Слёзы куклы.

      Юноша поднёс ладонь кверху, прикрывая глаза.       «В ближайшие дни погода должна быть хорошей», — подумалось ему, и он направился дальше по тропинке, окружённой цветущими кустами и фруктами харра.       Даже со способностями Казухи, определить, пойдёт в Сумеру завтра дождь или выглянет пекущее солнце — оказалось куда сложнее, чем в остальных регионах, где ему довелось побывать.       Сумеру было для него совершенно новой землёй, и, посетив некоторые заведения в Порт-Ормосе — где они с «Алькором» остановились недавно, — он узнал, что эта славная страна мудрости и цветов претерпела изменения в последнее время.       Малая властительница Кусанали, ранее заточённая мудрецами, теперь заняла своё законное место божества Сумеру. И, похоже, вернула своё прочное положение, а влияние Академии ушло на второй план.       А также народу Сумеру пришлось сразиться с неким механизмом, возникшем здесь благодаря Фатуи.       При мысли об этой преступной организации Казуха всегда невольно напрягался. Он не знал причин, не понимал, что вызывало смятение — разумеется, Фатуи были известны во всём Тейвате за свои деяния. Но так же присутствовало что-то иное, заставлявшее Каэдэхару то ли искать встречи, то ли избегать их.       Он лишь жалел, что не мог встретиться с Путешественницей и расспросить у неё все подробности лично — она наверняка была непосредственной участницей всех событий(посетители таверн Порт-Ормоса неустанно упоминали «златовласую спасительницу» и её «белую спутницу»).       Казуха шёл от города Сумеру на восток, кажется, совсем сбившись с пути. Но для путника «сбиться с пути» означало лишь познать новые края.       Невдалеке виднелись уже и величественные горы Ли Юэ, а, повернувшись лицом обратно к Сумеру, можно было узреть большие деревья с сине-голубыми чашами, образующими лес.       — Какой очаровательный вид... Его одного достаточно, чтобы сделать из любого человека странника, — произнёс себе под нос ронин, слегка улыбнувшись.       Но, уже собираясь идти дальше, он резко замер, услышав какие-то звуки, нарушившие покой природы.       Это... всхлипы?       Нахмурившись — и, может, в какой-то мере обеспокоившись, — он побежал к источнику звука.       И оказался у небольшого пруда, перед которым на коленях сидел человек.       Похоже, это был молодой юноша, облачённый в инадзумские одежды и с широкополой шляпой на голове. Со спины можно было увидеть накинутые на левое плечо синеватые ткани, а так же голубые ленточки с золотом, закреплённые у шляпы.       Он смотрел на своё отражение в воде, поднеся ладони к лицу. Плечи его дрожали.       — Хватит! — кричал он, не обращая внимания ни на кого вокруг. В его голосе слышались досада и отчаяние. — Да как же остановить это?! Перестаньте!.. Кх...       — Господин, вы в порядке?.. — осторожно спросил Казуха, подходя ближе и протягивая руку — но её тут же отбила чужая, а сам незнакомец рывком обернулся и уставился на него. Шляпа упала с головы. — А..       Каэдэхара застыл, сбитый с толку. Глаза и нос юноши напротив него покраснели, а щёки всё ещё были мокрыми от, должно быть, слёз.       Но, даже несмотря на это, лицо незнакомца не было лишено утончённых черт, а недлинные тёмно-синие волосы с ниспадающей на лоб чёлкой, слегка взлохмаченные, придавали очаровательный вид. Краем глаза Казуха заметил Анемо Глаз Бога в золотом ободке на груди, в то же время убеждаясь в инадзумском происхождении этого парня.       Зрачки юноши же сузились, когда он посмотрел куда-то чуть выше глаз Казухи, а по щеке скатилась ещё одна слеза. Он тут же вскочил на ноги, возвращая свою шляпу на голову и закрывая ею верхнюю часть лица. Не промолвив и слова, он поспешил пойти прочь, всё ещё вытирая руками щёки.       Но Казуха, пусть и замешкавшись, не собирался сдаваться так просто. Тоже поднявшись, он последовал за незнакомцем на небольшом расстоянии от него.       Какое-то время они так и шли, раздавалась лишь поступь двух юнош да тихий звон золотых украшений со шляпы незнакомца. Пока последний в конечном счёте не развернулся с раздражением:       — Зачем ты за мной следуешь? — он приподнял шляпу, не сводя взгляда тёмных глаз со спокойных алых.       — Мне показалось, что вам нужна помощь, — честно произнёс Каэдэхара, по-прежнему с любопытством рассматривая собеседника.       — Хмф, — фыркнул тот, от его прежнего разбитого состояния не осталось и следа. — В помощи нуждаются лишь слабые создания. Я не из таких, — он скрестил руки на груди и продолжил, не давая Казухе ответить: — Что ты вообще забыл в такой глуши? Из всех путей, которые можно было выбрать, этот не является кратчайшим ни в Ли Юэ, ни в город Сумеру.       — Я лишь странствующий ронин, — Каэдэхара приложил руку к груди, выказывая искренность своих намерений. — Я никуда не держу свой путь, и потому оказался здесь. Меня направляет только ветер, — улыбка затронула его губы.       — Так значит, ты тоже странник?.. — негромко произнёс, почти пробормотал незнакомец, и кажется, его лицо даже слегка разгладилось. Но, подняв взгляд выше, прежде чем снова перевести его на глаза Казухи, он вновь нахмурился: — Кто ты?       — Я наследник клана Каэдэхара, Каэдэхара Казуха. Мне казалось, ты должен это знать, — с лица ронина не сходила улыбка, хотя его тон совершенно переменился, а собеседник замер. — Ведь я пришёл убить тебя, Сказитель.       Странник почувствовал, как его грудь пронзили клинком. В то же мгновенье всё внутри залило тепло — но едва ли оно имело что-то общее с какими-либо приятными чувствами. Вместо этого кровь застелила его глаза и пропитала всю бело-синюю одежду.       Его тело упало на землю.

