С ума сошёл, Тонкс?

Настоящее время 13.05.1971 Под потолком пуффендуйской спальни для мальчиков кружится магловский воздушный змей. Тонкс выудил его, слегка помятого и пыльного, откуда-то из-за шкафа десятью минутами ранее. И сейчас, едва уделяя внимания заклинанию, удерживающему разноцветный бумажный треугольник в воздухе, Тед задумчиво лежит на кровати. Комнату заливает тускло-розовый свет закатного солнца. Оно почти полностью скрывается за горизонтом и отбрасывает последние лучи, призывая младшекурсников вернуться в замок до наступления темноты. Из приоткрытого окна доносится звонкий смех гуляющих учеников, а следом за ним голос старосты Когтеврана, поторапливающего потерявших счёт времени ребят. На кресле, предварительно очистив его от привычного хлама, сидит Меган. На её коленях по-свойски растянулся Джой. Кот Тонкса похож на своего хозяина в умении очаровывать девушек. Он довольно мурлычет от почёсываний за ушком, периодически награждая Целлер одобрительным перекатом с одного бока на другой так, что на её юбке потом остаются рыжие ворсинки шерсти. Из всей этой умиротворённой картины выделяется Билли. Сегодня наступает его очередь делать то, за что он любит попрекать Теда — скакать по комнате и нервно расхаживать по её углам. Друзья наконец собрались для обсуждения того самого вопроса. Какого — уже нет смысла называть. — Весь седьмой курс?! — хоть это и невозможно, но кажется, смуглый Билл становится даже немного бледнее. — Ты забыл весь год? — Не весь, но многие части. Не переживай, твою роскошную игру в первом матче против Гриффиндора я помню. Такое и бладжером не вышибить, — у Тонкса ещё остаются силы шутить. А вот его друзьям сейчас не до смеха. Привычно спокойный и невозмутимый Бэйрон готов взорваться от негодования. Или от возмущения. Или от шока. В потоке его бранных слов сложно вычленить главную эмоцию. — Но ты вспоминаешь разные вещи, да? — Да, и довольно часто. Но в этих отрывках по-прежнему нет логики, — Тед переворачивается на спину. Теперь его взгляд всецело сфокусирован на воздушном змее. А по какому поводу он его мастерил? — Да забей на эту логику. В последние дни как у тебя… вообще состояние? Головные боли, общее настроение? — Бэйрон чуть ли не выпрыгивает из штанов, ещё немного — и он полезет в свои книжки по психологии, пытаясь отыскать ответ в магловской науке. — Тонкс, мы не сможем тебе помочь, если ты даже не показываешь вида, что помощь тебе нужна! — Голова ещё иногда болит, но меньше. Иногда бывает что-то вроде мигрени, но я как будто уже свыкся. Если Тед не ошибается, то они с Биллом запускали этого змея летом после шестого курса. Они тогда точно ещё были в Хогвартсе. Бэйрон звучно цокает на его слова и картинно разводит руками — выходки Теда всё ещё продолжают его удивлять. Меган же, притихшая больше обычного, вжимается в диван от услышанного. — Ты же заверял, что тебе стало лучше, что ты что-то решаешь… — подаёт голос девушка. — Я стараюсь, Мег, правда. Вчера, на радостях от полученного «Превосходно», я даже подошёл к Слизнорту спросить, не знает ли он чего о зельях с подобным эффектом. Он даже был благосклонен ко мне и любезно рассказал обо всех возможных зельях с влиянием на память, — воздушный змей повторил в воздухе петлю, которую Тед так любит исполнять на старте матча. — Из всего, что он перечислил, ничего подходящего нет. Да и стирание памяти — задача не для зелья. Длительного эффекта оно точно не может дать, а подействовать точечно тем более. — Лучше бы тогда не к Слизнорту идти, а сразу к Дамблдору, — закатывая глаза, бурчит себе под нос Бэйрон. — Слизнорт был даже польщён моими вопросами, — не расслышав слова друга, продолжает Тонкс. — Сказал, что это мисс Блэк так положительно на меня влияет, раз я заинтересовался зельеварением. Тед бросает эту фразу в воздух, как ребёнок сотворяет первое заклинание: беззаботно, радостно, с полной уверенностью, что так и должно быть. Воздушный змей всё так же кружится под потолком, и Тонкс сосредоточенно наблюдает за движениями его хвоста-ленточки, в то время как в спальне становится гораздо тише, как если бы из неё высосали весь звук. Даже сквозь открытое окно больше не доносятся крики учеников. Тед осознаёт резко повисшую тишину и спустя несколько секунд, подскакивая на кровати, резко садится на её край. Выражение, застывшее на лицах Билли и Меган, говорит красноречивее слов. И всё-таки Тонксу требуется