрел собеседник. Ему тоже захотелось выругаться, стоило увидеть знакомую белобрысую макушку. — Какие люди, — с насмешливой ухмылкой к ним подошел Буичиро. Чуе тут же захотелось проехаться кулаком по этой смазливой мордашке. — Якшаешься с ебнутыми, Накахара? — Ты сам к нам подошел, — безразлично пожимает плечами рыжеволосый, замечая толику восхищения в карих глазах. — Удивлен, что ты знаешь такое умное слово. Наркота не до конца разъела мозги? — Ты снова об этом, — закатил глаза Ширасэ. — Говорю же, сейчас я только на органике, и то редко. — Мне приятно, что ты передо мной оправдываешься, — усмехнулся Чуя. Почему-то сейчас он был более спокойным. Может, хотел показать Дазаю, что может не только руками махать. — Что тебе надо? — Поздороваться уже нельзя? — уже грубее спросил старшеклассник. — Интересное у тебя приветствие, конечно, — хмыкнул Осаму, затягиваясь. — Ты вообще не встревай, — рыкнул Ширасэ. — С хуя ли ты всех затыкаешь? — нахмурился Накахара. — Ширасэ, ты здесь больше никем не командуешь. Да, раньше я спокойно позволял тебе занимать первое место, но ты съебал, а я стал сильнее. Так что катись нахуй к своим дружкам-торчкам, закинься чем-нибудь и сдохни, но, чтобы я больше не слышал, как ты возвышаешь себя над другими. Ты такое же ничтожество, как и многие здесь. Вы не вылетаете только за счет денег, зато творите что вашей душе угодно и выходите сухими из воды. Заебали уже. Два парня немного ахуевше смотрели на Чую. Первый с неверием, второй с явным восхищением. Дазай понимал, что, видимо, у него накипело, но раньше он не мог этого сказать по неизвестным ему причинам. — А ты то есть думаешь, что тебе позволено всех затыкать? — яд в голосе сложно было не услышать. — Тебя слушались только потому что я им говорил. Ты всегда будешь на втором месте, крошка, смирись. Даже сейчас тебя по успеваемости сместили. Больно признать правду? Тот мог бы подойти почти вплотную к вмиг окаменевшему подростку, если бы в грудь Ширасэ не уперлась рука Осаму. — Мне жаль, что твоему папочке плевать на тебя, потому ты и пытаешься самоутвердиться за счет учеников, — искусно изобразив сочувствие, сказал Дазай. — Наркотики не помогли привлечь его внимание? Попробуй вскрыться, хотя думаю, он только обрадуется, узнав, что ошибка его молодости перестанет доставлять проблемы и проебывать так много денег. А, и ты же, наверное, не в курсе, какие слухи ходят о тебе с сестрой по школе, верно? — издевательский смешок. — Не знаю, с чего это ты возомнил себя «королем», ведь все обсуждают твои проебы, оценки и наркотическую зависимость. А еще они уверены, что ты спишь с сестрой. Я почти был уверен в этом, но увидел вас с Чуей… Хотя, одно другому не мешает, — шатен с садистским удовольствием наблюдал, как в глазах напротив появляется страх и злость. В миг старшеклассник стал уязвимым, потеряв всю свою самоуверенность. О, да, шатен быстро нашел все точки давления. — Может, уйдешь и подумаешь о своем поведении? Мы тут разговаривали как бы. Ширасэ сделал неуверенный шаг назад, потом еще один, и еще. Вскоре, он скрылся где-то за углом, так и не проронив ни слова. — Принцесса, ты как? — Осаму повернулся к Чуе и взглянул на него. В голубых глазах стояли слезы. — Блять, Чуя… Ты чего? — он тут же нахмурился, а в голосе слышалось беспокойство. — Ты это из-за его слов? — Я всю жизнь на втором месте, — тихо всхлипнув, кивнул Накахара. — Конечно нет, — шатен чувствовал себя неуверенно. Он не умел бороться с чужими слезами, не знал, как успокоить. С братом все было легко, но тут взрослый человек. — Ты капитан команды по волейболу и плаванию, самый умный ученик в этой школе. Ты только накручиваешь себя. Осаму видел, что слова не помогают. Чуя все больше загоняет себя в истерику. Наплевав на все, шатен просто