Ты заставляешь меня чувствовать — это пугает

      Когда они вернулись в общежитие, Энид бережно опустила Уэнсдей на её кровать и убежала в ванную за бинтами. — Садись, — скомандовала она. — Сейчас я тебе помогу. Энид аккуратно приподняла её, снимая изодранный топ, и вздрогнула от сочувствия, осматривая весь масштаб повреждений Уэнсдей. Аддамс каждый раз делала резкий вздох при каждом тугом обороте бинта, который делала Энид, останавливавшаяся в этот момент, давая привыкнуть. Когда она закончила оказывать первую помощь, то помогла Уэнсдей надеть одну из бесчисленных чёрных толстовок, что та вечно носила, не задевая свежие бинты. Оборотень села на кровать рядом с соседкой. — А теперь рассказывай. Почему ты меня избегаешь? — спросила Энид. Уэнсдей открыла было рот, чтобы ответить, но смогла издать только сдавленный звук. Тяжесть в груди вернулась, и она тут же погрешила на капризы её бессмертия. Неслыханно, но она явно была не в своём уме. — Уэнсдей? — мягко напомнила о себе Энид. — Я… Я не могу… — она не могла что? Не могла дышать, не могла говорить? Она точно не знала, что хотела сказать. Её поле зрения вновь начало сужаться, и Уэнсдей с головой захлестнула ещё одна волна паники. Она ещё успела бросить взгляд наверх, прежде чем всё перед глазами стало полностью чёрным. В ушах у неё зазвенело, а во рту пересохло. Руки снова легли на её плечи, толкая обратно на кровать. — Уэнсдей, послушай меня, — голос Энид был едва слышен из-за звона в ушах, но тем не менее руководил и успокаивал. Уэнсдей вскинула голову. — Пять вещей, которые ты видишь, назови их, можешь про себя. Энид ласково взяла её ладони в свои руки, оставляя ей немного пространства для манёвра, если Аддамс захочет отстраниться, но Уэнсдей вцепилась в неё, как в спасательный круг, и отпускать не собиралась. Уэнсдей вспомнила, ей приходилось несколько раз проходить через это вместе с Пагсли. Хотя она и не хотела признаваться себе в этом, но пару раз делала так же, когда её потрясали видения, звуки или прикосновения. Поэтому она слушала Энид, как могла. Всё это время казалось долгими часами, но после этого Уэнсдей удалось взять дыхание под контроль и немного успокоить его ритм, чтобы раны на груди не открывались заново. Энид осторожно погладила её по спине, аккуратно обходя раны. — Ты в порядке? — спросила она низким голосом. Уэнсдей кивнула. — Я не хочу начинать разговор об этом, но нужно. — Энид вздохнула. — Общение очень важно для отношений, Уэнсдей. Ты не можешь избегать меня просто так. Уэнсдей опустила голову, а её лицо горело от стыда. — Я боюсь, — признает она. — Чего? — Того, что ты заставляешь меня чувствовать, — Уэнсдей вздохнула. — Каждый раз, когда ты рядом, я испытываю такие сильные эмоции, что мне хочется… — она вдруг замолчала на полуслове, не в состоянии придумать, что хотела этим сказать. — От этого мне хочется заплакать. — Заплакать? — глаза Энид расширились. — В хорошем смысле, но я просто становлюсь такой… Я никогда раньше не испытывала таких эмоций. — Уэнсдей запнулась, не представляя, как это объяснить. — Ты начинаешь что-то чувствовать, это пугает тебя, и ты пытаешься избежать всего, что вызывает эмоции? — догадалась Энид. Уэнсдей кивнула. — Даже хорошие эмоции заставляют меня ощущать себя такой подавленной. — Ты должна рассказать мне об этих вещах. Я не могу помочь, пока ты не позволишь, — Энид опустилась на пол перед ней и посмотрела прямо в глаза. Охваченная каким-то чувством Уэнсдей отвела глаза, но Энид коснулась пальцем её подбородка, заставляя поднять взгляд. Лицо Уэнсдей залилось краской. — Жаль, — на вздохе произнесла она. — Не могу сказать, что это хорошая идея, — сказала Энид. — Но я понимаю. Если я понадоблюсь, я всегда здесь. Просто дай мне знать, если тебе нужно привыкнуть к своим чувствам. — Ладно, — прошептала Уэнсдей, которая и хотела бы просто кивнуть, но её голова не желала двигаться, поэтому пришлось ответить словами. — А теперь я просто уверена, что ты хочешь наконец отдохнуть, — с лёгкой улыбкой сказала Энид. — Хочешь, я останусь? — Пожалуйста, — смущённо отводя от неё взгляд, ответила Уэнсдей. Улыбка Энид стала шире. Она подвинулась, прислоняясь к изголовью кровати, и обняла Уэнсдей, притягивая её к себе. — Можно я расплету твои косички? — Энид прошептала это на самое ухо девушки, заставляя мурашки пробежать по спине Уэнсдей, которая слабо кивнула в ответ, начиная краснеть. Она почти слышала, как ухмыльнулась Энид. Оборотень принялась расплетать спутанные косы, подойдя к этому с особой осторожностью, чтобы ненароком слишком сильно не дернуть за волосы. Уэнсдей блаженно прикрыла глаза и чуть склонилась к ней. Раньше никому не было позволено прикасаться к её волосам, даже собственным родителям. Вскоре Уэнсдей почувствовала, как засыпает, чувствуя себя в полной безопасности в объятьях Энид.

