Только погадай.

Новый год уже прошёл. Вдохновение после праздника чуть подутихло, но наряженные ёлочки всё завораживают своим прекрасным видом. Хочется кружится вокруг неё, чтобы рассмотреть каждую необычную игрушку. Запах слегка кислых мандаринов вовсе не собирался выветривается. У торговых центров ещё стоят пышные новогодние деревья, когда смотришь на эти большие разноцветные шары на внушительных ветках, кажется будто ты совсем крошечный человечек, которого не заметишь, да раздавишь На улице всё ещё холодно. В каждом уголке парка ютятся весёлые снеговички. Одинаковых не найти: то грудастая снежная баба стоит, то амонгасик, а есть те, кто отличился и слепил мужской половой орган, который молниеносно уничтожили игривые школьники. Заснеженные автомобили украшают различные надписи и рисунки. А Вова из тех, кто писюны на лобовом стекле рисует. Один раз даже подзатыльник от отца получил, ведь тот, по чистой случайности, одним неприличным словом машину злого соседа пометил. Парень даже рад, да вот нечего этому дядьке по батарее стучать и громко телевизор по ночам включать. Ах, как же приятно смотреть на влюблённых пар, которые на ледяной лавочке сидят, согревая друг друга, или под снегопадом танцуют, словно бабочки порхая. У Володи что-то в груди сжималось, хотелось так же уткнуться в теплый воротник, щекой о плечо потираясь, так же скулы холодные целовать, но чтобы рядом не красивая девушка была, а не менее красивый Лёша. Чтобы тот улыбался нежно, на ухо комплименты шептал, к себе ближе прижимал. Но Вова думает, что это невозможно. Во-первых, он парень, и Лёша точно не ответит взаимностью, может, вообще общаться перестанет, хоть и является его лучшим другом. Во-вторых, Губанов с девушками встречался, и Вова ему в хуй не всрался, в плане отношений. В-третьих, зачем Лёше встречаться с семнадцатилетним парнем, если по нему сохнут ровесницы-красотки. О его запретных чувствах знала только Даша. Она всячески поддерживала его, говорила, что Лёша — вылитый гей, и шанс у него точно есть. Вова даже был готов признаться, но, когда узнались отношения Губанова и какой-то Нади, настрой совсем пропал. Долго они не встречались, всего через неделю расстались, да Семенюк этому несказанно рад. На самом деле, когда пара появлялась в компании Вовы, каждый видел, как жмётся к Лёше его спутница, а тот лишь вежливо за плечи отстраняет и нехотя за руку берёт. Не любил он Надю. А для чего весь этот цирк никто не знал. *** Сейчас друзья Вовы и, естественно, сам Вова сидят у Татьяны дома. Она решила пожертвовать квартирой, ведь только у неё родители уехали по делам, и устроила небольшую, так сказать, новогоднюю вечеринку. Они договаривались отметить праздник вместе, но некоторых не отпустили родители, мол, Новый год нужно праздновать с семьей. Вообще Таня хорошая подруга, именно она собирает всех на прогулки, вечеринки, именно ей можно позвонить в час ночи, та, конечно покроет трёхэтажным матом, ибо нечего сон ломать, но всё равно выслушает. Если кто-то из её товарищей поссорится, Татьяна в любом случае сделает так, чтобы они помирились. Абсолютно каждый благодарен ей за то, что она просто есть, даже прозвище дали «Мама». На вечеринку, разумеется, все скинулись, только Губанов, как всегда, чуть больше положил. У него, кстати тоже прозвище есть: «Хесус». Однажды Вова его с Иисусом сравнил, оттуда и пошло. В квартире постепенно оказалось человек пять, Хесус опаздывает, его одного всё ждут. Да Семенюк губы кусает и нервно по экрану телефона короткими ногтями постукивает. — Тань, может хуй с ним, сам придёт, нам ещё за едой так-то. — начал Илья, приобнимая Ксюшу за плечи. — Да он сейчас подойдёт. — Грачёва в какой раз написывает опоздавшему длинные сообщения о том, как она ему по шапке даст, если от тут же не явится. Кажется, угрозы девушки подействовали, ибо через минуту раздался звонок. Татьяна провернула ключ, и из-за двери высунулся Лёша. Причёска, над которой он наверняка старался, растрепалась, щёки порозовели от холода, дыхание участилось — значит