притянул его к себе и крепко обнял, почувствовав чужую дрожь. — Все хорошо. Слышишь? — тихо спросил он. Тот едва слышно ответил «угу» и уткнулся в мужскую грудь, постепенно успокаиваясь. Прошло около десяти минут прежде чем одноклассник перестал дрожать. Он мягко отстранил его от себя и взял заплаканное лицо в руки. — Ты как? — осторожно спросил Дазай. — В порядке, — еще раз всхлипнул рыжеволосый. — Нихуя ты не в порядке, — тяжело вздохнул Осаму. — Что тебя так задело? Чуя сделал шаг назад и вновь облокотился о стену: — Не столько слова, сколько сам факт того, что он знал, что меня это заденет. И специально сказал. Своеобразный нож в спину. Не первый причем, — увидев непонимающий взгляд, он решил продолжить. — Мы с ним встречались в прошлом году. Я был по уши влюблен, а ему просто было скучно. Потом он подсел на наркоту. Я пытался как-то убедить его завязать с этим, но и бросить не мог. И зимой до меня дошли слухи, что он мне изменяет. Чуть ли не с каждой или с каждым встречным. Мне было больно, тяжело, но я смог послать его нахуй. Спасибо, собственно, Рю и Тачихаре. Если бы не они, боюсь, я бы и дальше с ним встречался. Может, и сам бы подсел на эту хуйню. Дазай молчал, поджав губы. Он не знал, что на это ответить. — Смотрю, в любви тебе не везет. — Да я в общем много раз доверялся тем, кому не стоило, — пожал плечами Чуя. Он уже полностью успокоился. — Пора бы и привыкнуть. — Нет, — строго произнес шатен. — Нельзя к этому привыкать, тогда в каждом будешь видеть предателя. А вскоре прекратишь сближаться с кем-либо. Это очень печальная судьба. Такое никому не пожелаешь. Накахара в который раз заметил, что несмотря на свой возраст, одноклассник был очень мудр. Даже слишком. И это восхищало также, как и напрягало. Сказать эти слова может любой, но не с таким тяжелым взглядом. — А ты доверяешь кому-нибудь? — осторожно спросил рыжеволосый. Дазай поморщился, словно съел что-то кислое, и отвернулся: — Не думаю, что мне это необходимо. — Звучит хуево, — нахмурился подросток. — Нельзя все держать в себе. Должны же быть друзья, которые поддержат тебя в случае чего. — Люди становятся друзьями, когда им комфортно друг с другом. Со мной редко кому бывает комфортно. — Мне с тобой комфортно, — как само собой разумеющееся ответил Чуя, чем заслужил чуть печальный взгляд карих глаз. — Ты не знаешь меня, Принцесса. Накахара не мог как-либо объяснить свой следующий поступок, потому что он был слишком детским. — Тогда я узнаю тебя, — с уверенностью заявил он. — И мы станем друзьями. Осаму смотрел сначала ошалевши, а потом усмехнулся: — Ты же понимаешь, что так говорят только дети, да? Рыжеволосый пожал плечами: — Дети храбрее взрослых, я за это их уважаю. И я не отрекусь от своих слов. Максимум, как ты сможешь избежать моей компании, это если умрешь, — он увидел, что собеседник уже открыл рот, но перебил. — Ты не сдохнешь. Только если от моей руки, но я правда стараюсь себя контролировать. Ситуация сюр заставила Осаму засмеяться. Не насмешливо, не искусственно, а искренне. Он смотрел на собеседника со смешинками в глазах и какой-то снисходительностью. — Договорились, — все же выговорил он. — Теперь я понимаю, почему ты так сходишься с детьми. Шатен действительно понял это. Чуя был таким простым, почти не думал, что делает и к чему это может привести. И если бы раньше это вызвало отвращение у него, то сейчас цепляло, как крючок. — Кстати, ты же хотел что-то обсудить со мной, — вспомнил Накахара. Единственное, что сейчас выдавало его недавние слезы — это слегка опухшие глаза. — Да, у меня сегодня подработка. Сможешь посидеть с Кью? — Без проблем, — спокойно ответил он. — Как раз научу его реакции Вюрца. — Прошу, не надо, — жалостливо попросил Осаму. — У меня так инфаркт скоро будет.

