When is a bed not a bed? (When you’re not in it)

— Беру свои слова обратно, — крикнул Тони в сторону открытой двери, — это убежище недостаточно хорошо укомплектовано, — они забыли одну очень важную вещь. Баки появился в дверях секундой позже, оглядел маленькую спальню, а затем устремил на инженера невозмутимый взгляд. — Тут только одна кровать, — медленно сказал Старк, на случай, если Барнс как-то пропустил этот момент, но тот просто пожал плечами. И естественно это не являлось проблемой для него, это не он тут бесполезно сох по напарнику, как персонаж старинного любовного романа. — Тогда ты ее и займешь — я все равно почти не сплю. Затем Баки развернулся и ушел, словно вопрос был исчерпан. — Мы не закончили этот разговор! — заявил ему Тони, следуя за ним в такую же крошечную, как и спальня, гостиную.

***

Оказывается, это все-таки был конец того разговора. Примерно на три дня. В течение трех ночей Тони ёрзал и ворочался на комковатом односпальном матрасе, чувствуя себя нелепо виноватым, хотя это была идея Баки и его решение спать на крошечном заплесневелом диване. Гений заставлял себя перечислять про себя все причины, по которым ему не следовало бы приглашать напарника делить с ним эту кровать, будь прокляты законы физики. Например, тот факт, что Барнсу потребовалось достаточно много времени, чтобы чувствовать себя хоть в какой-то мере комфортно рядом со всеми ними. Особенно со Старком. И последнее, что тот хотел бы сделать — это все испортить. Тем более потому, что он мог бы сказать, что они с Баки теперь, возможно, друзья. Да и не похоже, что тот хотел большего — зачем ему это? Это же Тони. И все-таки ему плохо спалось, — вот в чем все дело.

***

На четвертую ночь Тони решил настоять: — Твоя очередь спать на кровати, — сказал он после их ночного перекуса безвкусными мясными консервами, — небольшой совет: она немного покосилась справа, так что будь осторожен, не скатись. — Нет, — красноречиво ответили ему. — Да, — Тони повернулся боком на диване и начал пинать Баки в бедро, — давай, вылезай из моей новой кровати, некоторым из нас нужно высыпаться для сохранения своей красоты. Барнс не сдвинулся с места, только схватил Старка за лодыжку: — Я же сказал тебе, мне не нужно… — У меня абсолютно корыстные интересы, — перебил его механик с широкой ухмылкой, — эта кровать ужасна, правда, каждый дюйм моего тела болит, и я надеюсь, что этот диван лучше. Наслаждайся кроватью для пыток. Баки бросил на него подозрительный взгляд, но медленно поднялся и направился в спальню. Он не закрыл за собой дверь, и Тони с удовлетворением слушал, как старая рама кровати скрипит под его весом. Диван пах просто ужасно. У Старка возникло искушение задержать дыхание вплоть до потери сознания, потому что какое-то время это казалось ему единственным способом заснуть. Но он чувствовал себя гораздо менее виноватым, и, следовательно, идея пойти забраться в кровать вместе с Барнсом казалась гораздо менее заманчивой. В данной ситуации это было бы просто невежливо. В конце концов Тони удалось заставить себя преодолеть проблемы запаха, комков и дребезжания крохотного окошка от малейшего дуновения ветерка, и действительно погрузиться в сон. Он проснулся в постели, аккуратно укутанный одеялами. — Ты что, издеваешься надо мной, упрямая скотина?! — потребовал ответа Старк, врываясь в гостиную. — Что случилось? — спросил Барнс, невинно улыбаясь ему поверх банки персиков. — Это еще не конец, — очень серьезно заявил ему Тони, а затем добавил: — я берег эти персики!

