When is a bed not a bed? (When you’re not in it)

Они все еще целовались, когда в дверь ворвался Стив. — Вот блин, — сказал он невероятно выразительно, замирая в дверях крошечного дома. — Что именно тебя больше всего расстраивает? — весело спросил Тони, и, хотя Баки обычно с удовольствием слушал, как Старк раздражал Капитана, сейчас он предпочел бы вернуться к поцелуям. По крайней мере инженер все еще сидел у него на коленях, и Барнс мог заняться выкусыванием маленьких отметин вдоль его челюсти. Частично — чтобы попытаться вернуть его внимание к себе, а частично просто потому, что он мог, и потому что не успел насытиться тем, как Тони подрагивал от его действий. Роджерс вздохнул, опуская плечи, и ответил: — То, что я теперь должен Нат 40 баксов. — Это действительно прискорбно, — сказал Старк непринужденно, все еще скользя пальцами в волосах Солдата и не пытаясь встать. Может быть из-за того, что Баки не собирался его отпускать — лишь крепче притиснул к себе, вжавшись лицом в кожу Тони, чтобы приглушить смех, — но Барнс был почти уверен, что это не единственная причина. — Пожалуйста, расцепитесь, чтобы мы черт возьми могли отправиться домой, — тяжело сказал Стив, бросая на своего лучшего друга мрачный взгляд. Зимний поворчал, сильнее сжимая руки на талии Старка, и ответил на взгляд кэпа своим яростным взглядом. Он понятия не имел, из-за чего Роджерс так злился — он как бы должен был быть в восторге, что ему больше не придется мириться с "несносной тоской" Баки. Как минимум. Они смогут разобраться с этим, когда вернутся. Тони засмеялся, звук раскатывался у него в горле, и Барнс чувствовал его своими зубами там, где они все еще были прижаты к его челюсти.

***

Инженер прижимался к его боку весь путь до квинжета. Стив ворчал всю дорогу, пока Старк дразнил его. Баки обнимал его за плечи рукой, не желая отпускать. И тот не отстранялся. Когда они загрузились в джет, Наташа, сидящая в одном из пилотских кресел, развернулась к ним с пугающе широкой улыбкой на лице. — Я же говорила тебе, что устоять перед конспиративным домом будет слишком сложно, — самодовольно заявила она, когда Роджерс шлепнул ей в руку пару купюр с крайне смешной гримасой обиды на лице. — В этом нет никакого смысла, — высокомерно сказал Тони и, не колеблясь ни секунды, уселся Солдату на колени, откинулся ему на грудь, словно на спинку удобнейшего из кресел, и вытянул ноги так, что Кэпу пришлось переступать через них по пути к своему месту, — это убежище — наименее романтичная вещь на планете. Я почти уверен, что у меня в носу теперь растут ранее необнаруженные споры плесени. Если что, этот дом причиняет страдания. — Ага, конечно, — ворчливо ответила ему Вдова, закатив глаза, поворачиваясь обратно к консоли и заводя двигатели. Барнс спрятал свою улыбку в изгибе плеча Старка, обвил руками его талию и усилил объятия. Механик пах пылью, дешевым мылом, которое они использовали для мытья и стирки, чересчур сладким сиропом от консервированных персиков, а под всем этим — теплом, машинным маслом и Тони. Такое же тепло растеклось в груди Баки, вырвалось в счастливом вздохе, который он даже не пытался подавить. Старк прижался к нему чуть сильнее, откинул голову на плечо и повернулся ровно настолько, чтобы Барнс увидел уголок его широкой улыбки. — Не могу дождаться, когда вернусь в свою кровать, — сказал он достаточно тихо, чтобы только Зимний мог его слышать, как будто они снова были вдвоем, в той крошечной комнате, где остального мира не существовало. У Баки перехватило дыхание, потому что — что это черт возьми значило? Но инженер еще немного повернул голову и прижался поцелуем к уголку челюсти Солдата, когда добавил: — Серьезно, моя кровать лучшая, она взорвет твой мозг. Я почти забыл, каково это — не просыпаться с болью во всем теле. Тепло в груди Барнса распространилось по всему его телу, застревая в горле, и, черт возьми, он надеялся, что Старк имел в виду именно то, что только что сказал. Ему просто придется найти слова, чтобы уточнить. Он также тихо размышлял о том, чтобы предложить другой вид деятельности, после которого механик наверняка просыпался бы вымотанным. Но прежде чем он набрался смелости, взрыв сотряс квинджет и сбил их вниз.