ещё несколько мгновений, чтобы понять, что он сказал что-то не то. — Мисс Блэк? — чтобы уж точно убедиться, что он правильно расслышал, переспрашивает Бэйрон. — Андромеда? Положительно на тебя влияет? — Да..? Мы же работали с ней в паре, — осторожно протягивает в ответ Тед. Что-то в его словах выбивается из привычной картины. Но ему не удаётся в полной мере поймать это ощущение. — И Слизнорт так сказал? — продолжает засыпать его вопросами Билл, который уже не прыгает по комнате, а замирает в напряжении. — А ты не забыл, что ты спрашивал у меня буквально неделю назад? — Ну… ты и Мег сказали мне, что я ничего вам не рассказывал про то, как продвигались дела с зельем у меня и Блэк. — Нет, после урока Слизнорта на прошлой неделе ты говорил мне то же самое, что и сейчас: что ты забыл всё, связанное с Блэк, за последний год. Меган бросает взгляды то на одного друга, то на другого. Она пытается сложить картинку воедино. Но её не покидает ощущение, что ей не хватает той или иной информации. А у мальчишек она есть. И, видимо, разная. — И тогда я предположил, что виноват Лестрейндж. Я и сейчас это предполагаю! — витающие в воздухе вместе с бумажным змеем напряжение и недосказанность мелкой пылью оседают на коже, вызывая неприятный зуд, так что хочется скорее пойти отмыться. И этот слой грязи медленно, но верно начинает скрывать истину, искажая её восприятие для каждого из присутствующих. Словно куски разбитой плитки, известные факты стараются собраться воедино в то, чем они некогда были раньше. Но как их ни крути, ни переворачивай, они не подходили друг к другу. Как если бы в общее число подсыпали лишние осколки. — Ты ещё сказал, что кое у кого можешь добыть информацию. Ты это сделал? — продолжает Бэйрон. Его глаза подозрительно блестят, а голос повышается на два или три тона, сейчас совсем не время шептать. — Не то чтобы там было что-то ценное, — закусывая внутреннюю стороны щеки, равнодушно бросает Тед. — А после этого ты с ней виделся? Это начинает походить на допрос. Или на перебрасывание шариком в маггловском пинг-понге. — С кем? — С Блэк. — Мы переливали наше зелье вчера. — И она позвала тебя для этого? — Я сам вызвался хоть как-то помочь. — Тонкс! Шарик на стороне Билла. — Да что?! — Бэйрон куда-то клонит. Но осколки в голове Теда по-прежнему не собираются в нормальное целое. — Ты не понимаешь? — Как видишь, нет! Он запускал змея прошлым летом на день рождение Блэк. У Андромеды день рождения в конце июня. Незадолго до возвращения из Хогвартса домой. Звенящая тишина опускается на комнату во второй раз. — Тонкс, почему ты упомянул про Блэк? — Меган поднимается с кресла, отчего Джой резко спрыгивает с её колен и устремляется на кровать к своему хозяину. — Ты так просто это говоришь… — Я упомянул про неё, потому что это то, что сказал мне Слизнорт, её декан, и потому что мы работали с ней в паре, — у Теда перед глазами все ещё стоят картинки из прошлого июня. Он это не забыл. И не забылзабыл. Но и не то, чтобы он хорошо это помнил. — А ты помнишь, почему вообще оказался с ней в паре? — теперь как будто настаёт очередь Целлер задавать вопросы. Девушка подходит ближе. — Она… хотела позлить Лестрейнджа? Кажется? — он неловко пожимает плечами, стараясь выдержать два сверлящих его взгляда. — Здесь что-то не сходится, Тонкс, — полным подозрения голосом резюмирует Билл. Его слова режут как свеженаточенный перед Рождеством нож. — Ты или нам недоговариваешь, или прикидываешься дураком. — Когда я прикидывался дураком?! Билли и Меган переглядываются с мыслью «ну, всегда». — Я ничего не недоговариваю! И не обманываю вас! — Тед тоже поднимается со своего места. Теперь он возвышается над своими друзьями и имеет какое-никакое моральное преимущество. Сейчас он в который раз жалеет, что решил снова поднять эту тему для обсуждения с ними. С каждым таким разговором всё становится как будто хуже. — Скажите, к чему вы клоните? В чём вообще дело? — Дело в том, Тонкс, — Билл картинно выдыхает и медленно начинает проговаривать, — что неделю назад ты говорил, что не помнишь ничего, связанного с Блэк. Ни уроки, ни задания. И вот буквально сейчас ты легко, без колебаний, упоминаешь её в разговоре, как что-то, не доставляющее тебе дискомфорта. Я могу сделать вывод, что ты что-то вспомнил о ней. Или… эта проблема больше не является проблемой для тебя. — Но я… — Тед осекается. В этот момент солнце полностью