***

      Странник широко распахнул глаза, чуть приподнимаясь.       Ласковый ветер касался его лица, а скромный шелест листьев давал понять, что сейчас ничего в этом пейзаже природы не таило для него угрозы.       — Дзуши? — прозвучал нежный голос над ним. Казуха опустил голову и глянул на юношу.       Куникудзуши лежал на чужих коленях, а Каэдэхара бережно убирал пряди волос с его лба. Ронин всегда это делал — и каждый раз Странник таял от его прикосновений.       Дзуши выпрямился, поворачиваясь к партнёру и смотря в его алые, налитые осенью глаза.       Не было ни одного дня, когда Казуха не приковывал бы его взгляд к себе. Слишком красивый. Слишком притягательный. Куникудзуши был готов вечно смотреть только на него одного. Ему всё ещё казалось, что он не заслуживал такого человека, как Казуха.       — Тревожный сон приснился? — несмотря на то, что Дзуши сменил положение, Казуха продолжил ласково проводить ладонью по его волосам, нежно улыбаясь. Столь нежно, что ни какие цветы не шли в сравнение с этой улыбкой. И Странник сделал бы что угодно, чтобы защитить её. Глаза Каэдэхары вдруг расширились, а затем он слегка насупил брови: — Ах, ты опять плачешь. Совсем как в нашу первую встречу.       Куникудзуши зажмурился, когда по его щекам провели пальцем, вытирая слёзы.       — Довольно стыдно признавать, что именно такой она и была, — пробормотал он и, глянув на напарника, подался вперёд.       Он коснулся своими губами чужих, и Казуха ласково принял поцелуй, закрывая глаза.       Сладко и чувственно.       Они не отрывались друг от друга несколько секунд, прежде чем наконец, отпрянув, выдохнуть и улыбнуться.       — Что тогда произошло? Ты так и не рассказал мне, — спросил Казуха, с интересом наматывая на палец тёмные волосы Куникудзуши.       — Это... — тот опустил взгляд, не желая говорить, но ронин вдруг принялся зацеловывать его лицо, и Дзуши всё-таки сдался. — Я увидел отношения матери и сына. Они были... довольно милыми друг с другом. До тех пор я и не думал, что умею ронять слёзы.       Казуха отстранился и молча продолжил играться с волосами напарника, когда вновь тепло-тепло посмотрел на него.       — Тогда, возможно, я пришёл как раз в нужное время, — произнёс он.       Странник протяжно глянул на него, прежде чем усмехнуться:       — Не зазнавайся. Это всё лишь потому, что я позволил тебе подобраться настолько близко.       — «Настолько» — это насколько? — улыбнулся Казуха и, заключая его в объятия, повалил на землю.       Куникудзуши засмеялся, лишь про себя вспоминая то, что произошло тем днём.