***

Баки очухался, наполовину придавленный грудой обломков весом примерно с полтонны, и подобный способ очнуться сразу занял первое место списка самых нелюбимых вариантов пробуждения. Немного успокаивало то, что он смог услышать знакомый лязг щита Стива, столкнувшийся с чьим-то лицом, электрический треск укусов вдовы Наташи, а быстрая вспышка красного и золотого, мелькнувшая на небе, означала, что дополнительный костюм, который Тони держал на самолете, смог его поймать. Роджерс высунул голову из-за большого куска, бывшего, по-видимому, недостроенной крышей стоянки, и побледнел. — О, черт, — выдохнул он, и Солдат почти услышал, как кто-то кричал "не выражаться!" на заднем плане, — просто оставайся на месте, Баки, — мы вызовем медиков, просто не двигайся. — Хорошо, — согласился тот. Как только его лучший друг отвел взгляд, он поднялся на ноги, проигнорировав тянущую и рвущую боль в боку и горячее, влажное ощущение крови, стекавшей по его коже. Барнс не позволил всему этому замедлить его. Битва абсолютно не впечатляла. Мстители явно не должны были пережить катастрофу, — пять человек, которые и были атакующим отрядом, не ждали настоящей драки. Но Солдат даже не смог порадоваться, когда ударил одного из них по лицу, потому что он просто хотел уже быть дома, хотел снова обнять Тони. Хотел выяснить, действительно ли эти отношения — то, что он сможет оставить себе. Как только Железный человек отрепульсорил последнего из придурков в крошащийся кусок цементной стены, чтобы Наташа надела на него наручники и вырубила, как и всех остальных, Баки позволил себе наконец признать, что у него немного кружилась голова. Его кровь уже густо пропитала рубашку и штанину брюк. Может быть, ему стоило просто присесть на секунду, пока его зрение не прояснится. — Итак, хорошая новость, — сказал Старк, приземляясь рядом с Барнсом, сидящим на покрытой щебенкой земле, и поднял лицевую панель шлема, — мы определенно официально уничтожили последнего из ублюдков, охотящихся на нас ради мести и/или спорта. — Это была месть, — услужливо вставил Стив, подойдя и подтащив за собой одного из потерявших сознание головорезов, не забыв бросить на друга выразительный взгляд. Взгляд, ясно сообщивший, что он был совершенно не в восторге от его действий, но абсолютно не удивлен. — Они разозлились, что вы двое случайно разобрали их сеть по торговле людьми в прошлом месяце. — Понятно, — сказал Баки, потому что, конечно, почему бы результатам той миссии не объявиться, чтобы укусить их за зад. — Плохие новости... из тебя торчит несколько кусков арматуры, — сказал Тони, уперев руки в боки. Солдат рассеянно размышлял, сойдет ли ему в данный момент с рук, если он пройдется оценивающим, раздевающим взглядом по великолепным линиям брони Железного человека. В следующий раз, решил он, когда у инженера будет не такое озабоченное выражение лица. — Ага, я заметил, — ответил он и подумал о том, чтобы лечь, но заколебался, не зная, что это сделает с вышеупомянутой арматурой. Он был практически уверен, что одна из железяк выходила где-то из-под его лопатки, и ему, вероятно, не стоило ее беспокоить. Опять. — И даже хуже, — продолжил Старк, и его обеспокоенно-злобный взгляд стал злее, но голос остался вежливым, — там, где ты вырвал из себя несколько арматурин, потому что не мог просто лежать и не двигаться, у тебя теперь большие сквозные дырки в теле. — Почему ты кричишь на меня, я ранен, — проворчал Баки и решил, что к черту все, он собирается лечь. Если он просто перевернется на бок, это не должно побеспокоить металлический прут, воткнутый ему в плечо. Или тот, что был у него в животе. Или в бедре. Черт возьми, может быть, ему все-таки следовало остаться на месте. — Я рад, что вы оба так спокойны в текущей ситуации, — сказал Кэп, и он действительно выглядел довольным, хоть и слегка зеленоватым. Это имело смысл, особенно если альтернатива — паника. — Медики в пути, — сообщила Наташа, выскочив из-за кучи обломков и посмотрев на растекающуюся под ним лужу крови. — Круто, — отозвался Барнс и пару раз моргнул, попытавшись заставить мир перестать вращаться, — я планирую немного вздремнуть. — Даже не думай об этом, черт возьми, — заявил Тони, и краска немного сошла с его лица, несмотря на то, что он все еще пытался выглядеть спокойным. Баки заметил, что теперь видит его настоящие эмоции сквозь маску невозмутимости. — Просто немного вздремну, — уверил его Зимний и вырубился к черту.