бежал. — Здрасте, извините, что опоздал. Башню нужно же возвести. — и улыбается невинно, рюкзачок на тумбочку уместив. — Даша, собирайся скорее, сейчас за едой пойдём. — зовёт Таня, надевая свои чёрные сапожки. — Ещё раз опоздаешь, я тебя звать больше не буду. — Мама Таня, я больше так не буду. — наигранно хнычет Хес, что всё смеются, и здоровается со всеми. — Здравствуй, Вова. — парень потянулся к Вове, раскрыв руки для объятий. Когда парни встречались или прощались они всегда обнимали друг друга, но младший каждый раз заливался краской и стискивал худые плечи, желая, чтобы они никогда не отстранились, только прямо сказать он не может, поэтому отнимается не спеша и снова глаза в пол опускает. Хес нахмурился, странное поведение не было не замечено. — О, Лёш, привет. — поздоровалась прибежавшая Дарья, убрала волосы за спину и накинула бежевую курточку. — Всё, идёмте. Компания, наконец, вышла из квартиры и все, кроме Татьяны, которая закрывала дверь, прошли к лифтам. — Вызвали? — после этих слов, будто специально, приехал маленький лифт. — Блять, ну я не помещусь. — Тань, поместишься конечно. — у Кудановой глаза заискрились, и она загадочно улыбнулась. — Илья, Ксюша, я и ты отлично поместимся, а Вова и Лёша потом приедут. — Я думаю, лучше Хеса вместо Тани, чтобы не толкаться. — слегка дрожащим голосом проговорил Вова, хмуро глядя на девушку. Даже Татьяна согласно кивнула, но Дарья успела затолкать всех в кабинку и, ехидно ухмыляясь, уехала. Оставшиеся парни продолжили молчать. Вова, что стоял возле уехавшего лифта, почему-то не нажимал на кнопку. Лёша же вопросительно поднял бровь, с опаской встал рядом и нажал на серебристую кнопку. — Вов, в последнее время ты какой-то странный, что-то случилось? — Губанов аккуратно положил ладонь на плечо младшего и чуть развернул. — Да, всё в порядке, не с той ноги встал. — оправдывается Володя, улыбку натягивает, а сам дрожит от простого дружеского жеста. — Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать, не держи в себе. — Хорошо. — заторможено отвечает Вова и бегает глазами по спокойной физиономии с нежной ухмылкой. Он не может отвести взгляд от своего друга, невольно на губы спускается, они так блестят соблазнительно. Семенюк свои облизывает, глаза прикрывает, выдыхая, а Губанов тем временем хихикает тихо, подносит ладонь к его лицу и заправляет выбившуюся прядь. — Вов, лифт приехал. Парень молниеносно раскрыл глаза и шмыгну́л в кабинку, когда Хесус проследовал за ним, он спрятал лицо за чёлкой. Время будто остановилось, ибо почему они так долго ехали, Вова не знал, и лифт, кажется, сжимается, уж Лёша слишком близко стоит, плечом о плечо протирается. Младший заплакать готов, ну почему предмет обожания так близко, но так далеко, К счастью или к несчастью Володи лифт остановился, парень, как зашёл спешно, так и вышел. — Вов, а где Хеса проебал? — усмехнулся Илья и ухватил Ксюшу за руку. — Ну… Он щас придёт, медленный какой-то. — Вова пожал плечами и втянул голову в плечи, зарывшись в воротник. — Ну и куда ты убежал? — Лёша уже тут как тут сложил руки перед собой и, приподняв бровь. — Э… Гулять хотел, знаешь как в доме жарко? — Всё, идёмте уже, сейчас мы точно замёрзнем. — Татьяна спрятала руки в карманах и «повела» ребят к магазину. Вова жалеет, что не надел шапку и подштанники, ибо холодный ветерок неприятно поддувает в шею, да ещё и снегопад пошёл. Что может быть хуже. Семенюк всë-таки надевает шерстяные варежки, положенные матерью на всякий случай. Сейчас простудиться успеет, родители точно больше не отпустят куда-то, поэтому парень натянул капюшон, потеревшись красным носом о ткань. Стоило Володе выдохнуть в воротник, чтобы хоть чуть-чуть согреть красный нос, как его шею укутывают в тёплый шарф, который источал какой-то сладкий знакомый запах. Удивлённо раскрыв глаза, парень повернул голову и увидел ясную улыбку Хеса. Розовые от мороза щеки поалели ещё больше, а тёмные брови устремились вверх. — Ты так заболеешь, у тебя аж щеки покраснели. — говорит Лёша и заправляет концы шарфа, а у самого пальцы, что