***

Когда на пятую ночь инженер вышел из ванной, то обнаружил суперсолдата, притворяющегося спящим на диване. — Баки, — позвал его Тони, встав над ним, уперев руки в бедра, и продолжил звать, пока тот, наконец, не устремил на него взгляд прищуренного глаза. — Баки, — повторил Старк так спокойно, как только мог, — иди и ложись в чертову кровать. — Я спал там прошлую ночь, — ответил ему Зимний, и, о, гений абсолютно ясно видел ухмылку, которую тот пытался удержать за каменным выражением лица. — Ты определенно там не спал, — заявил Тони, посмеиваясь, поскольку — как он мог не уважать подобную целеустремленность? — Позволь не согласиться, — Солдат пожал одним плечом, а затем снова закрыл глаза. — Не позволю, — отрезал Старк, — и я буду стоять здесь всю ночь, чтобы продемонстрировать это, даю тебе слово. Барнс снова приоткрыл глаза, и инженер на это вопросительно приподнял бровь. Заснуть на диване во второй раз было по крайней мере легче, но в середине ночи Тони снова проснулся в кровати. — Черт возьми, Баки! — закричал он, плотно укутанный в одеяла, из которых не мог выпутаться. — Я сплю! — прокричал Зимний в ответ, и Старк был практически уверен, что слышал сдавленный смех. И совсем несправедливо, что от этого звука его сердце ускорило свой ритм. — Черта с два ты спишь, — проворчал гений и провалился в сон прежде, чем успел найти в себе силы освободиться и снова выгнать Барнса с дивана.

***

На седьмое утро Старк проснулся из-за того, что над ним нависал Баки. — Какого хрена, Тони? — потребовал он, и в его голосе прозвучало что-то почти жалобное. — Доброе утро, солнышко, — весело поприветствовал его инженер, чувствуя себя невероятно самодовольным, несмотря на то, что все его тело болело от сна на полу. — Утро, ангел, — ровным голосом ответил Барнс, — почему ты не в проклятой кровати? — Ты можешь продолжать переносить меня в кровать, но ты не можешь заставить меня спать в ней, — вдумчиво заявил Старк, сцепляя пальцы под подбородком. — Я могу привязать тебя к кровати, — прорычал Зимний, и Тони испытал невероятную благодарность за то, что умудрился стянуть с собой на пол и одеяла, когда засыпал, потому что — ну ничего себе заявление! Плейбой в нем ничего не мог поделать со своей автоматической реакцией, — широкой ухмылкой и игрой бровями, — он действительно не мог. Это был просто инстинкт. Баки закатил глаза и вышел из комнаты. — Я засчитываю это как победу, — прокричал ему вслед Старк. — Я съем твой яичный порошок, — ответил Барнс. Как будто это была хоть сколько-нибудь существенная угроза.

***

Все так и продолжилось: им совершенно нечего было делать в течение дня, кроме как нетерпеливо ждать, и существовало вполне разумное ограничение того, как часто Солдат мог чистить свой огнестрел и точить ножи. Примерно так же часто инженер мог занять себя разборкой тостера на мельчайшие детали и сборкой его обратно. По крайней мере, борьба за кровать давала им хоть какое-то развлечение. Старк даже осмелился бы сказать, что Баки также наслаждался этой игрой. Особенно на восьмую ночь, когда он проснулся в тот момент, когда его осторожно опускали на матрас. Тони решил напористо выпрыгнуть из кровати и чуть не разбил себе голову о тумбочку в процессе. Барнс смеялся так сильно, что едва не упал, и Старк, воспользовавшись моментом, почти выполз из комнаты, но его заметили, схватили за ногу и втащили обратно. На девятую ночь, когда он пытался скатиться с кровати, то запутался в простынях и оказался неловко прижатым к краю матраса. Ему пришлось звать Баки, чтобы тот его освободил. Напарник, спотыкаясь, вошел, выглядя сонным и самодовольным — таким красивым — Тони чуть не сделал что-то невероятно глупое. Например, высказал эту мысль вслух. Независимо от того, где Старк засыпал: на диване, на колючем коврике перед пустым камином, на кухонном столе — просто чтобы продемонстрировать свою позицию — он всегда просыпался в кровати. Чаще всего он даже не ворочался, когда Барнс переносил его, и это было настолько же очаровательно, насколько и устрашающе. После десятой ночи, проведенной в крошечном конспиративном доме, дело начало принимать странный оборот.