***

      Чуя сел за столик к друзьям за пятнадцать минут до окончания перерыва. Они с Дазаем еще разговаривали какое-то время, и, убедившись, что у рыжеволосого больше не случится истерики, тот отпустил его со спокойной душой. — Мы уж подумали, что тебя похитили, — хмыкнул Рюноске, увидев друга. — Чтобы сам Накараха Чуя пропустил обед. — Иди нахуй, я в отличной форме, — фыркнул парень, забирая у друга один сэндвич, судя по всему, оставленный как раз для него. — Чего глаза красные? — нахмурился Тачихара. — Мы с Дазаем стояли за школой, курили, и к нам внезапно подошел Ширасэ. Ну и он наговорил много всего, и у меня началась истерика. Скумбрия меня успокоила, и, как будто бы вступилась, что ли. В общем, все странно. — Когда уже этот мудак отъебется от тебя? Вы расстались больше полугода назад… — Давайте хотя бы сейчас не вспоминать его, — устало попросил Накахара. — Тогда предлагаю обсудить дальнейший шаг в ваших отношениях с новеньким, — с улыбкой сказал Мичизу. — Или ты снова начнешь про то, что он тебе не нравится? — Блять, да я не знаю. — Это уже лучше, чем постоянное отрицание, — удовлетворенно хмыкнул Рюноске. — Знаю, как ты не любишь этого делать, но тебе нужно отключить мозг и понять, чего хочешь ты. Именно ты, Чуя. Не кто-то другой. И забить на то, что думает он. — Звучит пиздец легко, — съязвил подросток. — Ну пойму я, что он мне нравится. А дальше что? Я-то ему не нравлюсь. — Это мы еще посмотрим, — с видом знатока сказал Тачихара. — Кому ты вообще можешь не нравиться? В общем, последи за его поведением, ты должен заметить что-то странное. И подумай, что чувствуешь сам. Я бы предложил напиться, но ты, скорее всего, откажешься. — От бокала вина я бы и сейчас не отказался, — Чуя качнул головой. — Но до выходных еще далеко. А сегодня я сижу с его братом. У него подработка. — А кем он работает? — спросил брюнет. И тут Накахара понял, что и сам без понятия. Почему-то он никогда не спрашивал у него, не было необходимости. Но сейчас стало действительно интересно. Чуя начал думать. Да, друзья сказали ему отключить мозг, но это было не так просто сделать. На самом деле, каким бы с виду эмоциональным не казался Накахара, он все время пытался этого избежать. Импульсивность и вспыльчивость в силу темперамента не поддавались законам логики, потому он просто смирился с их существованием. Неприятность заключалась в чрезмерной чувствительности ко всему. Будь то реакция на какие-либо события или же собственные мысли. За яркое проявление эмоций отец не раз упрекал его и назвал «ребенком», поэтому при нем приходилось сдерживать себя, чтобы быть таким же холодным, как и он. Также, есть еще одна черта, которая ему не нравилась в самом себе. Тревожность и любовь к накручиванию себя. Это проявлялось во всем, в чем только можно, начиная с «вдруг я забыл поставить минус?», заканчивая «что, если Рю и Тачихара просто притворяются моими друзьями, а на самом деле ненавидят меня?». Это сильно мешало жить, так как постоянные волнения херово влияли на нервную систему. Когда Чую это окончательно заебало, он решил всегда слушать мозг. Подобные мысли пресекались под воздействием логики, когда все становилось на свои полочки. Конечно, иногда это не работало, но в такие моменты старшеклассник старался загрузить себя, чем только можно, дабы не оставалось времени на мысли, которые вполне могли вогнать его в очередную истерику, если не в могилу, и вызвать паническую атаку. Именно поэтому сейчас, когда друзья сказали отключить мозг, Чуе