***

Он проснулся в их мед отсеке, и Тони сидел рядом, закинув ноги на край его кровати, с лицом, искаженным беспокойством даже во сне. Сердце Баки подпрыгнуло в груди, и монитор рядом с кроватью издал смущающе громкую серию звуковых сигналов, но механик даже не дернулся. Свет был везде приглушен, и, может быть, если Барнсу везло, у него все еще есть пара часов, прежде чем люди придут и начнут его дергать. Он потянулся к Старку, но все расплылось, и он снова отключился, не зная, смог ли дотянуться.

***

Когда он снова проснулся, его проверяли медсестры, а Тони уже не было. Он провел в общей сложности девять дней в своей палате. И даже тогда Зимний был уверен, что отпустили его лишь благодаря обещающим мучительную смерть взглядам, что он бросал на каждого входящего с той секунды, когда ему сняли швы. За все это время он видел Тони только мимоходом, когда команда приходила навестить его небольшими группами, одобренными врачом. Старк принес ему книгу, которую он как раз читал, его любимое одеяло, даже тайком пронес пару пончиков с посыпкой: все то, по чему Баки скучал, когда они сидели в той крошечной, заплесневелой хижине. Это было мило и заботливо, у Солдата каждый раз перехватывало дыхание, но все, чего он действительно хотел — это Тони. Его больничная кровать была, вероятно, немногим больше той, что в убежище, но она казалась чертовски большой без механика, его холодных пальцев на ногах и удивительно острых локтей. Но Барнс не мог подобрать слов, а Старк всегда уходил слишком рано.