случайно коснулись лица Володи, ледяные. Знал бы он от чего скулы Вовы покраснели, посмеялся бы. — А ты как будешь? Вот, держи, отказы не принимаю. — Семенюк стягивает с рук варежки и впихивает их Хесу. — Ты так не согреешься. — «Так согрей.» — вертится у младшего в голове, что он лицо в Лёшиной вещице прячет, отворачиваясь. — надевай, я руки в карманах подержу. А ты и так худой, вот замëрзнешь, как я тебя отогревать будем? — Поцелуями. — Что? — Вова резко разворачивает голову, аж до громкого хруста и бегает глазами по спокойному лицу напротив — гадает, послышалось или нет. — Говорю, идём скорее, а то мы отстаём. — точно послышалось. Наконец, компания дошла до магазина. Все румяные, руки друг о друга потирают, дабы согреться. Когда Татьяна, Вова, Мазеллов и Ксюша прошли вглубь магазина, Лёша и Даша решили остаться у выхода. Таня сама всё нужное купит, как-никак все скидывались. — А что с Вовой в последнее время происходит, не знаешь? — внезапно начал Губанов, сложив руки и убрав ладони в подмышки. — Что-то случилось? — Дарья невинно хлопает глазами, а сама в голове злобно ухмыляется. — Ну… Он грустный какой-то, кажется, меня избегает. Я что-то сделал не так? Я волнуюсь. — старший губы кусает, пол разглядывая. — Ох, я не знаю. Он вроде весёлый был, до того как ты пришёл, может обиделся на что-то? В любом случае поговори с ним. — Конечно, но я боюсь, он опять убежит. В ответ Кудинова лишь вздыхает грустно и победную улыбку за длинными волосами прячет. Вскоре оставшиеся ребята пришли с тремя пакетами, набитыми всякой едой: от сладких мандаринок, до алкоголя. Сегодня, обычно не пьющий Лёша, обещал осушить хотя бы два стакана. Никто не видел парня в нетрезвом состоянии, на вечеринках он максимально правильный, придерживается правилу одного бокала и остаётся самым уравновешенным. А ещё Даша предложила погадать, сегодня как раз шестое января. Лёша, Илья и Вова только посмеялись затее девушки, но когда та рассказала, что загаданное желание её подружки сбылось, те сразу заинтересовались. Пока парни тащили тяжёлые пакеты, измученно кряхтя, девушки шли впереди и оживлённо о чём-то болтали. Мазеллов, будто дед скрючился, чуть не упав в сугроб с этим пакетом, благо Лёша успел схватить другой рукой того за воротник. — Ой, блять, Илья, дай-ка пакет мне. — Татьяна пришла на помощь и легко взяла ношу. А Илья потянулся и подхватил под руку свою спутницу. — Вов, послушай меня. — снова начал Хес. — мне кажется, ты начал избегать меня, если не хочешь дружить, так и скажи. — Губанов совсем поник, крепче сжав пакет. — Что? Не конечно. — получается слишком громко, и люди, которые проходили рядом, странно глядели на парней. — Тогда я что-то делаю не так? — Нет, ты вообще не виноват, это я долбоеб. — Так почему? — Я пока не могу это рассказать. — Вова поджимает губы, опустив глаза на снежную дорожку. — Хорошо, но я уверен, что ты не долбоеб. Парни одновременно смеются и догоняют друзей, которые успели дойти до подъезда. Уже в квартире Татьяна с Дашей разложили еду, после вся компания прошла в гостиную, где уселись по кругу. Грачёва включила приятную новогоднюю музыку, настроение у каждого сразу приподнялось. Все друзья уже пили алкоголь, только Куданова обиженно губки дула, с соком и сочной мандаринкой в руках. Темы для разговора находились сами. Но Вова, который обычно становится инициатором разных обсуждений, подозрительно молчит, попивая хмельной напиток, что потихоньку расслабляет. Зато Илья взял себе «призвание» Володи на это вечер. Когда друзья от скуки разбрелись по квартире, ибо слушать новый философский разговор подвыпившего Корякова больше невозможно. Только Ксюша, которая всё время сидела возле парня, прижимаясь к его плечу и прикрыв глаза, хихикала. Девушки зачем-то удалились на кухню, наверное, чтобы ещё фруктов и снэков принести, Мазеллов уже заснул, а Лёша с Вовой остались одни в гостинной. — Слушай, тебе уже семнадцать, девушка хоть есть? Ни разу не видел тебя с кем-то. — у Хесуса язык немного заплетается и глаза медленно моргают, от чего Семенюк