Только погадай.

Глаза Вовы лениво раскрываются. Промаргиваясь после длительного сна, парень услышал тихие голоса с кухни и чёткий удар чего-то железного о кафель. Это заставило его дернуться и почувствовать что-то неладно. Он осторожно повернулся и, чуть не свалившись с кровати, понял от чего его спине всё время тепло было. Хес, что вертелся всю ночь, прижался к нему, запрокинув голову и раскрыв рот. Щеки, как вчера, покрылись розовым оттенком, губы сжались в полоску, а глаза забегали по смешному лицу. Теперь уже надоедливая прядь закрывала прикрытые глаза. Володя хотел её заправить в причёску, а ещё лучше запустить в неё пальцы, массируя кожу головы, но руки не поднимались. Он не раз замечал, что Лёше не нравится, когда трогают его волосы, только голову воротит, лишь бы конечности в шевелюру не залезли. Вскоре донеслось быстрое шарканье и Вова, вжавшись в край кровати, потянулся. Даша, как она, думала, незаметно высунула нос из-за стены и, увидев проснувшегося друга, зашептала: — Доброе утро. Ну чего? Как спалось? — Отлично даже. — Семенюк улыбнулся, и зевая босиком пошагал в сторону Кудановой. — Таня позвала тебя к столу, кстати. — Ого, уже бегу. — зная, как прекрасно готовит девушка, Вова устремился к кухне, откуда тянулся приятный запах блинов. Рот заполнился слюной, а живот требовательно заурчал. — Доброе, Володь. Я тут блинов наделала, вот, оцени. — Грачёва протянула блин младшему и, облизнув палец, который по чистой случайности измазался в варенье, взяла телефон. — Что с Хесом? — Вроде спит. — тот лишь пожал плечами и закинул в рот кусочек теста. — Вов, иди-ка сюда. — усмехнувшись, пропела Даша и удалилась в коридор. — Чего? — тихо сказал Семенюк, ведь в соседней комнате спит Лёша. — Ну, и какое имя у тебя? — она хитро улыбнулась, перебирая локоны и хлопая длинными ресничками. — Ебу дала? Я Вова. — Ты долбоеб? — Гадания, точно. — Володя сжал губы и, почесав затылок, кинул взгляд на гостиную. — Я пока не смотрел. — Так чего ты ждёшь? По-хорошему, записку доставать надо с самого утра. — А у тебя кто? — Знатно ты от вопроса увильнул. Но у меня какой-то Ваня. — Куданова пожала плечами и посмотрела на потолок, будто на нём написана подробная информация об этом Ване. — из знакомых у меня Вань нет, а… Всё, иди давай. Володя выдохнул, взяв себя в руки, пошёл в гостиную. Оказывается, Лёша не спал. Парень сидел на кровати, облокотившись на подушку и уткнувшись в телефон. — Доброе! — прохрипел старший, отложив смартфон. — Доброе-доброе, как спалось? — невзначай начал Вова, уселся на свою сторону и вильнул рукой под подушку. — Отлично, а можешь мне водички принести? Сушит пиздец. — Лёша глазки несчастные строит, будто потерянный кот на обочине, и эти самые глазки заставляют Семенюка удалиться за водой. — На. — минуты не прошло, а Володя около кровати стоит с чашкой в руках. Он помнит, что друг вчера пил и сейчас о нём нужно позаботиться. — Спасибо большое. — Лёша берёт кружку со смешными обезьянками, слегка касаясь чужих пальцев и благодарно улыбается, показательно беря телефон. Пока Губанов занят просмотром новостей, младший снова сел на свою сторону, повернулся спиной к Лёше, чтобы тот не заметил его подозрительное копошение, и, приподняв подушку, нащупал бумажки, что заготовил вчера. Вова не верит, что может вытянуть «Лёшу». Это не может сходиться с реальностью. Такого и во снах произойти не может, ибо старший даже там с девушками ходит. Время замедляется, стало настолько тихо, что слышно только Вовино сердце, бьющиеся в предвкушении. Бумажка совсем развернулась и, на снежном листе показалось криво написанное имя «Лёша<3». В груди Володи расплылось тёплое чувство, будто в холодный вечер горячего чая отпил. Он понимал, что это всего лишь мимолётная радость, которая вскоре пройдёт. — А что там у тебя? — хрипло прошептал Лёша и опустил костлявые ладони на плечи. Вова дёрнулся, даже записка из рук выпала, а щеки опять красным засияли. Губанов, кажется, только этого и ждал. Он хоть и пил, но ненастолько, чтобы забыть вечер вчерашнего дня. — Знаешь, а рождественские гадание не пиздёж всë-таки, ты же на имя гадал? — Но… — Вов, это не просто совпадение. — Хесус для удобства сел возле Володи, нежно положил ладонь на щеку и провёл большим пальцем по его устам, от чего младший жарко выдохнул. Хес медленно приближается, в серые глаза смотрит, а когда между ними остаётся несколько миллиметров, на губы глядит. Но Вова целует его первее, вкладывая в это ласковое прикосновение все чувства, которые скопились за этот год. Губанов уста приятно сминает, языком облизывает, и Володя вдыхает шумно, на затëкшую руку опирается. Младший заплакать готов от ощущения бархатных губ на своих и от Лëши, на удивление, приятно пахнет. Семенюк, как и хотел, зарылся пальцами в неухоженные волосы, приятно оттягивая. До слуха Вовы доходят тяжёлые шаги, и тогда Семенюк отнимается от вылизанных губ, но Хесус не отстраняется, а затягивает его в ещё один поцелуй, но теперь уже невиннее. — Вов, Лёш, сейчас блины остынут, — кричит Татьяна, вытирая руки о фартук, и высовывается из-за двери. — ох, ебать мой рот, когда освободитесь, приходите на кухню. — Тебе ещё и девушки нравятся, шатенки, чтобы старше были. — язвит Хес, после того, как Грачёва ушла, хлопнув дверью, и щипает парня за нос. — Ну да, ты же шатен, старше меня, и глаза голубые. — Вова улыбается до боли в щеках, чмокая того в уголок губы. — Вообще, я не думал, что моё желание исполнится так скоро. — А что ты загадал, если не секрет. — Чтобы сам Владимир Семенюк поцеловал меня. И Вова обнимает Хеса, пряча свои краснеющие щеки. В руках парня ещё теплее, чем младший себе представлял. Рука с любовью по спине бегают, торчащие лохмы приятно шею щекочут. Теперь Володя не завидует тем парочкам на улице, ведь в любой момент может затянуть старшего в какой-нибудь укромный уголок и расцеловать щеки. Всë-таки, рождественские гадание то ещё чудо, с помощью которых, можно заглянуть в будущее или повлиять на него.