это казалось парадоксом. Ну не мог он этого сделать. Тогда появились бы тревожные вопросы по типу: «А если он меня предаст?», «А если он мной воспользуется?», «А что, если, когда я его узнаю, то возненавижу или стану бояться?». Накахара понимает, что его мозг работает на инстинкте самосохранения, запрещая осознать то, что было уже давно понятно другим. И да, пускай все и могло быть хорошо. Пусть он мог обрести счастье, которое так долго искал. Но страх обжечься был куда сильнее. И Чую заебало, что всей его жизнью управляет страх. Страх эмоций, страх отца, страх оказаться униженным в глазах общества. Но подросток просто не мог с этим ничего поделать, оставляя эту тему где-то в глубине сознания, «собираясь» подумать об этом позже, и каждый раз откладывая ее на неизвестный срок. — А ты чего все еще тут? Все в порядке? — обеспокоенно спросил Накахара. Они уже были дома у Осаму, но тот не спешил куда-то уходить. Еще пару минут назад он с кем-то разговаривал по телефону, и судя по сжатым челюстям, все прошло не очень хорошо. — Мне придется поработать дома, — кратко ответил шатен. — Я буду у себя, если что-то понадобится. Постарайтесь сильно не шуметь. — Хорошо, — Чуя кивнул. Он видел, что сейчас расспрашивать одноклассника не стоит. — Тогда я и на тебя ужин приготовлю. Юмено захотел сукияки. Тот лишь кивнул и скрылся в своей комнате. Рыжеволосый поджал губы, теряясь в ощущениях. Ему хотелось спросить, что произошло, почему его настроение так испортилось и как он может помочь, но подросток понимал, что сейчас стоит лишь позволить Дазаю остаться наедине с собой и работой, а потом уже можно будет обо все расспросить, когда он успокоится. Но за ужином поговорить не удалось. Осаму вышел на кухню на пару минут, забрал свою порцию и вновь ушел, сказав сухое «спасибо». Чуя держался только потому что рядом был ребенок, а кричать при нем не очень-то и хотелось. — А братик не будет с нами кушать? — грустно спросил Юмено. — У него много работы, — рыжеволосый подбадривающе улыбнулся. Расстраивать ребенка ему совсем не хотелось. — Давай мы с тобой поужинаем и посмотрим мультики. Хорошо? — Да! — искренняя радостная улыбка не могла не вызвать у Накахары умиления. Он отвлекся от еды на пару минут, когда ему позвонили. — Да, мам? — Родной, ты дома сейчас? — Нет, я у Рюноске. Делаем совместный проект, — соврал старшеклассник. — Что-то случилось? — если ему не показалось, в голосе матери слышалась тревога. — А, хорошо. У тебя же ключи с собой? Нас с отцом срочно отправляют в командировку, мы сейчас в аэропорту. Вернемся, думаю, через неделю или две. Поживешь пока один, хорошо? — Да, без проблем, — спокойно ответил Чуя. Он уже привык к таким внезапным командировкам родителей. — Я оставила тебе денег на кухне. Если понадобится еще — пиши. Мы будем на связи. — Хорошо. Приятного полета, мам. Люблю тебя. — И я тебя, родной. Если бы раньше подросток ощутил разочарованность после такой новости, так как родители снова улетают куда-то, а ему придется гнить одному в чёртовой Фукуоке, то сейчас он по какой-то неизвестной причине почувствовал свободу. Рыжеволосый сам удивился такому, но решил подумать об этом позже. Сейчас его задача — это ребенок. — Я наелся, — заявил Юмено и облокотился на спинку стула. — Ты очень мало съел, — заметил Накахара. — Давай еще пару ложек, и тогда будем смотреть мультики с мороженым. Кью сощурился, понимая, что его шантажируют. — Я съем все и тогда в мороженом будут фрукты. Чуя усмехнулся: — Отлично торгуешься. Идет.