сдержанно улыбается. — Ну, а если и была, но я ее не знакомил с вами? — врёт, точно врёт, причём ухмылку хитрую тянет и делает милипиздрический глоток из бутылки, что на него не похоже, ведь обычно именно Володя напивается быстрее всех. — Ты бы мне сразу сказал, я уверен. — Верно. — А какие девушки тебе вообще нравятся? — Чего? Ты уже все? — Вова точно не ожидал такого от Хесуса и, напиток чуть носом не пошёл. А вот теперь, Вовка, давай фантазируй «девушку» своей мечты, которой и в помине нет. — Не… Я только начал, — Лёша хихикает, снова отпивает жидкость из стакана и подсаживается ближе к парню. — если думаешь, что кто-то услышит, то можешь сказать мне на ухо. — уже шёпотом продолжил старший, обдавая горячим дыханием щёку Вовы — Ну… Я думаю, мне нравятся шатенки, можно, чтобы старше меня была, не прям женщина лет тридцати, а восемнадцать, девятнадцать. — Семенюк задумчиво глянул в голубые глаза напротив, что находились слишком близко, от чего у младшего порозовели скулы. — на рост мне всё равно, ещё, чтобы глаза голубые были… — Ребята, давайте, наконец, погадаем? — громко проговорила Даша и уселась на свое место, рядом с Вовой. Даже это не разбудило Мазеллова, и Ксюша, тяжело вздохнув, опустилась возле парня, легонько потрясла его за плечи, прошептала: «Илья, просыпайся, идем домой.». — Вы уже уходите? — Татьяна разочарованно опустила уголки губ и закинула дольку мандарина в рот. — Вы можете остаться, я вам место освобожу. — Спасибо большое, но мы всё-таки пойдем, — Ксения добродушно улыбнулась, запустив руку в синие волосы, что Коряков сонно замычал и потянулся. — Илья, нам домой пора. — Угу, вызови такси, пожалуйста. — хрипло прокряхтел Мазеллов и, зевая, поднялся с нагретого места. Друзья на прощание обнялись с парой и вместе провели их до лифтов. Как только остальные зашли обратно в квартиру, Даша продолжила: — Мы гадать будем или нет? — Подожди, со спальными местами нужно разобраться. — Татьяна сложила руки и взявшись за подбородок, продолжила. — Я с Дашей могу у себя поспать, у меня-то кровать большая, а Лёше с Вовой можно диван разложить, он тоже просторный, так что жаться не будете. — Я могу домой поехать. — предложил Володя и смущенно улыбнулся. — Ага, тебе час до дома ехать, — Куданова свела свои аккуратные бровки к переносице и тыкнула наманикюренным пальчиком в грудь Вовы. — вообще, идите мусор убирайте, а мы с Таней вам диван разложим. Оба парня тяжело выдохнули и отправились в гостинную. Журнальный столик был заполнен мисками, бутылками, чашками, упаковками. Мусора было настолько много, что обертки улетели на пол. Володя нехотя взял один из пакетов и принялся собирать бутылки. — Хес, отнеси кружки, пожалуйста — Ага. — промычал Губанов и схватил сразу четыре. Когда парни уже управились с мусором и хотели вынести его, пришли Таня и Даша, что хотели разложить диван. — Можете ещё и второй пакет прихватить? — Грачёва остановила ребят, впихнув этот самый пакет. — Конечно. — Хесус, шатаясь, взял ношу и, звеня стекляшками, вышел из квартиры. — Давай я один возьму. — заволновался младший, заметив, как тот развязанно ступает вперёд — смотри и завалиться с этим мусором сможет. — Да нормально всё, я тоже помочь хочу. — Ты уже помог, а сейчас ты упадешь с этими пакетами и будет веселуха. — Вы мусор поделить не можете? — встряла Татьяна, уложив руки в боки. — быстрее можно? Уже молча, парни выкинули мусор и вернулись к девушкам, которые успели разложить спальное место для друзей. А сейчас, как все обещали Даше, они будут гадать. Усевшись по кругу на застеленную постель, младшая девушка начала читать, иногда запинаясь. — Лучше настроиться на положительные эмоции, — со следующим пунктом, Куданова достала из своей сумки свечу и коробок спичек. — нужно выключить свет и зажечь свечи. — М-да… — прошептал Хесус, на что Даша шикнула и прочитала следующий пункт. — А ещё нужно соблюдать идеальную тишину, сиди молчи значит. — девушка аккуратно подожгла фитиль белой свечи, которую она поставила в маленькое блюдечко, и, выпрямив ноги, добавила. — запрещается