опускается за горизонт и забирает с собой последние солнечные лучи, пьяно убегающие по стенам. Это не так. То есть… это правда, что он говорил так. Но в то же время он помнит. Помнит? По крайней мере вспоминает. Он пытается вспомнить ещё детали, ухватиться за образ Андромеды в своей голове — но чем сильнее он копается в памяти, тем больше понимает, что там дыры. — Я не видел проблемы в ней! — восклицает Тонкс, но даже сам слышит, как слабо это звучит. Что-то внутри него клокочет. Что-то неправильное. — Я обещал вам показать, что я вспоминаю. Там действительно есть Блэк. Но это какие-то обычные моменты, наши рядовые школьные будни, понимаете? — Тед пытается прочитать в глазах друзей, верят они ему или нет, изменилось ли что-то в их настроении или нет. — И если там что-то и есть… я реально не знаю, кому и зачем нужно было стирать мою память… Он устало потирает переносицу. В его голове — сто и одна мысль, и все про Андромеду. Их совместные занятия. Репетиция танца. Встреча ночью у Северной башни. Воздушный змей прошлым летом на её дне рождения. Но почему это ощущается так, будто он вспомнил это только сейчас? Будто реально осознал это только сейчас? — Что если твои воспоминания не стёрли, а изменили? — голос Билла немного дрожит, когда он это произносит, потому как это предложение звучит ещё более дико, чем первоначальное. Ведро ледяной воды окатывает Тонкса с головы до ног, именно так ощущается этот колющий мороз по коже. Тысячи льдинок впиваются ему под кожу, привнося с собой точно такое же ощущение, которое он уже испытывал. В день после своего дня рождения. В самый первый день, когда он осознал, что что-то забыл. Его голова начинает гудеть, чугунная боль опоясывает от виска до виска. Он собирает не разбитую плитку. Он собирает стекло. Грёбанное разбитое стекло. — Какого чёрта, — шепчет он себе под нос. Ему нужно выйти. Подышать. Подумать. Проверить мозги, мать их. — Может быть, это… — начинает Меган, но Тед не слушает. Тонкс вылетает из комнаты, с грохотом захлопывая за собой дверь. Оставшийся без хозяина воздушный змей падает на пол.

***

Пустые коридоры гулко разносят эхо быстрых шагов Теда. Он выскочил из общей гостиной, как был: в мятой футболке с логотипом «Уимбурнских Ос», домашних штанах и смешных меховых тапочках — подарок Меган на прошлое Рождество. Не самая комфортная одежда для прогулки по открытым коридорам замка, но Тонксу плевать на поднимающийся ветер. Он же хотел проветрить мозги, вот, пусть продуваются. Может, так в них занесутся умные мысли со стороны Когтеврана. Ноги сами несут его к Северной башне. Больше он нигде не может желать оказаться. Он с досадой хлопает себя по карманам, в которых не оказывается припасённых папирос. Придётся ему любоваться погружающимися во тьму окрестностями Хогвартса без любимой компании. Преодолев два лестничных пролёта, Тед замирает в удивлении — сверху из башни льётся приглушённый свет и доносятся неясные мелодии. Похоже, профессор Прорицаний засиделась в своём кабинете чуть дольше обычного. Пока Тонкс размышляет, удастся ли ему проскочить к выступу на крыше незамеченным или лучше вернуться обратно, раздаётся голос мадам Онай, призывающий заглянуть в её обитель. — Я видела, что кто-то идёт, — произносит преподаватель Прорицаний, когда Тед осторожно просовывает голову в дверной проём. — Заходи же! Волшебница в приглашающем жесте проводит рукой. В её кабинете царит полумрак, свет создают лишь расставленные на полу свечи, при приближении к которым на стену отбрасываются неестественно длинные устрашающие тени. По запаху Тонкс догадывается, что это ваниль перемешивается с сандаловым деревом, создавая до боли знакомый аромат и моментально успокаивая нервы своими нежным нотками. Тед устало опускается на подушки, раскиданные перед гадальным столиком возле профессора. Экстравагантная волшебница из Намибии мисс Онай уже много лет преподавала в Хогвартсе и заработала себе некоторую популярность — она была одним из немногих учителей, кого студенты не держали на почтительном расстоянии, а напротив обращались за помощью и делились переживаниями. Во многом из-за её мягкости и отзывчивости на курсе по Прорицаниям было рекордное для этого предмета количество посещающих. Добрая половина школы не бросала этот класс вплоть до седьмого курса — у Отдела Тайн не будет отбоя от желающих работать там в ближайшие годы. — Добрый вечер, профессор Онай, — хотя