***

      Ребенок уснул во время просмотра «Унесенных ветром», поэтому рыжеволосый аккуратно забрал у него тарелку с недоеденным десертом и перенес на кровать. После помыл посуду, немного прибрался в гостиной и на кухне, а дальше пошел к комнате Осаму. Постучавшись, он услышал спокойное «входи», и открыл дверь.       Шатен уже не сидел за столом с ноутбуком, а занял кровать. На тумбочке стояла почти полная бутылка виски, а рядом едва наполненный бокал. — Кью спит? — понял Дазай. — Ага, — кивнул Чуя. — Смотрю, ты уже закончил работать. — Да, минут пятнадцать назад. Хочешь выпить? Старшеклассник задумался. Вспомнились слова Мичизу, а также немного разбитое состояние сподвигали к положительному ответу. Но он понимал, что сорокоградусным напитком быстро нажрется, так как молодой организм привык лишь к вину. — Я смогу у тебя переночевать, если что? — неуверенно спросил рыжеволосый. — Без проблем. А твои предки не будут против? — Они уехали в командировку на неделю или больше, так что они не узнают, — Чуя заметил, что все также мнется в проходе. — Тогда я за бокалом. Он быстро смотался на кухню, взял себе стаканчик, насыпал немного льда и вернулся. Осаму уже передвинулся на другую часть кровати, освобождая место. — Ты не слишком юн для виски? — поинтересовался Накахара, наблюдая, как хрусталь меняет цвет на янтарный. Невольно сравнил цвет с чужими глазами. — Мне нравится вкус, — Дазай пожал плечами. — Кью тебя сильно замотал? — Нет, не волнуйся, он послушный, — хмыкнул подросток. — Просто само состояние не очень. — Из-за чего? — собеседник парой глотков допивает содержимое собственного бокала и наливает повторно. Чуя сделал небольшой глоток и машинально скривился, чувствуя, как глотку обжигает, а на языке остается терпковатый привкус. Шатен, увидев это, усмехнулся и поднялся с кровати. Сначала открыл окно, а потом достал из ящика стола пачку сигарет с зажигалкой и небольшой пепельницей. Рыжеволосый был благодарен. — Не знаю. В последнее время все какое-то слишком непонятное, — уже закурив, отвечает он. Почему-то именно Осаму он мог о таком рассказать. Словно знал, что его не подъебут, не пошлют куда подальше и не скажут банальное, но иногда такое объемное «пиздец». — Я привык, что у меня в сознании все разложено по полочкам. А теперь полнейший беспорядок. Дазай задумался, он был только рад отвлечься от собственных проблем на чужие: — И когда все это началось? — С начала учебного года, — честно признался Накахара. — Прежний уклад жизни поменялся. Сначала из-за тебя, потом появился Ширасэ… Все сложно. — Что тебе мешает разложить все обратно по полочкам? — карие глаза внимательно взглянули в чужие, словно планировали прочитать ответ в них. И, видимо, это получилось. — Ты не знаешь, что делать. Что думать. А если быть точнее, что чувствовать. — Я не ебу, как ты это делаешь, — с неверием покачал головой тот. На этот раз виски зашел хорошо. — Но да. Ты прав. Я не знаю, что чувствовать. Такое чувство, что все вокруг знают, что я чувствую, а я нет. — Почему ты не признаешь их мнение? Может, они правы? — предложил Осаму. — Это было бы довольно неприятно, — с толикой истерики усмехнулся Чуя. — Почему? — Потому что если я соглашусь с ними, то мне придется бороться с последствиями. Боюсь, это будет больно. — Но есть же шанс, что все будет хорошо? — шатен продолжал задавать наводящие вопросы, чтобы одноклассник сам пришел к ответу. — А если нет? — Ты не узнаешь, пока не попробуешь. Верно? Может, ты потеряешь куда больше, если продолжишь отрицать правду. Знаешь, есть очень хорошая цитата на французском. Ayant risqué une fois-on peut rester heureux toute la vie. Накахара слегка удивился красивому и правильному произношению. Иногда его мама говорила какие-то фразы на родном языке, и звучало это также красиво. Чуе вообще нравился этот язык. Он был мелодичным, чувственным, очень нежным. — И как это переводится? — Однажды рискнув — можно остаться счастливым на всю