скрещивать руки или ноги во время обрядов. — Ага, а на что гадать-то будем? — спросил Вова, вытянув конечности. — Хм… На суженого, на будущее, на желание и… На беременность? — О, Хес, на беременность гадать будешь — прыснул со смеху Вова, явно разогретый, на удивление, второй бутылкой пива. — Не, на желание. — чересчур серьёзно ответил Хесус. — Ну… Самый лёгкий способ: написать желания на записках и просто положить под подушку, а утром достать одну, и в этом году оно сбудется. — О самое то. — Губанов выпрямился, и Даша протянула ему блокнотик с ручкой. — А что там за гадания на будущее? — поинтересовалась Татьяна и заправив волосы за ухо. — Можно по свечке, по книге, на воске с водой… — О, по книге я в детстве гадала. — Таня мечтательно подняла глаза к потолку и удалилась. — я за книжкой. — А ты, Вов? — Куданова усмехнулась с добротой и пододвинулась ближе. — Имя будущей пары можно узнать? — тихо произнес Володя и покосился на Лёшу. Он хочет узнать, есть ли у него хоть малый шанс на отношения с Хесом, если, конечно, эти Рождественские гадания не окажутся сказкой. — Конечно. Просто напиши разные имена на бумажках, а утром вытяни одну и это будет имя твоей второй половинки. Семенюк повернулся к Губанову, который выглядел уж очень задумчивым, будто самые заветные желания написать не мог. Младший аккуратно указал взглядом на блокнотик, а Лёша, ничего не говоря, согласно кивнул и продолжил писать. Вова одолжил у Даши ручку и схватился за подбородок. А какие имена писать? Несомненно, «Лёша» он вывел в первую очередь, а дальше что? Вика какая-нибудь, Аня, может, Алина или вообще Леся? В конечном итоге у него было пять бумажек: с одним «Лëшей» и четырьмя рандомными женскими имёнами. Пока всё занимались своими гаданиями, Володя положил скрученные в трубочку листочки под подушку и стал ждать, когда закончат остальные. — Это какая-то шутка что ли? — вдруг сказала Татьяна, бегая глазами по раскрытой книге. — «Кем бы и где бы он ни был, до самой смерти ему суждено оставаться в одиночестве.», бред. — усмехнулась девушка и, громко захлопнув книгу, медленно поднялась с места. — Не расстраивайся, погадаешь в следующем году. — беспокойно заговорила Даша, собирая свёрнутые записочки в ладошку. — Всё в порядке, я спать пойду. — Я щас тоже вырублюсь. — Вова зевнул, перевернулся на бок и устроил голову на локте. — Хес уже дрыхнет. — Я тоже пойду. — Куданова собрала свои вещи и поспешно удалилась за Татьяной. Вова, на удивление, был спокоен, ибо диван и правда был слишком большой, чтобы случайно коснуться человека рядом. Но всё равно сердце мимолетно сжималось, когда старший ворочался. Младший никогда бы не лёг в кровать вместе с парнем, даже на трезвую голову, да это не просто парень, а Лёша. Володе даже приятно лежать с ним, хоть и не в особой близости, фантазируя, как выглядит спящий Хес, повернуться он все-таки боится, вдруг тот вообще не спит? Хотя, что за бред, конечно спит, он выдул сегодня больше, чем Вова. Только непонятно, как он тогда с Ильёй не заснул. Вскоре Губанов перестал шуршать, и любопытство взяло верх. Семенюк перевернуться лицом к парню и усмехнулся. Хесус с растрёпанной причёской лежал в метре от Вовы, невинно шевелил носом, утонув правой щекой в подушке. Прядь, что всегда была заправлена в основную массу волос, выбилась, из-за чего общая картина казалась ещё прелестный. — Чего не спишь? — внезапно зашептал Лёша. Вова дёрнулся и молниеносно отвернулся: — Э… Что-то неудобно, улечься нормально не могу. — голос предательски дрожит, а сердце бешено бьётся. Как Лёша вообще проснулся? — А я заснуть не могу. — Почему? — Холодно мне. — сам Лёша улыбается ехидно и для вида к телу коленки прижимает, хотя тот этого даже не видит. — Накройся пледом. — Вова привстал и выдернул из-под себя ткань, не глядя накинув на Хеса. — Спасибо, — как-то грустно ответил Губанов. — спокойной ночи. — Спокойной. — Володя тихо выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь успокоить чувство стыда, из-за которого чуть ли мурашки по коже не бегали.