***

      — Кто ты? — спросил юноша, поправляя свою шляпу.       — Я наследник клана- Берегись! — Казуха мгновенно исчез со своего места, а, когда Странник уже обернулся, он увидел лишь повинущийся Анемо силам ветер и то, как рассеялся в воздухе Пустынник. Ронин выдохнул, вернул меч в ножны и повернулся к собеседнику.       И только тогда тот заметил на чужом шарфу блестящий Анемо Глаз Бога, обрамлённый в инадзумском стиле.       Он так и замер, когда Казуха уже подошёл к нему и продолжил:       — Меня зовут Каэдэхара Казуха, — в его голосе сквозило ровное спокойствие, заставившее Странника ещё больше удивиться. — Как я могу называть вас, господин?       — Тц, — тот отвёл взгляд. Он же сам сказал, что в помощи нуждаются лишь слабые, а по итогу позволил спасти себя. Пусть в этом и не было совершенно никакой надобности. — У меня нет имени. Я лишь странник, Странником и зовусь. Разве может существо без прошлого иметь имя?       Казуха обдумал его слова, поднеся руку к подбородку, и сказал:       — Мне кажется, имя — лишь след, который ты оставляешь за собой, чтобы тебя не забыли, — Странник уже отвернулся, когда Казуха продолжил: — Но, даже если у тебя нет прошлого, ты можешь его создать, нет? Тогда и имя найдётся.       — Зачем мне имя, если меня никто не будет звать? — в последний раз усмехнувшись, Странник развернулся и направился по тропе дальше.       Но Казуха догнал его и, сравняв с ним шаг, спросил:       — Раз уж мы с тобой путешественники, давай я составлю тебе компанию?

***

      Возможно, тогда Куникудзуши и обрёл сердце. Ведь как иначе можно было объяснить это тёплое чувство в груди, от которого он больше не мог избавиться? Чувство, возносящее его на небеса и укутывающее в нежности.       Они сели, опершись спинами на ствол кленового дерева, и крепко сжали руки друг друга. Солнце близилось к закату, одаривая двух юношей лучами, что знаменовали путь в будущее.       Странник повернулся и тут же пересёкся взглядами с Казухой. Тот улыбнулся ему, и Куникудзуши не мог не улыбнуться в ответ. В такие моменты он не думал ни о прошлом, ни о будущем. Каэдэхара знал всё о нём, всё, что уже не помнил никто, и что позабыл даже сам Странник. И он не мог желать большего.       Куникудзуши положил голову на чужое плечо, закрывая глаза.       Казуха не дал ему имя, но подарил куда больше. И Страннику уже не было разницы, как он его бы называл. Достаточно лишь слышать его голос, было это «Дзуши», «Скара» или просто «милый».       Он сожжёт землю дотла, уничтожит солнце и принудит небо зайтись трещинами, но не позволит кому-либо заставить этот нежный голос вздрогнуть.       Голос первого человека, утёршего его слёзы.