***

К тому моменту, когда его наконец выпустили, Баки все еще не понимал, что, черт возьми, он должен сказать, поэтому направился в свою жилую зону. Он хотел в свою собственную кровать, и он хотел увидеть Тони, но сейчас пункт о собственной кровати казался проще. В любом случае уже было поздно, и да, может быть, он немного тревожился, что чары рассеялись. Он мог отложить плохие новости еще на одну ночь. Барнс зашел в свои комнаты, позволил двери тяжело закрыться за ним, а затем замер. Старк лежал на его кухонном столе. Они оба просто смотрели друг на друга в течение секунды, и Солдат был необычайно рад, что здесь не было кардиомонитора, который мог бы показать, как тесно его сердцу в груди. — Привет, — сказал Тони нехарактерно тихим голосом, постукивая пальцами по животу. — Ты все это время спал на моем столе? — выпалил Баки прежде, чем успел остановить себя, прежде чем он успел обдумать все остальные вещи, которые ему, вероятно, следовало бы сказать, но он еще не мог придумать для них слов. — Возможно, — признался тот с кривой усмешкой и легкой игрой бровей. Если бы они недавно не провели полмесяца взаперти вместе, Зимний, вероятно, не заметил бы напряжения в его уголках глаз, не понял бы, что Старк нервничал. — Что ты сделаешь, будь это правдой? Барнс кивнул, как будто в этом был хотя бы грамм смысла. Черт возьми, все в его жизни было бессмысленным последние 80 лет, так что хвататься за хорошее, когда оно чудесным образом упало ему на колени, было, вероятно, его единственным логичным курсом действий в это время. Механик молча наблюдал, как Солдат подошел к столу, явно ожидая ответа на свой вызов. Однако в эти дни Баки не был силен в словах, и если он продолжит пытаться найти правильные, то все испортит. Поэтому Барнс не дал себе времени на раздумья, просто с легкостью подхватил Тони на руки и направился в спальню. Старк засмеялся и вцепился в него, с осторожностью относясь к его свежим шрамам на груди, даже когда размахивал руками и чуть не упал. — Вот что ты получаешь за сон в странных местах, ты же знаешь, — сказал Зимний и подтянул инженера чуть выше, наплевав на то, как заныло его плечо. Идти было недалеко. — У тебя швы разойдутся, — сказал Тони, снова смеясь, и, по крайней мере, перестал ерзать, вместо этого обнял Баки за голову и чмокнул его в висок. — Полагаю, справедливое наказание, — решил он чуть позже и услужливо распахнул дверь спальни пинком ноги, — может быть, на этот раз мы сможем нормально позавтракать утром. — Аа, снова яичный порошок, — понимающе кивнул Барнс и широко улыбнулся, когда Старк издал протестующий вопль. — Поставь меня вниз, — я сваливаю! — воскликнул инженер, его рот кривился от отвращения, но глаза сияли весельем, — я передумал! — Не передумал, — самодовольно возразил Солдат, потому что знал, что это правда. Он чувствовал, как сердце Тони билось в такт его собственному, видел это по широкой улыбке, которая появилась у него на лице. — Я собираюсь пойти спать на своем собственном столе, — заявил миллиардер, шмыгая носом, все еще крепко обнимая его руками. — Неа, — ответил Баки и завалил их обоих в свою кровать. Это тоже было немного больно, но оно того стоило, потому что Старк вновь засмеялся и обнял Барнса, крепко сцепляя руки за его спиной. — Ты остаешься, — сказал Зимний уверенно, его грудь распирало от счастья, а улыбка была почти болезненна. Тони издал какие-то звуки неопределенности в своем решении, отчасти испорченные тем, как он все еще хихикал, и, наконец, сказал: — Ну не знаю. Думаю, тебе придется убедить меня. — Ага, — кивнул Барнс, ухмыляясь, и притянул его в поцелуй. Когда они, наконец, расцепились, глаза Старка были полуприкрыты, улыбка ленива, щеки раскраснелись. Солдат абсолютно точно был готов носить его в постель на руках каждую ночь, если это то выражение лица, что он получит в результате. — Хорошее убеждение, — вздохнул Тони, а затем заерзал, пока снова не оказался наполовину распростертым на груди Баки, несмотря на то, что кровать была огромна и более удобна. Тот не жаловался, даже когда холодные пальцы чужих ног прижались к его лодыжкам, просто крепче обнял его и спрятал улыбку в волосах своего инженера. — А теперь тише, некоторые из нас плохо спали, беспокоились о тебе, придурке, — заявил Старк, похлопав его по груди. — Прости, сладкий, — повинился Барнс, но при этом улыбался, когда запустил пальцы в волосы механика и слегка дернул. — Тебе бы лучше искренне сожалеть, — пробормотал гений, уткнувшись лицом в горло Зимнего и явно уже засыпая, — вафли на завтрак были бы хорошим извинением. — Все, что захочешь, милый, — пообещал Баки, хотя был почти уверен, что Тони уже спал. Он в любом случае собирался всегда сдерживать это обещание.