***

      Уэнсдей проснулась от дрожи по всему телу, она едва могла дышать, вся её грудь и живот горели огнём. Видимо, большая потеря крови в лесу начинала влиять на её организм. Чтобы зажить такой серьёзной травме, понадобится некоторое время, но уже сейчас боль была в высшей степени неприятной. Даже с учётом этого, Уэнсдей не собиралась пропускать занятия, тем более что ей ещё предстояло найти преследователя. Она попыталась подняться в сидячее положение, но попытка не увенчалась успехом, потому что её удержали крепкие руки. — Энид, — простонала она. Энид открыла глаза и, моргнув, быстро пришла в себя. — Ты в порядке? — спросила она, осматривая девушку. — Ты практически серая! — Это… Похоже, что это последствие от большой кровопотери, — честно признала Уэнсдей. — Это пройдёт. Просто мне придётся мириться с ужасной болью несколько дней. — несмотря на протесты Энид, она всё же села прямо. — Если не поторопимся, то опоздаем на занятия. — Ты не пойдёшь на них, — твёрдо сказала Энид. Она толкнула Уэнсдей обратно на кровать, аккуратно укладывая её. — И я тоже не пойду. Останусь здесь, буду присматривать за тобой. — Я Аддамс, — пробурчала Уэнсдей. — Я всегда в порядке. — Если будешь пытаться спорить со мной, я привяжу тебя к твоей кровати, — пригрозила Энид. — Ты этого не сделаешь, — Уэнсдей выразительно изогнула бровь. — Ты права. Тогда я просто обниму тебя так крепко, что ты просто не сможешь пошевелиться! В эту угрозу уже верилось сильнее, но по какой-то причине Уэнсдей думала, что сможет отбиться от соседки, даже в ослабленном состоянии. Тогда она села обратно, только для того, чтобы Энид снова толкнула её обратно на кровать. Вместо того, чтобы отодвинуться, Синклер придвинулась ближе и легла на Уэнсдей, заставляя её выдохнуть весь воздух из лёгких разом. — Я тебя предупреждала, — только и сказала она. Уэнсдей не могла возразить, тяжесть сверху успокаивала настолько, что она не могла найти в себе силы сказать слезть с неё. Игнорируя приступ боли в груди, Уэнсдей обняла соседку. — Тебе правда нравится? — изумлённо поинтересовалась Энид. Уэнсдей с трудом сдержала смешок. Всё же она ненавидела смеяться. — Мне нравится это давление, — признала она. — Не знаю почему. — Может, это заставляет тебя чувствовать себя в безопасности? Уэнсдей кивнула, уткнувшись головой в изгиб шеи Энид. — Тогда мы можем лежать так, — Синклер положила руку на голову провидицы и нежно провела по волосам, заставляя её практически мурлыкать от удовольствия и подаваться навстречу касаниям. — Не думала, что ты так любишь обниматься, — усмехнулась Энид. — Повтори ещё раз, и я порву тебе глотку. — Ладно, и, ну… — вздрогнула она, и её тон стал серьёзным. — Потом мы поговорим о твоих склонностях к саморазрушению. Уэнсдей постаралась игнорировать яму, растущую в её грудной клетке, только чуть сильнее сжимая Энид. — Всё не так плохо, как выглядит. Я бессмертна. — И ты всё ещё чувствуешь боль, — Энид приподнялась, чтобы взглянуть в глаза Уэнсдей, зная, что, скорее всего, сейчас им удастся честно поговорить. — И? — Уэнсдей действительно не понимала, к чему она клонит. Боль ещё никогда не тревожила её раньше. — У тебя уже был срыв из-за чего-то подобного, Уэнсдей! Может физически ты ничего и не чувствуешь, но ты причиняешь себе душевную боль. Уэнсдей усмехнулась. — Я думаю, что тебе лучше вернуться к посещению психолога, — мягко предложила Энид. Глаза Уэнсдей расширились. — Нет, — твердо ответила она. — Уэнсдей… — Я не буду ходить туда снова! — вскрикнула Уэнсдей, пытаясь выползти из-под оборотня. — Я не хочу, чтобы меня вынуждали обсуждать вещи, о которых не хочу говорить! — в её голосе всё больше и больше звучало отчаяние, а дыхание вновь стало частым. — Хорошо, хорошо, — успокоила её Энид, придерживая Уэнсдей на месте. — Я не думаю, что терапия была правильно подобрана для тебя, но давай не будем об этом сейчас. Мы можем обсудить это с директрисой Уимс позже. Стараясь не обращать внимание на растущее беспокойство, Уэнсдей успокоилась, пытаясь привести своё дыхание в порядок. Слабо кивнула. Энид легла обратно, зная, что её вес приносит Уэнсдей ощущение своего рода комфорта и безопасности. — А сейчас просто отдыхай. Ты ранена. Уэнсдей была слишком уставшей, чтобы спорить с ней. А пока они спали, позволив их тревогам исчезнуть на несколько часов.