жизнь, — с едва заметной улыбкой произнес Дазай. — Принцесса, все в этом мире имеет свою цену. И счастье в том числе. У человека всегда есть выбор, готов ли он заплатить эту цену. Многие из-за страха бегут так далеко, как могут, но в конце концов жалеют, что не попробовали. На этот раз выбор за тобой. Что ты будешь делать? Сбежишь или рискнешь? Накахара не понимал, чужие глаза всегда были такими красивыми или все дело в алкоголе. Сказанные слова эхом повторялись в голове, а пальцы дрожали, словно от предвкушения. Подростки не могли прервать зрительный контакт, будто заново изучая глаза друг друга. Голубые глаза напоминали своим оттенком водную гладь пляжа Бонди, которую Осаму доводилось видеть всего один раз, но это изображение впиталось в память, как вода в губку. Его же глаза Чуя сравнивал с напитком в своем бокале. Янтарный, с мягким черным контуром. Опьяняло не меньше, чем сам виски. Рыжеволосый поставил свой стакан на деревянную тумбу и потянулся к чужим губам первым. Запах алкоголя и табака затуманивал сознание, но яркие вспышки перед глазами было невозможно перепутать с чем-то другим. Гребаный фейерверк слепил, заставлял зажмуриться сильнее, чтобы еще не видеть реакцию собеседника на внезапный поцелуй. Только в душу начали закрадываться сомнения, как Накахара почувствовал длинные пальцы в своих волосах. Они стянули мешающуюся резинку, и огненные пряди свободно рассыпались по плечам. Дазай потянул сильнее, заставляя отстраниться на пару секунд. На этот раз его глаза были темнее, а дыхание чуть сбившимся. — Ты чертовски красивый, Принцесса, — хрипло сказал подросток прежде чем вновь прижаться к алым губам. На этот раз Осаму притянул парня ближе за талию, и почти сразу же прихватил зубами нежную кожу, добиваясь рваного выдоха. Чуя обнял его за шею и вплел пальцы в мягкие каштановые волосы, жалея, что не сделал этого раньше. Теперь он оттянул русые пряди, после чего толкнул одноклассника, чтобы тот полностью лег на кровать, а сам Накахара оседлал худые бедра и вновь поцеловал. Уже не так робко и нежно. Поцелуй был пылким, требовательным, словно это были последние капли воды при засухе. Шатен довольно рыкнул на такую смену настроя и положил руки на поясницу, заставляя того прогнуться в спине и несдержанно простонать, отстранившись от соблазнительных губ, давая тому возможность припасть ими к бархатной коже шеи. Почему-то на языке остался привкус яблока, и тогда Осаму зацепил кожу зубами, еще раз пробуя. Чуя сдавленно застонал, прикусив нижнюю губу и блаженно прикрыл глаза. — Бля-ять… — дыхание сбилось к черту. Шатен продолжил зацеловывать бледную кожу, не в силах остановиться. Хотелось провести языком по каждому сантиметру гибкого тела, а чужие стоны были словно самой лучшей мелодией. — Нельзя быть таким ахуенным, — почти зло высказался подросток, резко меняя их местами и на этот раз прижимая Накахару к постели. Но он не спешил что-то делать вместо этого внимательно вглядываясь в потемневшую голубую радужку. Чуя смотрел встревоженно, но вместе с этим возбужденно. Осаму с силой сжал челюсти, в попытке сдержать себя. Неведомым образом рыжеволосый понял это и нежно коснулся пальцами чужой щеки, заставляя вновь обратить взгляд на себя: — Хэй, все в порядке. Ты не сделаешь мне больно. Дазай потом подумает о том, как тот понял, что именно нужно сказать, а пока он наклоняется, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на припухлых губах. На этот раз более мягкий, медленный, до жути глубокий и чувственный. Рыжеволосый закинул ногу на чужое бедро, боясь, что все прекратится. Внезапно они услышали щелчок замка. В квартиру зашли. — Блять, — разочарованно выдыхает Осаму, пряча лицо в сгибе чужой шеи. — Мать пришла. — Я уже понял, — Накахара тихо усмехнулся и положил ладонь на затылок шатена, начиная мягко перебирать пряди. — А вот теперь нам стоит поговорить. — Это точно, — вздохнул подросток. — Например о том, какого хуя ты пахнешь яблоками.