***

— Баки, — жалобно позвал Тони и прождал целую минуту, прежде чем продолжить: — Морозко, милый, свет моей жизни, о добрый и щедрый ангел, пожалуйста, иди уже сюда. Зимний наконец появился в дверях, и инженер знал, что он нарочно так долго не входил — этот дом не был настолько большим. — Что случилось, сладкий? — спросил Барнс, пытаясь скрыть ухмылку за кружкой с кофе, но Старк абсолютно ясно видел ее в его глазах. — Ничего особенного, на самом деле, всего одна мелочь, — любезно ответил Тони, а затем изо всех сил дернулся всем телом. Это ни черта ему не дало, потому что все одеяла на кровати были подоткнуты так плотно, что он с таким же успехом мог бы быть в смирительной рубашке. Зимний подавился кофе, явно пытаясь не смеяться, — и прекрасно, Старк надеялся, что оно пойдет у него носом, — но с места не сдвинулся, чтобы помочь, просто стоял, прислонившись к дверному косяку и ухмыляясь. — Баки, — снова позвал его Тони, используя свой лучший щенячий взгляд. — Дорогой, — отозвался тот, мило улыбаясь. Когда инженер продолжил пристально смотреть на него, он сделал медленный, оскорбительный глоток своего напитка, прежде чем спросить, — в чем дело? Старк снова попытался подергаться, а затем потребовал: — Ты не мог бы просто подойти сюда, какого хрена, ты что, скрепил эти простыни степлером?! — Должен был убедиться, что ты никуда не денешься, — Баки совершенно не выглядел виноватым, но наконец приблизился, чтобы освободить его. — Ты плохой, плохой человек, — сказал ему механик, уже планируя кражу чашки с кофе, оставленной Барнсом на тумбочке. — Как скажешь, куколка.

***

Тони проснулся, перекинутый через плечо Зимнего Солдата, как мешок с картошкой. — Какое разочарование, — заявил он пояснице этого самого Солдата, — я всегда представлял, что ты меня носишь как нежную принцессу. — Не в третий раз за одну ночь, — проворчал Барнс голосом таким низким и грубым со сна, что он повлиял на организм Старка вполне определенным образом, — не мог бы ты просто остаться в своей гребанной кровати. — Ты спи в кровати, — ответил Тони, — и оставь меня в покое. — Ты не можешь спать в ванной, — бессердечно заявил Баки и удивительно аккуратно уронил его на кровать. — А я утверждаю, что прекрасно спал в ванной. Барнс выдернул подушку у него из-под головы и сунул ему в лицо.

***

— Ты сейчас серьезно? — спросил его Баки, тяжело прислонившись к дверному косяку. Волосы практически скрывали его лицо, и его глаза были все еще почти закрыты. Инженер, будучи пойманным в процессе создания комка из подушек в форме человека под одеялами, замер на месте. — Нет? — попробовал он. Зимний свирепо смотрел на него до тех пор, пока Тони стыдливо не разобрал свою обманку и не заполз самостоятельно под одеяла.