Тонкс и не посещает уже этот курс, он тоже продолжает питать тёплые чувства к преподавательнице, пусть и считает её чудаковатой. — Добрый, добрый, милый! Что привело тебя сюда сегодня? — её чёрные глаза горят, как тлеющие в камине угольки. — Я просто гулял… люблю эту башню, — сдержанно улыбается пуффендуец. — Твоё внутреннее ощущение привело тебя сюда, да? Понимаю, — профессор Онай принимается разливать по чашкам ароматный чай. — Ты неважно выглядишь, мой мальчик. — Трудные недели выдались: конец года, экзамены, финальные матчи по квиддичу… — Нет, дело совсем не в этом. Ты всегда был таким энергичным! Тебе всегда хватало сил на всё это и даже больше, но сейчас… Нет, дело в чем-то другом, — покончив с чаем, волшебница принимается рукой описывать в воздухе фигуры, как будто чертит руны без магии. Тонкс заворожённо наблюдает за каждым её движением. Ему не очень давались Прорицания, хотя всегда нравилась эта дисциплина. Сьюзан говорила, что он просто не может никак открыть свой третий глаз или что-то вроде того. Но природной интуиции или проницательности, пусть зовётся как угодно, Теду хватало, так что он успешно сдал этот предмет по итогам пятого курса. Однако истинному провидению он так и не обучился, а посему все эти «шаманские штучки» остаются для него настоящей магией, словно есть что-то выше их обычного волшебства, некое непостижимое знание, лежащее за гранью. С трудом оторвав взгляд от рук профессора, Тонкс усмехается: — Если бы я узнал, в чём дело, то познал бы нирвану и отрешился от всего суетного. — А что для тебя значит «познать нирвану»? — Ничего не чувствовать и ни о чём не думать, — пожимает плечами Тед. Он так устал от этого сумасшедшего калейдоскопа мыслей в голове и ещё большей мешалки чувств в груди. — Ты же знаешь, любое волшебство — это не только слова и жесты. Самая мощная магия всегда связана с чувствами. Без чувств у тебя бы и не было магии вовсе, — гулкий голос прорицательницы улетает ввысь и утопает под сводами башни. — С этим у меня и проблемы, — устало вздыхает Тонкс. — Чем больше я пытаюсь разобраться в своих чувствах, тем сильнее запутываюсь. Профессор Онай прикрывает глаза, продолжая водить руками «в поле» Теда. — Вижу… — задумчиво начинает она. — Ты бьёшься в темноте, но не с тем соперником. Ты ищешь выход, но идёшь по кругу. Я вижу тебя среди теней — ты не сдаёшься, но чем сильнее ударяешься, тем прочнее становится стена. Тени… ты обратишь их в свет… Тед замирает, пытаясь осознать смысл её слов. Он чувствует, как его сердце колотится слишком быстро, как будто предчувствуя нечто важное. — Что это значит? — осторожно спрашивает Тонкс. — Настанет момент, когда ты остановишься, и перед тобой окажется не путь, а отражение. Ты всмотришься — и оно посмотрит в ответ, — продолжает Онай. — Тогда ты узнаешь, кто стоит по ту сторону, и границы дрогнут, стекло треснет… Ах… золото, оно сверкает в твоих ладонях, словно упавшая звезда. Тед старается запомнить каждое слово прорицательницы как можно точнее, но в эти минуты ему кажется, что его мозг напрочь отключился, выйдя в другое измерение вслед за профессором. — Золото? — повторяет он, а в груди уже разливается предвкушение. Он чувствует, как азарт вспыхивает в нём, ведь это звучит… как финальный матч. — Профессор Онай, вы только что мне рассказали, что Пуффендуй победит в Кубке школы по квиддичу? Профессор заканчивает с колдовством и, как ни в чём не бывало, тянется к своему блюдечку с чаем, после чего звонко отпивает ароматный напиток. Из-за чашки она поглядывает на своего гостя. Тонкс замирает, словно второкурсник, поражённый Петрификусом, не в силах сдвинуться. На языке у него играет горьковатый вкус чая, которого он успел сделать лишь глоток. А под грудью несвойственно быстро, в противоположность всему остальному, колотится сердце. — Ах, но что ты считаешь своей победой? — улыбается прорицательница, наклоняясь к нему ближе. — Я вижу образы и чувствую настроения, называй, как хочешь. Если ты видишь в этом свою победу в Кубке школы, почему это не может быть правдой? Тед не успевает ничего ответить — мысль о финальном матче уже заняла весь его разум. Одёрнув футболку, так чтобы логотип «Ос» на груди разгладился, Тед наконец возвращается к своему напитку. Мягкое тепло начинает разливаться по его телу, согревая и чаем, и услышанной информацией. Он чувствует себя совершенно иначе, нежели когда входил в эту комнату.