***

На четырнадцатую ночь у Тони сформировался новый план. Это был не очень хороший план, но он был новый, и, учитывая, насколько Старк начал сходить с ума в текущей ситуации, это было лучшее, что он мог сделать. Он был почти уверен, что его напарник по несчастью уже проснулся, когда он, спотыкаясь, вошел в гостиную, поэтому инженер просто направился прямо к дивану и упал на Баки сверху. Положение оказалось крайне неудобным, потому что Зимний свернулся калачиком на боку, чтобы поместиться на крошечном диване, и теперь где-то в районе селезенки в Тони воткнулся металлический локоть. — Какого черта, куколка, — невнятно пробормотал Барнс, — иии, возможно, он был не настолько разбуженным, как показалось изначально. — Я хочу диван, — сказал Старк, — мне все равно, где ты будешь спать. Хотя я должен отметить, что кровать пуста, так что ты вполне можешь воспользоваться ею. — Какого хрена, — Баки попытался сдвинуться, вероятно потому что колени Тони вроде бы упирались в его ноги, и это движение могло отправить Старка на пол, если бы Солдат не обхватил его другой рукой. — Сдавайся и уступи диван, — заявил инженер, словно Барнс не являлся тем единственным, что удерживало его в данный момент от падения лицом в пол. — Почему ты такой? — спросил Зимний с тяжелым вздохом и одним плавным движением умудрился подняться на ноги, одновременно подхватывая Тони на руки как невесту, одной рукой поддерживая его под коленями, другой — за поясницу. Он ухмыльнулся, когда миллиардер издал пару бессмысленных звуков, и спросил: — теперь счастлив, принцесса? — В восторге, — ответил Старк с таким сарказмом, на какой только способен, когда Баки понес его обратно в спальню, но все равно это прозвучало слишком честно. — Почему ты просто не останешься в этой чертовой кровати, — спросил Солдат, и, о, очевидно, он действительно хотел получить ответ на этот вопрос. У инженера закончились разумные оправдания около двух дней назад, поэтому он выпалил: — Я чувствую себя виноватым, что заграбастал ее себе. Баки закатил глаза, но уголки его губ приподнялись в теплой улыбке, когда он сказал: — Я же говорил тебе, что не хочу ее. — О, ну раз ты мне говорил… — протянул Тони, закатывая глаза в ответ, потому что, ну на самом деле, это словно напарник его совершенно не знает. Барнс выдохнул с тихим смешком, так что возможно он все-таки что-то о нем знал. Но в любом случае у Старка была позиция, которую он все еще был намерен продемонстрировать, поэтому, как только Солдат аккуратно опустил его на кровать, он начал действовать и попытался броситься через плечо Баки к двери. — Черт возьми, Тони, — рявкнул тот, но его трясло от сдерживаемого смеха, когда он схватил инженера за талию и попытался швырнуть обратно на кровать. — Черт, — снова ругнулся он, когда Старк обхватил Барнса за плечи и уцепился изо всех сил, — милый, мог бы ты просто… черт, Тони … В какой-то момент последовавшей потасовки, в которой Зимний изо всех сил пытался опустить его вниз, а механик изо всех сил старался этого не допустить, пятка Тони столкнулась с задней частью колена Баки. Это выбило Солдата из равновесия настолько, что они оба упали на кровать, и рама опасно застонала под их совместным весом. Это также выбило весь воздух из легких Старка, когда Барнс тяжело приземлился на него сверху, и через секунду Тони удалось прохрипеть: — Передай моим ботам… они подвели меня. — Это пиздец, — сказал Баки с еще одним легким смешком. Затем он подсунул одну руку под инженера, сказал «держись» и умудрился каким-то образом перевернуть их обоих, не скатившись с кровати. — Я надеюсь, ты гордишься собой, — заявил Солдат, откидывая голову назад и даже попав на подушку, — ты все настолько усложняешь. — Я горжусь собой, — ответил Тони. Его лицо было прижато к груди Барнса, и глаза уже закрывались, — потому что именно так я обычно и делаю. Честно говоря, Баки был такой же бугристый, как матрас, с точки зрения лежания на нем, но в гораздо лучших отношениях. И ему было так тепло, и рука, все еще обнимавшая за талию, казалась такой приятной, что Старк ни черта не мог сделать, чтобы остановить себя от засыпания. — Ты… ты засыпаешь на мне? — спросил напарник, и в его голосе было что-то, чего Тони не смог распознать. Может быть, он мог бы понять это позже, когда проснется. — Нет, — сказал Старк и потом отключился нахрен.

***

На пятнадцатую ночь Тони заснул на диване, а проснулся растянувшись поверх Баки на крошечной кровати, обе руки Солдата крепко обхватывали его за спину. — Таков твой подлый план удержать меня в кровати? — спросил Старк, не потрудившись оторвать лицо от того места, где оно так приятно было прижато к изгибу горла Барнса. — Сработало прошлой ночью, — ответил Зимний голосом, больше похожим на низкий рокот, чем на что-либо другое, и сжал объятие немного сильнее. — Ах ты злодей, — пробормотал Тони и снова заснул.

***

На шестнадцатое утро Старк проснулся, все еще растянувшись на Баки, слегка пуская на него слюни. Пальцы Солдата перебирали его волосы. После этого они не сражались из-за дивана.

***

Прошло еще три чертовых дня, прежде чем кто-то наконец объявился, чтобы забрать их, и они разделили самую последнюю банку персиков, празднуя это событие. — Стоит ли мне продолжать беспокоиться о том, что я найду тебя спящим на кухонном столе? — спросил Барнс с легкой усмешкой, которой все равно удалось осветить все его лицо. Тони сел за стол, чтобы обдумать свой ответ, посасывая вилку с остатками сладкого фруктового сока с кукурузным сиропом. Оценил то, как Баки наблюдал за этим действием. Учел предыдущие события. Просчитал вероятности. Решил рискнуть. — Я думаю, ты понял, что существует только один способ, чтобы знать наверняка, — сказал Старк, приподняв одну бровь и даже позволив легкой нервной улыбке появиться на лице. Ухмылка Баки медленно разрослась и стала полной, широкой улыбкой, и инженер больше не мог этого выносить. Когда Тони поцеловал его, Барнс ощущался приторно-сладким на вкус, и он все еще не перестал улыбаться, даже когда притянул Старка ближе. Тот действительно не возражал.